Текст книги "Измена служанки слепого генерала (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3. Обещание другому

Глава 3. Обещание другому

В понедельник я договорилась с Илсой о двух часах работы. На следующий день она ждала меня после обеда. Я обещала прийти к часу, помочь с тканью и уйти к трем.

До встречи с Лиором оставался бы еще час. Я успела бы добраться до его дома без спешки, и это почему-то казалось важным. Не прибежать запыхавшись, не начать с извинений, а спокойно сказать то, ради чего шла.

Больше встречаться мы не будем. Я остаюсь с Эрданом.

Когда я произнесла это про себя в третий раз, Илса спросила, слышала ли я цену.

– Да, – ответила я и назвала сумму.

Она кивнула, попросила надеть платье, которое не жалко испачкать, и вернулась к своим книгам. Я вышла на улицу с ощущением, что уже сделала что-то полезное. На часть завтрашнего дня у меня теперь было настоящее дело.

Дома Мерет отдала мне недостающий кусок подкладки. Его прислали утром вместе с поправленным счетом. Я развернула ткань, проверила длину и свернула обратно. Записки внутри не оказалось.

– Теперь все? – спросила Мерет.

– Все.

– Хорошо. Убери к остальному. А то я уже забыла, зачем заказывала.

Я улыбнулась и понесла ткань в бельевую.

Проходя мимо кабинета, я замедляла шаг, если дверь была открыта. Мне хотелось сначала услышать чужой голос и только потом войти: при постороннем Эрдан не станет продолжать наш разговор.

В тот день с ним был секретарь. Я застала их над письмом, которое они никак не могли закончить. Секретарь прочитал последнюю фразу, Эрдан попросил убрать из нее два слова, потом вернуть одно.

– Теперь получается, что вы согласны, – заметил секретарь.

– Я согласен с переносом. С причинами, которые они указали, не согласен.

– Тогда, может быть, так и написать?

– Напишите.

Я постучала в открытую дверь.

– Нэрис? – спросил Эрдан, когда я поздоровалась. – Заходи. Мы как раз закончили.

Секретарь вежливо промолчал. Он еще не успел написать ни слова из того, о чем они только что договорились.

– Я ненадолго, – сказала я. – Завтра пойду к Илсе. Она попросила помочь в мастерской.

– Надолго?

– После обеда. Думаю, до вечера.

– Я собирался завтра выбраться на набережную. Хотел позвать тебя.

Я посмотрела на лежавший перед ним лист.

– Я уже обещала.

– Тогда в среду? Если не будет дождя.

– В среду можно.

Он протянул руку, приглашая подойти, но я уже отступила к двери.

– Вы заканчивайте. Я вечером загляну.

– Хорошо.

Я ушла, пока секретарь снова читал письмо. Эрдан не узнал, что Илса ждала меня только на два часа. Я сказала себе, что не обязана отчитываться за каждую минуту, и постаралась больше об этом не думать.

Во вторник я вышла из дома сразу после обеда. Мерет знала о подработке и попросила передать Илсе, что не торопит с расходной книгой, но просит беречь вложенные счета. Я пообещала. Эрдан еще не вернулся из комиссии.

В мастерской я сначала завязала чужой передник поверх платья, а потом вымыла руки, потому что Илса не позволяла трогать светлую ткань после улицы. Она разложила передо мной заготовки и показала, как проверять направление нитей.

– Эти две оставь мне, – сказала она. – Там косой край, сама подрежу. С остальными попробуй.

Я сосредоточилась на работе. Разметила ткань, показала ей, дождалась кивка и взялась за ножницы. Первую полосу отрезала слишком осторожно: край получился мелкими ступеньками.

– Не надо так часто смыкать лезвия. Длиннее движение, – подсказала Илса. – Вот теперь хорошо.

Через полчаса я почти перестала смотреть на часы. Илса работала рядом, иногда просила передать инструмент, иногда забирала готовое.

К трем мы закончили столько, сколько она рассчитывала.

Илса отсчитала деньги и положила передо мной.

– В следующий вторник сможешь?

Я задержала руку над монетами.

– Пока не знаю.

– Ладно. Скажешь к выходным.

Она сняла с моей юбки белую нитку и протянула ее мне. Я поймала себя на глупом желании попросить еще какое-нибудь дело. Хоть на час. Тогда можно было бы опоздать к Лиору, а может быть, вовсе не прийти и потом объяснить, что не освободилась.

Но я уже слишком хорошо представляла его лицо. Он ждал меня с прошлой среды. Я сама выбрала вторник и час встречи.

Я забрала деньги, поблагодарила Илсу и вышла.

По дороге я зашла за мылом. Дома заканчивался кусок, но и в лавке я задержалась дольше, чем требовалось: слушала, что советует хозяин, разглядывала одинаковые свертки, никак не могла выбрать.

На лестницу к Лиору я поднялась, когда часы в соседнем дворе пробили четыре.

Он открыл почти сразу.

– Наконец-то, – сказал он и обнял меня, прежде чем я успела заговорить.

Я положила руку ему на грудь.

– Подожди. Мне нужно с тобой поговорить.

– Для этого мы и договаривались.

Он отступил, пропуская меня в комнату. На столе стояли две кружки, на втором стуле возле окна стояла раскрытая дорожная сумка. Из нее торчали свернутые образцы ткани. Лиор, видно, только вернулся с работы.

– Чаю? – спросил он.

– Не надо.

– Я все равно поставлю. Ты придешь в себя с дороги.

– Я не устала.

Он убрал руку с чайника.

– Хорошо. Что случилось?

Я осталась возле стола. Пакет с мылом мешал, и я положила его рядом с кружкой.

– Я больше не могу к тебе приходить.

Лиор оперся бедром о край стола.

– Почему?

– Потому что у меня есть Эрдан.

– В прошлый вторник он тоже был.

Я отвела глаза. На стене, где раньше висела старая куртка, теперь торчал пустой крючок. Мне почему-то сразу вспомнилось, как я задевала рукав, проходя к кровати.

– Знаю.

– Тогда что изменилось за неделю?

– Мы поговорили.

– О нас?

– Нет.

Лиор отодвинул кружку.

– А ты обещала о нас.

– Я знаю, что обещала.

– Мне кажется, не знаешь. Иначе сказала бы хоть что-нибудь за эти дни. Я два раза хотел написать и остановился. Подумал, ты попросила не торопить.

– Я собиралась прийти и все объяснить, – сказала я.

– Сейчас объясняешь?

– Пытаюсь.

Он потер лицо ладонью и отступил от стола.

– Садись. Я тоже не могу разговаривать, пока ты стоишь у двери, будто я тебя сюда заманил.

Я села на единственный свободный стул. Лиор убрал сумку со второго, поставил его напротив и тоже сел.

– Я люблю его, – сказала я.

Лиор посмотрел на меня долго и внимательно.

– А мне ты зачем говорила, что между вами все почти закончилось?

– Я не так говорила.

– Нэрис.

Я подняла на него глаза.

– Ты сидела здесь, – он кивнул на край кровати, – и говорила, что не ушла только потому, что ему сейчас трудно. Что никто не знает его привычек так, как ты. Я спросил, когда ему станет легче. Помнишь, что ты ответила?

Я помнила.

– Что ему вряд ли станет легче.

– И я сказал, что тогда ты никогда не уйдешь. Ты обиделась. Почти час объясняла, что я ничего не понимаю.

Эрдан обходился без меня каждый день. Работал, ездил в комиссию, встречался с Брантом, договаривался с Мерет. Если ему была нужна помощь, ее оказывала не одна я. Я знала это и все равно рассказывала Лиору, как трудно мне оставить человека, который так от меня зависит.

– Я не хотела тогда объяснять, – сказала я.

– Что именно?

– Что сама не хочу уходить.

Лиор выпрямился.

– Значит, дело не в том, что он без тебя пропадет?

– Он не пропадет.

Я произнесла это тихо, но отчетливо.

Лиор некоторое время смотрел в сторону окна. Я ждала, что он рассердится еще сильнее, начнет собирать мои вещи, которые я забывала у него, или просто откроет дверь. Вместо этого он спросил:

– А со мной тебе что нужно?

Я посмотрела на стоявшие рядом кружки.

– Мне было хорошо с тобой.

– Было?

– Ты понимаешь, что я хочу сказать.

– Не уверен. Ты приходишь, остаешься на ночь, рассказываешь, как устала в том доме. А теперь говоришь, что вовсе не собиралась уходить.

Я стиснула руки между коленями.

– Я думала об этом.

– Но ничего не делала.

– Нет.

Лиор встал и все-таки поставил чайник. Некоторое время мы слышали только, как под крышкой потрескивала вода. Я смотрела на его спину, на закатанные рукава. Он снял рабочий жилет и бросил на кровать. В комнате сразу стало теснее от этого простого движения: я слишком хорошо знала, как он раздевался по вечерам.

– Послушай, – сказал он, возвращаясь к столу. – Я не зову тебя из одного хозяйского дома в другой. Мне не нужна прислуга. Я хочу, чтобы ты была со мной. Чтобы можно было зайти за тобой после работы и не спрашивать, не передумала ли ты за день.

– Я знаю.

– Не знаешь. Ты все время говоришь о том, откуда не можешь уйти. А я говорю о том, куда ты можешь прийти.

Он поставил передо мной кружку и сел.

– У хозяина есть другая квартира. Во дворе, над конторой. Две комнаты, окна на улицу. Через месяц освободится. Я спрашивал о цене.

Я подняла голову.

– Зачем?

– Потому что ты обещала уйти. Здесь тесно для двоих, а там можно жить нормально.

– Ты что-нибудь ему сказал?

– Что хочу снять. Разве я должен был рассказывать, с кем?

Я покачала головой. Лиор провел пальцем по краю своей кружки.

– Не будет дорого. У меня жалованье больше, чем до отъезда. Ты сможешь найти другую работу, если захочешь. Или сначала отдохнуть. Я не прошу тебя завтра принести сундук. Но хочу знать, что ты вообще думаешь обо мне, когда выходишь за дверь.

Я думала. Слишком часто для женщины, которая собиралась закончить эти встречи. Мне нравилось, что он ждал, что говорил со мной без осторожности, что мог сердиться и через минуту спросить, не горячий ли чай. Рядом с ним не приходилось выбирать слово, которое не напомнит о разнице между нами.

Но теперь он предлагал жизнь, у которой был адрес и цена. Я должна была представить, как забираю из дома Вессаров платья, прохожу мимо библиотеки, отдаю ключ. Вместо этого я разглядывала царапину на столе.

– Ты опять замолчала, – сказал Лиор.

– Я не могу решить за минуту.

– У тебя была неделя.

– Я пришла сказать, что мы больше не будем встречаться.

Он откинулся на спинку стула.

– Тогда скажи. Без «не могу», без того, как ему трудно. Скажи, что не хочешь быть со мной.

Я открыла рот и закрыла. Мне следовало ответить, что я выбрала Эрдана. Именно это я собиралась сказать еще вчера. Но передо мной сидел Лиор, и я не хотела, чтобы он перестал ждать меня.

– Я не говорила, что не хочу.

– А что ты говоришь?

Я отвела взгляд.

Лиор поднялся и отошел к окну. Я видела его в отражении стекла: темные волосы, усталое лицо, губы, сжатые так, что возле рта появились две резкие складки. Три года назад он уходил от меня почти весело. Собирался в другой город, обещал писать и на прощание привез мне ленту, которую я сама попросила. Тогда мне хотелось сказать, что можно найти работу и в Левране. Я не сказала.

– Когда ты уезжал, у тебя не было таких вопросов, – произнесла я.

Он повернулся.

– Каких?

– Хочу ли я быть с тобой. Что буду делать, когда ты уедешь.

Лиор потер лоб.

– Три года назад мы встречались второй месяц. Я звал тебя с собой.

– Ты сказал: «Можешь поехать, если хочешь».

– Потому что не мог обещать ничего, кроме комнаты при лавке.

– И я должна была все бросить ради этой комнаты?

Он долго смотрел на меня, потом покачал головой.

– Ты правда сейчас хочешь поговорить о том, как мы расстались? Или просто злишься, что я спрашиваю о другом?

Я опустила глаза. Прошлое было удобнее. В нем Лиор тоже сделал мне больно, и я могла хоть ненадолго перестать отвечать на его вопросы.

– Я помнила тебя, – сказала я.

Он подошел ближе.

– Я тебя тоже.

Я посмотрела на него снизу вверх. Он протянул руку и убрал с моей щеки прилипшую прядь. Я должна была остановить его. Могла просто встать, взять свое мыло со стола и уйти.

Вместо этого я коснулась его руки.

Лиор провел большим пальцем по моей щеке, но целовать не стал.

– Мне отойти? – спросил он.

– Нет.

Я встала. Он не удерживал меня ни за плечи, ни за руки, и все-таки я осталась рядом. Взялась за его рубашку, притянула к себе и поцеловала. Мне нравилось, как он ответил, как обнял, как сразу перестал хмуриться. Я знала, что делаю, и не хотела останавливаться.

Когда он спросил, останусь ли я, я ответила, что останусь.

В тот день мы снова переспали. Я пришла закончить наши встречи и в третий раз изменила Эрдану.

Потом Лиор задремал, а я лежала рядом и смотрела на свои вещи. Платье было брошено на стул, из незакрытой сумки высовывался передник Илсы. Я сняла его после работы и по рассеянности убрала к своим вещам. Придется вернуть. Можно было думать об этом, о деньгах за работу, о мыле, которое я оставила на столе.

Часы внизу пробили семь.

Я села и начала одеваться. Лиор проснулся от движения, протянул руку, но я покачала головой.

– Мне пора.

– Посиди еще немного.

– Я и так задержалась.

Он сел, провел ладонями по лицу.

– Опять домой?

– Куда еще?

Я сказала это резче, чем хотела. Лиор посмотрел на меня, и я отвела глаза.

– Я не то имела в виду.

– По-моему, именно то.

Я нашла чулок под краем покрывала. Он молча поднял с пола второй и протянул мне.

– Когда ты с ним поговоришь?

– Скоро.

– Нэрис, мы сегодня начинали с того же самого.

Я натянула чулки и встала за платьем.

– Мне нужно время.

– Сколько?

Я не хотела называть день. Но Лиор ждал, и я сказала:

– До пятницы. Я постараюсь поговорить к пятнице.

– О том, что уходишь?

Я застегивала платье спиной к нему. Я медлила с ответом, поправляя крючки. Потом кивнула.

– Да.

Лиор поднялся. Когда я повернулась, он стоял совсем близко, серьезный, уже без недавней обиды на лице.

– Я хочу тебе верить, – сказал он.

Я поправила воротник.

– Я понимаю.

Он обнял меня, и я позволила. Прижалась щекой к его плечу. Мне следовало хотя бы теперь сказать, что в пятницу Эрдан предложил мне общую жизнь, что я согласилась, что мы обсуждали, как перестать скрывать наши отношения.

Я не сказала.

У двери Лиор спросил, можно ли завтра зайти за мной после работы.

– Не надо, – ответила я слишком быстро. – Я сама напишу.

Он отступил, пропуская меня.

– Тогда напиши. Не исчезай опять на неделю.

По дороге я свернула к реке и несколько минут простояла у ограды, держа сумку обеими руками. Мне хотелось побыть одной прежде, чем снова придется с кем-то разговаривать. На воде разгружали баржу. Я следила за людьми на пристани, пока не поняла, что просто оттягиваю возвращение.

Эрдан не знал, что я сегодня приходила проститься с другим мужчиной. Для него я все это время помогала Илсе с книгами. Стоило войти в дом, и можно было снова стать женщиной, которой он верил в воскресенье.

Я пошла дальше.

Мерет встретилась мне в передней. Она держала свечу и ждала, пока закроют окна на лестнице.

– Поужинала? – спросила она.

– Нет.

– На кухне оставили. Только сходи сейчас, скоро все уберут.

Я поблагодарила ее и поднялась к себе. Вытащила из сумки передник, свернула так, чтобы не видны были пятна клея, и положила на стул. Монеты от Илсы убрала в коробку. Мыло оставила возле таза.

Я поела на кухне и пошла к Эрдану.

У него в кабинете горела лампа. Я постучала и назвалась.

– Заходи, – сказал Эрдан. – Как у тебя дела?

– Закончили. Немного задержались.

Я закрыла дверь и остановилась возле стола. На нем лежали перчатки, одна вывернутая наизнанку. Эрдан держал ее за край, ощупывая шов у большого пальца.

– Что случилось?

– Новые перчатки. С виду, вероятно, прекрасны. Носить невозможно.

– Дай посмотрю.

Он протянул перчатку и разжал другую руку. У основания большого пальца кожа покраснела. Я провела по внутреннему шву: жесткая складка как раз приходилась на это место.

– Сегодня долго ходил?

– От комиссии прошли пешком. Я собирался снять их раньше, но Брант заговорил, и я забыл.

Я положила перчатку на ладонь.

– Здесь надо распороть и по-другому уложить край. Иначе завтра опять натрешь.

– Отдам мастеру.

– Я могу попробовать. Если не получится, не испорчу. Просто оставлю, как есть.

Эрдан улыбнулся.

– Звучит обнадеживающе.

– Я умею зашивать твои рукава. С этим тоже справлюсь.

– Тогда попробуй. Но не сейчас, если устала.

Меня разозлил мастер, который вывернул шов, увидел, что получилось, и все равно отдал заказ. Неудобство обнаружилось только после долгой ходьбы с тростью.

– Принесу нитки, – сказала я.

– Нэрис, завтра успеется.

– Завтра ты снова их наденешь и решишь потерпеть до вечера.

Он чуть повернул голову.

– Откуда ты так хорошо знаешь мои планы?

– Потому что ты уже оставил вторую рядом с тростью.

Эрдан рассмеялся. Я забрала обе перчатки, сходила за шитьем и вернулась. Села к лампе, распорола несколько стежков и подцепила тупой иглой край подкладки.

Я попросила Эрдана не разговаривать со мной, пока разбираюсь, где прошито насквозь. Он согласился и откинулся в кресле. Хотелось сделать хорошо: рука у него уже болела, а завтра ему опять нужно было ехать в комиссию.

Когда шов оказался распорот, я развернула припуск и закрепила его тонкими стежками. Потом попросила примерить.

Эрдан надел перчатку, сжал пальцы, взял трость и несколько раз перенес на нее вес.

– Лучше, – сказал он. – Гораздо лучше.

– Только завтра не ходи долго в новых. Пусть рука заживет. Есть же старые.

– Есть. Я их как раз сменил, потому что ты велела выбросить.

– Я велела их почистить.

– А. Это было менее решительное предложение, чем я запомнил.

Я улыбнулась, опустив голову над второй перчаткой. Мне было хорошо сидеть здесь. Эрдан не спрашивал, почему я пришла поздно, не торопил, не пытался забрать работу из рук.

– У Илсы получилось все, что она хотела? – спросил Эрдан.

– Не все. Там большой заказ. Я только нарезала ткань и помогла с обложками.

– Ты довольна?

– Да. Она хорошо объясняет. Правда, смотреть заставляет внимательнее, чем я привыкла.

– Значит, тебе полезно.

– Возможно.

– Завтра к шести пойдем на набережную? – спросил он.

– Да, конечно. Я освобожусь.

– Если устанешь, скажи. Сходим в другой день.

– Не надо. Я хочу пойти.

Я дошила подкладку, убрала иглу и положила перчатки рядом с его рукой.

– Готово. Если опять будет давить, скажи. Но лучше все-таки отдай мастеру.

Он поблагодарил и задержал мои пальцы.

– Ты останешься?

– Сегодня пойду к себе. Устала.

Эрдан отпустил меня.

– Тогда высыпайся. Завтра никого не будет с утра, можем не торопиться с завтраком.

Я сказала, что приду, и вышла с корзинкой для шитья.

Лиору я обещала уйти от Эрдана к пятнице. Эрдану – прийти к завтраку и вечером пойти гулять.

У меня получалось договариваться со всеми. Выполнять все эти договоренности я не собиралась.

Утром Эрдан ждал меня в маленькой столовой. Я пришла вовремя, поцеловала его и села на свое место. Он спросил, выспалась ли я, я ответила, что да.

После завтрака я стала собирать чашки, хотя за ними уже шли. Эрдан услышал звон и предложил оставить.

– Я отнесу по дороге.

– По дороге куда?

– Надо вернуть Илсе передник. Вчера случайно забрала с собой.

– Сходи, – сказал он. – А чашки оставь.

Я все-таки оставила их и поднялась за передником.

Я обещала написать Лиору и по дороге к мастерской выбирала слова для письма.

До Илсы оставалось два квартала, когда я свернула в лавку, где продавали бумагу. Купила один лист, попросила карандаш и написала несколько строк у края прилавка.

«Я помню, о чем мы говорили. Сейчас мне нужно немного времени. Не приходи за мной. Я сама сообщу, когда смогу встретиться».

Я прочитала написанное и приписала, что не отказываюсь от своих слов. Это должно было успокоить Лиора, хотя я не знала, какой смысл он захочет в это вложить.

Письмо я отнесла в торговый дом. Лиора там не было. Я попросила передать ему лично, дождалась, пока конторщик уберет листок в ящик, и ушла, не задерживаясь.

Илса засмеялась, когда увидела передник.

– А я вчера искала. Решила, что в обрезки скинула.

– Прости. Совсем забыла.

– Бывает. Уложилась вчера со своими делами?

– Да.

– Вот и хорошо. Я, как тебя отпустила, сразу заперла мастерскую. Давно не выбиралась засветло.

Я улыбнулась, отдала передник и попрощалась. Она не спросила, чем я была занята после трех. Ей не было до этого дела, и я была благодарна ей за обычную вежливость.

Дома Эрдан работал с Брантом. Я услышала их еще с лестницы и обрадовалась, что они не закончили. Зашла предупредить, что вернулась, а заодно спросила, не принести ли чего-нибудь.

– Мне бумаги из нижнего ящика, – сказал Брант. – Если тебе нетрудно. Те, что перевязаны темной лентой.

Эрдан повернулся в мою сторону.

– Подожди минуту. Я хотел спросить...

– Я сначала принесу, – перебила я. – Вы пока договорите.

Я принесла бумаги и постояла у двери, слушая разговор об одном из офицеров. Пока говорил Брант, можно было оставаться рядом и не отвечать на вопросы о себе. При первой же паузе я спросила, нужно ли что-нибудь еще, и ушла.

К обеду я успела убедить себя, что вечернюю прогулку лучше перенести. Эрдан будет спрашивать, как у меня дела. Я опять начну путаться. Нужно сначала решить, что делать с Лиором, и тогда разговаривать с Эрданом станет проще.

Я предложила Мерет помочь с бельем после шести. Она удивилась: все было закончено. Я пожала плечами и пошла проверять вещи, которые уже проверяла утром.

Эрдан нашел меня в библиотеке ближе к пяти. Я раскладывала на столике книги и убирала с них пыль.

– Ты здесь? – спросил он у двери.

– Да. Сейчас закончу.

Он вошел, дошел до кресла и сел. На нем уже был прогулочный пиджак, старые перчатки он держал вместе с тростью.

Я посмотрела на них и почувствовала такую нежность, что почти сразу рассердилась на себя. Он послушал меня. Всего лишь достал другие перчатки, а мне хотелось подойти и обнять его, как будто это могло что-то исправить.

– У тебя еще много работы? – спросил он.

– Немного. Я думала, может быть, сегодня не пойдем.

Эрдан положил перчатки на колени.

– Почему?

– Я обещала помочь Мерет.

– Она сказала, ты освободишься к шести.

Я прижала тряпку к краю стола.

– Значит, уже не нужно. Утром было нужно.

Он некоторое время молчал.

– Нэрис, ты хочешь куда-то в другое место?

– Нет.

– Или хочешь побыть одна?

– Я не знаю. Просто устала.

– Ты вчера поздно вернулась. Сегодня с утра опять ходила к Илсе. Она много на тебя взвалила?

– Нет. Вчера всего два часа помогала, это я сама...

Я замолчала.

Эрдан чуть наклонил голову.

– Два часа?

– Работала два часа. А потом еще дела были.

– Ты сказала, что задержались в мастерской.

Я посмотрела на закрытую дверь. В коридоре не было слышно шагов.

– Я не помню, как сказала. Купила мыло, прошлась. Неужели это так важно?

– Само мыло – нет. Но я уже второй день не понимаю, о чем мы с тобой договариваемся. Ты говоришь, что хочешь пойти, потом у тебя появляется работа. О работе спрашиваю – оказывается, ее нет.

– Сейчас уже нет.

– Хорошо. Но ты все равно не хочешь идти.

Я положила тряпку на стол и села напротив. Эрдан услышал, как скрипнуло кресло, и повернулся ко мне.

– Я не запрещаю тебе менять планы, – сказал он. – Хочу только понять, что происходит. Скажи, если я зря рассчитываю на этот вечер.

– Не зря.

– Тогда почему ты весь день уходишь, когда я пытаюсь с тобой поговорить?

Я потерла ладони о юбку.

– Ты был занят с Брантом.

– Я и сейчас бываю занят. Но обычно тебе это не мешает сказать, что ты хотела. Сегодня ты даже не дослушала вопрос.

Я помнила, как он начал спрашивать и как я торопливо ушла за бумагами. Мне казалось, что это выглядело естественно.

Эрдан провел пальцами по перчаткам, потом положил их на столик.

– После пятницы ты стала осторожнее со мной. Как будто я попросил о чем-то, чего ты не хочешь делать.

– Ты ничего такого не просил.

– А может быть, просил. Я говорил об общей жизни. Для тебя многое изменится, если мы перестанем скрываться. Ты можешь сомневаться.

Я ждала, когда закончатся вопросы, на которые все труднее было отвечать привычными словами.

– Ты хочешь оставаться со мной, Нэрис?

– Да.

– Я не спрашиваю о работе в доме.

– Я поняла. Да, я хочу быть с тобой.

Он помолчал, и я продолжила, торопясь заполнить паузу:

– Мне нравится здесь жить. Нравится приходить к тебе вечером. Я хочу, чтобы ты говорил обо мне так, как обещал. Ничего из этого не изменилось.

– Тогда что изменилось?

Я раскрыла рот и не сразу нашла ответ.

– Я испугалась. Пока мы только говорили об этом, все казалось проще.

В этом тоже было немного правды. Я действительно боялась того, что последует за открытым признанием наших отношений. Только боялась совсем не тех людей, от которых Эрдан собирался меня защищать.

Он протянул руку и дождался, пока я вложу в нее свою.

– Мы можем идти медленнее, – сказал он. – Но мне нужно знать, что ты этого хочешь. Я не могу решать по тому, пришла ты к завтраку или нет.

– Я хочу.

Я придвинулась, положила другую руку поверх его ладони.

– И гулять пойду. Правда. Только переоденусь.

– Если тебе тяжело, не надо идти из-за того, что мы сейчас поговорили.

– Мне не тяжело. Я просто весь день сама не своя.

Он не ответил сразу, но руку не убрал. Я погладила его пальцы, стараясь не задеть натертое место.

– Через полчаса спущусь, – сказала я.

Я действительно переоделась и спустилась вовремя. Мы вышли через парадную дверь, прошли по тихой улице и свернули к реке. Эрдан держал меня под локоть там, где тротуар становился уже, а на широкой набережной отпустил. Он знал этот путь и любил останавливаться возле пристани, слушать, как перекликаются люди на воде.

Я рассказывала ему, что видела: баржу у дальнего причала, собаку, которая не желала уходить с мостков, женщину с корзиной яблок. Когда мы подошли к ней, купила два. Эрдан спросил, почему самые кислые, и я ответила, что это наказание за его привязанность к вареным грушам.

Он засмеялся. Я тоже.

Некоторое время мы шли молча, доедая яблоки. Я взяла его под руку, хотя можно было идти рядом, и думала, что все еще могу отправить Лиору короткий отказ. Не объяснять, не назначать новую встречу. Написать, что остаюсь с Эрданом.

К дому мы вернулись, когда в окнах уже горел свет.

Мерет отдала мне сложенный листок.

– От Каста. Сказали, лично тебе.

Эрдан стоял рядом, снимая перчатки. Я убрала письмо в карман и ответила, что прочту позже.

Он пожелал Мерет доброго вечера и пошел наверх. Я задержалась в передней, будто поправляла завязки на туфлях. Когда его шаги стихли, вытащила листок.

«Нэрис, ты вчера обещала поговорить с ним до пятницы. Сегодня опять пишешь, что тебе нужно время. Я больше не понимаю, чего ждать.

В пятницу после шести приходи ко мне. Мне нужен ответ, а не новая отсрочка. Если снова отложишь, я приду к тебе сам. Этот разговор нам все равно придется закончить».