Текст книги "Измена служанки слепого генерала (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11. Шесть недель

Глава 11. Шесть недель

– На шесть недель? – переспросила я.

Илса положила письмо рядом с моей работой.

– Вместе с дорогой. Выедешь в понедельник, вернешься в воскресенье шестой недели. До Марента один день по реке.

Я посмотрела на лист. Чужой почерк, адрес мастерской, несколько строк о жилье. Дойдя до имени хозяйки, я снова подняла глаза на Илсу.

– Ты ей уже написала обо мне?

– Она спросила, могу ли я прислать помощницу. Я ответила, что у меня есть ты. Теперь спрашиваю, хочешь ли поехать.

Начался седьмой месяц после нашего разрыва с Эрданом. Мы снова были вместе чуть больше месяца, и я еще не привыкла к тому, что могла без особого повода предложить ему встретиться.

В островной сад мы съездили, как собирались. Взяли слишком много еды, долго выбирали скамью, потом все равно пересели ближе к воде. Эрдан привез медовое печенье и всю дорогу обратно держал в руке сверток с тем, что мы не смогли съесть. Через несколько дней я снова увидела этот сверток, когда он принес остатки к чаю.

После этого были другие вечера. Иногда мы гуляли, иногда он заходил ко мне. Я брала у Руты второй стул, ставила на стол две чашки и каждый раз немного волновалась, когда слышала его голос на лестнице. Ночевали мы по-прежнему каждый у себя.

Теперь передо мной лежало предложение уехать.

Я едва не сказала Илсе, что сейчас не могу.

– А что там нужно делать? – спросила вместо этого.

– Тавия Дорс получила заказ от городской библиотеки. Много старых томов, работы на несколько человек. Ты будешь делать то, чему уже научилась, и помогать ей с остальным. Я попросила, чтобы она показывала тебе разбор старых переплетов и работу с поврежденными блоками.

– Она согласилась?

– Да. Только не рассчитывай, что все шесть недель тебя будут исключительно учить. Ей нужны руки. Мне нужно, чтобы ты увидела больше, чем я успеваю показать между заказами.

Я снова взяла письмо.

Жить предлагали в комнате над мастерской. За дорогу в обе стороны платила мастерская, обед входил в условия. Жалованье – те же шесть серебряных в неделю. Тавия ждала ответа до пятницы.

– Ты ее хорошо знаешь?

– Я у нее сама училась. Давно. Она объясняет толково, но одинаковый вопрос лучше два раза подряд не задавать. Записывай.

Я улыбнулась, хотя все еще думала об Эрдане.

– А здесь?

– Пока справлюсь. Потом ты вернешься сюда и будешь работать дальше.

Илса помолчала и добавила:

– Не хочу, чтобы ты соглашалась из благодарности. Подумай, нужно ли тебе это. За шесть недель мастером не станешь, но кое-что полезное привезешь.

Я уже хотела поехать. Чем дольше перечитывала письмо, тем яснее это понимала. Мне хотелось посмотреть, как устроена большая мастерская, научиться тому, к чему здесь пока только подпускали, попробовать сделать работу от начала до конца под чужим руководством.

И еще мне хотелось, чтобы предложение появилось позже. Когда мы с Эрданом перестанем так осторожно обращаться с каждым хорошим вечером.

– Я отвечу завтра, – сказала я.

– Хорошо. Письмо возьми с собой, вернешь утром.

Эрдан собирался зайти ко мне после работы. Я не стала отменять встречу или придумывать, что слишком устала. По дороге домой купила хлеб, поднялась к себе, заняла у Руты стул. Письмо положила возле чашек.

Он пришел, когда вода еще была горячей.

Я спустилась встретить его. У двери своей комнаты сказала, что стул стоит справа от стола, как в прошлый раз. Эрдан снял легкий плащ, положил его на спинку, повернулся ко мне.

– Ты сегодня тихая.

– У меня новость. Илса предложила поехать учиться в другую мастерскую. И работать там. В Марент.

Он немного наклонил голову.

– Надолго?

– На шесть недель.

Эрдан не ответил сразу. Я стояла возле стола с чайником в руке и ждала, хотя следовало сначала налить чай и сесть.

– Ты хочешь поехать? – спросил он.

– Да.

Я поставила чайник.

– Пока ничего не ответила. Мне нужно было разобраться в условиях. И я хотела сразу сказать тебе.

– Когда уезжать?

– В следующий понедельник.

Он кивнул. Я села напротив и рассказала, что было в письме: про Тавию, заказ, комнату, оплату дороги. Эрдан слушал, потом спросил, знает ли Илса эту женщину лично.

– Училась у нее. Говорит, хороший мастер.

– Тогда предложение полезное.

– Да.

Я потянулась к чашке и не взяла ее.

– Эрдан, скажи, что ты думаешь.

Он провел ладонью по колену.

– Что мне хотелось бы, чтобы ты осталась.

У меня свело живот.

Он услышал, как я выдохнула, и продолжил:

– Ты спросила. Я ответил. Я только начал привыкать, что могу увидеть тебя вечером, а теперь мы шесть недель будем писать друг другу.

– Я тоже буду скучать.

– Знаю.

Он говорил спокойно, но чай не трогал. Я поставила чашку ближе к его руке и сказала об этом. Эрдан поблагодарил.

– Утром я чуть не отказалась сразу, – призналась я. – Даже условия не прочла.

– Почему?

– Испугалась, что ты подумаешь: мы только начали заново, а я уже собираюсь куда-то от тебя.

– Я успел так подумать.

Я опустила глаза на письмо.

– Мне хочется учиться. Не уезжать от тебя. Я понимаю, почему тебе страшно. Но если откажусь только из-за этого, потом буду жалеть.

Эрдан некоторое время молчал.

– Я не прошу тебя отказываться, – сказал он наконец. – Мне просто нужно привыкнуть к тому, что ты уедешь. Шесть недель – это долго.

– Да.

– И я помню, как ты раньше говорила, что идешь работать.

Я заставила себя не отводить взгляд, хотя он не мог его увидеть.

– Я тоже помню.

Он потер пальцами переносицу.

– Вот это мне и не нравится. Ты рассказываешь о нормальном предложении, а я вспоминаю то, что было тогда. И начинаю сердиться, хотя сейчас ты ничего от меня не скрываешь.

Я подождала. За стеной Рута двигала что-то по полу, потом негромко выругалась. От этого обычного звука мне стало немного легче. Мы сидели в моей комнате, вечером, с остывающим чаем. Решали то, что действительно произошло сегодня.

– Я хочу принять предложение, – сказала я. – И хочу остаться с тобой. Если ты будешь злиться или скучать, пиши мне об этом. Только не жди, что я сама догадаюсь по короткому ответу.

Эрдан повернулся ко мне.

– А ты пиши, как у тебя идут дела. Не только чтобы я знал, что ты на месте.

– Буду.

– Когда доберешься, сообщи. Адрес у тебя есть?

Я прочитала ему адрес мастерской. Он повторил название улицы, чтобы запомнить.

– Письма идут два-три дня, – сказала я. – Илса предупредила, что иногда дольше. У них почту забирают вместе с речными отправлениями.

– Значит, не станем ждать ответа к определенному часу.

Я улыбнулась.

– Я все равно буду ждать.

– Я тоже. Но это не повод обещать писать каждый вечер, если ты будешь валиться с ног.

Мы наконец выпили чай. Я рассказала, чему особенно хотела научиться. Эрдан спросил о работе с поврежденными книгами, и я объяснила то немногое, что понимала сама. Он слушал уже иначе: уточнял, переспрашивал, однажды улыбнулся, когда я запуталась в собственном объяснении и сказала, что именно поэтому мне нужно поехать.

Перед уходом он обнял меня. Я прижалась к нему, почувствовала его ладонь между лопатками и на несколько мгновений закрыла глаза.

– Я рад, что ты сказала сегодня, – произнес он.

– Я боялась.

– Я понял.

Я подняла голову, и он поцеловал меня. Потом взял плащ и трость, а я проводила его до двери.

Утром сказала Илсе, что согласна.

Оставшиеся дни прошли быстро. Тавия прислала подтверждение, Илса помогла купить место на утреннем судне и еще раз объяснила, что нужно взять с собой. Я заплатила хозяйке комнаты вперед, чтобы жилье осталось за мной, договорилась с Рутой иногда заглядывать и открывать окно. Сундук оставила на месте. В дорогу уложила небольшую сумку с одеждой, учебную книжку, принадлежности для письма.

В воскресенье мы с Эрданом долго гуляли. Я все время хотела запомнить что-нибудь особенное, а потом обнаружила, что лучше всего запомнила, как он остановился, чтобы поправить перчатку, и попросил меня подержать трость.

– Я приеду за тобой утром, – сказал он на прощание.

– У тебя же заседание.

– Могу проводить до причала и вернуться.

Я покачала головой и ответила вслух:

– Не надо ехать через весь город на рассвете. Мы уже попрощались. Я напишу, как доберусь.

Он немного помолчал, потом согласился. На прощание отдал мне небольшой пакет с печеньем в дорогу. Я убрала его в сумку, завернув в платок, чтобы не раскрошилось.

В понедельник на причале было шумно. По доскам катили бочки, спорили о месте для ящиков, пассажиров просили не стоять у сходней. Я нашла человека, который проверял места, назвала себя и получила указание подождать у навеса.

Лиор окликнул меня, когда я переставляла сумку с одного плеча на другое.

Я обернулась. Он стоял возле телеги с двумя рабочими. В руке держал связку бумаг, на рукаве виднелась светлая пыль.

С тех пор как я ушла из его комнаты, мы ни разу не встречались.

– Здравствуй, Нэрис.

– Здравствуй.

Он посмотрел на мою сумку.

– Уезжаешь?

– По работе. На время.

– Я слышал, ты у переплетчицы.

– Да.

Лиор кивнул. Мы стояли в нескольких шагах друг от друга. Между нами прошел грузчик, и Лиор отступил к навесу.

– Может, поговорим, когда вернешься? – спросил он. – Столько времени прошло.

– Нет, Лиор.

Он взглянул мне в лицо.

– Я всего лишь предлагаю поговорить.

– Я не хочу снова встречаться с тобой. Ни сейчас, ни после возвращения. И обещать разговор на потом не буду.

Он опустил глаза на бумаги, потом снова посмотрел на меня.

– Ты с Вессаром?

– Да. Мы снова вместе.

Лиор сжал бумаги чуть крепче.

– Понятно.

Мне захотелось сказать что-нибудь мягче. Пожелать ему хорошего, объяснить, что я не считаю его единственным виноватым, еще раз попросить прощения. Но все это я уже говорила в последний вечер. Сейчас лишние слова только продлили бы разговор, от которого я отказалась.

– Мне пора, – сказала я.

Он кивнул и отошел к телеге. Меня уже звали к сходням.

Я поднялась на судно, убрала сумку под скамью и села у борта. Когда мы отошли, Лиор был занят своими бумагами. Я видела его еще некоторое время, потом между нами оказалась другая лодка.

Больше я его не искала взглядом.

В Марент мы пришли к вечеру. От пристани до мастерской пришлось идти с сумкой через три улицы и небольшой мост. Я дважды спрашивала дорогу, хотя Илса подробно объяснила ее по письму.

Тавия открыла сама. Невысокая, полная, с заколотыми на затылке волосами и закатанными рукавами. Она посмотрела на мою сумку, потом на лицо.

– Нэрис?

– Да. Простите, долго искала дом.

– Нашла же. Заходи. Поесть хочешь?

Я хотела.

Она провела меня через мастерскую в небольшую кухню. Пока разогревала похлебку, рассказала, где я буду жить, во сколько начинают работать и где по утрам покупают хлеб. Говорила быстро; я пыталась все удержать в голове, пока она не заметила моего лица.

– Ладно, утром повторю. Сейчас ешь.

Комната наверху была простой: кровать, умывальный кувшин, стол у стены, полка и два крючка у двери. Я поставила сумку, умылась, переоделась. На столе хватало места разложить письмо.

Первое я начала сразу.

«Эрдан, я добралась. Мастерская большая, я пока видела только переднюю часть. Тавия накормила меня и велела ничего не разбирать до утра. Я послушалась, хотя очень хочется заглянуть под ткань, которой накрыт большой стол.

На причале в Левране я встретила Лиора. Он был там по работе, с бумагами и грузчиками. Подошел, предложил поговорить после моего возвращения. Я отказалась. Сказала, что снова встречаться не хочу и обещать разговор на потом не буду. Он спросил, вместе ли мы с тобой. Я сказала, что да. На этом мы разошлись.

Мне не хотелось, чтобы эта встреча осталась тем, о чем я решила промолчать. Продолжения у нее нет.

Здесь из окна видна глухая стена, а внизу кто-то сушит на веревке полосатый фартук. Я еще не успела разобрать вещи, но уже успела достать твое печенье. Оно доехало целым. Съела два, остальные оставила на завтра.

Я скучаю. Хочется повернуться к тебе и рассказать все это вслух.

Нэрис».

Я перечитала письмо. Не убрала имя Лиора, не дописала к нему еще полстраницы оправданий. Утром Тавия показала, куда отнести почту, и по дороге за хлебом я отправила конверт.

Рабочий день начался с вопроса, которого я почему-то боялась больше всего:

– Покажи, что умеешь.

Я принесла свою учебную книжку. Тавия раскрыла ее, проверила несколько мест и сказала:

– Видно, где Илса стояла рядом, а где отошла.

Я невольно улыбнулась.

– Она сказала почти то же самое.

– Значит, еще не разучилась смотреть.

Тавия положила книжку на край стола и дала мне небольшую пачку подготовленных листов. Села сбоку, так, чтобы видеть мои руки.

При Илсе я уже работала свободнее. Здесь все пришлось делать медленно. Я ощущала чужой взгляд, слышала, как в соседней комнате переставляют тяжелые доски, и два раза подряд не смогла продеть нитку туда, куда нужно.

– Руки вытри, – сказала Тавия. – И не спеши. Я смотрю, как ты работаешь, а не сколько успеешь до обеда.

Я вытерла ладони о передник и начала снова.

Она не останавливала меня после каждого движения. Дождалась, пока закончу, потом показала два места, где натяжение отличалось.

– Здесь ты уверена. А здесь решила перестраховаться и затянула сильнее. Чувствуешь?

Я провела пальцами по сгибу.

– Теперь чувствую.

– Хорошо. Разбери этот участок, попробуй еще раз.

До обеда я занималась одной и той же работой. Успела устать, рассердиться на себя и решить, что Илса зря меня прислала. Потом Тавия вернулась, проверила исправленное и сказала:

– Вот так. Теперь можно дальше.

После этих слов мне снова захотелось работать.

В первые дни я почти не поднимала головы от стола. В мастерской были еще две работницы; они знали, где лежит каждая вещь, и передавали друг другу инструменты без слов. Я спрашивала, куда убрать доску, чем прикрыть подготовленные листы, можно ли взять нужную ткань. Иногда спрашивала второй раз и сердилась на себя за это.

Тавия велела держать книжку раскрытой возле работы.

– Для этого ты ее и сделала. Запиши то, что забываешь.

Я начала записывать. Сначала аккуратно, с большими промежутками, потом прямо между строк, потому что нужное вспоминалось не по порядку. К концу недели первая страница уже не казалась мне чем-то, что можно испортить одной неудачной записью.

Письмо Эрдана пришло в субботу.

Мне принесли его после обеда. Я взяла конверт, проверила имя и машинально посмотрела на Тавию, будто должна была спросить разрешения открыть.

– Ты сейчас ничего мокрого не держишь, – сказала она. – Иди прочти. Только руки помой.

Я поднялась к себе.

«Нэрис.

Получил твое письмо. Хорошо, что ты добралась без приключений, если не считать поисков дома.

Читать о Лиоре мне было неприятно. Я рад, что ты сказала сама. Спрашивать о вашей встрече еще раз не собираюсь: ты написала, что произошло.

На занятиях у нас третий день спорят об одной дороге. Брант предложил выдать всем по лопате, чтобы каждый расширил ее настолько, насколько нужно для собственного плана. Кажется, после этого начали внимательнее слушать друг друга.

Вчера собирался зайти к тебе после работы. Успел подумать, не поздно ли, и только потом вспомнил, что ты в другом городе. Было досадно. Потом пошел пройтись. По дороге купил хлеб, хотя дома его было достаточно. Мерет спросила, кого я собираюсь кормить.

Пиши, что тебе показали. Мне интересно. И скажи, цела ли твоя книжка после первой недели.

Я тоже скучаю.

Эрдан».

Я прочитала два раза. На третьем остановилась на строке о том, как он собирался зайти ко мне.

Захотелось немедленно оказаться на своей лестнице. Услышать его внизу, открыть дверь, сказать, что я дома. Я положила письмо перед собой, посидела немного и вернулась в мастерскую.

Тавия спросила, все ли хорошо.

– Да. Я просто соскучилась.

Она кивнула и показала на подготовленные детали.

– Эти можешь взять сама. Посмотрю, когда закончишь.

Я убрала письмо в сумку. До вечера несколько раз касалась конверта через ткань, проверяя, что он на месте.

На второй неделе мне доверили больше работы. Тавия оставляла рядом образец, объясняла, где особенно внимательно проверить, и уходила к другому столу. Возвращалась не сразу. Я привыкала решать простое без того, чтобы после каждого движения оглядываться в поисках одобрения.

Сложное она по-прежнему делала сама. Я стояла рядом, подавала нужное, задавала вопросы. Иногда мне казалось, что уже поняла, как нужно работать, а потом Тавия давала попробовать на ненужном материале, и уверенность быстро проходила.

– Поэтому сначала здесь, – говорила она, убирая испорченный образец. – К настоящей книге вернемся, когда рука запомнит.

Вечерами я писала Эрдану. Не каждый день. Иногда успевала только помыться и лечь, иногда долго рассказывала о пустяке, который днем показался смешным. Он отвечал о занятиях, о знакомых, о том, как передвинул кресло в кабинете и теперь сам забывал, что оно стоит в другом месте.

Однажды я получила сразу два письма. Первое задержалось в конторе, второе пришло вовремя. Я раскрыла их не по порядку и сперва не поняла, почему Эрдан отвечает на вопрос, который я задала позже. Потом посмотрела на даты и засмеялась.

До этого я два вечера подряд думала, что он не хочет писать.

В ответ рассказала и об этом. Написала, что успела на него обидеться, не зная, была ли вообще причина. Он ответил коротко: «Я бы, наверное, тоже успел. Теперь будем смотреть на даты».

Это помогло больше, чем обещание никогда не заставлять меня ждать.

На четвертой неделе Тавия взяла меня в библиотеку сдавать готовую часть заказа.

Я заворачивала книги с утра. Проверила края, убрала лишние нитки, еще раз пересчитала тома по списку. Тавия посмотрела, как я в третий раз развязываю один сверток, и спросила:

– Что забыла?

– Кажется, ничего.

– Тогда оставь. Если проверила, проверила.

У библиотеки я сначала пошла вслед за носильщиком к служебной двери. Тавия остановила меня и показала на главный вход.

– Мы с тобой туда. Книги сейчас внесут отдельно.

Хранитель ждал в небольшой комнате возле зала. Я осталась у двери, пока Тавия здоровалась и снимала накидку. Потом она оглянулась на меня.

– Подойди. Ты ведь знаешь, что мы привезли.

Я подошла к столу.

Хранитель раскрыл первый том, перелистнул несколько страниц, посмотрел на корешок. Спросил, кто шил блок.

– Нэрис, – сказала Тавия. – Под моим присмотром.

Я почувствовала, как нагрелись щеки.

– Ровно получилось, – заметил он. – Эти страницы раньше плохо раскрывались.

– Здесь пришлось разбирать прежнее шитье, – ответила я. – Тавия показала, где оно стягивало бумагу. Я собрала заново.

Он задал еще один вопрос. На этот я уже не могла ответить уверенно и посмотрела на Тавию.

– Эту часть делала я, – сказала она и объяснила сама.

Никто не удивился тому, что я чего-то не знаю. Хранитель проверил остальные книги, отметил их в списке и спросил, когда ждать следующую часть.

На обратном пути мне хотелось все время возвращаться к тому, что он сказал о моей работе. Я удержалась от этого только потому, что Тавия заговорила первой.

– Хорошо ответила. Не стала приписывать себе все подряд.

– Я боялась, что вы спросите меня о том, чего я не знаю.

– Так и спросили. Ничего страшного не случилось.

Она остановилась у лавки, купила два горячих пирожка и один отдала мне.

– Держи. До дома далеко, а я без обеда начинаю сердиться.

Мы шли рядом и ели на ходу. Я рассказывала, как Илса однажды распустила половину моего первого шитья. Тавия вспомнила, что сама Илса в начале обучения тоже любила затянуть узел так, чтобы ни у кого больше не возникло желания раскрывать книгу.

В мастерскую я вернулась в хорошем настроении. Пока складывала упаковочную ткань, улыбалась сама себе, и Тавия ни разу не попросила перестать.

Вечером написала Эрдану длинное письмо. Рассказала о библиотеке, о том, что впервые отвечала за свою часть работы перед заказчиком, о горячем пирожке, который рассыпался у меня в руке.

Перечитывая, заметила, что почти весь лист был о том, как мне здесь хорошо.

Я уже взяла чистую бумагу. Подумала, что надо написать спокойнее, меньше радоваться городу, в котором его нет. Добавить побольше слов о том, как трудно без него.

Потом отложила новый лист и вернулась к первому.

«Сегодня я очень довольна собой, – дописала внизу. – И больше всего мне хочется рассказать об этом тебе. Я бы сейчас пришла, села рядом и, наверное, повторила одну и ту же историю три раза. Ты бы уже знал, чем она закончится, но я все равно рассказывала бы.

Я люблю тебя. Мне здесь интересно, и я считаю дни до возвращения. Обе вещи со мной происходят сразу».

Я не стала переписывать письмо.

Его ответ пришел на пятой неделе. Я читала его вечером, сидя на кровати, потому что весь стол заняла записями и образцами ткани.

«Нэрис.

Расскажешь и три раза, если захочешь. Только не сердись, если на третий я начну отвечать за хранителя.

Я рад, что у тебя получилось. Помню, как ты боялась сделать первую запись в своей книжке. Теперь, наверное, в ней уже трудно найти свободное место.

У меня эта неделя была тяжелой. После заседания в среду долго не мог успокоиться, потом вышел пройтись и дошел почти до твоей улицы. Пришлось поворачивать обратно. Мне не хватает наших вечеров.

Я перечитал твое письмо. Особенно последние строки. Хотел бы сказать тебе вслух, но до возвращения еще больше недели, и ждать не хочется.

Я люблю тебя, Нэрис.

Рад, что ты поехала, хотя скучаю сильнее, чем собирался. И хочу услышать про библиотеку. Про все, что ты не вместила в письмо.

Напиши, каким судном возвращаешься. Встречу.

Эрдан».

Я провела пальцем по его имени. Почерк был секретарский, знакомый по многим письмам, но слова я слышала его голосом.

До этого я знала, что он хочет быть со мной. Он сам сказал. Мы снова целовались, гуляли, строили планы на выходные. Я берегла это и старалась не спрашивать о большем, чем он был готов сказать.

Теперь передо мной лежали четыре слова, которые я перечитывала, пока не перестала видеть строчку из-за слез.

Я вытерла лицо и тихо засмеялась. В комнате никого не было. Не нужно было немедленно собираться, прятать письмо или отвечать так, чтобы он понял все правильно.

Я могла просто побыть счастливой.

Потом взяла бумагу и написала ответ. Сказала, что тоже люблю, что письмо прочла уже столько раз, что скоро выучу наизусть, и что рассказ о библиотеке действительно придется выслушать еще раз. Указала судно и день возвращения: воскресенье в конце следующей недели, прибытие к вечеру, если в дороге не будет задержек.

Оставшиеся дни я считала уже иначе. Хотелось быстрее закончить работу, собрать вещи и оказаться дома. От этого руки не стали ловчее. Наоборот, я однажды перепутала приготовленные отрезы и почти начала работать с неподходящей тканью. Заметила сама, вернула на место и заставила себя проверить все еще раз.

Тавия посмотрела на меня поверх стола.

– Уже уехала мыслями?

– Немного.

– Еще три дня. Постарайся оставить руки здесь.

Я улыбнулась и вернулась к работе.

В пятницу мы закончили последние книги, которые я должна была помочь подготовить до отъезда. Всего заказа это не завершало: на другом столе лежали тома, к которым Тавия еще не приступала. Но моя часть была готова.

Она проверила шитье, раскрыла один блок, попросила меня подойти.

– Посмотри сюда.

Я наклонилась. Один участок лег чуть плотнее остальных.

– Вижу, – сказала я.

– Не так, как в первый день. Но пока следи. Когда торопишься, снова затягиваешь.

Я кивнула. Исправила, принесла обратно.

Тавия проверила еще раз и отложила работу к готовым.

– Теперь хорошо.

Я посмотрела на стопку. Мне хотелось забрать одну из этих книг с собой, просто чтобы Илса увидела. Конечно, они были чужими. Я провела ладонью по закрытой обложке и убрала руку.

– Илсе напишу, что можно давать тебе больше самостоятельной работы, – сказала Тавия. – А к сложной пока не лезь одна. Ты стала увереннее, но не все умеешь.

– Я знаю.

– Вот и хорошо.

В субботу я получила последнее жалованье, помогла убрать столы и разобрала свои записи. Оказалось, что за шесть недель я исписала большую часть книжки. Некоторые пояснения уже не могла разобрать сама. Тавия села рядом, мы прошлись по непонятным местам, и я дописала их, пока еще можно было спросить.

Она дала мне небольшой сверток с образцами материалов для Илсы и письмо. Я не вскрывала его. Убрала между плотными листами, чтобы не помялось в дороге.

– Приезжай, если снова будет случай, – сказала Тавия на прощание. – И передай Илсе, что она может писать не только тогда, когда ей нужна моя помощь.

– Передам.

– Только именно так и передай.

Я засмеялась и пообещала.

За подарками сходила после работы. Руте купила наперсток, который она просила посмотреть, если попадется хороший. Эрдану – немного пряного чая из лавки, где Тавия брала себе. Себе ничего не выбрала. Сумка и без того едва застегивалась из-за бумаги и образцов.

Вечером пришло короткое письмо Эрдана: он будет ждать на причале. Я убрала его к остальным. За эти недели конвертов накопилось столько, что пришлось перевязать их отдельной лентой.

Утром Тавия встала проводить меня. Вручила еду в дорогу, проверила, не оставила ли я чего-нибудь наверху, и велела идти, пока я не начала еще раз осматривать столы.

На судне я села ближе к борту. Погода была ясной, только ветер все время забирался под воротник. Я плотнее запахнула плащ и смотрела, как Марент остается позади.

Я уезжала с теми же вещами, с которыми приехала, с жалованьем за выполненную работу и с книжкой, исписанной неровным почерком. В понедельник мне предстояло снова прийти к Илсе. Показать записи, рассказать, чему научилась, признаться, что кое-что по-прежнему получалось только со второго раза.

А сначала я увижу Эрдана.

После полудня я почти перестала читать. Открывала книгу, проходила несколько строк и снова смотрела на берег. Когда показались знакомые строения у Леврана, убрала ее совсем.

На причале было много людей. Я увидела Эрдана не сразу: перед ним стояли двое мужчин с длинным свертком. Когда они отошли, я узнала темный плащ, трость в правой руке, раннюю седину у виска.

Он стоял возле столба, в стороне от прохода.

Я подняла сумку, поправила сверток для Илсы и дождалась, когда опустят сходни. Люди впереди двигались медленно. Хотелось попросить их поторопиться, хотя никто не мешкал нарочно.

Сойдя на причал, я остановилась в нескольких шагах от него.

– Эрдан. Это я.

Он повернулся на мой голос.

– Нэрис.

Я подошла. Он протянул свободную руку, нашел мой рукав, а я обняла его за шею. Сумка сползла с плеча, и мне пришлось отпустить его на мгновение, чтобы поставить ее у ног. Сверток для Илсы положила сверху.

Потом я прижалась к нему снова.

Он поцеловал меня у виска, провел ладонью по спине. Я почувствовала под щекой знакомую ткань, вдохнула и только тогда поняла, как сильно устала за день.

– Ты замерзла? – спросил он.

– Немного. На воде ветер.

– Карета рядом. Поедем?

Я подняла голову.

– Сейчас. Дай мне еще немного так постоять.

Эрдан обнял меня крепче и чуть повернулся, заслоняя от ветра.