Текст книги "Бастард Императора. Том 26 (СИ)"

Автор книги: Андрей Орлов

Соавторы: Сергей Каспаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Потому я и не хочу оставлять её в замке без нормальной защиты, – кивнула Эйр. – Она беременна, да. Но это не делает её беспомощной. Скорее наоборот. Сейчас она опаснее, чем обычно. Причём для самой себя сильнее всего.

– И упрямее, – добавила Катя.

– И злее, – мрачно вставил Славка.

– И сжигает шторы, – с невозмутимым видом подытожил Гриша.

Почти все улыбнулись. Но улыбки быстро исчезли.

Потому что за этим всё равно стояла одна и та же мысль: если Аня не успеет родить до того, как ситуация сорвётся в полномасштабную мясорубку, выбирать придётся уже не между хорошим и плохим, а между плохим и очень плохим.

Тина на секунду бросила взгляд на своё кольцо и произнесла:

– Пока, правда, мы всё равно всех опережаем.

Славка, Гриша и Аня совсем недавно перешли на ранг предвысших первого ранга. Аяна успела подняться на второй, сама Тина на третий.

Именно поэтому на них и держалось сейчас слишком многое.

– Значит, скоро будет новое наступление, – подвела итог Эйр и медленно обвела взглядом стол.

Все посмотрели на неё особенно внимательно. Причина была простой. За последнее время рост самой Эйр почему-то резко замедлился. На фоне остальных это уже стало слишком заметно, чтобы делать вид, будто никто ничего не видит.

Эйр усмехнулась, без труда угадав, о чём сейчас думает каждый.

– Всё это время я готовилась, – заговорила она, смотря в сторону. – Собирала энергию для одной техники, связанной с моим Родом. Правда… – она тихо выдохнула. – Этого всё ещё недостаточно. Мне нужно накопить ещё немного…

На этом месте девушка впервые за весь разговор замялась. Не от сомнений, а скорее от того, что сама прекрасно понимала цену этих слов.

– И тогда я смогу открыть одноразовый, недолгий, односторонний портал. Прямо к Асшелю и остальным.

Глава 23
Небольшой урок и…

Я открыл глаза и сразу понял, что Яны в комнате нет. Повернув голову, убедился в этом, но никак не отреагировал. Было ясно, что после ночи она просто ушла в душ привести себя в порядок, а учитывая, какой эта ночь получилась… Ничего удивительного в этом нет.

Не стал сразу вставать. Вместо этого поднял руки перед собой и внимательно их осмотрел. От ожогов не осталось и следа. Кожа была чистой, будто вчерашних ожогов и не существовало вовсе.

Значит, я не ошибся в своих ощущениях. Всё это время Яна занималась не только мечом своей силой, но ещё и контролем энергии. Этой ночью не один я делился энергией, она тоже отвечала. Из-за связи между нами возник резонанс, и именно он затянул наружные повреждения, хотя внутри всё остаётся далеко не так хорошо, как выглядит снаружи.

Энергопотоки всё ещё неровные. Быстрый рост силы слишком дорого обходится телу.

Я всё же сел на кровати, а потом почти сразу встал и с усмешкой оглядел комнату. Вид у неё был красноречивый. Одеяло сброшено, одежда разбросана в самых неожиданных местах. Простыня же смята так, словно этой ночью на ней боролись.

Нет, между нами не было ничего грубого или жёсткого. Только любовь и нежность, которые в какой-то момент стали такими яркими, что все краски мира стали в разы ярче, чем были. Но со стороны всё это, конечно, выглядит так, словно ночью здесь действительно боролись.

В этот момент дверь справа открылась.

Я повернул голову и увидел Яну. Она шла ко мне, вытирая волосы полотенцем. После душа волосы потемнели от воды и тяжёлыми прядями лежали на плечах, а сама она казалась домашней и спокойной. Заметив, что я уже встал, девушка сперва удивилась, а потом почти сразу улыбнулась.

Я тоже улыбнулся и подошёл к ней.

Руки сами легли на талию, я мягко притянул девушку к себе, и она без всякого сопротивления подалась навстречу. Мы поцеловались. Тепло, без спешки.

Пока целовал её, опустил руку ниже и слегка сжал ягодицу. Не грубо, с тем самым ленивым утренним желанием, которое ещё не до конца ушло после ночи.

Яна отодвинулась лицом, лукаво и хитро посмотрела на меня, а потом вдруг смутилась. В её глазах мелькнуло тепло, смешанное с неловкостью, и она тихо произнесла:

– Прости… Я не готова. Точно не сейчас… – девушка чуть отвела взгляд и, совсем слегка покраснев, добавила уже тише: – После ночи там всё… Ну… Думаю… Ты понял…

Я улыбнулся от того, как мило и серьёзно она пыталась мне это объяснить. Потом снова наклонился и на этот раз поцеловал её в нос.

– Я в душ.

Она кивнула и тоже улыбнулась, уже без прежнего смущения. Похоже, испугалась, что я могу отреагировать как-то не так, и теперь заметно расслабилась.

В душе я был недолго. Вода быстро смыла с тела остатки сна, окончательно разогнала ленивую тяжесть в мышцах и чуть прояснила голову. Я не стал задерживаться дольше нужного и когда вышел обратно, то сразу увидел Яну.

Она всё ещё была обнажённой и сидела на кровати, спокойно расчёсывая волосы. Все разбросанные вещи и простыня исчезли, отправившись в стирку.

Я подошёл ближе и протянул руку. Яна сразу поняла, чего именно я хочу, и без лишних слов вложила в мои пальцы расчёску, после чего повернулась ко мне боком.

Встал у неё за спиной и медленно провёл расчёской по волосам. Мне нравится и само это занятие, и то, как Яна от него чуть расслабляется. Заметил это ещё в прошлый раз.

Когда отложил в сторону расчёску и начал заплетать косу, Яна чуть замерла и произнесла:

– У тебя это на удивление хорошо получается… – в голосе не было ревности или ещё чего. Скорее просто интерес.

– Когда-то у Эйр были длинные волосы, – ответил я. – Вот как-то так и появился, бесспорно, важный навык.

* * *

Когда мы с Яной уже одетые вышли в общее помещение, ни Клариссы, ни Ольги там не было.

Я подошёл к настенной панели, вызвал меню и почти сразу увидел короткую заметку от Клариссы. Она и Ольга ушли тренироваться.

Я направился к двери, Яна без лишних слов пошла следом за мной.

До тренировочного зала добрались быстро. Он находился недалеко, и уже через пару минут перед нами бесшумно разошлись довольно большие створки двери. За ними открылся огромный белый ангар. Просторный, пустой, с идеально гладким полом и высоким потолком, под которым мягко мерцали встроенные световые полосы.

Неподалёку прямо на полу сидели пять фигур.

Кларисса и Ольга устроились рядом. Обе сидели с прямыми спинами, положив руки на колени, но если Ольга просто наблюдала, то Кларисса в это время задумчиво переставляла в воздухе руны печати одной рукой. Чуть дальше от них, напротив, в точно таких же позах сидела троица моих новых учеников. Все трое внимательно следили за тем, что делает девушка.

Впрочем, стоило двери открыться, как все сразу повернули головы в нашу сторону.

– О, поздние пташки пришли, – усмехнулась Кларисса и на этих словах чуть дольше задержала взгляд на Яне.

Яна сохранила на лице прежнее спокойствие. Только по лёгкому движению ресниц можно было понять, что она всё прекрасно уловила.

– Что, поздно легли? – с ленивой насмешкой продолжила Кларисса.

– А то ты не знаешь, – усмехнулся уже я, возвращая ей подколку. – Мы ведь вместе вернулись.

Кларисса негромко засмеялась, а вот четвёрке возле неё смешно не было вовсе.

Если две девушки из троицы смотрели на нас с откровенным интересом, то Ольга и Хмурый выглядели подстать вечному поведению хмурого. Правда, Ольга хотя бы пыталась это скрывать. А вот он – нет.

– А я тут, – продолжила Кларисса, – обучаю твоих учеников. Так сказать, помогаю тебе.

Мы с Яной подошли ближе. Я остановился рядом и, посмотрев на троицу, снова усмехнулся.

– Да ладно тебе, не покрывай их. Я же вижу, что они просто напрашиваются к тебе в ученики.

Троица быстро переглянулась. Хмурый при этом снова мельком посмотрел на Яну, будто надеялся найти у неё какую-то реакцию. Но девушка стояла всё так же невозмутимо, с той самой ледяной маской на лице, за которой ничего нельзя было прочитать.

– Слушай, – задумчиво протянул я, – а может, ты и вправду заберёшь их себе?

Кларисса повернула ко мне голову и я продолжил:

– Авадий ведь всё равно ничего не узнает. Да и эти, – мотнул головой в сторону троицы, – явно ничего ему не скажут. Всё же куда почётнее учиться у великой святой, чем у какого-то абсолюта. Точно будут молчать.

Кларисса хотела что-то ответить, но заметила, что я смотря на печать и спросила:

– Удивительно, не правда ли?

– Доработанная печать Сарса, – задумчиво протянул я, ещё раз пробегаясь взглядом по структуре. – Причём её явно пытались улучшить. И, надо признать, местами даже не без толка. Вот только в одном из просчётов допущена слишком грубая ошибка, и из-за неё вся конструкция превратилась в нагромождение. Пользоваться таким уже не стоит. Уж точно не новичкам. Ты ведь именно поэтому её и пересобираешь?

– Она не может быть недоработана, – вдруг нахмурился хмурый, резко влезая в наш разговор. – Она четвёртого поколения. Её улучшением занимался лично наш император! Святой третьего ранга! И уж он-то в этом понимает явно больше, чем… – парень запнулся.

– Больше, чем абсолют? – усмехнулся я, спокойно заканчивая за него.

Хмурый зло сверкнул глазами, но не отвёл взгляд.

– Так значит, этой печатью занимался Авадий? – я снова посмотрел на структуру. – Неплохо. Действительно неплохо. Правда, в плане синометрии у него знания очень сильно проседают. Я чуть перевёл взгляд на Клариссу. – Они что, пытались купить этой печатью тебя?

Она лишь усмехнулась.

– Понятно, – кивнул я. – Ну, Авадию самому явно ещё нужно подучиться. Всё же он метил на четвёртое поколение, и так… Коряво сделал. Тут не четвёртое, а третье поколение печати.

– Возьми свои слова назад! – почти прорычал Хмурый, резко вскакивая на ноги.

Я неторопливо повернул к нему голову.

– Надо же. Котёнок показывает зубки.

– Я не позволю тебе порочить имя нашего императора! – процедил он. – Хоть я и следую его приказу, но не стану терпеть такую наглость!

– Какой бойкий, – произнёс я уже с откровенным интересом. – Что, хочешь сразиться со мной?

Вместо ответа парень просто чуть шире поставил ноги и удобнее развернул корпус.

Я покачал головой.

– Нет. Мы сразимся не так. Это было бы слишком просто. И исход тут слишком очевиден. Впрочем, в другом случае он тоже будет очевиден. Но да ладно. Предлагаю следующее, – я обвёл взглядом троицу. – Раз уж вы узнали эту печать, значит, в теории хотя бы что-то о ней знаете.

– Мы проходили её на курсах, – спокойно произнесла рядом Яна.

Хмурый тут же метнул на неё раздражённый взгляд. Любовь к императору у него, похоже, сильнее, чем к девушке. Или он просто раздражён, что она рассказывает секреты их обучения.

– Не полностью, – продолжила Яна. – Но функционал нам объясняли. Мы сможем отличить настоящую активацию от ложной, а также увидеть изменения в структуре.

Я кивнул и подошёл ближе к Клариссе. Печать всё ещё висела перед ней.

– Хорошо, – произнёс я. – Тогда я видоизменю её прямо сейчас. Сохраняя принцип вашего императора, облегчу конструкцию где-то на двадцать процентов и усилю примерно на семь. Этого должно хватить, чтобы вы увидели разницу и поняли одну простую вещь, – повернулся лицом к троице. – Вы должны отвечать за свои навыки, а не за чужие. И если ничего в этом не понимаете – лучше слушайте, или спрашивайте, а не возникайте попусту.

Хмурый стоял всё так же напряжённо и молча, поэтому я продолжил, обращаясь уже к нему:

– И когда я выиграю этот спор, ты, хмурый, будешь отжиматься в этом зале сто тысяч раз. Всё время ты проводишь здесь, пока не сделаешь. Это будет тебе уроком за твою дерзость и наглость, чтобы впредь думал, прежде чем встревать в разговор не с дельными предложениями, а просто чтобы открыть рот.

Две девушки разом чуть побледнели. Ольга тихо присвистнула.

– А если не сможешь? – зло прищурился парень, тоже слегка побледневший, но старающийся не показывать.

Я пожал плечами.

– Тогда я сделаю то же самое. Или придумай своё наказание. За свою победу.

Хмурый не ответил сразу. Взгляд его метнулся к Клариссе, потом ко мне, потом снова к печати. Видимо, он быстро считывал, где для него здесь настоящая выгода. И уже через пару секунд холодно произнёс:

– Если я выиграю, ты уговоришь Великую взять нас в ученики.

Я не удержался и рассмеялся.

– Что скажешь? – обратился уже к Клариссе.

– И вот нравится тебе играться с детьми, – покачало девушка головой, а затем лениво махнула рукой, обновляя печать. – Просто отказался бы уже от них за их наглость и дерзость. Ну да ладно. Дело твоё. Со своей стороны обещаю, что возьму всех троих в ученики.

– Тогда я начинаю.

Я выпустил на кончики пальцев тонкий слой энергии и без всякого усилия коснулся печати Клариссы.

И вот тут троица действительно дрогнула, чуть подавшись вперёд в немом недоумении. Они прекрасно понимают, что видят.

Печать принадлежит Клариссе. Собирала её она. В обычной ситуации чужая энергия не должна так легко входить в подобную структуру, тем более без треска, без сопротивления, без попытки вытолкнуть постороннее воздействие наружу. Но я давно знаю Клариссу, так что без труда подстроился.

Видя их лица, усмехнулся, начав разбирать печать. Ненужные руны просто выбрасывал из этого уравнения и они распадались прямо в воздухе.

Пока разбирал печать, специально продолжал говорить вслух:

– Это ни к чему. Это вообще мусор. А вот тут намудрил Авадий…

Я бросал это лениво, почти небрежно, но не ради того, чтобы позлить Рыжего. Скорее наоборот. Мне нужно было, чтобы он начал понимать простую вещь: раздражение только мешает видеть. Пока тебя ведёт гордыня, ты не учишься. Ты защищаешь простую картинку созданного тобой же удобного мира, а не смотришь на суть.

Движением за движением я снимал с печати всё лишнее. Где-то просто выдёргивал руну, как гнилую подпорку. Где-то менял направление связки. Где-то ломал целый кусок структуры и тут же собирал его заново, но уже легче, чище и без прежней вычурности.

Постепенно от исходной дополнительной конструкции осталось едва ли больше половины.

Всё остальное перестраивал уже под другой принцип – не под силу печати, а под её простоту. Чем проще структура, тем легче её держать в памяти. Чем легче она держится в памяти, тем проще запускать её быстро и без потерь. А значит, и применять в реальном бою такую печать куда надёжнее.

Да и слишком перегруженные связи всегда «душат» поток. Руны вроде бы работают, но не на полную, медленно. Такое подходит только святым, но этот дурак передал её в академию.

Когда я подходил к концу, лицо Рыжего снова начало вытягиваться.

Теперь в его взгляде появилось то неприятное для гордеца состояние, когда ты ещё цепляешься за упрямство, но уже понимаешь: перед тобой делают вещь, которую ты сам не просчитал бы.

Две девушки тоже следили не отрываясь. Даже Ольга чуть подалась вперёд.

Когда последний узел встал на место, я чуть отвёл ладонь и коротко оценил итог.

Структура стала легче. Намного. Визуально – проще. Но именно в этой простоте теперь и была сила.

Я толкнул в печать энергию. Она мгновенно вспыхнула.

Яркий свет разлился по символам. Внутренний контур раскрылся одним слитным импульсом. Даже воздух рядом чуть дрогнул.

На несколько секунд в зале стало совсем тихо. Троица ошарашенно оглядывала получившийся результат. Млодцы, хорошо обучены. Хоть хмурый и страдает ерундой.

– Вот теперь, – спокойно произнёс я, – это можно использовать. Кстати, Кларисса, а твоя печать что? Насколько помню, если ты больше ничего в ней не меняла, после наших доработок она у тебя должна быть пятого поколения?

– Где-то пятого с половиной, – спокойно ответила девушка, смотря на переделанную печать, и в этот момент на хмурого стало больно смотреть, а следующая фраза его чуть ли не добила. – Немного побаловалась. А так, после ваших с Ларном доработок, больше вмешательств не было.

– Ясно, – кивнул я, одним движением создавая эту же печать, но уже пятого поколения. – Вот, пользуйся на здоровье.

Печати имеют поколения, или по другому ранги. Кто как называет. Не все печати, но многие. Кто-то создал первое, потом печать дорабатывалась, улучшалась, и так и появились поколения. Чем выше поколение – тем сложнее с ней работать, чтобы улучшить, но тем она эффективнее.

– Ну что… – я хищно посмотрел на хмурого. – Готов к…

В этот момент раздался гул и удар, тряхнувший зал достаточно, чтобы пришлось упереться ногами в пол. Кларисса сразу же телепортировался, а я стоял, концентрируясь и напрягая свои потоки энергии, чтобы почувствовать, что случилось.

Все стояли на ногах, но Яна и Ольга сместились ко мне так, чтобы в любой момент действовать, пока троица приняла такую же формацию.

Все бросали на меня взгляды, ожидая, и я заговорил:

– Это нападение. Чувствую снаружи ещё одного святого. Всем приготовиться либо вступить в бой с десантным отрядом, либо эвакуироваться с корабля.

Глава 24
Два на два

Я быстро активировал на запястье коммуникатор.

Над запястьем сразу развернулся небольшой синий экран голограммы. И то, что я на ней увидел, мне очень не понравилось.

Впрочем, не только мне.

Все, кто был в зале, сразу оказались ближе. Мы стояли полукругом и молча смотрели на картину боя. Наш корабль, зажатый между двумя поясами астероидов, уже оказался в плотном кольце противника. Причём не только по основным направлениям. Даже из самого пояса начали вылетать вражеские суда. Их заранее спрятали там, что укрыть от наших атак.

Спереди, со стороны носа, на довольно большом расстоянии был линкор. Доступа к тактической карте у меня нет, линии огня и манёвров я не вижу, но и без этого всё читается достаточно ясно. Это не первое моё сражение в космосе. И это положение линкора выглядит крайне странно.

С боков на нас уже летели суда меньшего класса. Быстрые, манёвренные, созданные именно для того, чтобы рвать построение, отвлекать и заставлять крупный корабль выбирать между нужными врагу направлениями удара.

Схватка вспыхнула буквально за одно мгновение.

Я выждал пару секунд, наблюдая, что решит капитан.

И он принял единственно верное в данный момент решение.

Наш корабль резко понёсся вперёд – прямо туда, где сопротивление было самым плотным, где враг стянул больше всего кораблей. Одновременно со всех сторон от нас высыпал москитный флот. Малые и средние суда, идущие тем же курсом, чтобы не было плотного огня по корпусу.

Сразу видно, что капитан у ордена опытный.

Влево и вправо идти бессмысленно – путь частично заблокирован поясами астероидов. Назад тем более нельзя. Разворот в такой тесноте займёт слишком много времени и почти наверняка обойдётся в потери двигателей. А это уже конец.

Уход вверх или вниз, насколько вообще применимы эти слова в космосе, только сильнее откроет корпус под огонь. Так что прорыв вперёд и попытка сузить фронт до одного основного направления – это действительно лучший из плохих вариантов.

Вот только и у противника координатор явно не дурак.

Пока наш корабль набирал ход, вражеский строй уже начал перестраиваться. Те, кто были по бокам, тянулись назад, собираясь в плотный заслон прямо на траектории нашего рывка. Нас ведут к простому выбору: либо пробивать строй силой, либо потерять двигатели в манёвре.

В тренировочном зале повисло напряжение.

Никто не говорил. Мы смотрели на голограмму, а я мысленно уже просчитывал дальнейший ход.

В подобных сценариях обычно есть всего три выхода.

Либо прорываешься напрямую, пока у тебя хватает щитов. Либо резко разворачиваешься, оставляя москитный флот прикрывать двигатели, а сам уходишь прочь на скорости, зная, что все, кто остался на этих судах, уже обречены. И третий вариант – победа святого до того, как бой вокруг корабля войдёт в решающую фазу.

Однако на Клариссу я не рассчитываю. Но не потому, что сомневаюсь в ней.

Просто битвы святых – это отдельная война. Они могут закончиться за миг, а могут растянуться так, что вокруг успеют погибнуть целые эскадры. К тому же её и врага уже не было видно рядом с кораблём. Оба сразу улетели как можно дальше. И правильно. Сражение святых возле собственного флота – самый быстрый способ уничтожить своих же.

Я смотрел на карту и чувствовал, что что-то здесь не так. Учитывая то, что мне ранее рассказывала Кларисса…

– Мы не прорвёмся, – вдруг заговорил Хмурый.

Я мельком посмотрел на него. Парень больше не выглядел просто раздражённым мальчишкой, которому задели гордость. Сейчас он смотрел на происходящее трезво и жёстко.

– Корабль набирает слишком большой ход, – быстро продолжил он. – Москитный флот не успеет нас как следует прикрыть. По носу прилетит слишком плотный удар. Чтобы выдержать такое, здесь должна быть Великая. Только святой такого уровня сможет закрыть весь корпус целиком. Иначе обшивку просто вскроют.

Он говорил быстро, почти не переводя дыхания, и, что важнее, – по делу.

– А если замедлиться, – продолжил хмурый, – мы увязнем. Тогда к нам зайдут с тыла, и всё равно окажемся в ловушке.

А парень-то и правда что-то понимает. Значит, свой мини-флот он получил не просто так. Вот только в одном он ошибается.

Он всё ещё думает, что капитан хочет прорваться сквозь блокаду. А у него иная цель – показать врагам серьёзность наших намерений, чтобы начать смещение вражеского флота.

– Наше судно идёт прямо на вражеский линкор, – тихо заметила длинноволосая девушка, до этого молчавшая.

Я даже не знаю, как их зовут. Ни её, ни вторую. Представиться они так и не соизволили, а сам я спрашивать не собираюсь. Не хотят – их дело.

Хмурый нахмурился ещё сильнее.

– На таран, – пробормотал он. А потом резко поднял голову. – Значит, надо немедленно на главный мостик, чтобы удержать головной отсек от больших повреждений.

– Нет, – спокойно произнёс я, наблюдая за картиной сражения и теперь понимая, что же мне не нравится в ней. – Мы идём не на мостик. Мы идём в хвост корабля.

– Что? – в его голосе было уже не возмущение, а настоящее непонимание.

Я пошёл к двери, и почти сразу услышал за спиной шаги остальных.

– Ты мыслишь с позиции догоняющего и убегающего, – сказал я на ходу. – А надо с позиции хищника и жертвы. Они знают возможности этого корабля. Знают, что обычной блокадой его не остановить. Поэтому им нужно не сдержать нас, а подвести под нужное решение.

Несколько секунд шли молча.

– Диверсия, – вдруг произнесла коротковолосая.

Я кивнул, не замедляясь.

– Верно. Но не только. Они не просто ждут манёвр. Они сами ведут нас к нему. Линкор впереди слишком очевиден. Слишком удобен как цель. А если капитан решит идти именно туда, значит, враг получит то, чего и добивался, – я первым вышел в коридор. – Если не хотим зависнуть посреди космоса и стать добычей для стаи шакалов, нужно прикрыть самое ценное, что у нас сейчас есть.

– Двигатели, – сразу поняла Яна.

– Именно. А также принять самое нестандартное решение…

Коридор встретил нас тревожным светом и гулом боевого режима. По полу уже пробегали тонкие красные полосы, обозначая экстренные маршруты. Где-то в глубине корабля протяжно завыла сирена, а через мгновение раздался тяжёлый удар – дальнее попадание по щиту. Пока не пробили.

Я быстро нашёл взглядом гравиплатформу у стены и первым шагнул на неё. Остальные почти сразу собрались рядом.

Я активировал маршрут через коммуникатор и гравиплатформа рванула вперёд по коридору. Скорость была такой, что стены сливались в бело-серый поток. Дальше вывел на экран закрытый канал и начал вводить код доступа.

Буквально через секунду из динамика раздался сухой грубый голос:

– Это закрытый канал. Назовись.

Я мельком посмотрел на собравшихся рядом и спокойно ответил:

– Шель.

После этого сразу продиктовал вторую часть – длинную связку из шестнадцати символов. Цифры, буквы, старый сдвиг по трём позициям и контрольный ключ в конце.

Голос изменился мгновенно. Стал мягче. Собраннее.

– Слушаю.

– Как именно ведёт огонь линкор?

На удивление, меня сразу поняли.

– Практически не ведёт. Слабые импульсы.

– Если линкор не ведёт плотный огонь – не цельтесь в него, – произнёс я быстро. – Сбросьте мощность на двигателях до тридцати процентов и сразу после этого сделайте максимально резкий разворот в обратном направлении. Москитный флот отправьте вперёд как живой заслон – пусть прикрывают двигательную часть после разворота. Когда будете проходить обратную дугу между астероидами, рассредоточьте их вдоль корпуса и позади.

Мы прошли поле астероидов, поэтому теперь такой разворот возможен. Враги просчитали с десяток вариантов, как нас остановить, и один из них был нацелен на то, что мы начнём разворот ещё в поясе.

На том конце повисла тишина. Только глухой фон систем и чьи-то далёкие команды.

Потом тот же голос произнёс уже медленнее:

– Их линкор не ведёт плотный огонь…

Он сам начал складывать картину и наконец понимать ситуацию.

– Это приманка, – спокойно продолжил я. – Они ждали именно такого нашего хода. Просчитали, что вы захотите проломить фронт через самую тяжёлую цель, чтобы использовать её для ответного удара.

Ещё мгновение тишины. Потом мужчина выдохнул:

– Понял, – и уже через секунду в его голосе появилась настоящая, живая благодарность. – Благодарю вас. Надеюсь, как нибудь мы сможем встретиться и выпить. Я лично отблагодарю вас за помощь.

Канал оборвался.

Я убрал руку от коммуникатора и перевёл взгляд на остальных.

Хмурый смотрел на меня так, будто прямо сейчас внутри него встали дыбом все прежние картины боёв в космосе.

– Так вот почему… – одними губами прошептал он.

Похоже, парень действительно первым дотянулся до сути.

– Развивай мысль, – потребовал я.

Нужно же ему чему-то учиться.

Он вскинул голову, быстро посмотрел на меня и уже уверенно заговорил:

– Линкор – не основная сила удара. Он жертва. Когда мы подойдём ближе, они не станут отводить его, а наоборот – направят прямо на нас. Мы не сможем погасить такую массу. Либо разнесёт нос, либо срежет борт. А если при этом двигатель останется на тяге, нас просто перекосит и мы сами себя развалим.

Хмурый говорил уже не с прежней злостью, а с холодным напряжением, когда человек по-настоящему понимает масштаб опасности.

– Но это… – он задумался. – Каков шанс, что они готовы пожертвовать линкором? А если всё же ударят по двигателям?

– Слишком далеко, – спокойно ответил я. – Их задача была не в этом. Им нужно было ввести нас в заблуждение. Даже если линкор не приманка, мы всё равно успеем уйти. Потому что теперь не подставим двигатели.

В этот момент где-то внизу корабля прошёл тяжёлый скрип, и корпус едва заметно, но всё же качнуло. Платформа дрогнула под ногами. Значит, капитан уже начал манёвр.

– Всем внимание! – сразу произнёс я. – Не зеваем! Сейчас у врага будет только одна настоящая цель – двигатели. Если мы их не удержим – увязнем!

Лица собрались мгновенно. Даже у рыжего исчезло всё лишнее.

Вражеский координатор просчитался в одном: он слишком рассчитывал на внешнюю схватку. А в таких боях всегда есть второй слой – тот, где действуют не эскадры, а люди. Группы проникновения, диверсанты, пробойные звенья, посадочные иглы. Всё то, что должно добить уже ослабленную цель изнутри.

И если я прав, первый удар по двигателям будет не из орудий. А руками.

* * *

Через некоторое время мы добрались до первых мест столкновения. Коридоры, созданные с расчётом на сильнейшие удары, сейчас выглядели так, будто по ним прошёлся обезумевший зверь. Где-то металл вогнулся внутрь, где-то почернел от жара, а в нескольких местах обшивку вообще разорвало, открывая вид на соседние отсеки. На полу лежали тела – в броне и без неё, среди крови, обломков и клочьев сгоревшей ткани. Здесь уже успели сойтись люди Клариссы и нападавшие в чёрной броне или просто в чёрной одежде.

Разбираться, кто именно откуда зашёл и как глубоко успел пройти, времени нет. Транспортные руны в этом секторе оказались уничтожены, так что дальше пришлось бежать только на своих ногах. Мы спрыгнули вниз и сразу рванули вперёд на максимальной скорости, какую мог держать отряд.

Разделяться сейчас нельзя. Пока не ясно, насколько далеко враг вгрызся в нутро корабля, дробить силы – значит подставляться небольшими группами.

Чем дальше мы бежали, тем яростнее становилась картина боя. Стены всё чаще были покрыты следами техник, пол местами почернел, а воздух в некоторых переходах до сих пор дрожал от остаточной энергии. Ещё через пару минут впереди мелькнула группа в чёрном. Новы. Третьи-вторые ранги. Девять человек вышли из бокового коридора, и понимать, кто они такие, не пришлось – ответ последовал сразу.

Трое одновременно выпустили в нашу сторону плотный гудящий поток пламени, усиленный девятью печатями, сразу заполонивший собой весь коридор.

Вперёд выбежала Яна.

Клинок уже был у неё в руке. Подняв его над головой, она резко рубанула вниз, выпуская мощный воздушный поток. Меч ярко сверкнул, и на его лезвии появилось три печати. В ту же секунду рядом с ней оказалась Ольга. Развернув копьё по горизонтали, она ударила следом. Две воздушные волны сошлись в форме креста и врезались в пламя, разрубая его.

Дальше вперёд сорвался хмурый. Несясь с огненным клинком в руке. Впереди себя он толкал уплотнённый пламенный щит, напитанный собственной энергией и укреплённый четырьмя печатями. Вражеские техники ударили в него почти сразу, но пробить не смогли. А следом за ним также рванули длинноволосая и коротковолосая.

Оказавшись очень близко, две девушки одновременно пригнулись, набрали скорость и почти синхронно взлетели на стены. Пробежав по ним несколько метров, они оттолкнулись и проскочили сквозь щит хмурого, вылетая врагам за спину. Те, конечно, заметили движение и даже начали разворачиваться, но было уже поздно.

Они подпустили нас слишком близко.

Я тоже прыгнул на стену и отталкиваясь от стен молнией, промчался на огромной скорости и, сформировав меч тёмной энергии, влетел прямо в центр их строя. Один из врагов успел поднять щит, но я пробил его на входе и продавил глубже, ломая ему защиту и всю их построенную линию.

Всё мгновенно утонуло в сражении.

Я сражался в центре, отвлекая на себя внимание и не давая вражеской группе собраться. Им нужно было хотя бы пару секунд, чтобы снова разделить роли и выстроить связку. Остальные теснили врагов, не давая им возможности использовать массированные техники.

Бой не закончился мгновенно. Противник оказался не слабым. Они не посыпались после первого натиска, а пытались разорвать нас на отдельные пары, выбить кого-то в узкий участок коридора и уже там задавить числом и техникой.

Вот только сражения в коридоре практически всегда ограничены ближним боем, и, надо отдать Авадию должное, его ученики умеют сражаться в ближнем бою.

Они не суетились. Не старались блеснуть. Не рвались вперёд ради показухи. Использовали техники и печати ровно там, где это давало результат. Экономно. Грамотно. По делу.

Если в быту тот же хмурый производил впечатление парня, которому постоянно мешает собственная гордость, то в бою он оказался совсем другим. Быстро соображал, хорошо читал пространство и, что важнее, не мешал союзникам.