Текст книги "Бастард Императора. Том 26 (СИ)"

Автор книги: Андрей Орлов

Соавторы: Сергей Каспаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16
Ночь слабости для двоих

Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, не сразу понимая, где нахожусь. Комната тонула в мягкой ночной тишине, и только лёгкий лунный свет пробивался через окно слева, ложась на стены бледными, неровными полосами.

Память вернулась не сразу, а тяжёлой, давящей на голову волной. Последнее, что помню – боль. Резкая, выворачивающая, пробившая тело от макушки до пят и концентрирующуюся в источнике. Я всё-таки переступил грань и взял на себя больше, чем должен был…

Я тогда рухнул, даже не успев толком понять, чем это закончится, но всё же смог взять своё состояние под контроль.

Сейчас же, лёжа в темноте и чувствуя тупую боль по всему телу, медленно выдохнул, понимая, что отделался ещё довольно легко. Такие вещи редко проходят бесследно. Если удар не пришёл сейчас, значит, может прийти позже. Мне нужно место с большим содержанием чистой энергии.

Я либо достигну вершин мастерства… Либо стану калекой с такими экспериментами… Но останавливаться нельзя. Поздно возвращаться назад, когда за спиной у тебя потоп.

Слева послышалось тихое, ровное сопение.

Я повернул голову.

На кровати рядом со мной лежала Яна. Одетая в розовое нижнее бельё и бюстгальтер, и даже не снявшая, а лишь расстегнувшая белую рубашку. Она спала на боку, подложив руку под голову и сжав ноги вместе, будто даже во сне пыталась занять как можно меньше места. На лице у неё была тонкая засохшая дорожка от слёз.

Я смотрел на девушку молча, не двигаясь, и внутри поднималось тяжёлое горькое чувство понимая. Семь месяцев. За это время в ней исчезло что-то прежнее – лёгкое, девичье, беспечное. Черты стали тоньше, взгляд, даже во сне, казался серьёзнее, а в лице появилась та взрослая сдержанность, которую не получают просто так. Только через боль, ожидание, страх, который слишком долго носишь в себе. И от этого она стала другой. Взрослее и в то же время расцвела, став ещё красивее, чем раньше.

Я ещё какое-то время просто смотрел на неё, потом медленно поднял руку, собираясь поправить прядь волос, выбившуюся ей на лицо.

В этот момент Яна открыла глаза.

Сначала в её взгляде было только сонное непонимание, а также она быстро оглядывала комнату, но уже через секунду девушка резко приподнялась, вскинулась надо мной, и тревога на её лице заставила моё сердце сжаться.

– Серёжа… Ты проснулся⁇! – дрогнувшим голосом взволнованно спросила Яна, быстро вглядываясь в меня. Она тут же торопливо продолжила: – Ты как⁇! Что с тобой произошло⁇! Почему ты так долго не приходил в себя⁇!

Девушка засыпала меня вопросами один за другим, сбиваясь, не дожидаясь ответа, и в каждом слове было столько напряжения, что мне стало не по себе. Я молча смотрел на неё – на растрёпанные волосы, лихорадочный блеск в глазах, тревогу, которую она даже не пыталась скрыть.

Потом всё-таки дотянулся до её лица и осторожно убрал выбившуюся прядь за ухо. Пальцы слушались не так хорошо, как обычно, но этого движения хватило, чтобы она замолчала.

Я слабо улыбнулся, не отводя взгляда, любуясь ей.

– Теперь со мной всё хорошо, – ответил тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ладонь на мгновение задержалась у её щеки. – Не волнуйся.

– Точно? – спросила Яна, и по её голосу было сразу понятно: ни одному моему слову она не поверила.

Девушка перехватила мою руку у своей щеки и, удерживая её, быстро, почти лихорадочно начала вновь осматривать меня. Её взгляд скользнул по лицу, задержался на виске, шее, плечах, будто она пыталась увидеть то, что я скрывал даже от самого себя. Я же продолжал смотреть только на неё и глупо улыбался, не в силах остановиться.

– Люди, у которых всё в порядке, – проговорила она всё также нервничая, – не падают ни с того ни с сего без сознания, скрючившись на полу! И не лежат потом так долго, что я уже не знаю, чего ждать! – Яна сглотнула, и я ощутил, как дрогнула её рука. – Да и вообще… – тихо и хрипло, словно давя слёзы, добавила девушка, поднимая на меня взгляд. – Почему ты улыбаешься⁇! Я ведь знаю, что ты мне врёшь!

Я смотрел на неё ещё несколько секунд, чувствуя, как внутри продолжает подниматься то самое тяжёлое чувство, от которого сдавливало грудь сильнее любой боли, а после произнёс, мягко сжимая её пальцы:

– Я просто рад, что наконец нашёл тебя. Прости, что всё это время пришлось быть одной.

Яна замерла.

Теперь она смотрела на меня уже не с тревогой, а с каким-то болезненным неверием в происходящее. Потом её лицо дрогнуло. Веки совсем чуть-чуть сощурились и у неё на глазах почти мгновенно появились слёзы.

Сначала она только всхлипнула, резко закрыв глаза, будто ещё пыталась удержаться. Потом прижала мою ладонь крепче к щеке, зажмурилась полностью, и всё-таки сорвалась. Раздался рваный, тяжёлый плач, и сквозь слёзы, сбиваясь и содрогаясь всем телом, она выдыхала:

– Я знала… – голос дрожал, слова ломались прямо на выдохе. – Я верила… Что однажды… Однажды ты придёшь…

В этот момент я ощутил себя той ещё скотиной… Сколько она уже из-за меня настрадалась…?

Я медленно потянул её к себе, стараясь двигаться как можно осторожнее, хотя голова тут же отозвалась тупой болью. Яна не сопротивлялась. Я уложил её головой себе на грудь, обнял одной рукой и начал медленно гладить по спине и волосам, чувствуя, как они путаются между пальцами.

Она плакала долго. Не сдержанно, не тихо, не так, как плачут люди, которые ещё пытаются сохранить лицо. Она ревела так, будто семь месяцев одиночества, страха, ожидания и бессилия наконец нашли выход. Громко и навзрыд, практически крича, при этом сжимая мою одежду своими руками. Её спина сотрясалась, пока я мог лишь гладить её волосы.

Моя серьёзная, холодноватая, собранная аристократка, которая когда-то держалась так, будто весь мир обязан был отступить перед одной только её волей, сейчас лежала у меня на груди и плакала из-за меня так отчаянно, что я не знал, возненавидеть мне себя окончательно или нет.

Пусть плачет. Пусть выльет на меня всё, что копилось в ней всё это время. Хоть я и не заслужил ни одной её слезы.

На то, чтобы она хоть немного успокоилась, ушло время.

Постепенно всхлипы стали реже. Пальцы, судорожно сжимавшие мою одежду, ослабли. Слёзы наконец сошли на нет, и Яна просто лежала у меня на груди, изредка вздрагивая на остатках дыхания и тяжело дыша. Я всё так же перебирал её волосы и молчал.

– Прости, – наконец сказала она и, чуть приподнявшись, посмотрела на меня покрасневшими, влажными глазами. Голос всё ещё был хриплым после слёз. – Прости за мою слабость… Я знаю, что должна быть сильнее… И я не должна была тебя ждать… Я сама должна была тебя найти. Прости… – на её глазах вновь появились слёзы.

– Нет, – я медленно покачал головой, сразу чувствуя, как боль тяжело разливается по вискам. Пришлось на секунду прикрыть глаза, пережидая этот удар. Потом снова посмотрел на неё и, вытирая слёзы пальцами, добавил: – Это ты прости. Прости, что я так долго шёл к тебе, хоть и обещал всегда быть рядом.

Она смотрела мне в глаза. Потом медленно подтянулась выше, и в следующий миг её мягкие губы коснулись моих, сливаясь не в жадном, не торопливом и не жарком, а в нежном и осторожном, при этом всё ещё тревожном поцелуе.

В нём было слишком много всего, что не помещалось в слова: страх потерять, облегчение, неверие, накопившаяся за месяцы тоска и это упрямое, болезненное чувство, пережившее разлуку. А также солёный вкус от слёз…

Когда поцелуй прервался, Яна положила голову мне на плечо, обняла рукой и, подтянув ногу, прижалась ближе, словно боялась, что стоит отпустить меня хоть на немного – и я снова исчезну.

– Расскажешь, что произошло? – спросила она тихо, не поднимая головы.

Однако вместо того, чтобы ждать моего ответа, девушка сама продолжила говорить. Ей нужно было выговориться. Нужно было ещё раз пройти этот путь вслух, но уже рядом со мной, чтобы окончательно поверить, что всё это позади.

Я слушал внимательно и не перебивал.

Последнее, что она помнила: небо, рвущуюся силу, попытку удержать то, что удержать было почти невозможно. Потом – пустота. После этого она очнулась уже здесь, в этом мире, на поляне, одна. Без меня. Без понимания, где находится. Без малейшей уверенности, что я вообще жив.

Дальше были месяцы привыкания к чужому миру. Поиск хоть какой-то опоры. Осторожные шаги там, где любая ошибка могла стоить ей слишком дорого. И хуже всего – не опасность, не чужие люди и не неизвестность. Хуже всего было смириться с мыслью, что, даже если я жив, мы встретимся очень нескоро. Возможно, слишком нескоро…

Яна рассказывала долго. Очень долго. Порой сбиваясь, но всё равно продолжая. Я гладил её и слушал очень внимательно, не пропуская ни единого слова.

Когда она закончила, за окном уже начало светать, а я ещё какое-то время молчал, чувствуя, как её слова тяжёлым осадком укладываются внутри.

Потом начал говорить сам.

Не стал ничего скрывать. Рассказал, как очнулся. Вернее, как пытался очнуться, застряв между беспамятством и мучительным возвращением к реальности. Рассказал про Ольгу. Про встречу с Клариссой. Рассказал и о том, как оказался здесь.

Яна слушала молча. Иногда только сильнее прижималась ко мне.

Когда я закончил, она ещё некоторое время не говорила ни слова.

– Вот как… – наконец тихо произнесла девушка, и в её голосе было больше боли, чем удивления. Яна чуть сжала ткань моей рубашки в пальцах. – Выходит, ты всё это время лежал без сознания… Все семь месяцев…

Я кивнул, чувствуя ярость на самого себя. И она стала лишь сильнее, пока Яна рассказывала.

– Да. Но не стоит думать, что я в этом не виноват, – произнёс, сцепив зубы. От напряжения в висках снова кольнуло. – Виноват. И ещё как. Мог бы и быстрее проснуться… Слабак!

– Не говори так, – почти сразу произнесла Яна и, сжав мою одежду в кулаке, приподнялась, чтобы посмотреть мне в лицо. Взгляд дрожал, но в нём уже не было прежней беспомощности. Только упрямство. – Пожалуйста, не говори так. Ты и так слишком много на себя взвалил. Это мы должны быть твоей поддержкой. А в итоге ты всё ещё нянчишься с нами, как с детьми, и принимаешь основной удар.

– Если бы не вы, – я усмехнулся, – я бы наверняка всё ещё был совсем один… Я рад, что вы все у меня есть. Не стану врать – в то время, когда был один, я не чувствовал себя плохо или одиноко. Но сейчас… Сейчас я ощущаю за спиной тепло и опору, понимаю, что теперь могу смотреть только вперёд, зная, что вы меня поддержите.

Яна, слегка удивившись, но быстро придя в себя, потянулась ко мне и наши губы снова сошлись в поцелуе. А дальше… Дальше мы лежали, обсуждая многое, пока я снова не услышал тихое посапывание, но уже у себя на плече.

* * *

Проснулся я от того, что рядом зашевелилась Яна.

Хотя проснулся – громко сказано. Я и не спал толком. Все четыре часа я лежал с закрытыми глазами и медленно приводил в порядок энергопотоки. Работа шла тяжело, но шла.

Яна, судя по задерживаемому дыханию и едва слышному шороху ткани, приподнялась на локте и замерла. Не открывая глаз, я и так понимал, что она смотрит на меня.

Так продолжалось пару минут.

Потом матрас едва заметно качнулся. Она очень осторожно слезла с кровати, стараясь не издать ни звука, и лёгкими босыми шагами пошла к двери. Замок щёлкнул почти неслышно. Дверь открылась и также аккуратно закрылась.

Учитывая, что ночью мы так и не вставали, скорее всего Яна пошла в ванную привести себя в порядок.

Я решил пока не вставать. Не открывая глаз, снова сосредоточился на теле и направил внимание на энергопотоки. Впрочем, долго заниматься собой мне всё равно не дали. Минут через двадцать я уловил запах еды.

Он медленно просачивался даже сквозь закрытую дверь. Тёплый, домашний и такой манящий, мгновенно заставивший живот заурчать. Я невольно выдохнул и открыл глаза. Несколько секунд просто лежал на постели, прислушиваясь к себе, а затем сел.

Похоже Яна решила устроить мне сюрприз с утра.

Эта мысль заставила меня задержаться в комнате, ведь не хочется помешать старающейся девушке.

Примерно через пять минут дверь приоткрылась, и в щель осторожно просунулась любопытная мордашка.

Яна заметила, что я уже сижу, и сразу распахнула дверь шире. На её лице тут же появилась улыбка. Волосы были собраны в хвост, на ней была чистая одежда, а поверх – белый фартук, который смотрелся на ней очень по-домашнему и был весьма к лицу.

– Уже не спишь? – спросила она бодро и заботливо, входя внутрь.

– Нет, – ответил я, тоже улыбнувшись, а после поднялся с кровати.

Сразу же пришлось сдержать гримасу боли. Стоило выпрямиться, как всё тело отозвалось хрустом. Энергоканалы внутри неприятно потянуло, словно напоминая, что чудесного исцеления за ночь не произошло. Я медленно размял шею, плечи, спину, стараясь разогнать затёкшие мышцы и при этом не показать, насколько на самом деле мне ещё тяжело.

Яна наблюдала за мной внимательно. Её взгляд скользнул по лицу, по движениям, по тому, как я переношу вес с ноги на ногу, и я знаю, что она мысленно отмечает для себя каждую мелочь.

– Заканчивай, переодевайся и пошли на кухню, – произнесла девушка, стараясь держаться спокойно, но уголки губ всё равно дрогнули. – Завтрак уже готов.

– Конечно, – кивнул я.

Дождавшись, пока она выйдет, закончил короткую разминку, а после направился искать душ.

Особняк большой, но после нескольких поворотов я всё же нашёл нужную комнату. Уже внутри, я на мгновение задержался перед зеркалом. Лицо бледноватое, а под глазами залегли тени. Выгляжу я сейчас… Словно какая-то тварь испила из меня крови.

Покачав головой, разделся и пошёл в душ.

Стоя под струями, я чувствовал себя уже гораздо лучше. Сил, конечно, от одного душа не прибавилось, но стало легче. Намного.

Когда я закончил и вышел в помещение перед душевой, то сразу заметил на тумбе рядом с зеркалом аккуратно сложенный комплект одежды.

Белая рубашка. Светлые брюки. Закрытый пиджак. Всё чистое и подобранное так, чтобы напоминать мою нынешнюю одежду. Я просто остановился и посмотрел на вещи, а затем перевёл взгляд на дверь.

Яна, помимо готовки, ещё и одежду мне подобрала. Ну что за чудо, а не девушка… И ведь понимает, что я не просто так надел белое, поэтому и подобрала похожее.

Переодевшись, я направился на кухню.

Запах витал по всему особняку, но у кухни меня сразу накрыло густым ароматом еды и лёгким теплом. Сама кухня была большой, светлой, с широкими окнами и аккуратной белой мебелью, но в этот момент я отметил не её размеры и не обстановку.

Взгляд сразу притянул небольшой столик, заставленный блюдами. Там было куда больше, чем нужно для обычного завтрака: горячее, ещё поднимающее лёгкий пар, нарезка, что-то сладкое, салаты, чай, бутерброды. Всё выглядело так, будто Яна готовила с самого утра и решила накормить не себя и меня, а человек пять.

Сама девушка стояла рядом со столом, ко мне спиной, положив руку на спинку стула. Отросшие волосы спадали чуть ниже ягодиц, а сама она явно о чём-то думала.

Услышав мои шаги, девушка обернулась, сперва словно удивившись, но тут же улыбнувшись. Явно ждёт, пока я сяду и попробую.

Не стал её разочаровывать, сразу занимая своё место. Яна села рядом и сделала вид, что собирается есть, но всё равно пристально смотрела на меня.

Я поднёс ложку ко рту и замер, чувствуя, как живительное тепло, вместе с энергией девушки медленно разливается по моему телу.

– Что такое? – Яна обеспокоенно посмотрела на меня. – Пересолила⁈ Мало соли⁈ Неужели невкусно⁈

Паника на её лице была такой явной, что я не выдержал и засмеялся. А она продолжала непонимающе смотреть то на меня, то на тарелку. Отсмеявшись, произнёс:

– Признаться… – на этом моменте девушка напряглась ещё больше. – Ничего вкуснее я никогда не ел…

В подтверждении своих слов накинулся на еду, пока Яна приходила в себя. А увидев, что не вру, тонко улыбнулась и тоже начала есть.

Мы ели и говорили о многом. Яна с энтузиазмом рассказывала мне о своих успехах. Идиллия. Которая, к сожалению, не может длиться вечность.

Раздался крайне громкий и настойчивый стук в дверь, эхом прошедшийся по коридорам особняка. Мы с Яной одновременно замерли и девушка слегка напряжённо посмотрела на меня.

Похоже, что вот и закончилось наше время наедине…

Глава 17
Снова игра по крупному, но теперь и ставка выше. Предложение на грани

Я накрыл своей ладонью руку Яны, чтобы девушка не волновалась, улыбнулся и произнёс:

– Я сам открою.

Она сперва посмотрела в сторону двери, потом снова на меня и, после короткой паузы, кивнула. Я поднялся, но не сразу направился к выходу, а сначала зашёл в комнату, где мы спали с девушкой. Там, на столе, лежала моя маска. Взяв её, надел и только после этого направился к двери.

Открыв дверь, немного удивился, увидел рыжеволосого.

Парень стоял на пороге с хмурым лицом и напряжённый, будто уже заранее готовился к неприятному разговору. Он быстро окинул меня взглядом с головы до ног. Его взгляд скользнул чуть в сторону, и только после этого он сухо произнёс:

– Директор просил передать, что император желает видеть вас у себя.

Я ничего не ответил сразу, только усмехнулся про себя. Он дал мне немного времени прийти в себя, а теперь решил, что отдых закончился. Пора переходить к разговорам о вещах посерьёзнее. О политике. О будущем. О цене всего того, что уже произошло и ещё только должно произойти.

Новая игра, значит.

Рыжий тем временем всё-таки бросил взгляд мне за плечо, вглубь особняка. Судя по тому, как тут же потяжелело его лицо, он увидел Яну. Парень сразу нахмурился ещё сильнее и отвернулся в сторону, будто сам на себя злился за эту слабость.

Понять его несложно.

Вот такая штука эта любовь. Вцепится – и уже не отпускает. Только любовь любовью, а границы всё-таки знать нужно. И надеяться, что чужая невеста однажды вдруг повернётся к тебе – занятие не только глупое, но и унизительное, недостойное мужчины.

– И долго мне ещё ждать? – буркнул он.

Я поднял взгляд к небу. Солнце уже стояло высоко. Поэтому спокойным и ровным голосом ответил:

– У меня обед. Примерно через полчаса или час я сам к нему приду.

У парня дёрнулась скула.

– Мне велено вас привести! – процедил он сквозь зубы. На этот раз рыжий всё же посмотрел прямо на меня, и в его поведении сквозило раздражение, которое он уже едва сдерживал.

Я только усмехнулся и спросил:

– Что, прямо силой поведёшь?

Если честно, сам выбор посыльного выглядел странно. Что Директор, что этот император, оба прекрасно понимают, что у нас с этим рыжим отношения, мягко говоря, не самые тёплые. Отправить именно его – либо неудачная шутка, либо желание чему-то научить парня.

Скорее всего директор хочет, чтобы он смерился со случившимся и наконец принял данность, как есть. Чтобы в дальнейшем не вредить своему развитию.

– У меня приказ, – повторил он жёстче, будто само это слово должно было сразу решить вопрос.

– Приказ – это хорошо, – спокойно пожал я плечами. – Тогда подождёшь здесь, пока я закончу. Потом его и исполнишь.

И, не дав ему ничего ответить, закрыл дверь прямо перед его носом.

Я могу понять парня, но сочувствовать ему не стану. Всё же он сам выбрал такую модель поведения.

Я повернулся и увидел Яну. Девушка стояла и смотрела на дверь.

Снимая маску с лица и направляя в неё энергию, а затем убирая её в карман, я пошёл к девушке.

Когда подошёл ближе Яна спросила:

– Тебя вызывает император?

– Да, – усмехнулся я. – Но подождёт. Ничего с ним не случится.

Она с некоторым сомнением снова перевела взгляд на дверь.

– Но это же император… – в её голосе также было сомнение.

– И что? – я подошёл вплотную и аккуратно притянул её к себе, обнимая за талию. – Вот именно потому, что он император, – добавил, медленно проводя ладонью по её спине, – он и подождёт полчаса. Или час. Ничего с ним за это время не случится. Да и он прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что я появлюсь не сразу. Это только подданные прибегают по первому зову. Я же таким не являюсь. Мы с ним не друзья. И не союзники. Так. Всего лишь временно объединились, потому что сейчас это удобно нам обоим. И если в какой-то момент ему станет выгодно, старик меня продаст. Тому же Сарнойлу. Или кому-нибудь другому. Поэтому…

Я прижал её к себе чуть сильнее и поцеловал, а затем опустил руку вниз, осторожно кладя её на поясницу, но не ниже.

Всё же вот так резко, после семи месяцев переходить к чему-то большему явно не стоит. Вдруг она будет против. Я совсем не хочу неосторожными действиями как-то навредить Яне.

Вот только девушка, отвечая мне на поцелуй уверенно и даже жадно, сама протянула свою руку назад, опуская мою ладонь себе на ягодицу.

Что же… Раз дают добро… То я точно не стану себе отказывать в удовольствии. И сразу ощутил, хоть и через ткань, но мягкость и упругость ягодицы любимой.

Когда поцелуй был прерван, Яна смотрела на меня с лёгким румянцем на лице и я не удержался, поцеловал её в носик, а после продолжил:

– Так что пока я не съем всё то, что ты приготовила, из-за стола даже не выйду!

Она улыбнулась, а потом вдруг обняла меня крепче, уже обеими руками со спины, прижавшись ко мне. Мы постояли так ещё несколько секунд.

Я медленно гладил её по волосам, пропуская между пальцами мягкие светлые пряди. Яна отпустила меня первой секунд через тридцать и мы вернулись к столу.

Некоторое время ели молча.

Я действительно намеревался воздать должное её стараниям, а потому не отвлекался на разговоры и спокойно разбирался с содержимым тарелки. Яна же сначала наблюдала за мной, как будто проверяя, не вру ли я насчёт вкуса, а потом и сама начала есть, уже заметно расслабившись.

Готовка девушки сейчас – это просто нечто. Видно, что она тренировалась и училась чему-то новому.

Но долго молчание не продлилось.

– Кстати, – вдруг произнесла Яна, отложив приборы и чуть повернувшись ко мне, – о том, что случилось вчера. Там, на арене, – я посмотрел на неё, слушая. – Мне казалось, что всё это выльется в какое-то сражение, – продолжила Яна, – а в итоге вы почему-то решили дело очень… Странным путём. Вдруг примирились и объявили себя учениками одного учителя. Как так вышло? Или это правда?

Я не удержался и коротко хохотнул.

– Нет, – качнул головой. – Правда там только частично. Я действительно знаю местного императора. Но меня связывают с ним не какие-то особенные отношения. Всего-лишь несколько раз видел его ранее. А что до нашего неожиданного объединения… – Я усмехнулся уже чуть шире. – Тут всё вышло ещё веселее.

И начал рассказывать.

Яна слушала очень внимательно, почти не двигаясь. Чем дальше я говорил, тем более выразительным становилось лицо Яны.

Сначала она просто внимательно слушала меня. А когда я дошёл до той части, где всё окончательно скатилось в абсурд и вместо столкновения мы получили почти театральное примирение под видом ученичества у одного учителя, она всё-таки не выдержала и рассмеялась.

У неё даже выступили слезинки на глазах. Она быстро стёрла их пальцами, всё ещё продолжая тихо смеяться.

– Я поражена, – произнесла она, переводя дыхание. – Честно. Не думала, что такая ситуация вообще может разрешиться… Вот так.

Я пожал плечами.

– Иногда самый нелепый выход и оказывается самым рабочим.

– Но теперь выходит, что он знает о тебе? – спросила она уже серьёзнее.

Я кивнул.

– Да. Знает. Однако, выбора у меня особого не было. Поэтому пришлось раскрыться.

– Прости… – тихо проговорила девушка.

Я сначала даже не сразу понял, за что именно она просит прощения. А потом всё же дошло.

Протянул руку и без предупреждения легонько щёлкнул её по лбу пальцами.

– Ой! – Яна тут же схватилась за место удара и уставилась на меня с таким искренним возмущением, что я едва не рассмеялся снова.

– Даже не начинай, – произнёс я, глядя на неё. – Я знаю, какую партию веду, и что в итоге из этого выйдет. Если я где-то ошибусь, то лишь потому, что переоценю себя. Это будет лишь моя вина, и ни чья больше. Кстати, ты пойдёшь со мной?

Она продолжала держаться за лоб и глядеть на меня так, будто всерьёз решала, обидеться ей или нет, но всё же улыбнулась, кивнула и спросила:

– Конечно. Я теперь от тебя ни на шаг! Но перед этим… Заплетёшь мне косу?

* * *

Я стоял у двери и, услышав шаги, повернул голову, смотря на Яну.

Так как она больше не принадлежит этой академии, девушка сменила стиль одежды на более официальный. Белые штаны, не обтягивающие, но прилегающие, рубашка и пиджак.

– Тебе очень идёт, – произнёс я, невольно улыбнувшись.

Яна, подойдя ближе, остановилась рядом, отвечая:

– Спасибо, – ответила девушка, и в её голосе прозвучало тёплое спокойствие. – Тебе тоже идёт белый цвет.

Дождавшись, пока она встанет рядом, надел маску и открыл дверь.

За порогом действительно всё также ждал рыжеволосый. Он стоял ровно, но по выражению его лица было ясно: ожидание далось ему неприятно. Его взгляд сразу скользнул по мне, потом остановился на Яне, и на короткий миг в глазах мелькнуло что-то мрачное, почти болезненное. Парень тут же спрятал это за хмурой маской, однако я всё равно успел заметить.

– Мы готовы, – сказал я и шагнул вперёд первым.

* * *

До дворца добрались быстро. Сначала шли по территории академии пешком. Потом, за территорией нас ждал летающий транспорт. И уже через несколько минут академия осталась внизу, а я смотрел вперёд, на приближающееся огромное белое здание дворца.

Сейчас меня ждёт второй этап переговоров и я, в отличии от моего оппонента, припас действительно сильную карту…

Мы влетели в центральную часть дворца через внутреннюю посадочную площадку. Дальше был лифт, из которого весь город раскрывался как на ладони.

Белые линии улиц, тёмные прорези магистралей, медленное движение воздушного транспорта – всё это выглядело величественно и одновременно слишком спокойно. Город жил, не подозревая, сколько судеб иногда решается в нескольких фразах высоко над ним.

И это, стоит признать, заслуга императора.

На самом верху нас встретило просторное белое помещение и огромная дверь, возле которой стояли двое абсолютов. Их сила ощущалась даже при моём нынешнем состоянии приглушённо, но вполне отчётливо. Оба были неподвижны, как статуи. Хорошая охрана. Не показная. Настоящая.

Рыжеволосый остановился перед дверью и вновь отвёл взгляд в сторону.

Дверь перед нами открылась бесшумно. Мы с Яной вошли внутрь.

Кабинет был огромным. Белый мрамор, высокий потолок, панорамное окно во всю стену, за которым лежал весь город, и на фоне этой белизны – массивный чёрный стол. За столом сидел старик в коляске. Он посмотрел на нас и его губы дрогнули в усмешке.

– Я думал, что ты придёшь только завтра, – произнёс он лениво.

Я пошёл вперёд, спокойно оглядывая всё вокруг и ответил:

– Дела не ждут.

Старик тихо хмыкнул и откинулся назад.

– А император ожидает, – заметил он уже с откровенной усмешкой, словно проверяя, дрогнет ли что-то во мне от самой формулировки.

Я усмехнулся в ответ.

– Не ерничай, Авадий.

Он широко и даже как-то по звериному улыбнулся. Моё обращение по имени не задело его – значит, к этому он был готов заранее.

– Ладно, – произнёс старик после короткой паузы и перебрал лежащие перед ним бумаги, словно разговор для него что-то второстепенное. – Это не важно. Ты всё-таки один из великих. Тебе можно было бы простить даже год ожидания.

Я подошёл ближе к столу, никак не реагируя на его колкости, а Яна осталась перед закрывшейся дверью, стоя ровно и спокойно.

– Я захотел встретиться с тобой не просто так, – продолжил Авадий, уже без прежней насмешки. Его пальцы скользнули по листам, но взгляд был направлен только на меня. – Ты только вернулся и наверняка не в курсе всех текущих дел. Поэтому я решил предупредить тебя заранее: будь аккуратен со своим именем. Не стоит раскрывать его кому попало.

Я усмехнулся.

– Хочешь купить меня молчанием? – спросил я прямо, глядя на него. – По-моему, мы уже договорились. Я обучу для тебя нов, и после нас ничего не связывает.

Рука не смотрящего на меня старика замерла над бумагами.

– Новы – это, конечно, хорошо, – произнёс он наконец, медленно, с расстановкой. – Но я предпочитаю думать и о будущем тоже. Чтобы ты понимал весь расклад дел – я не стану делать ставку ни на тебя, ни на кого-либо ещё. Для меня есть только моя империя. Я ставлю на неё. И на своих людей.

Надо же… А он весьма откровенен. Вот только не стоит проникаться к нему симпатией. Империи просто так не богатеют.

– И ты справился с этим, – кивнул я. – Признаться, я не думал, что эта империя так сильно преобразится. Всё же хорошо, что к власти пришёл ты, а не твой брат, – сделал небольшую паузу и только потом добавил: – Кстати, что с ним стало?

На этот раз он всё-таки выдал себя. Совсем немного. Рука дрогнула. Взгляд на долю мгновения стал жёстче, глубже и холоднее.

– Это не важно, – сухо ответил старик спустя секунду. – Главное сейчас, – продолжил Авадий уже собранно, – что ты готов предложить мне за моё молчание?

Я посмотрел на него сверху вниз. Старый, прикованный к коляске, но всё ещё опасный. Привыкший просчитывать вперёд на десятки ходов. Воин, ставший обычным политиканом… И всему виной одно ранение…

– Ясно, – ответил я, проанализировав текущее положение дел. – Ты не хочешь участвовать в войне. И не хочешь втягивать в неё своих людей.

Я развернулся вбок и пошёл медленно по кабинету, размышляя вслух:

– Твоя ставка с неразглашением моей личности заключается в том, что, когда я одержу победу, твоя империя останется целой, – продолжил я и тут же сам помотал головой. – Нет. Даже больше. Ты хочешь не просто выжить. Ты хочешь получить выгодные условия заранее. Чтобы в будущем твоя империя стала ещё могущественнее.

Остановившись, повернулся к столу. На этот раз улыбка Авадия стала тоньше, чуть яростнее. Он явно наслаждается этой ситуацией.

– Зришь в корень, – произнёс старик, и в его голосе не было ни капли смущения.

Ещё немного пройдясь, я остановился и медленно повернулся к Яне. Несколько секунд просто смотрел на неё, потом чуть улыбнулся, так как видел, что девушка, хоть и скрывает, но переживает из-за всех этих переговоров, и после этого снова перевёл взгляд на старика.

– Слабо, – произнёс я разочарованно. – Очень слабо.

Авадий чуть сузил глаза.

– У тебя в руке единственный козырь, и-то это не козырь, а просто карта с высоким счётом, и ты пытаешься разыграть её сейчас именно как козырь, – продолжил я, подходя к столу. – А ведь мог бы придержать для партии, где на кону стояло бы куда больше. Значит, ты действительно так сильно дорожишь своей империей…

Остановился прямо напротив него смотря сверху вниз и продолжил:

– И именно поэтому предлагаешь мне эту сделку. Потому что в заложниках у тебя остаётся моё имя. Если я побеждаю, ты получаешь для себя выгоду. Если на тебя начинают давить – ты разыгрываешь эту же карту уже против Сарнойлов. Играешь сразу на три стороны, Авадий?