Текст книги "Бастард Императора. Том 22 (СИ)"

Автор книги: Андрей Орлов

Соавторы: Сергей Каспаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7
Конфликт? Или решение вопроса?

Император продолжал говорить и закончил свою речь словами:

– Вы осознаёте, что своими действиями могли навредить империи, граф?

Судя по началу этого собрания – мне многое хотят предъявить за всё… Оно и очевидно. Я ведь обломал им такую атаку… Атаку, за которую пришлось бы расплачиваться не только двум империям.

– Своими действиями? – я покачал головой, осматривая зал с собравшимися. – Я готов ответить за свои действия, но сперва хочу знать, кем вы, те, кто придумал этот план, себя возомнили? Может богами? Или вершителями судеб? А может теми, кому всё дозволено? Кто отдал приказ активировать разломы?

От такого моего вопроса многие впали в ступор, смотря на меня. Чего они явно не ожидали, так это того, что я не стану оправдываться, а наоборот пойду в наступление.

– Это не имеет значения, кто отдал приказ или кто придумал, – спокойно ответил за всех император. – Приказ был принят и это не обсуждается. Мы здесь собрались не за этим.

– А за чем? – прямо и спокойно спросил я. – За тем, чтобы судить меня? Раз уж собрались здесь по этой причине, то давайте говорить на чистоту, а не играть в молчанку.

Я не собираюсь развивать конфликт. Главная моя задача – это сделать так, чтобы они всё поняли на словах. По крайней мере постараться…

Некоторые графы хмуро посмотрели в мою сторону, кто-то явно хотел высказаться, но всех их одним движением руки остановил император

– Мы собрались здесь, чтобы разобраться со сложившейся ситуацией, – всё также спокойно отреагировал он. – Граф, ваши действия чуть не стали причиной потери нашей империей целой флотилии и трёх графов. При всём при этом вы помогли нашим врагам, отбив атаку, которая могла бы сдержать их некоторое время и привести нас к победе.

– К победе? – я вновь оглядел собравшихся. – О какой победе сейчас идёт речь? О победе в этом конфликте, чтобы потом продать свои жизни в настоящей войне? Кто нибудь из вас хоть раз сталкивался с ситуацией, когда за раз открывается более сотни разломов и из них бесконечным потоком прут твари? Знаете ли вы, к чему приведёт этот результат? А к каким жертвам сейчас и в будущем?

– При чём здесь это? – заговорила глава Рода Бестужевых. – Граф, зачем вы пытаетесь перевести тему? Преступление, которое вы совершили, а это именно преступление, причём против империи, нельзя оправдать совестью, если вы давите на неё. Вы помогли нашим врагам, в то время как все остальные пытались сделать так, чтобы война закончилась как можно быстрее. А что касательно тех же жертв – то это не наши люди, и поэтому не стоит даже думать о них. На войне всегда есть потери.

Судя по взглядам, больше половины графов с этим согласны.

И эти туда же…

Обе империи твердят одно и то же, что потери – это приемлемо… И никто не задумывается, что если отравить воду врагам – однажды этот яд может попасть и к тебе…

– Вот как? – я вновь всех оглядел. – Здесь все так считают? – в зале была тишина. Я перевёл взгляд на Бестужеву. – Преступление против империи? Я готов ответить за свои действия, но скажите-ка мне, от чего наша империя пострадала больше всего за последнее время? Может от сражений на передовой? Или всё же от разломов?

– От разломов, – ответил отец Яны. – Потери на фронте существенные, но потери от разломов в разы больше. Количество стражей сократилось не в разы, но сократилось. Про мирное население и говорить нечего. Их потери выше минимум в три раза.

– И что вы хотите этим сказать? – вступил в диалог и Соколов. – Вы лишь подтвердили, что благодаря атаке разломами по вражеской территории мы бы нанесли существенный урон Китайской империи.

– Всё, чего вы добились бы, – ответил я – Это жертвы среди гражданского населения и это самое озлобленное население Китайской империи. Со слов одного из высших врагов – у них больше десяти высших. Они смогли бы зачистить тварей. Пусть не сразу, но смогли бы. При наилучшем раскладе они просто потеряли бы огромное число людей среди простого народа.

Услышав про количество высших, все на некоторое время отвлеклись, обсуждая это, пока мы с императором играли в гляделки.

– Даже если и так? – вновь обратилась ко мне Бестужева. – Нам, по вашему, граф Вяземский, не стоило и пытаться? Вы военный человек, сами часто бываете на передовой и не знаете что такое война? Не знаете, что на ней всегда есть жертвы? Быть может нам стоило пожалеть Китайскую империю и просто отключить установку? Вот только я вас, возможно, удивлю, но враги не станут нас жалеть. С каждым днём гибнут наши воины, гибнут обычные люди, а мы должны просто на это смотреть?

– Нет, – усмехнулся я, – мы должны уподобиться им, чтобы в результате у нас или у них появилась очередная аномалия, как та, с которой до сих пор не разобрались в землях Рода Мстиславских. Или ещё что похуже. И в итоге нам пришлось бы разгребать ещё большее дерьмо за тем, кто это устроил.

Многие нахмурились и посмотрели на императора, явно ожидая, что он скажет по этому поводу.

– Сергей, – обратился император ко мне по имени. – Ты говоришь об этом так, как будто знаешь, что так и будет. Насколько я знаю, Мстиславские были твоими союзниками и даже больше – входят в твой Род.

– Всё так, – кивнул я. – Вот только не стоит думать, что они как-то к этому причастны. У баронских Родов просто не хватило бы средств, чтобы создать такую аномалию. Тут как минимум нужны артефакты высшей градации.

Шито белыми нитками, но иначе мне просто нечем оправдать Вадима и его Род. Вряд ли мне сейчас поверят, однако у меня нет цели говорить именно о том, кто это сделал, а кто не делал. Моя цель – дать понять, к чему приводят игры с тем, чего не понимаешь.

– Спорный момент, – заметил задумчивый Державин. – Граф Вяземский… Вам, наверное, никто не говорил, но вы крайне подозрительная личность. Взять хоть данную ситуацию, когда вы говорите об аномалии так, как будто имеете представление, как она получилась. Или же взять момент с вашим резким ростом силы.

Он посмотрел на графов:

– Думаю, что многих из нас волнует то, как быстро граф Вяземский становится сильным. И это уже даже не предрассудки, а голые видимые факты. С предвысшего третьего ранга, до высшего третьего ранга… За два-три месяца…? Кто-то хоть раз сталкивался с таким или может читал в хрониках истории? Я вот например – нет. А я напомню, что графу Вяземскому всего семнадцать.

В зале повисла гнетущая тишина. Державин поднял тему, который никто не хотел затрагивать, потому что они просто боятся, и тут ничего не поделаешь.

У людей есть инстинкт самосохранения, который диктует им опасаться всего необычного. Я же – это не просто что-то необычное. Я и есть для них самая настоящая аномалия, поэтому сейчас со мной могут связать не только все грехи человечества, но и, возможно, захотят избавиться…

Я слишком быстро расту для этого мира. Хотя, для этого мира – это не точная информация. Я расту слишком быстро для всей галактики.

Не уверен, что найдётся ещё кто-то кроме нас с Эйр, у кого такой же рост. Но та же сестра просто возвращает свои силы, в отличии от меня.

Ничего удивительного в том, что император решил перестраховаться и позвать «Дарью», а также активировать систему перехвата – нет. Как и любой другой правитель он должен заботиться о своей империи. А как о ней заботиться, когда всё катится к чертям и появляется такой неожиданный элемент в лице меня?

Не удивлюсь, если у Эйкхирии приказ немедленно убить меня. Решит ли его исполнить девушка? Я не знаю. Хочется верить, что нет. Всё же хотелось бы, чтобы она была союзником.

А ведь это я ещё скрыл второй ранга высшего… Думаю, если бы они узнали о нём, то сейчас говорили совсем иначе. Или не говорили бы вовсе…

– Граф Державин, – обратился я к нему спокойно. – Опасаться нужно не того, что я становлюсь сильнее, а того, что в Китайской империи будет кто-то расти также быстро. Знаю, что мои слова для каждого из здесь присутствующих не станут неоспоримым фактом, но кто вам дал право сомневаться во мне?

– Граф Вяземский прав, – вновь взял слово отец Яны. Он внимательно оглядел собравшихся. – Никто из вас не задумывался, что нет ничего проще, чем создать себе врага, чем его обрести? Я бы не хотел отсылаться к истории прошлого, но… – мужчина посмотрел на Суворова. – История нам диктует, что нужно учиться на её ошибках, а не пытаться повторять…

– Всё так, – заговорил и дядя. – Ни для кого из вас не секрет, что моя мать, ранее являвшаяся аристократкой нашей империи, после… Некоторых ситуаций… Решила сменить империю и теперь она наш враг. Причём весьма сильный враг.

Слушая их, я понимал, что это никак не облегчит ситуацию. Да, теперь графы и император будут держать в уме, что лучше со мной дружить, но от этого они не перестанут опасаться или даже бояться меня.

Однако это их на какое-то время образумит. Всё же ссориться с высшим не самая лучшая идея. А озлобленный высший – это уже проблема… Если такой явится в Род, то его уже ничто не спасёт…

– Думаю, вы правы, – кивнул Соколов. – Но также я думаю, что граф Державин просто неверно выразился. Он озабочен резким ростом графа Вяземского и наверняка, как отец жены молодого графа, просто переживает за него по родственному. Всё же такой рост, особенно для молодого юноши – это и слом определённых рамок, – Соколов посмотрел на императора. – А как мы все знаем – молодые весьма амбициозные и довольно требовательны как к себе, так и к окружающему миру…

Соколов, являясь буквально правой рукой императора, решил быстро завернуть этот разговор, чтобы не было распрей, при этом тонко намекая, что наказания не должен избежать никто.

– Уважаемый граф Соколов прав, – взяла слово Бестужева. – Однако не стоит забывать, что молодой Вяземский – граф. И как граф, он должен нести ответственность за свои слова и действия. Мне вот интересно: откуда всё же граф Вяземский знает о том, что наши действия могли привести к созданию аномалии? Если не иметь опыта в этом деле – то понять такое непросто.

Все вновь уставились на меня.

– Да. Так и есть, – кивнул я. – Вот только вы не учитываете того, что существует просто человеческая наблюдательность. Каждый из вас связывает рост моей силы с каким-то чудом – а это просто систематический подход и не более. Что же касается аномалии, то, насколько вы помните, я добыл информацию о разломах ранее. Сколько там говорилось создаётся их в день?

– До десяти, – ответил Александр.

– До десяти, – вновь кивнул я. – А сколько появлялось разломов в первые дни?

– От одиннадцати до четырнадцати, – ответил за всех император. Он внимательно смотрел на меня, явно раздумывая, как поступить.

– А теперь представьте, – продолжил я, – что вы создаёте в одном месте много разломов, которые не получится закрыть за один раз. К чему всё это приведёт? Наверняка каждый сейчас подумал, что это небольшая проблема для подготовленных групп, учитывая то, что разломы в основном низкого ранга. Та же гвардия Рода без труда всё зачистит. Но кто нибудь хоть раз задавался вопросом, что будет, если не закрыть все эти разломы в ПЕРВЫЙ же день?

Глава 8
Все бессмысленно?

В зале вновь воцарилась тишина. Наверняка кто-то да задумался, к чему же это приведёт. Вот только сейчас они не найдут ответа на свой вопрос, но скоро услышат о нём.

– То есть вы хотите сказать, что этим действием мы запустили какой-то резонанс? – спросил император. – И теперь стоит ждать неожиданных событий?

– Всё так, – кивнул я. – Вы сами видели статистику увеличившегося числа разломов в год, и эта статистика наверняка дала вам понимание, что будет в итоге, если не устранить проблему. Учитывая то, что сейчас разломы появляются с гораздо большей скоростью, а земли тех же баронов Сибири довольно часто находятся под атакой, в скором времени, когда твари одолеют людской барьер – они начнут плодиться, и тогда нам придётся зачищать очаги на нашей земле, а не у разломов.

– Твари не размножаются, – произнесла Бестужева. – Это было доказано ещё два столетия назад. То, что вы, граф, не знаете этого, показывает, насколько вы некомпетентны и что, возможно, даже не понимаете, о чём говорите.

– И как же провели этот опыт? – спросил я с интересом. – Создали искусственный загон, где держали пару тварей? И после этого те, кто проводил этот опыт, хотели, чтобы они послушно плодились для них? Как думаете, графиня, кто бы захотел размножаться в загоне на потеху кому-то другому?

Лицо Бестужевой, пустое и холодное, ничего не выражало.

– Я не проводил этот опыт, – продолжил я, – но думаю, что не нужно быть гением или учёным, чтобы понимать, что твари разломов – это твари, вторгающиеся к нам с других планет через эти самые разломы. И с чего вы решили, что они не могут размножаться? Может они всё это время не делали этого, просто потому что не было благоприятной среды? Думаете они чем-то отличаются от животных?

На самом деле не все твари могут размножаться, но всё же такие есть. Однако самая большая беда, конечно же, именно для планеты, кроется в самих разломах. Вот только как до этих идиотов, которые сидят сверху и не замечают общую проблему, донести это – тот ещё вопрос.

В зале началось небольшое совещание, пока я продолжал спокойно за этим наблюдать.

– Хоть слова графа Вяземского и звучат убедительно, – заговорил вдруг Кропотов, – но мне всё же сложно представить, что это как-то навредило бы нашей империи, а вот Китайской – вполне. Что, опять же, дало бы нам время на ещё одну атаку.

И снова об одном и том же…

Я проигнорировал его, продолжая подготавливать почву для сомнений в здесь присутствующих:

– Вы задаётесь вопросом откуда я знаю, что созданная вами ситуация в Китайской империи это проблема не только их империи, но и наша? В очередной раз вам напомню, что стало после того, как увеличилось количество разломов в нашей империи. Вот только кто сказал, что не могут быть более масштабные проблемы? Природа разломов толком не изучена. А того числа, которое есть сейчас в Российской империи, насколько я знаю – не было ни разу за всю историю. Я уже молчу про разломы в Китайской империи.

– Созданная ситуация? – с нескрываемым удивлением посмотрел на меня Кропотов. – То есть вы, граф, теперь обвиняете нас? – постучал он пальцем по столу. – И как так вышло, что собрались мы, чтобы провести беседу с вами, а виноватыми оказались все вокруг, кроме вас?

– Каждый из вас, графов, – заговорил я, вновь игнорируя его. – Прежде чем занять своё место, сам сражался с тварями и закрывал разломы. Но вы привыкли к тому, что разлом можно закрыть. Привыкли к тому, что в разломе есть жертвы. Привыкли даже к тому, что от разломов нельзя избавиться. И поэтому сейчас не воспринимаете угрозу всерьёз.

– Я наверняка выскажу общее мнение, – вновь заговорил Кропотов, – если скажу, что даже если мы и навредили как-то планете, то всё ещё остаётся неясным факт того, зачем именно вы решили помочь нашим врагам, когда разломы открылись и когда уже было ясно, что ничего не сделаешь? Из-за вас, граф Вяземский, рисковали не только мы, но и погибали ваши собственные люди. Ради чего? Ради врагов? Стоили ли жертвы ваших людей этого?

– Это я хотел бы узнать у вас, – я посмотрел на него и он едва заметно напрягся. – Мои бойцы умирали, потому что кто-то решил, что ему дозволено всё, в том числе и играть с силами, которые он не понимает, а также не знает, к чему приведут все его действия. Они сражались, заглаживая косяки тех, кто забыл, какая у нас была цель изначально и кто решил уподобиться нашим врагам – идти по головам несмотря ни на что.

Я точно не знаю, кто отдал приказ, но, учитывая то, что связь частично пропала сразу, наверняка кто-то на месте принимал это решение. Но будь это даже император – меня это не остановило бы высказать ему всё в лицо.

– Вяземский, – Кропотов встал. – Вы можете сколько угодно говорить красиво и расписывать, как благородно поступили, остановив тварей разлома. Вот только вы забываете, что мы находимся на войне. И чтобы победить – нам нужно делать ходы, а не ждать, пока это сделает враг.

– Война… – я усмехнулся. – Какое удобное слово, чтобы оправдать убийство невинных, неправда ли? Войной можно прикрыть многое…

– Невинных⁇! – разъярился Кропотов. – Вы забыли, сколько наших людей умерло от Китайской империи⁇! Забыли, что их правителя это нисколько не волновало⁇! А вы называете их невинными⁇! Кого вообще волнуют смерти этих Китайцев⁇!

– Меня, – холодно ответил я и он, кажется, слегка побледнел, а многие графы напряглись. – Вы натравили полчища тварей на ни в чём не повинных людей, и сейчас оправдываете это войной. Причём натравили не задумываясь о последствиях. Скажите мне, графы и графиня, – я прошёлся взглядом по лицам, – это та война, которую вы ведёте? Против детей, женщин и стариков? Против тех, кто не может сражаться? А ведь в городе оставались в основном лишь они.

– Смешно, – усмехнулся Кропотов. – Пытаетесь давить на жалость? И всё же вы, граф, всё ещё незрелы, раз не понимаете, что все те, кто сегодня был спасён вами, завтра возьмётся за оружие и будут убивать уже наших людей. И именно вы, – он указал на меня пальцем, – будете виноваты в смертях наших людей. Потому что проявили малодушие, когда нужно было проявить решимость!

– Возьмутся, – спокойно кивнул я. – Ведь теперь им дали для этого повод. Но они и до этого взялись бы, приди нужда в их дом.

– А чем вам не повод война? – Кропотов тоже посмотрел на других графов. – Или, по-вашему, граф Вяземский, все эти китайцы пошли бы в атаку только потому, что мы ударили по ним их же орудием? Вы спасли миллионы тех, кто может завтра напасть на нас! И даже не отрицаете своей вины! Задумывались ли вы, когда совершали свои действия, что защищаете врага⁇!

– Спас, – не стал отрицать я. – И сделал бы это снова. Потому что для меня ценность людской жизни – это не пустой звук. Защищал врага? Я защищал женщин, детей и стариков от тварей разломов, потому что есть границы разумного, которые нельзя переходить, но тем не менее они были переступлены.

Посмотрев на императора, продолжил:

– Война – это не про благородство. Война – это удары в спину, обман и смерти. Но кто мы в этой войне, кто-нибудь из вас задавался этим вопросом? Насколько далеко мы готовы будем зайти, чтобы остановить войну? Где предел дозволенного, чтобы остаться теми, кем мы были до войны? Никто из вас не задумывался, что такими темпами у вас сразу перед моментом, когда уже приблизится победа, появится совсем иная цель?

Я знаю, о чём говорю. Жадность не имеет границ. Один раз позволишь себе перестать быть человеком – и уже не сможешь остановиться, желая большего и считая, что имеешь на это право.

– Мы не оккупанты, – произнесла Бестужева. – Не стоит мешать нас с грязью, по типу Китайского императора.

– А до начала войны вы были мясниками? – в ответ спросил я. – Вы задумывались тогда, что решитесь на то, чтобы враз лишить жизни миллионы невинных?

– Они не невинны! – повысила голос и графиня. – Сколько можно повторять⁈ Они наши враги! И ваши тоже, граф! Не забывайтесь! Мы на войне!

– Враги, – кивнул я, соглашаясь. – На войне. Но скажите мне, графиня, когда мы перейдём очередные рамки дозволенного?

– О чём вы? – нахмурилась женщина.

– Сегодня мы позволили себе убийство безоружных, – ответил я, – а завтра будем насиловать, грабить, а также делать всё, что захотим? А почему нет? Ведь всё можно оправдать войной. В какой момент наступит слом, когда общество перестанет быть обществом, а станет стадом? И, что самое печальное, у истоков этого будем стоять мы, графы. Думаете, что это невозможно? Думаете, что я утрирую? Наши люди смотрят на нас, для большинства, мы – это идолы. Они слепо идут за нами, преклоняются перед нами и чуть ли не в рот заглядывают. Вы думаете, что они не начнут повторять за нами? А у кого, по вашему, учатся дети? За кем они повторяют, и у кого перенимают манеры?

Говоря свои слова, я вижу, как многие смотрят. Они не видят в этом проблемы. Не понимают, что в человеческой природе жадность и злость заложены изначально, и что если дать им возможность проявиться – общество утонет в хаосе. Люди, по своей природе – хищники. И как любые хищники, мы хотим быть на вершине пищевой цепи, оттого и предательства, ради повышения, надменность, когда чувствуем слабость другого, и злость, когда не можем добиться желаемого.

История циклична. В любой войне есть те, кто считает, что может себе позволить больше, просто потому что перед ним враг. А если он враг, то у него можно отнять всё, что понравится, а также обесчестить, потому что победителей не судят. Убийства, насильство, пытки и крики жертвы ради того, чтобы потешить своё эго…

На Земле более менее цивилизованное общество, и многим кажется, что все эти зверства просто невозможны, но тогда почему, когда кто-то дерётся, или когда идёт дуэль, толпа, в основе своей, весело скандирует и смеётся, ставя ставки, кто же победит? Почему, когда идут бои, у людей закипает кровь от ярости? Потому что мы хотим быть на вершине и не хотим отдавать своё.

Изначально человечество – это те же животные, но с более развитой системой мышления. И чтобы общество однажды вновь не стало грызться, превращаясь в этих самых животных, а также не развалилось, были прочерчены границы, написаны законы, а также введены нормы морали теми, кто понимал, что любой момент слабости – и мы уже потеряны даже сами для себя.

Конечно же не все из нас ублюдки и мрази. В нынешнее время как раз таки многим это претит, но это совсем не означает, что таких нет.

Многое зависит оттого, где и среди кого мы воспитываемся, а также в какой ситуации в итоге окажемся. Но даже так не все ломаются. Кто-то отказывается идти по головам, но для многих нет «мы», для них есть только «я». И «я» – должно быть на вершине.

Я пытался донести мысль до графов, но всё разбивалось о их видение мира с высоты. Для них нет и не существует общности кроме них самих и равных им. А среди равных им – они уверены, что нет и тех, кто поведёт себя низко и подло.

– Думаю, что мы достаточно это обсудили, – взял слово император. – Сергей, то, что случилось – уже случилось, но как это относится к тому, что из-за тебя нам пришлось оттягивать силы и подставлять под удар другие участки империи? Отошедшие высшие неслабо ослабили оборону. Твоя выходка чуть не вышла нам боком. Ты это понимаешь?

– Выходка? – я покачал головой. – Собрались отчитывать меня как мальчишку? Забавно. Если все мы здесь за этим – то скажу сразу, что у меня ещё полно дел. Хотите вынести приговор моим действиям – вперёд, но не тяните.

Император молча смотрел на меня, а потом медленно кивнул.

– Граф Вяземский, никто не собирается вас судить, но вы должны понимать, что ваши действия нанесли вред империи. В связи со всем произошедшим, в качестве наказания ваш Род будет прикреплён к семнадцатому сектору под подчинением графа Державина. Вы уже показали себя в бою, а значит достаточно окрепли, чтобы защищать империю. Сами вы обязаны являться на линию передовой не реже чем, раз в два дня. Также все денежные выплаты семьям за смерти людей после конца операции и начала разворота флотилии ложатся на вас. Помимо этого…

* * *

Из зала совета я выходил со смешанными чувствами. С одной стороны – всё развивалось довольно «мирно», в отличие от того, чего я ожидал. Но с другой – остался осадок недосказанности и нерешённых проблем.

Но если так задуматься, то у них и выбора то не особо много было, по отношению ко мне. Либо убить, для чего и были подготовлены высшие, а также конструкты под дворцом, либо всё же выслушать и решить, стоит ли оставлять графом или передать графство, скажем, тому же Грише.

Да, такое возможно, когда речь идёт о «безумцах» и зарвавшихся графах. Правда, с высшими так пока, вроде, никто не поступал. Всё же это довольно чревато. Никому не хочется вывести из себя орудие массового поражения. Но, как бы там ни было – совет графов вполне может вынести такое решение в случае серьёзных проблем с головой у подозреваемого.

Как мне показалось, император решил свернуть собрание, чтобы не начались новые распри среди своих.

Я же в очередной раз осознал, что Таня – это единственный островок адекватности во дворце. Однако ситуацию с разломами нельзя пускать на самотёк. Похоже, что если и это моё предупреждение они не примут как за данность – придётся идти на крайние меры и рассказывать императору о том, к чему разломы привели в космической империи.

Не хочется этого делать, так как я не знаю, какая после будет реакция и к чему всё это приведёт, но что-то делать в любом случае придётся, чтобы не случилось чего-то непоправимого. Хотя случившегося уже достаточно и скоро все об этом поймут…

Что касательно наказания – оно есть, и довольно серьёзное. Придётся отправить на границу часть своих людей, где они будут жертвовать своими жизнями в случае нападения. Да и самому тоже там появляться, что тоже неприятно. По финансам тоже нанесён довольно серьёзный урон.

Я пока правда не знаю насколько, нужно чтобы Гриша или Тина этим занялись, но наверняка не слабый.

А также я не верю, что император и остальные вот так спокойно примут рост моей силы. Эйкхирия на собрании была не просто так. Скорее всего, чтобы в случае чего устранить меня. Он решил проверить, как я буду вести себя с новыми возможностями, и перестраховался. Всё же речь не о ком-то, а о высшем, да ещё и в теле юнца.

На самом деле его опасения мне понятны, так как я сам во время своего странствия не одну сотню раз встречал тех, кто возомнил о себе многое после обретения силы больше, чем мог принять слабый и неискушённый разум. Итогом были битвы.

В любом случае теперь нужно быть бдительнее.

Я шёл по коридору, идя в сторону комнаты Тани. С девушкой я так и не поговорил и мне очень хочется узнать, почему информация о том, что мы отстали, так долго доходила до главного судна… Ведь те, кто был на горизонте, наверняка могли заметить и раньше, что мы их не нагнали и не перестроились.

Подойдя к двери, постучал, зная, что Таня в комнате. Ответом мне был неясный шум изнутри. Судя по тому, что девушка там одна – шумела она. Постучал ещё раз, сразу открывая дверь и видя… Как в мою сторону летит здоровенный талмуд.

Стоя в двери, видел, что на нём написано: «Большой толковый словарь русского языка».

Пока он летел, в голову успело прийти две мысли: что Таня зла. Очень зла. Однако это совсем не означает, что нужно бросаться вещами.

И Аня бы точно не одобрила такое обращение с, пусть и словарём, но книжкой.