Текст книги "Пустошь"

Автор книги: Андрей Тепляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Майкл начал писать стихи. Он читал их Стейси, и она восхищалась им, а потом начинала критиковать стиль и хромающие рифмы. Она называла его поэтом, а себя – музой. В этом духе и строились их отношения.

Стейси поддерживала такое положение вещей. Наверное, ей льстило, что она вызывает подобные чувства. Чувства, в которых не был замешан секс, чистые и кристальные, как родниковая вода, питавшиеся одним только фактом ее существования.

А Майкл мучался. Ему хотелось другого. Ему мало было этих встреч, этих разговоров, он хотел большего, но не знал как, и не умел направить отношения в нужную сторону.

– Будь осторожен, старик, – говорил Ричи. – Стейси – популярное место. Не удивлюсь, если около ее двери появятся чужие следы.

Майкл знал это. Он знал, что помимо него, в жизни Стейси есть и другие. С кем-то из них он был знаком, о прочих только догадывался. Ему приходилось общаться с теми, с кем она спала, и он мучался. Он утешал себя тем, что, когда постель остывает, они уходят из ее жизни, и она возвращается к нему. К нему. Всегда возвращается.

Это случилось вскоре после того, как Майкл поступил в магистратуру. Они гуляли по городу и смотрели на проезжающие мимо машины.

– Я беременна, – сказала Стейси.

Майкл посмотрел на нее, и в его глазах она прочла такую боль, что ей захотелось наложить на себя руки. Внезапно она почувствовала, что ненавидит его.

– Почему ты молчишь? – спросила она. – Тебе нечего сказать?

Майкл не ответил.

– Я избавлюсь от него, – сказала Стейси. – Пока еще можно, срок небольшой. Я…

Внезапно она расплакалась. Они сели на скамейку. Майкл попытался прижать ее к себе, но она отстранилась. Ему было плохо, так плохо, как не было еще никогда. Внезапно он ощутил себя старым и бессильным, древним стариком.

– Не надо.

– Надо.

– Нельзя убивать ребенка!

– Да что ты в этом понимаешь! – Стейси почти кричала. – Что ТЫ в этом понимаешь?

Майкл сжал зубы.

– Кто отец ребенка?

– Не важно. Он об этом ничего не узнает!

– Стейси, он ведь живой! Он уже живой!

– Замолчи! Он… Его отец – сволочь! Ты же блаженный, ты ничего не можешь мне сказать. Я не могу так!

– Я стану ему отцом.

Майкл не ожидал, что скажет такое. Слова сами собой сорвались с языка. Сердце заколотилось, как бешеное. Ему стало страшно и хорошо. Он вырвется из замкнутого круга. Момент истины. Сейчас все должно решиться.

Стейси не ответила. Она сидела, всхлипывая, и смотрела куда-то в сторону.

– Ты не сможешь, – наконец сказала она. – Ты не сможешь стать отцом чужого ребенка. Ты хороший человек, Майки, и ты достоин лучшего. Ты не должен быть с такой тварью, как я!

– Я люблю тебя, – спокойно сказал Майкл. – Я люблю тебя такой, какая ты есть. Они любили тебя за что-то, а мне достаточно только тебя.

– Ты не должен, Майкл!

– Я так хочу! Я знаю, что говорю.

Стейси посмотрела ему в глаза. Она смотрела долго, пытаясь увидеть душу этого странного парня. Понять, что же у него на уме. Майкл молчал, и ей показалось, что он действительно так думает – он не лжет.

Она поверила ему.

– Я должна подумать, – сказала она и неожиданно обняла его. – Спасибо, Майки!

Те три дня, что Стейси думала, Майкл провел как будто в бреду. Он не находил себе места, пропускал занятия и бесцельно бродил по городу, как привидение.

Стейси позвонила ему на четвертый день и сказала «да».

– Я хочу, чтобы мы были вместе, – сказала она. – Я люблю тебя. Не знаю, что нас ждет, но надеюсь, что я приняла правильное решение.

– Не бойся ничего, – сказал ей Майкл. – Я обо всем позабочусь.

И он позаботился. Майкл бросил магистратуру и уехал обратно в Санта-Розиту. Там он выдержал долгий бой с родителями, закончившийся отвратительной ссорой. Но это его не остановило. Он нашел работу в автомастерской и снял маленькую квартирку. Пока он этим занимался, Стейси ездила к своим родителям. Мистер и миссис Гроган были менее категоричны в своих суждениях и даже предложили молодым жить у них в Арканзасе. Предложение было мягко отклонено, и спустя неделю Стейси уехала к Майклу.

Полгода, последовавшие за этими событиями, вспоминались потом Майклу, как сон. Он работал в автомастерской, а Стейси устроилась в магазин продавщицей. Она стояла у прилавка до тех пор, пока ей позволяло положение.

Она родила в местной больнице, и Майкл был рядом с ней. Роды оказались тяжелыми: у Стейси было тазовое предлежание плода, но все закончилось благополучно. Она родила мальчика, которого назвали Сэм.

Майкл часто вспоминал ее слова. «Ты не сможешь стать отцом чужому ребенку». Он слышал их у себя в голове каждый день, когда смотрел на Сэма, крошечного кричащего человечка, которому он спас жизнь. «Ты не мой», – думал он. – «Ты чужой мне». Но это было неправдой. Майкл любил этого ребенка. Видя, как доверчиво и требовательно Сэм тянет к нему свои маленькие ручки, Майкл готов был заплакать… и растерзать любого, кто попытается отнять его. Ребенок должен был стать цементом в их семье, навсегда сплотить их, собрать в единое целое. Должен был стать, но не стал.

У Стейси начались депрессии. Она много плакала, плохо спала и все время повторяла, что губит Майклу жизнь. Из-за нее он рассорился с родителями, бросил колледж и теперь вынужден терпеть чужого ребенка. Майкл пытался ей возражать, говорил, что любит Сэма. Но она не слушала.

И вот однажды, спустя неделю после первого дня рождения Сэма, он вернулся домой и не обнаружил там никого. На кухонном столе, придавленная сахарницей, белела записка.

Эту записку он сохранил. Она до сих пор лежит у него в шкатулке с документами на дом. Прошли годы, но он так и не решился прочитать ее вновь.

Стейси ушла. Ушла к тому, кто был настоящим отцом ребенка. Оказывается, незадолго до рождения Сэма, она написала ему. Отцом оказался Дик Райли. Майкл едва знал его. Райли играл к футбольной команде колледжа. В записке Стейси писала, что она никогда не простит себе того, что сделала с Майклом, писала, что не вправе отнимать у него жизнь. Писала, что любит, и всегда будет любить.

Они не были женаты официально, и у Майкла почти ничего не осталось от Стейси и Сэма, кроме ее фотографии и письма. В тот вечер он сильно напился. И на следующий.

Его спас Чак. Он убедил Майкла остановиться и выйти из штопора. Чак сидел с ним, как нянька, первые два месяца, пока Майкл приходил в себя. Боль была такая, как будто ему вырвали сердце. К Майклу заходили и другие. Санта-Розита – маленький город, Майкла там знали и жалели. И скоро боль начала стихать и становилась все тише и тише, и ныла теперь, как заноза, где-то в самой глубине души.

Майкл ничего не ответил Стейси. Не пытался с ней встретиться, не устроил скандала. Его как будто опустошили, и эта пустота осталась с ним навсегда. Он так и не помирился с родителями, сам не зная почему, он отвергал все их попытки вновь наладить отношения. Спустя какое-то время, он переселился в дом на окраине города и вошел в долю в автомастерской. А потом появилась пустошь, и жизнь вновь обрела смысл.

– Ты все еще любишь ее? – спросила Анна. Голос ее звучал хрипло.

– Нет. Иногда мне кажется, что на самом деле я никогда ее не любил. Просто зациклился. С людьми такое бывает.

– А Сэма?

– Для него будет лучше ничего обо мне не знать. Да и мне тоже.

Анна опустила лицо в ладони. Плечи ее затряслись. Раздались рыдания, громкие и мучительные, как крики боли. Она заплакала, безудержно и истерично, сотрясаясь всем телом. Майкл испуганно обошел костер и сел с ней рядом, обняв за плечи.

– Я расстроил тебя? Извини.

– Нет, – с трудом произнесла Анна. – Не ты. Я просто…

Она задохнулась и не смогла договорить.

– Просто мне надо поплакать. Прости. Ты не виноват.

Майкл обнял ее и прижал к себе. Тело Анны сотрясалось от плача. «Вот и хорошо», – подумал он. – «Хорошо». Она рыдала, и вместе со слезами из нее выходила болезнь.

Они сидели у костра в полной темноте, обнявшись, как перепуганные дети. Майкл смотрел вдаль и думал о Сэме, а вокруг тихо шелестел ветер.

ГЛАВА 19

Когда Анна проснулась, солнце уже взошло и висело высоко над горизонтом. Майкла в машине не было. Не шевелясь, она лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь своей неподвижностью, теплом и тишиной. Ей не хотелось вставать. Подняться – это значит начать новый день, это значит снова встретиться лицом к лицу с его проблемами и заботами, а у нее не было сил.

Анна плохо помнила недавние события. Она понимала, что, стоит ей захотеть, воспоминания вернутся, но она не хотела и запрещала себе об этом думать. Так хорошо было просто лежать, чувствуя со всех сторон надежную защиту большой машины. Так хорошо было ничего не помнить.

Снаружи раздался тихий голос. Анна напрягла слух, но слов было не разобрать. В первую минуту ей показалось, что Майкл с кем-то разговаривает. Но это невозможно! С кем можно говорить тут, в пустоши?

Анна приподнялась на локте и выглянула в окно. Майкл стоял спиной к ней, засунув руки в карманы, и смотрел на шоссе. У его ног лежал большой черный пакет.

«С чего это он разговаривает сам с собой? Или у него есть собеседник, видимый лишь ему одному? Лишь его воображению?».

Эта мысль напугала ее, стряхнув остатки сна. Она отбросила одеяло и открыла дверь.

Солнце заливало пуэбло ярким светом, и Анне пришлось зажмуриться, давая глазам привыкнуть к его сиянию. Услышав звук открываемой двери, Майкл замолчал и обернулся.

– Доброе утро, – сказала Анна, подходя к нему.

– Скорее день. На моих часах уже половина первого.

– А. С кем говоришь?

Майкл улыбнулся.

– Милтон, – сказал он. – Прекрасный фон для него, мне кажется.

«Ну да, конечно – Милтон. А до него был Данте Алигьери. Ты что-то скрываешь от меня, Майкл?».

Анна натянуто улыбнулась в ответ.

– Да, наверное. А это что?

Она указала на пакет у его ног.

– Я собирал дань с города. Это вода. Теперь здесь полно воды.

– Теперь?

– После того, что произошло вчера.

– А.

Анна зябко повела плечами, хотя на улице стояла жара.

– Завтракать будешь?

– Да.

Пока Анна ела, Майкл погрузил воду в машину и некоторое время возился, приводя салон в порядок. Анна заметила, что он положил в «Сабурбан» длинный резиновый шланг.

– Ты все еще хочешь заправить машину? – спросила она.

Он посмотрел на нее удивленно.

– Ну да.

– И куда мы поедем?

Он подошел к ней и сел рядом.

– Вчера для нас выдался тяжелый день. Но теперь, мне кажется, дорога открыта. Все закончилось. По крайней мере, здесь. Я предлагаю ехать дальше на север.

– На север, – повторила Анна. – А ты знаешь, где этот север? Ты думаешь, он существует? Север, юг – думаешь, они все еще существуют?

Майкл смутился. Конечно, эта мысль приходила ему в голову. В пустоши трудно придерживаться определенного направления. Он подозревал, что это вообще невозможно. Но только сегодня утром, когда он проснулся, в голове у него вертелась одна мысль, важная мысль, как ему показалось – надо ехать на север. Он сам не знал, откуда она взялась. Быть может она – пустошь – подсказала ему. Майкл пытался заговорить с ней. Впервые он сам пробовал задать ей вопрос, но ничего не добился. Или почти ничего – на секунду ему показалось, что он слышал… Нет – просто воображение. Ничего больше.

– Ты права, – сказал он. – Я стреляю наугад, как Лонгфелло. У меня нет аргументов за мой выбор. Есть только чувство. Такое… неопределенное.

– Понятно. Слушай, Майкл, а, может быть, нам остаться?

– И что?

Анна пожала плечами.

– Не знаю.

– Если мы останемся, то мы застрянем здесь навсегда. Я не хочу просто сидеть и ждать, пока очередная чертовщина уничтожит нас. Я хочу бороться, хочу выбраться отсюда!

– Ты все еще веришь?

– Верю!

Майкл подогнал «Сабурбан» к заправке, остановил у крышки подземного резервуара и открыл ее ключом, который раздобыл два дня назад в комнате заправщика. Казалось, что это было еще в каменноугольный период. Из открытой горловины густо пахнуло бензином. Майкл открыл машину, открутил крышку дополнительного бака и опустил шланг в резервуар.

– Ненавижу это! – произнес он, сунул свободный конец шланга в рот и вдохнул.

Анна смотрела на него с осторожным интересом. Она, привыкшая к заправкам, где служащие сами подходят к машине, спрашивая, сколько залить бензина и не проверить ли уровень масла, впервые наблюдала подобный процесс. Майкл быстро перекинул свой конец шланга в горловину бака и стал отплевываться. Это произошло так неожиданно, что Анна вздрогнула.

– Дай, пожалуйста, воды, – сказал он.

Она достала из машины бутылку и передала ее Майклу. Он принялся полоскать рот, морщась и часто сплевывая.

– У этой дряни долгое послевкусие, – сказал он и улыбнулся.

Пока Майкл стоял у бака и наблюдал, как тот наполняется, Анна обошла машину и остановилась, глядя на уходящую вдаль дорогу. Пейзаж, как всегда, оставался неподвижным, только дрожал горячий воздух. Вдруг что-то привлекло ее внимание. На фоне дорожного полотна, где-то далеко впереди, показалась маленькая светлая точка. Анна напрягла зрение, но расстояние было слишком большим и невозможно было понять, что это. Пока она смотрела, светлая точка чуть сместилась. «Она движется!».

(Тук – тук – ш-ш-ш-ш!)

Анна вздрогнула и инстинктивно отпрянула назад, стараясь подавить рвущиеся наружу воспоминания. «Еще рано. Рано! Я не готова!»

– Майкл! Подойди, пожалуйста, сюда!

– Что там?

– Я что-то вижу. Думаю, тебе надо посмотреть.

Майкл отложил шланг и подошел к ней.

– Где?

– Там!

Он посмотрел в направлении, которое указывала Анна, и увидел крошечную светлую фигуру. Расстояние было все еще слишком большим, но…

– По-моему, это человек, – удивленно сказал он. – Не может быть!

– Человек?

– Мне кажется, да.

Майкл почувствовал тревогу. То же самое ощущала и Анна. Человек? Здесь? Это было совершенно невозможно – невероятно! В пустоши никого нет, по крайней мере, ни один из райдеров никогда не встречал подобного. Ни один из вернувшихся райдеров.

– Спрячься в машине, – сказал он.

Анна послушно залезла в «Сабурбан» и выглянула в окно. Она увидела, как Майкл достал свой длинный нож и прошел немного вперед. Они стали ждать. Медленно текли минуты. Фигура уже приблизилась настолько, что не оставалась никаких сомнений в том, что это человек. Он шел налегке и двигался быстро. Анна заметила, как напрягся Майкл, нож в его руке чуть дрогнул. Неожиданно человек остановился, поднял руку и помахал им. Майкл стоял неподвижно. «А что, если это тоже призрак?» – подумала Анна. – «Как тот грузовик. Очередная попытка пустоши убить нас». Майкл сделал шаг вперед и взмахнул рукой в ответ. Анна в панике наблюдала, как он пошел навстречу незнакомцу. Тот тоже двинулся вперед. Он выглядел, как бродяга: грязная, некогда белая футболка висела на нем, как на вешалке, джинсы неопределенно серого цвета, за плечами рюкзак. Бродяга что-то сказал; Анна видели лишь его губы, тень от красной бейсболки почти полностью скрывала лицо. Он остановился в нескольких шагах от Майкла. Тот переложил нож в правую руку, а потом, невероятно! они подошли друг к другу вплотную и обнялись.

«Не верь ему! Не верь ему!», – тихо шептала Анна. – «Это какая-то ловушка!». Майкл обернулся и пошел к машине. Незнакомец шагал рядом с ним.

– Анна, все в порядке! – крикнул Майкл. – Выходи!

Анна открыла рот, чтобы сказать «нет», но передумала. Ей не хотелось покидать «Сабурбан», в машине она чувствовала себя в безопасности. Это было глупое чувство, но оно было правильным. Разумным хотя бы отчасти. А то, что происходило на улице, было чистой воды безумием. Даже здесь. Особенно здесь! Анна не хотела выходить, но понимала, что это бессмысленно. Если должно было случиться что-то плохое, оно уже случилось, и теперь поздно прятаться. Она нехотя выбралась из машины и остановилась рядом с ней.

– Анна! – сказал Майкл. – Знакомься, Бенжамин «Хорек» Флай!

– Очень ппприятно, – сказал незнакомец и протянул ей руку.

Воспоминания с огромной скоростью пронеслись перед Анной. Флай. Хорек. «Бенни, Бенни, ты слышишь меня?!», – кричала в рацию Линда. Бенни. Бенни, который пропал в пустоши два года назад. Первый райдер. Жених Линды. Он стоял сейчас перед ней, худой, высокий, сильно загоревший человек и протягивал руку. Анна протянула свою в ответ.

– Анна.

– Вы даже не представляете ррребята, как я рад вас вввидеть! – сказал Хорек. – Когда вы ппроезжали мимо, я просто не поверил ссвоим глазам!

Они вместе заполнили баки «Сабурбана» и устроились в тени магазинчика. Майкл и Хорек принесли стол и стулья. Анна поставила бутылку воды, а Бенни маленькую бутылку «Текилы». Они с Майклом выпили понемногу, Анна, извинившись, отказалась. Она до сих пор не могла осознать, что произошло, и тщетно боролась с неприятным ощущением, что случилось что-то плохое.

– Когда ты нас увидел? – спросил Майкл.

– Для вас это было пару дддней назад, – ответил Хорек, откинувшись на спинку стула. – Я был в ссстороне от дороги и вдруг вижу, кто-то ппрет прямиком в язву. Я чуть не обделался, чччестное слово! Ссамоубийцы!

– В язву? Какую язву?

– Когда я ездил, Ддок, об этом еще ннникто не знал. Судя по твоему ввопросу, и сейчас не знают. Язва – это плохое мместо. Гиблое. Они разбросаны по пустоши, ккак болячки по коже. Их лучше обходить. Бывают тттакие, из которых не выбраться. Их ббольшинство. Нне приведи Господь попасть в нее! Вам очень ппповезло, ребята! Есть сигареты?

Майкл достал из кармана пачку и зажигалку.

– О, благослови ттебя Бог, Майки! Я не курил цццелую вечность!

Хорек затянулся и сразу закашлялся. Он кашлял долго и надсадно, мотая головой и сотрясаясь всем телом. Анна поморщилась. Майкл улыбался.

– Отвык, – засмеялся Хорек. В глазах его блестели слезы. – О, черт возьми!

Он еще раз откашлялся.

– Когда вы вввыехали, Док?

– Несколько дней назад.

И снова взрыв кашля – Хорек пытался смеяться.

– Майки, Ммайки, все тот же Майки! Здесь тттвои несколько дней ничего нне значат! Дата! Какое бббыло число?

– Шестое июля две тысячи десятого года.

– Хрень собачья!

Повисла тишина.

– Ты пропал два года назад, – сказал Майкл.

– Ддва года… Два года – ерш твою мать!

Хорек помрачнел.

– И ты, кконечно, отправился ммменя искать?

– Да. Но не нашел.

– Разумеется, откуда ннам было знать, что все это бббесполезно.

Он осторожно затянулся.

– А я ведь хотел зззавязать, – сказал он грустно. – Думал, что та поездка будет ппоследней.

– Я помню.

– Так и вышло.

Он отхлебнул воды.

– Когда я увидел ммашину… Кстати, ккклассная ттачка, Док!

– Спасибо!

– Когда я увидел ммашину, мне ппоказалось, что это обычная хренотень. Все-таки рядом язва. Но пппотом сказал себе – Ббенни, сказал я, ты не можешь быть уверен, что это хрень. Ттты должен узнать. И я пошел за вами, но пппришлось остановиться. Язва. Я подождал, пока она не ррассосется и рванул вперед. Честно гговоря, очень боялся, что вы сссмоетесь.

Анна нахмурилась. Хорек говорил бессвязно, прыгая с темы на тему. Он не понравился ей. Она представляла его совсем другим. И потом, он даже не спросил про Линду! Как будто не помнил ее вовсе.

– А ты возишь пппассажиров? – спросил Хорек.

Анна вздрогнула.

– Вообще-то нет. Это исключение.

– Понятно, – ответил Хорек и неожиданно подмигнул Анне.

Она еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Глаза Хорька были блестящие и горели каким-то безумным огнем. Странные глаза.

– Ты, наверное, много знаешь о пустоши? – спросил Майкл.

Хорек пожал плечами.

– Ддостаточно. Я сбился со счета, но пппо моим ощущениям я здесь уже не меньше пяти лет. Круто, а? Время тут ссскачет, ребята, как необъезженная лошадка. И вввыделывает такие выкрутасы, что ттолько за голову держись!

– Пять лет! – пролепетала Анна. – Боже мой!

– Да, ссестричка! Ббоже!

– Расскажи мне, что знаешь!

Хорек замотал головой.

– Не гггони лошадей, Ммайки. Успеется. У нас ттеперь полно времени. Черт, все время, ккоторое есть на этом ггговенном свете, теперь наше! Я немного устал. Не ттак уж легко бегать по ппустыне, да еще в такую жару! Мне пппришлось избавиться от лишних пприпасов. Вот так. У вас ннайдется что-нибудь перекусить?

– Конечно! Пошли.

Они встали, а Анна осталась сидеть за столом, пытаясь привести в порядок свои чувства. Все произошло так неожиданно, так быстро, что она никак не могла отделаться от ощущения, что это происходит не на самом деле. Как будто она спит и видит сон.

Хорек беспокоил ее. Пять лет! Пять лет, проведенных в аду! Кто может выдержать такое? Он напоминал ей беса из преисподней, появившегося из ниоткуда, чтобы забрать их с собой в бездну. Ей не нравилось, что Майкл сразу же принял его. Конечно, они были давно знакомы, и Майкл обрадовался, но… От Хорька исходило что-то плохое. Что-то фатальное.

Анна почувствовала себя брошенной. Майкл ушел, даже ничего не сказав ей. Она вспомнила вчерашний вечер, когда он рассказывал свою историю. Тогда он был совсем другим. Настоящим, без всяких масок. А теперь… «Уж не ревнуешь ли ты?» – спросила она себя. – «Так глупо! Сижу здесь и дуюсь непонятно на что. Мы встретили человека. Это же чудо! Надо радоваться! Вот Майкл радуется». Она кисло улыбнулась и встала из-за стола.

Майкл разложил еду на куске газеты. Хорек неожиданно грохнулся на колени и затянул:

– Ббблагослови нас, Ггосподи, и эти ддары, что мы собираемся ссожрать от твоей щедрости, через Иисуса, Ггоспода нашего! Аминь!

Анна остановилась, пораженная. Конечно, в том, что человек молится перед едой, не было ничего странного. Очень многие люди так поступают, это так красиво и торжественно. Ее шокировало то, как сделал это Хорек. У него молитва прозвучала каким-то диким кощунством. Насмешкой, такой неуместной в этой обстановке. Она взглянула на Майкла. Тот, казалось, тоже чувствовал что-то такое. Он смотрел на Хорька удивленно и неуверенно улыбался. Закончив говорить, тот уселся на землю и схватился за приготовленный Майклом сэндвич.

– Ваше здоровье! – сказал он, обращаясь почему-то к Анне, и затолкал его в рот.

– Что-то я не помню, чтобы ты был таким набожным, – натянуто улыбнулся Майкл.

Хорек обернулся к нему.

– Это дддерьмовое место, Ммайки – сказал он с набитым ртом. У него получилось что-то вроде «Эфо фффеймовое фесо, Ммаи». – Надо пподдерживать хорошие отношения с бббоссом. О, да! – с ббосом!

Майкл нерешительно улыбнулся и сел рядом. Анна передумала присоединяться к ним. Вместо этого она пошла машину и взяла бутылку воды. Усевшись на пассажирском сидении, она разложила на коленях карту и стала ее изучать, отхлебывая из горлышка маленькими глотками, изредка бросая короткие взгляды в окно.

– Что это с нней? – спросил Хорек. – Она кккакая-то нервная.

– Оставь ее в покое. Нам пришлось нелегко.

– Ага, ннне легко, – Хорек кивнул. – Дддетки сбились с ддороги.

Он засмеялся, ухая и разбрызгивая воду. Майкл сжал губы.