444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Третьяков » Росомаха. Том 6 (СИ) » Текст книги (страница 7)
Росомаха. Том 6 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 08:30

Текст книги "Росомаха. Том 6 (СИ)"


Автор книги: Андрей Третьяков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Багровый свет залил улицу, и я увидел, как магия неспеша летит в моём направлении, с целью подчинить, сломать, заставить делать то, что нужно им. В магическом зрении амулет в руке Каракуртова пульсировал толстыми багровыми нитями, сплетёнными в сложный многослойный узел, и каждая секунда промедления делала его сильнее, плотнее, неотвратимее.

Я отступил на шаг, уклоняясь от прямого попадания, и когти полоснули по одной из нитей, связывающих амулет с Каракуртовым. На полный анализ такого изящного и сложного плетения времени не было. Заклинание уже развернулось и снова полетело ко мне. От моего взмаха нить лопнула с тихим звоном, рассыпалась искрами, и амулет потускнел, но не погас полностью. Плетение перестроилось, подтянуло резервные линии, продолжая качать силу из своего хозяина. Каракуртов пошатнулся, прижал руку к груди, но не отпустил камень.

Внезапно амулет вспыхнул ярче. В магическом зрении я увидел, как нити начали рваться сами по себе, перегруженные собственной мощью. Плетение разрушалось, багровые линии лопались одна за другой, и вместе с ними сгорал тот, кто его активировал. Каракуртов упал на колени, его тело охватило багровое пламя, и я отшатнулся, прикрывая лицо рукой.

Жар обжигал кожу, плавил рубашку, но регенерация уже начала работать, затягивая свежие ожоги, восстанавливая обожжённую плоть. Я чувствовал, как новая кожа нарастает на месте старой, и это чувство было почти таким же болезненным, как сам ожог.

Каракуртов смотрел на меня. В его глазах не было боли, не было страха. Только усталость человека, который слишком долго жил во лжи.

– Кречет мёртв, – его голос едва слышен, слова срываются с губ вместе с клубами дыма. – Я убил его. Перед тем как прийти сюда. Он не должен был…

Пламя поглотило его, и через секунду на асфальте осталась только горстка пепла, которую тут же развеял ветер. Никогда не думал, что человек может сгореть так быстро.

Я смотрел на это место. В магическом зрении амулет рассыпался, его багровые нити лопнули, разлетелись искрами и погасли, не оставив после себя ничего, кроме запаха озона и горелой плоти. Сигнал, который Каракуртов успел послать, ушёл. Но это был сигнал активации амулета, а не сообщение о дневнике или убийстве Кречета. Я видел это по тому, как рвались нити – они не передавали информацию, они только впитывали и отдавали силу.

Значит, заговорщики не знали, что я забрал дневник. Они знали только, что их человек атаковал меня и погиб. И, возможно, не знали даже этого – амулет не успел передать ничего, кроме сигнала «активирован».

Я поднял голову. В переулке было пусто, только ветер гонял сухие листья по асфальту, собирая их в небольшие кучки у стен домов. Водитель смотрел на меня, его лицо было белым, пальцы, сжимавшие дверцу машины, дрожали.

– Поехали, – я открыл дверцу и сел на заднее сиденье.

– Господин, у меня есть запасная одежда, – сказал парень. – Не костюм, простите, обычная, повседневная. Ваш костюм сильно попорчен.

Я оглядел себя. От костюма остались рожки да ножки, целой оказалась только спина. Я поблагодарил водителя и переоделся.

Мы ехали молча. Я смотрел на свои руки, на когти, которые были чистыми, без крови, только на пальцах остался серый пепел – всё, что осталось от Каракуртова. Я стряхнул его на пол, и он рассыпался мелкими частицами, осевшими на коврике. Водитель не задавал вопросов, только изредка бросал взгляды в зеркало заднего вида, но я молчал, и он не настаивал.

Я смотрел в окно на проплывающие улицы, на дома, на людей, спешащих по своим делам. Они не знали, что в нескольких кварталах от них только что сгорел человек. Они не знали, что где-то там, на окраине столицы, в старом особняке, лежал дневник, который может уничтожить империю.

Въехали в переулок. Альберт уже стоял на крыльце, смотрел на подъезжающую машину, и его лицо, обычно такое спокойное и непроницаемое, было напряжённым. Он заметил копоть на моём лице, но ничего не спросил, только кивнул и пропустил в дом.

В гостиной горел камин. Арина сидела на диване, прижавшись к Лиле, и теребила пуговицу на рукаве. Леонид ходил по комнате, не находя себе места, его шаги были тяжёлыми, нервными. Игорь стоял у окна, прислонившись плечом к стене, и его глаза, серые, с вертикальными зрачками, скользили по улице, выискивая опасность, которую не могли увидеть другие.

Арина побледнела, увидев меня. Она встала и шагнула ко мне, остановившись в двух шагах.

– Что случилось? – спросила она, разглядывая меня.

– Кречет мёртв, – я сел в кресло, чувствуя, как ноги дрожат от усталости. – Каракуртов тоже.

– Как? – Леонид остановился посреди комнаты, его кулаки сжались.

– Каракуртов пытался меня убить, – я посмотрел на него. – Амулет сработал против него самого. Перед смертью он сказал, что убил Кречета.

– Зачем? – голос Лили был тихим, почти шёпотом, и я заметил, как её пальцы сжали подлокотник дивана.

– Не знаю, – я покачал головой. – Может, хотел замести следы. Может, хотел отомстить. Но заговорщики потеряли обоих. И да, Каракуртов был из их лагеря.

– Значит, всё кончено? – Лиля смотрела на меня, и в её глазах появилась надежда – та самая, которую я не хотел разрушать, но должен был.

– Не знаю, – ответил я, и надежда в её глазах погасла. – Но теперь у нас есть время.

Арина подошла ко мне и села на подлокотник кресла, положив руку мне на плечо.

– Ты в порядке? – спросила она, и голос её дрогнул.

– В порядке, – я сжал её ладонь. – В полном.

– Как обычно, точно, зачем я спрашивала? – она покачала головой, но спорить не стала.

Леонид выдохнул и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Игорь повернулся от окна.

– Завтра финал, – сказал я, глядя на них. – Команда из столицы. Их капитан – универсал. Бой один на один. Пойду я.

– Почему ты? – Арина нахмурилась, и её брови сошлись на переносице. – А не Игорь, к примеру.

– Потому что так надо, – ответил я, не вдаваясь в объяснения.

Она хотела спорить, я видел это по её лицу, по тому, как она открыла рот, но Лиля тронула её за локоть, и Арина замолчала.

Вечером, когда все разошлись по комнатам, ко мне пришёл Юрий. Я открыл дверь и жестом пригласил его войти, потом закрыл за ним тяжёлую дубовую дверь.

– Я слышал, у тебя был трудный день, – он опустился на стул у стены, положив руки на колени. – Весь особняк гудит.

– Был, – я сел напротив, на край кровати.

Я рассказал всё. Про особняк, про дневник, про защиту, которая едва не сожрала меня, про Каракуртова, который ждал у ворот. Про имена заговорщиков – тоже. Юрий был моим учителем, и ему я доверял.

– Кречет, Сорокин, Скворцов, – он повторил имена медленно, по слогам, будто пробуя их на вкус. – Знаю каждого. Они опасны, Андрей. Очень опасны, имеют огромное влияние.

– Знаю, – ответил я, сжимая кулаки.

– Но они не знают, что дневник у тебя, – Юрий встал и подошёл к окну, за которым темнело небо. – Это наш шанс. Завтрашний бой – не просто соревнование. Это проверка. Они хотят увидеть, на что ты способен.

– Кто? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Те, кто смотрит, – он повернулся ко мне. – Те, кто ещё не раскрылся. У меня есть желание уже сделать тебе руну. Но вот только спешить с ней нельзя. Дорисовать её можно, исправить не выйдет. Ладно, я так, на секунду заскочил, узнать, как дела. Пойду я.

Он вышел, и я остался один.

Утром солнце светило ярко, но не грело. Я ехал в комплекс один, ребята обещали прибыть на трибуны ко времени боя. Альберт вёл машину молча, не задавал вопросов, и я смотрел в окно на проплывающие улицы, на дома, на людей, спешащих по своим делам.

В раздевалке я проверил плетения. В магическом зрении всё было в порядке, источник пульсировал ровно, наливаясь силой, которую Росс подарил мне после турнира. Я выпустил когти, убрал, выпустил снова. Они стали длиннее, острее – дар Росса рос вместе со мной, вместе с моей силой.

Наконец, нас вызвали, и я вышел на арену. Противник уже стоял на другой стороне круга. Капитан столичной команды – высокий, светловолосый парень с холодными, оценивающими глазами. В магическом зрении его источник был разноцветным глобусом, пульсирующим сложными многослойными плетениями. Универсал. Сильный. Лишь немного слабее Светланы.

Судья поднял руку. На трибунах стало тихо, только ветер свистел над ареной.

– Бой!

Он атаковал первым. Серия воздушных лезвий, быстрых, острых, рассчитанных на то, чтобы я не успел среагировать. В магическом зрении я видел их чёткими белыми нитями, несущимися прямо в мою грудь.

На всякий случай я поставил щит, но делал ставку на реакцию и ускоренное восприятие. Я уходил в сторону, уклонялся, перекатывался по песку арены, и когти рвали плетения одно за другим, не давая им сформироваться до конца. Лезвия рассыпались искрами, не долетев до цели.

Он отступил, поставил щит. Я ударил когтями по нему, и щит затрещал, пошёл рябью, но не упал. Сильный, очень сильный.

– Ты неплох, – сказал он, отступая, и его голос был ровным, спокойным. – Но я действительно крут!

– Недостаточно, – ответил я, сокращая дистанцию.

Он поднял руки. В магическом зрении я увидел, как нити сплетаются в плотный пульсирующий ком. Молния. Уровень – седьмой.

Я не стал ждать, подобное я точно не смогу остановить издалека. Я рванул вперёд, когти полоснули по ещё не сформировавшемуся плетению, и заклинание рассыпалось искрами, не успев набрать силу. Противник отшатнулся, потерял равновесие, и я добил его коротким ударом в скулу.

Он упал. Судья поднял руку.

– Победа команды Росомахина!

Трибуны взорвались аплодисментами. Я поднял голову и посмотрел на ложу, где сидели судьи. В магическом зрении один из них светился плотными серыми нитями. Магия земли. Та же, что у Каракуртова. Та же, что у человека в сером плаще.

Я не узнал его. Это был один из заговорщиков, похоже. Сорокин? Скворцов? Кто-то из их людей? Я не знал. Но он был здесь.

Он смотрел на меня. Холодно, оценивающе, будто взвешивал, стоит ли иметь со мной дело или лучше избавиться сразу.

Потом он поднялся и ушёл, не дожидаясь окончания церемонии.

Арина обняла меня, когда я спустился с арены, и я почувствовал, как дрожат её плечи от эмоций. Она прижалась ко мне и не отпускала несколько секунд.

– Ты был великолепен, – сказала она, отстраняясь и глядя мне в глаза.

– Я был быстрее, – ответил я, убирая выбившуюся прядь с её лица.

Лиля подошла следом, и в её глазах читались облегчение и восторг. Она не обняла меня, только сжала мою ладонь.

– Мы выиграли! – сказала она.

– Мы выиграли, – согласился я.

Леонид сжимал кулак и улыбался во весь рот, и я впервые за долгое время увидел его по-настоящему счастливым. Игорь кивнул, и в его кивке было всё – и поздравление, и уважение, и молчаливое обещание быть рядом, что бы ни случилось.

Мы стояли на арене, окружённые гулом трибун, и я смотрел на своих людей. Арина, Лиля, Леонид, Игорь. Мы выиграли турнир. Мы доказали, что команда Росомахиных – это сила, с которой считаются.

Вечером я сидел в своей комнате один. За окном темнело, и редкие фонари в переулке уже зажглись, роняя на мостовую тёплые пятна. Алиска дремала на подушке, свернувшись клубком, и её тёплый бок мерно поднимался и опускался. Я смотрел на неё и думал о том, что было и что будет.

Я закрыл глаза и почувствовал, как мир вокруг меня меняется.

Я стоял на поляне, которую знал так же хорошо, как свои пять пальцев. Высокая трава шелестела под лёгким ветром, старый дуб раскинул свои ветви, уходящие куда-то в серое бесконечное небо. Росс ждал меня у дерева. Он был в человеческом обличье – высокий, подтянутый, с благородной сединой на висках и глазами, которые видели больше, чем я мог себе представить.

– Ты хорошо потрудился, Андрей, – сказал он, и в его голосе не было насмешки, только спокойная ровная уверенность. – Я наблюдал за тобой.

– Старался, – ответил я, подходя ближе.

– Ты не просто старался, – Росс усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья – только констатация факта. – Ты привёл к вере в меня сотни людей. Очень многие восхищаются тобой, энергии становится больше. Я чувствую.

– Я рад, – шутовски поклонился я. – Сильнее ты – сильнее я.

– Знаю, – он подошёл ближе, и трава под его ногами примялась, будто он весил не человеческие килограммы, а тонны. – Поэтому я здесь. Ты заслужил награду.

Он протянул руку, и я почувствовал, как что-то меняется внутри меня. Не боль, не тепло. Что-то другое, глубже. Будто моя магия, дремавшая в глубине источника, вдруг распрямилась, потянулась, заняла новое пространство. В магическом зрении источник пульсировал ярче, ровнее, заполняя меня силой, которую я не чувствовал раньше.

– Твой уровень магии вырос, – сказал Росс, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. – Теперь ты сильнее. Намного сильнее. Используй это с умом.

– Спасибо, – я поклонился, сгибаясь в поясе.

– Не благодари, – он усмехнулся и положил руку мне на плечо. – Ты сам этого добился. Я только помог.

Мир вокруг меня изменился, и я снова сидел в своей комнате. Алиска спала на подушке, не просыпалась, только её хвост чуть заметно дёргался во сне. Я сжал кулак и выпустил когти. Они стали длиннее, острее. В магическом зрении источник пульсировал ровно, наливаясь силой, и я чувствовал, как эта сила течёт по венам, по мышцам, по самой сути моего естества.

Я убрал когти и подошёл к окну. Внизу, в переулке, было пусто, только ветер гонял сухие листья по асфальту, собирая их в небольшие кучки у стен домов. Где-то вдалеке лаяла собака, разрывая тишину ночи.

Мобилет в кармане завибрировал. На экране – сообщение с незнакомого номера: «Поздравляю с победой, Росомахин. Это был хороший бой».

Я сжимал мобилет в руке и смотрел на эти слова, которые не оставляли сомнений в том, кто его автор. Они не знали про дневник. Они не знали, что я знаю их имена. Но они знали, где я. И этого было достаточно.

Я убрал мобилет в карман. Вскоре я провалился в сон, и мне снилась поляна, старый дуб и Росс, который смотрел на меня и улыбался.

Глава 11

Стук в дверь прорвался сквозь сон – резкий, требовательный, никак не вязавшийся с утренней тишиной, которая обычно царила в особняке в такой ранний час.

– Войдите, – я откинул одеяло и сел на край кровати.

Дверь открылась. На пороге стояла Арина. Она была уже одета, волосы собраны в высокий хвост, и в руках она держала поднос с завтраком – чашка с дымящимся чаем, тарелка с бутербродами, блюдце с мёдом. Такого я никак не ожидал.

– Ты чего? – я с трудом скрывал улыбку, разглядывая этот царский завтрак.

– Решила, что герою нужно особое внимание, – она вошла в комнату и поставила поднос на тумбочку и чмокнула меня в щёку. – Вставай давай, завтрак стынет.

Я выбрался из-под одеяла. Арина устроилась рядом, и мы молча позавтракали – я ел, она смотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я не видел раньше. Гордость, может быть. Или облегчение.

– Ты сегодня какая-то странная, – я отодвинул пустую чашку.

– Это ты странный, – она покачала головой. – Весь город говорит о твоей победе, а ты сидишь и хмуришься, будто проиграл.

– Думаю много, – я встал и подошёл к окну.

Внизу, в переулке, уже начали появляться первые прохожие. Кто-то спешил на работу, кутаясь в воротник пальто, кто-то выгуливал собаку, которая радостно носилась по мокрому асфальту. Ночью прошёл дождь, и теперь воздух был свежим, прозрачным, пахло мокрой листвой и чем-то ещё.

– О чём? – Арина подошла ко мне и встала рядом.

– О разном, – я не оборачивался. – О том, что делать дальше.

– Делать дальше, – она взяла меня за руку, и её пальцы, тёплые и сухие, легли на мою ладонь, – нужно праздновать победу. А потом уже думать.

– Праздновать мы будем в академии, – я посмотрел на неё.

– В академии, – она вздохнула. – Ладно, хоть так.

Она отпустила мою руку и вышла из комнаты, оставив меня одного у окна.

После завтрака я оделся и пошёл к Юрию. Учитель жил недалеко, в гостинице, и дорога до него занимала не больше десяти минут, но сегодня я шёл медленно, обдумывая предстоящий разговор. Утренняя прохлада приятно освежала лицо, и я глубоко вдохнул, прогоняя остатки сонливости. Дорожки были влажными после ночного дождя, и мои ботинки оставляли на асфальте тёмные следы.

Я подошёл к двери и постучал. Юрий открыл сразу, будто ждал меня.

Он был уже одет, и его вещи – небольшой саквояж, плащ, трость – стояли у двери, готовые к отъезду. Учитель выглядел уставшим, но спокойным.

– А ты рано, – он отступил в сторону, пропуская меня внутрь.

– Ты тоже, – я прошёл в гостиную, где горел камин, и сел в кресло.

В комнате было тепло, пахло кофе, старыми книгами. Он опустился напротив, взял чашку с кофе, стоявшую на столе, и сделал глоток.

– Нам пора возвращаться, – он поставил чашку на блюдце. – Уроки нельзя пропускать, а у тебя ещё много не пройденного материала.

– Знаю, – я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как мягкая обивка принимает форму моего тела. – Я хотел показать тебе кое-что. Дневник. Записи моего деда.

– Покажешь, – он кивнул, и его глаза, обычно такие насмешливые, стали серьёзными. – В академии. Там и разберёмся.

– А заговорщики? – я посмотрел ему в глаза. – Что они будут делать?

– Ничего, – он положил руки на колени. – Пока. Им нужно время, чтобы перегруппироваться, найти замену Каракуртову. У нас есть несколько спокойных недель минимум. Да и потом, они же не смогли узнать ничего из произошедшего.

– Несколько недель, – протянул я, чувствуя, как внутри поднимается что-то, похожее на облегчение, смешанное с тревогой.

– Достаточно, чтобы подготовиться, – он посмотрел на меня. – Ты стал сильнее, Андрей. Росс дал тебе больше, чем я мог ожидать. Но этого мало. Тебе нужно учиться дальше.

Я кивнул.

– Едем вместе? – поинтересовался я.

– Вместе, – он усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки, только спокойная уверенность человека, который знает, что делает. – Буду в соседнем купе.

Арина и Лиля уже собрали вещи. Два больших чемодана, несколько сумок, и всё это громоздилось в прихожей, дожидаясь, когда их вынесут к машине. Арина ходила вокруг этого хозяйства, что-то пересчитывала, проверяла, и её лицо было недовольным.

– Ты чего? – поинтересовался я, входя.

– Хотела остаться в столице ещё на несколько дней, – она даже не повернулась ко мне. – Погулять, посмотреть город. А теперь опять эта академия, эти лекции, эти скучные вечера.

– В следующий раз обязательно погуляем, – пообещал я, подходя ближе.

– В следующий раз, – она вздохнула и наконец повернулась. – Ладно. Поехали.

Лиля стояла у окна, смотрела на улицу, и её лицо, обычно спокойное, сейчас было задумчивым.

– Ты как? – я подошёл к ней.

– Хорошо, – она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. – Просто… столица мне понравилась. Жаль уезжать.

– Ещё вернёмся, – пообещал я, положив руку ей на плечо. – Обязательно вернёмся.

Она кивнула и посмотрела на меня. В её глазах, больших и тёмных, мелькнула благодарность.

Леонид пришёл через несколько минут. Он был в дорожном костюме, с небольшим саквояжем, и выглядел свежим, будто выспался.

– Отец звонил, – он поздоровался и поставил саквояж у двери. – Сообщил, что я могу пожить у дяди в столице, если хочу. Но я решил ехать с вами.

– Хорошо, – отозвался я. – В академии тебя ждут.

– Спасибо, – он кивнул и вышел, оставив нас втроём.

Игорь ждал у машины. Он стоял, прислонившись к дверце, и равнодушно наблюдал за погрузкой нашего багажа.

– Всё готово? – уточнил я, подходя.

– Всё, – он открыл дверцу и отошёл в сторону.

Водитель, человек Альберта, молча завёл двигатель.

На вокзале нас провожал Альберт. Он был в своём обычном костюме, без плаща, с видом человека, который никогда никуда не опаздывает.

– Господин, – он кивнул мне. – Билеты у вас, всё готово.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Вы остаётесь?

– Остаюсь, – он пожал плечами. – Дела в столице, пара встреч, людей нам набираю. Если понадоблюсь, приеду.

– Хорошо, – кивнул я.

Мы попрощались, и я направился к вагону. Арина и Лиля шли впереди, их шаги были лёгкими, почти бесшумными на каменных плитах перрона. Игорь – сзади, его походка была бесшумной, как у хищника.

Юрий уже ждал у входа.

– Занимайте места, – распорядился он и скрылся в соседнем купе.

Поезд отходил, когда мы уже сидели в купе. За окном проплывали дома, потом поля, перелески, и этот бесконечный, однообразный пейзаж успокаивал, навевал дремоту. Арина и Лиля были в соседнем купе – через тонкую стенку я слышал их голоса, тихие и спокойные. Леонид и Игорь – в соседнем вагоне.

В дверь постучали. Я открыл. На пороге стоял Юрий.

– Можно? – уточнил Юрий, заглянув внутрь.

– Заходи, – я отодвинулся, освобождая место.

Он сел напротив, положил руки на колени. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость. Не физическая – та, которая копится годами, от постоянного напряжения, от необходимости всегда быть начеку.

Несколько минут мы сидели молча, глядя на проплывающие за окном поля.

– Отдыхай, – посоветовал он наконец. – В академии начнётся учёба. Тебе нужны силы.

– Знаю, – отозвался я, чувствуя, как тяжелеют веки.

– Ты много думаешь, Андрей, – он посмотрел на меня. – Это хорошо. Но иногда нужно уметь отключаться.

– Не умею, – признался я.

– Научишься, – он усмехнулся и поднялся. – Жизнь заставит.

За окном смеркалось. Поля сменились перелесками, перелески – маленькими деревнями, в окнах которых уже зажигались огни. Где-то на станциях, мимо которых мы проезжали, пахло дымом, жареной картошкой, мокрыми досками перронов. Поезд мерно стучал колёсами, и этот звук, ровный и убаюкивающий, навевал мысли о доме, о тишине, о той обычной жизни, которая ждала нас в академии.

Я закрыл глаза и провалился в сон, и мне снилась поляна, старый дуб и Росс, который смотрел на меня и улыбался.

Поезд прибыл в Краснодар, когда солнце уже клонилось к закату, его косые лучи золотили крыши вокзала, стёкла машин, лица людей, спешащих по своим делам. Я вышел из купе, разбудил Арину и Лиллю, и мы направились к выходу.

На перроне нас встречал Василий. Он стоял у машины, и я заметил, что он сам за рулём – это было неожиданно.

– Василий, ты что, научился? – я подошёл к нему.

– Научился, ваше благородие, – он усмехнулся и открыл дверцу. – Пока вас не было, освоил.

Я сел на заднее сиденье. Рядом со мной устроилась Алиска – она вылезла из меня сразу, как только мы вышли из поезда, и теперь сидела, положив голову мне на колено. Арина и Лиля сели с другой стороны, Игорь – на переднее сиденье рядом с Василием. Леонид вернулся вместе с нами и поехал в академию. Утром он обещал приехать к церемонии.

– Все расселись? – Василий обернулся, и его подбородки заходили ходуном.

– Поехали, – распорядился я.

Машина тронулась. За окном проплывали знакомые улицы, здания, люди. Фонари уже горели, их тусклый жёлтый свет разгонял сумерки. Я вышел из машины, и Василий открыл багажник, помогая выгружать вещи. Вскоре мы перешли на территорию академии.

– Все устали, – пожаловалась Арина, потягиваясь. – Я только есть и спать.

Мы зашли в дом. В прихожей пахло свежей выпечкой. Василий суетился, подавая на стол, и его ворчание, тихое и добродушное, напоминало, что мы дома.

– Садитесь, садитесь, – позвал он, расставляя тарелки. – Суп горячий, жаркое, пироги с мясом. Успели, пока вас не было.

За ужином Арина рассказывала о столице, о магазинах, о турнире. Она говорила быстро, жестикулировала, и её голос звенел, заполняя столовую теплом и жизнью. Лиля слушала, улыбалась, иногда вставляла короткие замечания. Игорь, как всегда, молчал, но я заметил, что он ест с аппетитом – значит, тоже устал с дороги.

– А ты чего молчишь? – поинтересовалась Арина, повернувшись ко мне.

– Слушаю, – я отодвинул пустую тарелку.

– Слушать – это хорошо, – она взяла чашку с чаем. – Но говорить тоже иногда полезно.

– Так вы так интересно рассказываете, что и влезать не хочется, – улыбнулся я.

Арина хотела возразить, но Лиля тронула её за руку, и она замолчала.

После ужина все разошлись. Я поднялся к себе, упал на кровать и закрыл глаза. Алиска вылезла, свернулась на подушке, заснула мгновенно. Я лежал, смотрел в потолок и думал о том, что завтра начинается обычная жизнь. Лекции, тренировки, книги. Никаких погонь, никаких амулетов, никаких заговорщиков. Тишина.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Начались обычные дни. Утром – лекции, днём – тренировки, вечером – книги. Юрий гонял меня по магии, заставлял учить новые плетения, разбирать старые ошибки, и я чувствовал, как сила растёт с каждым днём.

– Твоя проблема не в технике, – заметил он однажды, когда я в очередной раз запутался в сложном плетении и с досадой сжал кулак, выпуская когти. – Твоя проблема в том, что ты слишком торопишься. Магия любит спокойствие.

– У меня нет времени на спокойствие, – огрызнулся я, вытирая пот со лба.

– Время есть всегда, – он положил руку мне на плечо, его ладонь, сухая и тёплая, легла на мою взмокшую рубашку. – Ты просто не умеешь его замечать.

Я не стал спорить.

Арина ходила счастливая – победа на турнире придала ей уверенности. Она чаще улыбалась, реже хмурилась, и в её глазах появился блеск, который я видел у неё только в самые лучшие моменты. Лиля стала спокойнее, её лицо больше не было бледным, и она иногда шутила – тихо, неуверенно, но это были шаги к чему-то новому.

– Ты сегодня веселее обычного, – заметил я как-то за завтраком, когда она рассмеялась над шуткой Арины.

– А ты сегодня заметил, – она улыбнулась. – Это уже прогресс.

Леонид вернулся к занятиям и почти каждый вечер заходил на малую арену. Рассказывал о столице, о том, как отец гордится победой, строил планы на следующий турнир. Игорь слушал вполуха, но я замечал, как он иногда усмехается – в его манере, едва заметно, одними глазами.

– Хороший парень, – бросил он однажды, когда Леонид ушёл.

– Хороший, – согласился я.

Алиска внутри меня росла. Она стала чаще просыпаться, требовать внимания, задавать вопросы, и эти вопросы, бесконечные и порой нелепые, заполняли тишину, которая иногда наваливалась по вечерам.

«Пап, а почему небо голубое?» – поинтересовалась Алиска как-то, когда я сидел в кабинете и разбирал документы из сейфа деда.

«Потому что Солнышко идёт через воздух», – объяснил я, даже не поднимая головы.

«А почему трава зелёная?» – не отставала Алиска.

«Потому что растения питаются солнышком и воздухом. Получается зелень», – объяснил я.

«А что ты ещё знаешь?» – продолжила Алиска.

«Знаю, что я тебя люблю», – признался я.

Она фыркала и замолкала, но ненадолго.

Вечерами я часто сидел в кабинете один. Алиска дремала на столе, свернувшись клубком, её тёплый бок, казалось, светился в полумраке. Я перебирал документы, которые привёз из столицы, читал письма, изучал схемы. Всё это было старым, пожелтевшим, написанным торопливым нервным почерком деда.

Иногда я находил что-то интересное – упоминания о людях, которых уже нет в живых, о событиях, которые давно стёрлись из памяти. Но главного не было. Имён, которые могли бы вывести меня на четвёртого заговорщика.

Я откладывал бумаги в сторону и снова возвращался к дневнику.

Однажды вечером, когда за окном моросил дождь и ветер гулял по пустым улицам, я сидел в кабинете и перечитывал последнюю запись. Алиска спала на столе, и я слышал её тихое, ровное дыхание.

В дверь постучали.

Я открыл. На пороге стоял Игорь. Его лицо было бледным, глаза расширены, и я никогда не видел его таким. Обычно спокойный, почти равнодушный, сейчас он выглядел встревоженным.

– Что случилось? – я выпустил когти, готовый к любой неожиданности.

– На арене что-то происходит, – он перевёл дыхание, и я заметил, как его пальцы дрожат – не от страха, от напряжения. – Я пошёл проветриться и увидел.

– Что? – я шагнул к нему.

– Свет, – он покачал головой. – Странный свет. Золотистый. Пульсирует.

Внутри меня Алиска зарычала. Негромко, зло, и её шерсть встала дыбом. Я чувствовал, как она проснулась, как её тело напряглось, готовое к атаке.

«Золотистый свет, пап», – предупредила Алиска. – «Магия ключников».

«Знаю», – отозвался я.

– Юрий знает? – уточнил я, уже выходя в коридор.

– Я сразу к тебе, – Игорь пошёл за мной, его шаги были бесшумными, как всегда. – Он в мастерской, я не заходил.

Я выбежал на лестницу. Арина выглянула из своей комнаты, сонная, растрёпанная.

– Что случилось? – встревоженно поинтересовалась она, протирая глаза.

– Собственно, ничего важного, – я не остановился. – Я немного прогуляюсь.

Она хотела сказать что-то ещё, но я уже спускался по ступенькам, перепрыгивая через две.

Я бежал к выходу, и сердце колотилось где-то у горла. Золотистый свет – магия ключников. Я её ни с чем не спутаю.

Я выскочил на крыльцо и побежал к арене. Ноги несли меня вперёд, мимо фонарей, мимо скамеек, мимо деревьев, которые в ночной темноте казались чёрными, скрюченными пальцами.

Впереди, над старыми каменными стенами, пульсировало золотистое свечение. Оно было ровным, тяжёлым, не похожим на обычную магию. Я узнал этот свет.

Арена находилась за главным корпусом, в низине, окружённая высокими стенами из тёмного камня, который за сотни лет покрылся трещинами и мхом. Я свернул за угол и остановился.

Золотистый свет лился из распахнутых ворот. Он не слепил, но был плотным, почти осязаемым, и в магическом зрении я видел, как нити сплетаются в сложные, многослойные узоры, пульсирующие в такт невидимому сердцу. Ключники. Только они могли создавать нечто подобное – такие плетения требовали не просто силы, а особого дара, который почти не встречался в наше время.

Я шагнул вперёд. Внутри арены было пусто. Золотистый свет струился откуда-то сверху, заливая песок ровным, неестественным сиянием. Ни души. Только тени плясали на стенах.

– Выходи, – крикнул я, и мой голос, усиленный магией, разнёсся под сводами арены, заставляя эхо метаться от стены к стене. – Я знаю, что ты здесь.

На противоположном конце арены, у самой стены, стояла фигура. Высокая, тонкая, закутанная в длинный серый плащ с капюшоном, низко надвинутым на лицо. В магическом зрении от неё не исходило ни одного плетения. Пустота. Как у Альберта. Как у Игоря. Обычный человек. Или тот, кто очень хорошо умеет скрывать свою магию.

– Кто ты? – потребовал я, делая шаг вперёд. Песок скрипел под подошвами, и этот звук казался неестественно громким в тишине.

Фигура не ответила. Только медленно подняла руку и сняла капюшон.

Луна, пробившаяся сквозь тучи, осветила её лицо. Женщина. Лет сорока, с короткими тёмными волосами и глубоко посаженными глазами, которые смотрели на меня без страха, без ненависти, только с холодным, профессиональным интересом. На её правой щеке темнел старый шрам, похожий на след от когтя или лезвия.

– Барон Росомахин, – произнесла она низким, хриплым голосом с лёгкой картавостью. – Я ждала вас.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю