Текст книги "Росомаха. Том 6 (СИ)"
Автор книги: Андрей Третьяков
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 17
– Лошади, – прошептал Бродислав.
Я ничего не слышал, но через несколько секунд услышал и я: далёкий топот, металл, дерево, приглушённые голоса. На дороге двигался небольшой отряд. Мы легли в кустах, и через просвет между деревьями показались повозки: четыре телеги, восемь всадников и несколько пеших солдат. На первой телеге лежали ящики с порохом, на второй виднелись бочки с маслом.
Брин посмотрел на карту.
– Это не обоз для атаки, – прошептал он. – Они подвозят заряд к передовой.
– Значит, если капитан знает, где они будут ночью, можно ударить по складу, – произнёс я.
– Мы не будем ударять по складу.
– Я и не предлагал, – возразил я.
Бродислав медленно повернул ко мне голову.
– Ты подумал, – хмыкнул Бродислав.
– Это не преступление, – заметил я. – И вообще, думать полезно.
– В нашем мире за такие мысли иногда дают должность.
– А потом отправляют на фронт, – добавил я.
Отряд прошёл дальше. Мы дождались, пока топот стихнет, и вернулись к лагерю. Обратный путь занял меньше времени: теперь тело знало дорогу, или я уже начинал принимать его подсказки за свои мысли. Эта граница становилась всё тоньше.
Капитан ждал у обоза. Он взял карту у Брина и разложил её на ящике.
– Патруль? – уточнил он.
– Восемь всадников и несколько пеших, – отчитался Брин. – Одного ранили, четверых вывели из строя, двоих обошли. Обоз продолжил движение к передовой.
Капитан посмотрел на меня.
– Почему не привели пленного? – уточнил капитан.
– Самый целый не мог идти, – отозвался я.
– А если мог? – уточнил капитан.
– Тогда бы привели, – отозвался я.
Капитан пробежал глазами карту.
– Вы нашли резерв и обоз, – констатировал капитан.
– И узкий проход между холмами, – добавил я. – Они выведут туда людей перед рассветом. Там твёрдая почва, колёса не оставят глубоких следов.
Капитан поднял глаза.
– Ты уверен?
– Нет. Но если бы я готовил засаду, выбрал бы это место.
– Почему?
– Оттуда видно дорогу, а самим не видно противника. Укрытия есть. Ветер уносит дым в сторону реки. После первого залпа можно уйти к воде.
Капитан постучал карандашом по карте.
– Противник думал так же.
– Значит, у нас общая проблема.
Капитан кивнул Брину.
– Подготовить два отряда. До темноты перенести орудия к западному склону. Пехоту не выводить на дорогу.
Брин ушёл. Капитан задержал взгляд на Бродиславе.
– Виктор.
Бродислав поднял голову.
– Ты всегда так с ними обращался? – уточнил капитан.
– С кем? – уточнил Бродислав.
– С людьми, – пояснил капитан.
– С врагами, – отрезал Бродислав.
– Я спрашиваю не о врагах, – нахмурился капитан.
Он сжал челюсть.
– Война делает людей простыми, – произнёс он.
– Нет, – хрипло возразил Бродислав. – Она просто показывает, что внутри.
Капитан посмотрел на него дольше, чем требовало обычное любопытство.
– Ты сегодня стал опаснее, – заметил он.
– Я всегда был опасным, – отозвался Бродислав.
– Не настолько, – покачал головой капитан.
– Значит, сегодня хороший день, – оскалился брат.
Капитан перевёл взгляд на меня.
– Он всегда был таким? – уточнил капитан.
– Он был хуже. Просто раньше у него были приличные манеры, – отозвался я.
– А у тебя? – уточнил капитан.
– Я делал вид, что они есть, – признался я.
Капитан хмыкнул.
– Идите отдыхать. Ночью поговорим.
Мы отошли от обоза, и только теперь я почувствовал усталость – не обычную. Тело было готово продолжать бой, но голова стала тяжёлой, в ушах звенело от выстрелов, кожа на лице стягивалась вокруг мелких порезов, когти не болели, но мышцы предплечья ломило. Бродислав тоже устал, хотя скрывал это лучше. Он шёл медленно, разглядывая людей, телеги и оружие.
– Что ты ищешь? – уточнил я.
– Себя, – буркнул Бродислав.
– На поле боя? – хмыкнул я.
– Вполне подходящее место, – отозвался он.
– Если найдёшь, не забирай с собой. Мне и так тяжело тебя таскать, – предупредил я.
– Ты меня не таскал, – возразил Бродислав.
– Пока нет, – заметил я.
Нас разместили в палатке у края лагеря. Она была рассчитана на шестерых, но внутри находились только два тюфяка, мокрое одеяло и деревянный ящик, а в углу стояло ведро, содержимое которого пахло хуже всего поля боя. Я сел на тюфяк, Бродислав остался у входа.
– Ложись, – бросил я.
– Не хочу, – буркнул Бродислав.
– Это не предложение, – отрезал я.
– Ты опять командуешь, – проворчал он.
– Я устал спорить, – признался я.
Он посмотрел на меня.
– Здесь никто не знает, кто мы, – произнёс Бродислав.
– Знают. Логан и Виктор, – отозвался я.
– Это не мы, – возразил он.
– А если для них мы? – уточнил я.
Бродислав промолчал. Снаружи проходили солдаты: кто-то ругался, кто-то смеялся, кто-то тащил ящик, а вдалеке работали кузнецы, и молот бил по металлу с равными паузами.
Я закрыл глаза и в темноте снова позвал Росса – ничего. Попробовал вспомнить голос Алиски, но в памяти осталось только ощущение маленьких зубов, тёплой шерсти и привычного требования дать что-нибудь вкусное. Она была рядом совсем недавно, а теперь между нами лежал другой мир.
Я открыл глаза.
– Не спишь? – хрипло уточнил Бродислав.
– Нет, – отозвался я.
– Я тоже, – признался он.
– Очень содержательный обмен, – хмыкнул я.
– Ты всегда так разговариваешь? – поинтересовался Бродислав.
– Когда устал, – отозвался я.
– А когда не устал? – не отставал он.
– Ещё хуже, – признался я.
Бродислав сел на второй тюфяк, и некоторое время мы молчали. Потом я полез во внутренний карман мундира, и пальцы нашли бумагу – сложенный вчетверо лист. Края размокли, но сам он остался целым, а бумага пахла дымом, кожей и слабым цветочным мылом. Запах не принадлежал этому лагерю, он был старше.
Я развернул письмо. Почерк оказался женским: неровные строки, некоторые буквы расплылись от влаги, а вверху стояло имя – Логан. Слово выглядело чужим. Я прочитал.
'Логан.
Если ты снова решил вернуться к капитану, не делай этого один. Они не держат обещаний, когда речь идёт о таких, как ты. Тебе скажут, что ты нужен армии, что после войны у тебя будет дом и земля. Это ложь. Людей вроде тебя не возвращают домой. Их возвращают туда, где можно снова использовать.
Я не прошу тебя бежать. Я знаю, что ты не умеешь. Просто не отдавай им всё, что в тебе осталось.
Если вернёшься, приходи к старому мосту.
Э.'
Я перечитал письмо дважды. Никакого лица, никакого воспоминания – только тело отреагировало раньше сознания: пальцы сжали бумагу слишком крепко, в горле появился сухой привкус, а где-то глубоко внутри грудной клетки возникло напряжение, похожее на желание идти к старому мосту. Не моё чувство, но оно жило во мне.
– Что там? – уточнил Бродислав.
Я передал ему письмо. Он прочитал медленно, губы шевелились, когда он разбирал смазанные строки, потом вернул лист.
– Значит, у Логана была женщина, – произнёс он.
– Возможно, – отозвался я.
– Она знает капитана, – добавил Бродислав.
– Или тех, кто за ним стоит, – уточнил я.
– И считает, что тебя используют, – продолжил он.
– Очень проницательная женщина, – хмыкнул я.
– Ты не помнишь её? – уточнил Бродислав.
– Нет, – отозвался я.
– Даже запах? – не отставал он.
Я посмотрел на письмо.
– Запах помню, – признался я.
Бродислав кивнул.
– Вот как это работает, – заключил он.
– Как? – уточнил я.
– Тело помнит то, что мозг не знает, – пояснил Бродислав.
Он сунул руку во внутренний карман собственного мундира.
– У меня тоже кое-что есть.
На ладонь упал металлический жетон – небольшая пластинка на цепочке с истёртыми краями. На одной стороне виднелась короткая надпись: V. CREED. Ниже стоял номер. Бродислав долго смотрел на жетон.
– Виктор Крид, – произнёс он, и собственное имя прозвучало для него хуже, чем чужое.
– Ты его знаешь? – уточнил я.
– Нет, – отозвался Бродислав.
– Но тело? – уточнил я.
Бродислав сжал жетон.
– Тело знает, что его нужно носить, – произнёс он.
Он надел цепочку на шею, металл лёг на кожу, и на мгновение его лицо изменилось – не резко, просто взгляд стал старше.
– Мне не нравится это имя, – рыкнул он.
– Мне тоже не нравится твоё, – отозвался я.
– Андрей нормальное, – буркнул Бродислав.
– Не в этом мире, – заметил я.
Он посмотрел на меня.
– А как тебя здесь зовут полностью? – уточнил он.
Я снова взглянул на письмо. Там было только Логан.
– Не знаю, – признался я.
– Может, у тебя тоже есть жетон, – предположил Бродислав.
Я проверил карманы и нашёл спичечный коробок, нож, несколько патронов, кусок сухого хлеба и тонкую металлическую пластинку без цепочки. На ней была выгравирована только одна буква: L. Я провёл большим пальцем по краю.
– Похоже, портал подготовился, – произнёс я.
– Или нас подготовили для него, – возразил Бродислав.
– Тогда вопрос, кто, – заключил я.
Бродислав поднял голову.
– Ключники? – предположил он.
– Не знаю, – признался я.
– Росс? – не отставал Бродислав.
– Он не умеет создавать войны и солдатские документы, – отозвался я.
– Ты уверен? – уточнил он.
– Нет, – отрезал я.
– Значит, варианты остаются, – заключил Бродислав.
Я положил письмо рядом с жетоном. Почти смешно: в одном мире меня называли бароном Росомахиным, наследником рода и человеком, который должен был разбираться с богами, ключниками и дворцовыми заговорами, а в другом у меня был мокрый мундир, ружьё и письмо от женщины, которую я не помнил. Статус заметно ухудшился.
– Что будем делать? – уточнил Бродислав.
– Выживать до утра, – отозвался я.
– Потом? – уточнил он.
– Решим после утра, – добавил я.
– План впечатляет, – хмыкнул Бродислав.
– Я работаю над масштабированием, – отозвался я.
Он наклонился вперёд.
– А если портал не откроется? – уточнил он.
Я не отозвался сразу. За стенкой палатки кто-то кашлянул, вдалеке снова ударил молот, над лагерем поднялся запах тушёного мяса и горелого масла. Мир жил: в нём люди умирали, ели, ругались, чинили оружие и ждали следующего приказа. Он не выглядел видением – слишком много грязи, слишком много запахов, слишком много боли в ладонях.
– Тогда узнаем, почему нас сюда отправили, – произнёс я.
– А если причин нет? – уточнил Бродислав.
– Причины есть всегда. Иногда их просто придумывает тот, кто держит нож, – отозвался я.
– Ты собираешься стать Логаном? – уточнил он.
Я посмотрел на металлическую пластинку с буквой L.
– Нет, – отрезал я.
– А кем? – не отставал Бродислав.
– Андреем, – отозвался я.
– Здесь это имя никому не нужно, – заметил он.
– Мне нужно, – отрезал я.
Бродислав усмехнулся.
– Хороший ответ, – признал он.
– Другого не придумал, – отозвался я.
Он лёг на тюфяк, положив ружьё рядом с рукой. Я убрал письмо в карман и оставил пластинку на груди. Спать не хотелось, но тело выключило сознание почти сразу.
Мне приснился лес – не тот, через который мы проходили вечером, а другой. В нём не было магии, но под землёй проходили металлические трубы, а между деревьями стояли люди в белых халатах. Они держали длинные иглы и говорили обо мне так, будто я был не человеком, а дорогой деталью. Кто-то произнёс слово «кость», и другой голос отозвался, что металл выдержит.
Я проснулся до рассвета. В палатке было холодно, Бродислав сидел у входа и смотрел наружу.
– Ты кричал, – бросил он.
– Что? – не понял я.
– Во сне, – уточнил Бродислав.
– Что я кричал? – уточнил я.
– Не разобрал. Что-то про дверь. Потом про мать. Потом ругался, – отозвался он.
– Значит, всё нормально, – заключил я.
– Нормально? – переуточнил Бродислав.
– Если я перестал ругаться во сне, значит, меня окончательно заменили, – пояснил я.
Бродислав тихо фыркнул. Снаружи раздались шаги, и капитан остановился у палатки.
– Поднимайтесь, – рявкнул он. – Оба ко мне.
– Что случилось? – уточнил я.
– Смена приказа, – бросил капитан.
– Война закончилась? – уточнил я.
– Нет, – отрезал он.
– Тогда почему такой ранний подъём? – не отставал я.
– Потому что люди, которые будут вас забирать, не любят ждать, – отозвался капитан.
Бродислав поднялся.
– Кто нас забирает? – рыкнул он.
Капитан посмотрел сначала на него, потом на меня.
– Военное ведомство, – произнёс он.
– Мы нужны для новой разведки? – уточнил я.
– Нет, – отозвался капитан.
В его голосе появилась пауза – она длилась всего секунду, но тело заметило её.
– Вы нужны для другого, – добавил он.
Капитан отошёл, и мы вышли из палатки. У края лагеря стояла закрытая машина – не повозка с боеприпасами, а высокая, тяжёлая, с железными полосами на дверях и маленькими окнами, затянутыми сеткой. Лошади, запряжённые в неё, были крупнее обычных и покрыты пеной. Рядом стояли двое мужчин в тёмных мундирах: на них не было грязи, ни пятен, ни потёртых сапог, ни пороховой копоти, они выглядели так, будто прибыли не с фронта, а из кабинета, где война существовала только на бумаге.
Третий был старше. Он носил серое пальто до колен и держал в руке кожаную папку, его лицо было гладко выбрито, пальцы тонкие, ногти короткие, а на правой руке блестело кольцо с чёрным камнем. Он посмотрел на меня, потом на Бродислава.
– Это они? – уточнил он.
– Логан и Виктор, – подтвердил капитан.
– Я Андрей, – произнёс я.
Человек в сером едва заметно улыбнулся.
– Здесь это не имеет значения, – отозвался он.
– Тогда зачем спрашиваете? – уточнил я.
Капитан бросил на меня предупреждающий взгляд, но человек в сером не изменился в лице.
– Упрямство сохранено. Хорошо, – заметил он.
– Что именно сохранено? – рыкнул Бродислав.
– Не всё сразу, Виктор, – отмахнулся человек в сером.
Он открыл папку и достал два листа.
– Вчера вы получили огнестрельные ранения. Один выжил после попадания в бок и восстановился за минуты. Второй получил глубокое повреждение плеча и продолжил бой без потери силы. Кроме того, оба демонстрируете необычную физическую выносливость, координацию и устойчивость к боли.
– Нас лечили? – уточнил я.
– Нет, – отозвался человек в сером.
– Тогда откуда вы знаете, что произошло? – уточнил я.
– У армии хорошие глаза, – заметил он.
– У армии обычно плохие врачи, – парировал я.
– Поэтому вас и переводят, – заключил человек в сером.
Капитан нахмурился.
– Мне не сообщили деталей, – процедил он.
– Вам не обязаны сообщать детали, – отрезал человек в сером.
– Они мои солдаты, – повысил голос капитан.
– Были вашими, – поправил человек в сером.
Капитан сжал пальцы на рукояти сабли, но мужчина в сером даже не посмотрел на него – он продолжал читать бумаги.
– Подпишите перевод, – бросил он.
– Мы не умеем читать ваши документы, – отозвался я.
– Логан умеет.
Я взял лист, и глаза прошли по строчкам. Я не знал языка достаточно хорошо, чтобы читать его как Андрей, но тело снова помогло: символы складывались в смысл. Имя. Подразделение. Статус. Передача в распоряжение военно-медицинского управления. Согласие на обследование. Согласие на процедуры. Последний пункт был написан мелкими буквами. Я перечитал его.
– Это не перевод в разведку, – произнёс я.
– Нет, – подтвердил человек в сером.
– Здесь написано, что мы передаёмся в закрытый исследовательский корпус, – продолжил я.
– Верно, – кивнул он.
– И что после подписания командование не несёт ответственности за последствия, – добавил я.
– У вас удивительно хорошее зрение, Логан, – заметил человек в сером.
– У вас удивительно плохая привычка прятать угрозы внизу страницы, – отрезал я.
Мужчина в сером сложил руки на папке.
– Все войны требуют людей, готовых платить.
– Обычно они платят своей кровью, – процедил я. – А вы предлагаете платить телом.
На мгновение в его взгляде появилось внимание – не уважение, а расчёт. Он посмотрел на мои руки, потом на Бродислава.
– Именно поэтому вы подходите, – заключил человек в сером.
– Для чего? – уточнил Бродислав.
Мужчина в сером подошёл к машине.
– Для проекта, который изменит ход войны, – отозвался он.
– Это звучит как очень плохая новость, – хмыкнул я.
– Для ваших врагов, возможно, – заметил человек в сером.
– А для нас? – уточнил я.
Он открыл дверцу. Внутри пахло кожей, железом и едким медицинским спиртом.
– Для вас, – произнёс он, – это шанс стать чем-то большим, чем солдат.
Бродислав заглянул внутрь.
– А если мы откажемся? – уточнил он.
Человек в сером посмотрел на капитана. Капитан ничего не сказал, и это было ответом. Бродислав медленно оскалился.
– Значит, выбора нет, – процедил он.
– Выбор есть всегда, – отозвался человек в сером. – Просто последствия разные.
Я уже слышал эту мысль: в другом мире её произносили люди, которые считали себя богами, а здесь её произносил чиновник с чистыми сапогами. Формулировка была другой, а смысл оставался прежним.
Капитан подошёл ко мне.
– Логан, не подписывай, – прошептал капитан, чтобы слышал только я.
Я посмотрел на него.
– Почему? – уточнил я.
– Потому что тех, кого туда отправляют, обратно не возвращают, – отозвался он.
– Ты знаешь, что там? – уточнил я.
– Знаю достаточно, – процедил капитан.
– Тогда останови их, – потребовал я.
Капитан сжал челюсть.
– У меня нет таких полномочий, – выдавил он.
– Но есть сабля, – напомнил я.
– Сабля не режет приказы, – отрезал капитан.
Бродислав услышал.
– Можно проверить, – рыкнул он.
Капитан посмотрел на него.
– Виктор, если начнёшь драку, погибнут не они. Погибнут люди вокруг.
Бродислав перевёл взгляд на солдат у края лагеря – они делали вид, что заняты своими делами, но слушали каждое слово. Бродислав напрягся, и я увидел, как под кожей на его предплечьях вздулись мышцы.
– В машину, – бросил человек в сером.
Я не двинулся.
– Название проекта? – уточнил я.
Мужчина в сером помедлил.
– Оружие Икс, – произнёс мужчина в сером.
Буква прозвучала коротко, почти буднично, как номер камеры. Я посмотрел на закрытую машину, на металлические полосы, маленькие окна и ремни, закреплённые внутри вдоль стен. На столике рядом лежали металлические инструменты – слишком длинные для хирургии, слишком чистые для войны. Во мне поднялась холодная, беззвучная реакция. Не страх – тело просто узнало клетку. Я снова оказался там, где кто-то решил, что моя жизнь принадлежит ему.
– Значит, оружие, – выдохнул я.
– Именно, – подтвердил человек в сером.
Бродислав встал рядом.
– Если они хотят оружие, пусть сначала попробуют его удержать, – рыкнул он.
Человек в сером улыбнулся.
– Поэтому вас отправляют вместе, – заключил он.
Капитан отвернулся. Я поднялся на ступеньку машины. Внутри было тесно: на полу стояли две металлические скобы, на стене висели ремни, зажимы и кожаные маски, а в дальнем углу лежал ящик с инструментами. Некоторые я знал по виду, некоторые не хотел знать никогда. Бродислав вошёл следом.
Дверь ещё не закрылась. Я посмотрел на поле, где несколько часов назад нас называли своими, – на дым, грязь, разбитые телеги и рваное знамя, на солдат, которые уже забывали наши лица, потому что война постоянно требовала новых имён. Может быть, Логан действительно был здесь. Может быть, Виктор Крид тоже. Но Андрей и Бродислав только что вошли в машину, из которой нельзя было выйти прежними.
Дверь захлопнулась, замок щёлкнул снаружи, и машина тронулась. Я почувствовал, как под кожей правой руки медленно выдвинулись костяные когти. Тело уже готовилось к следующей войне.
Глава 18
Замок щёлкнул снаружи, колёса подпрыгнули на выбоине, и меня приложило плечом о железную стену. Впрочем, ремни с пряжками, скобы в полу и две кожаные маски на крюках тоже не предназначались для удобства пассажиров.
Бродислав провёл когтем по стыку двери. Металл протяжно скрипнул, на краске осталась белая борозда. Снаружи тут же ударили прикладом по стене.
– Я могу вырвать дверь, – тихо рыкнул брат, не отводя взгляда от замка. – Потом вырву руки тому чистому уроду и узнаю, куда нас собирались привезти.
– Начни со второй части, и он уже ничего не расскажет, – отозвался я, ощупывая крепление скамьи. – К тому же у нас четыре всадника сзади, двое спереди и кто-то на крыше. Последний весит около восьмидесяти килограммов и держит оружие поперёк колен.
Бродислав поднял голову. Над нами едва слышно скрипнула доска.
– Я слышу семерых, – хмыкнул он. – Ты одного пропустил.
– Кучер не считается, пока не достанет ружьё, – пояснил я. – Нас похитили, назвали это переводом и даже бумагу подготовили. Цивилизация заметно продвинулась. На арене хотя бы сразу показывали цепь.
– И что предлагаешь? – процедил Бродислав, вдавив коготь глубже в щель. – Доехать, лечь на стол и попросить, чтобы резали аккуратнее?
– Доехать, увидеть хозяина клетки и выяснить, чем он закрывает двери, – произнёс я, положив ладонь на его запястье. – Потом можешь проявлять инициативу в пределах утверждённой схемы.
– Мне нравится только последняя часть, – проворчал брат, но руку убрал. – Если наденут ошейник, я сначала убью тебя за этот план.
– Займи очередь, – усмехнулся я. – Желающих накопилось на приличную армию.
Через сетку маленького окна проплывали мокрые поля, телеграфные столбы и редкие дома. Грязь на дороге сменилась щебнем. Потом под колёсами загудели доски моста, справа показались рельсы, состав с чёрными вагонами и кирпичные корпуса с высокими трубами. В воздухе стало меньше навоза и больше угольной гари.
Машина остановилась уже в темноте. За воротами горели электрические фонари, хотя ближайший город вечером экономил даже свечи. Нас приняли люди в плотных резиновых плащах. Они не ругались и не торопились. Значит, привозили подобных пленников не впервые.
В дверь вставили два металлических штыря. Из отверстий под скамьёй хлынул сладковатый газ.
– Вот теперь можно ломать, – прохрипел я, выпуская костяные когти.
Бродислав ударил в дверь обеими ногами. Петли выгнуло, но второй удар он сделать не успел. Пальцы перестали слушаться, голова потяжелела. Я успел прорезать доску под скамьёй, вдохнул ещё одну порцию дряни и рухнул на колени.
– Хорошая разведка, – пробормотал брат, заваливаясь рядом. – Узнали, чем они закрывают двери.
– Осталось выяснить дозировку, – выдохнул я в мокрый пол. – Работы ещё много.
Сознание вернулось под холодной водой. Я лежал на стальном столе, запястья и лодыжки удерживали широкие скобы. Над лицом висела лампа под белым колпаком. От света болели глаза, а кафель на стенах отмыли настолько тщательно, что запах хлора забивал запах крови.
Бродислава нигде не было. За стеклом стоял человек в сером пальто. Он снял кольцо с чёрным камнем и теперь вертел его между пальцами. Рядом врач заполнял таблицу, будто на столе лежала туша с бойни.
– Где мой брат? – хрипло произнёс я, проверяя скобы короткими рывками.
– Объект Виктор размещён в соседнем секторе, – спокойно отозвался человек в сером. – Его состояние удовлетворительное, если не учитывать смерть двух санитаров.
– Значит, настроение у него хорошее, – хмыкнул я. – Меня зовут Андрей. Раз уж собираетесь расчленять людей, могли бы хотя бы подписывать банки правильно.
– Здесь вы Логан, – поморщился он. – Личное имя не влияет на результаты.
– Тогда и ваше не понадобится, – процедил я. – На могиле напишу «человек в сером». Коротко и без лишних расходов.
Он не обиделся. Люди его породы редко тратили силы на обиды, пока между ними и собеседником находилось толстое стекло.
Дни складывались из игл, ударов током, скальпелей и вопросов. Нас кормили мясом, привязывали к столам, ломали кости и записывали время восстановления. Война снаружи продолжалась, но сюда она проникала только газетными заголовками и новыми ранеными, которых заносили через нижний коридор.
Потом изменились мундиры охраны. Исчезли сабли, винтовки стали короче, лампы ярче, а приборы вокруг столов покрылись шкалами и проводами. Я перестал считать месяцы, когда увидел за окном первый автомобиль без лошадей. Время здесь шло правильно, просто нас из него не выпускали.
Бродислава иногда проводили мимо моей камеры. Он становился шире в плечах, двигался тише и всё реже реагировал на имя Бродислав. На «Виктора» поворачивался сразу. Это мне не нравилось, но высказать претензии было некому. Росс молчал. Алиска не отзывалась. Магия отсутствовала, а золотой портал не появлялся ни в одном из коридоров.
На очередном обследовании меня закрепили кожаными ремнями. Ошибка была мелкой, почти оскорбительной. Металлические скобы выдерживали мои рывки, кожа выдержать не могла.
Я дождался, пока санитар наклонится к руке, выдвинул когти и перерезал ремень. Второй рукой схватил его за ворот, ударил лбом и перехватил ключи. Врач успел нажать кнопку на стене. Сирена загудела раньше, чем я открыл дверь.
Первого охранника я вбил плечом в стену. Второму рассёк бедро, не задевая артерию. Третий выстрелил почти в упор. Пуля вошла под ключицу, удар развернул корпус, но через несколько секунд металл выполз из затягивающейся раны и звякнул о плитку.
– Логан покинул камеру! – крикнул кто-то из-за поворота. – Перекрыть сектор Виктора!
Хоть чем-то помогли. Я свернул направо, выбил дверь плечом и оказался в помещении с клеткой. Бродислав висел на цепях, закреплённых к потолку и полу. На его груди чернели круглые ожоги от электродов.
– Долго ты, – сипло усмехнулся он, разрывая кожу на запястьях очередным рывком. – Я уже начал думать, что тебе понравилось обслуживание.
– Жалобную книгу не дали, – отозвался я, разрезая цепи. – Придётся оставить отзыв на персонале.
Он упал на ноги, выпрямился и тут же прикрыл мне спину. Мы двигались без команд. Я резал замки и стволы, он ломал людей, которые держали оружие. Через пять минут мы добрались до грузового двора. За сетчатым ограждением темнел лес, до него оставалось метров сто.
Из потолочных распылителей вырвался белый туман.
– Не дыши! – рявкнул я, прикрыв рот локтем.
Предупреждение опоздало: в лёгких появился холод, а мышцы налились ватой. Рана под ключицей перестала стягиваться. Бродислав пробил ограждение и выскочил наружу, а я сделал ещё два шага и упал на бетон.
Он мог уйти. За оградой не было прожекторов, люди проекта стреляли в меня, лес находился рядом. Бродислав остановился, выругался и вернулся.
– Какого хрена? – прохрипел я, когда он поднял меня за ремень.
– Никто, кроме меня, не имеет права тебя убивать, – рыкнул брат, потащив меня к пролому. – Не заставляй повторять, это звучит слишком по-доброму.
Дротик вошёл ему в шею. Второй ударил в спину, третий попал под лопатку. Бродислав ещё держался, но ноги уже подгибались. Он успел оттащить меня за ограду и рухнул сверху, придавив к холодной земле.
Люди в масках окружили нас через несколько секунд. Один проверил зрачки, другой надел на шеи металлические ошейники. Человек в сером подошёл последним. Пальто на нём сменилось, а лицо почти не изменилось. Наверное, хороший уход или такая же регенерация, только служебная.
– Сроки придётся сократить, – сухо произнёс он врачу. – Логан готов к основной процедуре. Виктора сохранить как контрольный образец.
– Я тебя запомнил, – выдавил я, не чувствуя пальцев.
– На это мы и рассчитываем, – безразлично отозвался куратор. – Память понадобится до завершения адаптации.
Меня разбудили уже в другом корпусе. Бетонные стены покрывала серая краска, за окном лежал снег, а под потолком гудели прямоугольные лампы. На столе у дальней стены стоял толстый прозрачный контейнер. Внутри лежали тусклые слитки размером с ладонь.
Куратор вошёл без пальто. Белый халат сидел на нём хуже мундира, зато на груди появился металлический пропуск с надписью «Страйкер». Значит, для могилы имя всё-таки нашлось.
– Адамантий, – произнёс Страйкер, коснувшись контейнера. – Металл обладает прочностью, недоступной современной промышленности. Обычный человек погибнет при попытке соединить его с костной тканью.
– Звучит дорого, – хмыкнул я, сидя в стальном кресле. – Можете просто выдать мне слиток. Обещаю носить в кармане и никому не показывать.
– Ваша регенерация позволит пережить процедуру, – продолжил он, пропустив мою любезность. – Скелет и когти получат покрытие. Вы станете бойцом, которого нельзя остановить обычным оружием.
– Зачем вам оружие, которое ненавидит хозяев? – уточнил я, растягивая закреплённые руки.
Страйкер наклонился ближе. От него пахло кофе, табаком и мятной пастой. Запах обычного человека плохо сочетался с тем, как он рассматривал моё тело.
– Ненависть тоже можно направить, – ровно произнёс он. – Память редактируется, поведение закрепляется, цель назначается. Личность представляет собой набор реакций, Логан. Ваш набор не уникален.
– Тогда зачем вам именно я? – усмехнулся я. – Возьмите свой набор, закрепите поведение и полезайте в бак.
Страйкер выпрямился. Санитары закатили кресло в операционную, где стоял высокий резервуар с мутной водой. Вдоль стен тянулись трубы, насосы и толстые кабели. На металлическом столике лежали иглы длиной с хороший кинжал.
– Ваше тело переживает то, что убивает обычного человека, – спокойно продолжил куратор. – Такой ресурс не должен пропадать без пользы.
– Ресурс сейчас слушает, – процедил я. – И уже составляет список тех, кому принесёт пользу в первую очередь.
Меня раздели, уложили на решётку и зафиксировали. Металлические дуги прижали плечи, бёдра, колени и лоб. Иглы вошли в суставы, позвоночник, рёбра и основания когтей. Врач работал уверенно. Он просверливал путь к кости, вставлял трубку и переходил дальше, пока кровь стекала через отверстия в полу.
До запуска насосов я не кричал. В трубках появился серебристый металл. За секунду до подачи иглы стали холодными. Потом адамантий вошёл в кости.
Звук насосов пропал за собственным криком. Давление раздвинуло костные каналы, жар прошёл через позвоночник и рёбра. Зубы сомкнулись на резиновой вставке, но она лопнула. Во рту появился вкус крови и нагретого металла.
– Давление на четвёртом контуре стабильно, – быстро произнёс оператор, глядя на приборы. – Регенерация превышает расчётную на двадцать процентов.
– Продолжать подачу, – распорядился Страйкер через стекло. – Не снижать температуру.
Иглы дрожали внутри суставов. Кости трескались, ткани затягивали повреждения и тут же рвались снова. Сознание проваливалось на секунду, затем регенерация возвращала меня в тело. На арене я мечтал иногда потерять сознание перед тяжёлым ударом. Здесь даже этой милости не оставили.
Перед глазами встала женщина у старого моста. Лица я не знал, но помнил запах цветочного мыла. Потом появился Виктор в форме другой войны, окровавленный и довольный. За ним тянулись окопы, снег, джунгли, камеры, кабаки и дешёвые комнаты. Чужая жизнь входила в голову вместе с металлом.
Я удерживал своё имя, связывая его с тем, что принадлежало мне. Андрей означал кабинет отца с запахом пыли и дыма, рыжую пухляшку, которая всплёскивала руками, Росса, называвшего себя великим богом, Алиску, воровавшую еду и называвшую меня папой, и Бродислава, обещавшего убить любого, кто убьёт меня раньше него.
Насосы взвыли громче. Когти вышли сами, разрывая кожу между костяшками. По ним прошёл расплавленный металл. Три лезвия на каждой руке потяжелели, а решётка подо мной прогнулась.




























