444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Третьяков » Росомаха. Том 6 (СИ) » Текст книги (страница 14)
Росомаха. Том 6 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 08:30

Текст книги "Росомаха. Том 6 (СИ)"


Автор книги: Андрей Третьяков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Это не души, – произнёс я, разворачиваясь к женщине. – Память системы и то, что вы вытащили из моей головы.

– Пока только образы, – признала она, не меняя улыбки. – После договора станут людьми.

– Людьми с обязанностью любить меня за возвращение, – уточнил я, разглядывая конструкцию вокруг Эвелин. – Без права уйти, отказаться или потребовать смерти.

Огненная богиня промолчала. Этого хватило.

– Уберите их, – процедил я, втягивая коготь. – Мёртвые заслужили хотя бы то, чтобы ими не торговали.

Женщина щёлкнула пальцами. Образы погасли, запах мыла исчез, остался горячий камень.

– Ты ещё пожалеешь, смертный, – выдохнула она, и мягкость пропала из голоса. – Вечность быстро учит цене одиночества.

– До вечности доберусь, разберусь, – отозвался я. – Пока дел хватает.

Она растворилась в огне. Камень под её ногами не нагрелся. Воплощение было таким же настоящим, как обещанные воскресшие.

Третье предложение пришло без лица. Пространство вокруг сжалось, коридор исчез, а мы оказались под чёрным небом. Внизу лежали миры, похожие на светящиеся острова. Над каждым тянулись нити молитв.

Голос вошёл прямо в кости.

«ПРИМИ ИМЯ. ПОЛУЧИ ПРАВО. УСТАНОВИ ПОРЯДОК».

Мне показали войны, голод, разрушенные города и детей возле пустых котлов. Потом картина изменилась. Я сидел на высоком кресле, а люди получали еду, лекарства и защиту. Армии прекращали бой по одному моему слову. Правители склоняли головы. Ни один хозяин больше не мог превратить человека в раба без моего разрешения.

Последние два слова всё испортили.

– Вы даже в красивой версии оставили разрешение хозяина, – усмехнулся я, нащупывая когтями связь с видением. – Фантазии у вас маловато.

«БЕЗ ВЛАСТИ НЕТ ПОРЯДКА».

– Тогда живите в беспорядке, – произнёс я и перерезал нить.

Коридор вернулся рывком. Инга упала на колено, Илья удержал её за плечо. Алиса стояла рядом со мной, прикусив губу. Бродислав разглядывал погасшие символы с таким видом, будто ему не предложили ничего и он считал это личным оскорблением.

– А мне бессмертие не предложили, – проворчал он, выпуская когти. – Невежливые.

– Они видели, что ты с ним сделаешь, – отозвался я. – Решили не рисковать вечностью.

Росс не поддержал разговор. Он смотрел на стену, где среди золотых знаков быстро росло жёлтое пятно.

Из камня пробился тонкий зелёный стебель. Он мгновенно вытянулся до потолка, покрылся листьями и раскрыл огромный жёлтый цветок. Лепестки разошлись. Внутри стоял невысокий мужчина в зелёном кафтане. Круглое лицо улыбалось, в волосах торчали белые пушинки.

– Одуванчик, – устало прорычал Росс, закрывая Алиску лапой. – Ты никогда не умел приходить вовремя.

– Зато умею брать то, что плохо лежит, – весело отозвался бог, спрыгивая на пол. – А тут целое состояние ходит на двух ногах и отказывается от разумных предложений.

Его взгляд остановился на моей груди. Не на лице, не на когтях, а на рёбрах под кожей.

– Металл мне нужен целиком, – почти ласково произнёс Одуванчик, вытягивая ладонь. – Душу можешь оставить себе. Даже тело восстановлю, если не будешь дёргаться.

– Щедро, – хмыкнул я, смещая левую ногу назад. – Скелет тоже привык оставить себе.

– Ты не понимаешь ценности того, что носишь, – усмехнулся бог, и с его волос сорвались белые семена. – Смертному не положено владеть правом богов.

Пушинки заполнили коридор. Каждая раскрылась тонкой золотой сетью. Нити ударили в руки, ноги, шею и грудь. Кожа под ними онемела, источник сжало плотным кольцом.

Илья рубанул ближайшую сеть мечом. Клинок прошёл сквозь золотой свет, а нити обвились вокруг его запястья. Алиса успела перерезать обычную лозу, но из среза выросли три новые. Инга подняла ледяную стену. Семена прошли сквозь неё и продолжили движение.

Росс бросился на Одуванчика. Жёлтые корни вырвались из пола, опутали его лапы и врезались в шерсть. Бог Росомахи рванулся, камень треснул, но корни только затянулись.

– Не вмешивайся, младший, – холодно процедил Одуванчик, потеряв улыбку. – Получишь долю после разделки.

Алиска взвизгнула. Золотая сеть коснулась её спины и потянула к стене. Я перехватил нить левой рукой. Она обожгла кожу и попыталась войти в кость.

Нить не прошла через адамантий. По скелету прошла короткая вибрация, и плетение ослабло у самой кости. Я выпустил когти и разрезал сеть.

На этот раз металл зацепил не заклинание. За золотой линией открылось нечто глубже. Я увидел право, которым Одуванчик пользовался для управления собственным воплощением. Оно тянулось из коридора куда-то вверх, за пределы изнанки, к огромному живому источнику.

Обычная магия позволила бы оборвать местное плетение. Адамантий лёг на связь и потребовал, чтобы она уступила дорогу.

Я провёл когтями снизу вверх.

Золотая сеть распалась. Корни на лапах Росса обмякли. Одуванчик отшатнулся, схватившись за грудь. На зелёном кафтане появилась узкая тёмная полоса.

Где-то далеко закричало существо, для которого человеческий голос был слишком мал. Камень под ногами дрогнул, с потолка посыпалась крошка. Одуванчик посмотрел на собственную ладонь. Между пальцами текла густая золотая кровь.

– Ты ранил основу, – прошептал он, и круглое лицо вытянулось. – Через воплощение.

– В следующий раз целься головой вперёд, – процедил я, приближаясь. – Проверим, сохранится ли умение разговаривать.

Одуванчик отступил. За спиной раскрылся цветок, но я успел ударить ещё раз. Когти прошли через плечо и рассекли половину груди. Воплощение не упало. Оно лопнуло жёлтым светом, а далёкий крик оборвался.

На пол опустился один белый пушистый шарик. Росс накрыл его лапой и раздавил.

Коридор затих. Чужое присутствие исчезло не сразу. Я ощущал взгляды за стенами, над потолком и внутри золотых символов. Боги смотрели, но никто больше не торопился входить.

– Ты его не убил, – глухо произнёс Росс, принюхиваясь к воздуху. – Но рана появилась на истинном теле. Он не сможет закрыть её обычной верой.

– Значит, второй разговор получится спокойнее, – отозвался я, проверяя Алиску. На её шерсти осталась тонкая красная полоса, кожа уже затягивалась. – Или не получится вообще.

– Ты не понимаешь, что сделал, – процедил Росс, приблизив морду к моему лицу. – До этой минуты боги считали тебя хранилищем. Теперь они увидели оружие, которое достаёт их за пределами воплощений.

– Я не оружие, – жёстко произнёс я, удерживая его взгляд. – И хранилищем тоже не стану. Чем быстрее они это поймут, тем меньше работы будет лекарям.

Бродислав поднял с пола обрывок жёлтого корня, понюхал и отбросил.

– Если лекарь божественный, работы у него много, – ухмыльнулся он. – Я бы начал с чувства собственного величия. Оно у пациента распухло.

Чёрное пятно появилось на разрезанной двери. Оно растеклось по металлу ровным овалом, поглощая золотой свет. Из темноты вышла Госпожа.

Она изменилась после нашей последней встречи. Левая половина лица оставалась гладкой и молодой, правая покрылась тонкими трещинами, под которыми двигался багровый свет. На ней не было украшений, только серое платье и узкий металлический обруч на шее. От обруча уходила золотая нить, скрывавшаяся в темноте портала.

Алиса подняла меч. Инга сформировала ледяные иглы. Бродислав оскалился так, будто долгие годы ждал именно эту женщину, хотя раньше её не видел.

– Опустите оружие, – спокойно произнесла Госпожа, остановившись перед границей света. – Если бы я пришла за металлом, разговор уже закончился бы.

– Одуванчик думал так же, – отозвался я, показывая когти. – Теперь у него появилось время пересмотреть подход.

Госпожа посмотрела на жёлтую кровь возле стены. Трещины на её лице едва заметно расширились.

– Значит, расчёты Первого ключника подтвердились, – тихо произнесла она. – Металл связался с твоей природой лучше, чем он ожидал.

– Он отправил нас туда? – рыкнул Бродислав, шагнув ближе. – Назови место, где его можно разорвать руками.

– Ты не дотянешься руками, – холодно пояснила Госпожа. – Пока не дотянешься. Первый ключник владеет корневым узлом, который соединяет переходы, договоры и хранилища памяти. Он направил портал в мир, где люди нашли адамантий. Ему требовалось оружие, способное разрушить старые божественные печати.

– Управляемое оружие, – произнёс я, рассматривая обруч на её шее.

– Разумеется, – усмехнулась она одним уголком губ. – Он рассчитывал, что чужая жизнь размоет твою личность. Десятилетия без Росса, Алиски и родовой связи должны были оставить удобную оболочку. Потом система вернула бы тебя, восстановила договор и назначила цель.

– План был неплохой, – хмыкнул я. – Исполнители опять решили, что ремни надёжнее разговора.

– Страйкер не служил Первому ключнику, – пояснила Госпожа, и имя прозвучало без вопроса. – Он получил сведения, материалы и направление исследований через людей, которые считали идеи своими. Система умеет вкладывать желания тихо. Человек уверен, что строит оружие для государства, хотя на деле заканчивает чужую кузницу.

Я коснулся когтем золотой нити на её шее. Госпожа не отступила, но багровый свет под кожей вспыхнул.

– Ты тоже законченный инструмент? – уточнил я, не разрезая связь.

– Один из первых уничтожителей, – ровно произнесла она. – Когда-то я могла разбирать заклинания, как ты. Первый ключник предложил знания, защиту и свободу от людей, державших меня в подвале. Я приняла договор. Через сто лет обнаружила, что подвал стал больше.

– А людей внутри прибавилось, – процедила Алиса, сильнее сжав рукоять меча. – Сто сорок три девушки в усадьбе тоже были частью твоей свободы?

Госпожа перевела взгляд на неё.

– Были топливом, – безразлично произнесла она. – Я не стану просить прощения и изображать женщину, которую заставляли каждую минуту. Большинство решений принимала я. Контракт лишь не позволял выбрать направление, в котором использовать силу.

– Удобная разница для тех, кто умер, – отрезала Алиса.

– Им она не нужна, – согласилась Госпожа. – Она нужна вам, если хотите понять противника.

В стенах снова прошёл гул. На этот раз золотые символы не загорелись. Они почернели изнутри.

Госпожа подняла ладонь. Над ней появилась схема из тысяч тонких линий. Я увидел знакомые порталы, императорскую печать, храмы культа, дворцовые контуры и арены. Всё сходилось в одном узле за пределами миров.

– Арены старше нынешнего пантеона, – произнесла она, удерживая конструкцию. – На них собирали сильные души, страх и веру задолго до того, как Росс получил первый род. Победителей отпускали только для вида. Лучших убивали после свободы, очищали память и превращали в основу новых бойцов. Остальных сжигали в контурах.

Передо мной вспыхнул песок Колизея. Я увидел собственное тело у лесной дороги, яд в крови и тонкую золотую сеть, которая тянулась к душе. Другая нить, тёмная и пахнущая хвоей, перехватила её в последний момент.

Росс опустил голову.

– Я не знал всей системы, – глухо признался он, царапая камень. – Увидел подходящую душу и выдернул её. Думал, утащил у обычного перерождения.

– Ты украл товар, – усмехнулась Госпожа. – Первый ключник заметил потерю не сразу. Потом Андрей уже закрепился в новом теле, получил род и божественную связь. Вернуть его обычным договором не получилось.

– Поэтому культ, печати, Арсеньев и порталы, – произнёс я, проводя взглядом по схеме. – Все дороги вели к одному хозяину.

– «Чёрный ворон» поставлял людей и редкие материалы, – продолжила Госпожа. – Ветров собирал сведения о сильных охотниках. Маги земли обслуживали устойчивые проходы. Боги получали долю энергии и предпочитали не задавать вопросы. Каждый видел маленький выгодный кусок. Целиком систему знал только Первый ключник.

– И ты, – заметил Илья, впервые вступив в разговор.

– Теперь знаю, – отозвалась Госпожа, коснувшись обруча. – Именно поэтому пришла раньше него.

Золотая нить на её шее затянулась. Кожа под металлом лопнула, выступила чёрная кровь. Госпожа даже не поморщилась.

– Я предлагаю союз, – произнесла она, глядя на меня. – Ты разрежешь корневой узел. Я удержу Первого ключника и покажу путь. После победы отдашь мне часть адамантия.

– Сколько? – деловито уточнил Бродислав. – Я хочу понять, на каком месте переговоров отрывать тебе голову.

– Достаточно для клинка и основы нового имени, – спокойно пояснила Госпожа. – Металл освободит меня от контракта. Ни Первый ключник, ни пантеон больше не смогут приказывать.

Я видел её договор. Он входил в позвоночник, проходил через источник и держался за настоящее имя. Обычным «Разрывом связи» такую конструкцию пришлось бы расплетать часами. Адамантиевые когти могли перерезать её одним движением.

Госпожа тоже это понимала. Ей не требовался клинок. Ей требовалась власть, которую она могла поставить на место старого хозяина.

– Допустим, получишь металл, – произнёс я, убирая схему в память. – Что сделаешь потом?

– Уничтожу всех, кто способен вернуть меня на цепь, – отозвалась она без колебаний. – Закрою пути к своему миру. Создам место, куда не войдут боги и ключники.

– А люди внутри будут делать то, что ты прикажешь, – продолжил я.

– Они будут защищены, – холодно пояснила Госпожа. – Свобода без силы существует только до прихода первого вооружённого хозяина.

– Поэтому хозяином станешь ты, – произнёс я, выпуская коготь. – Свобода, для которой нужны чужие кости, ничем не отличается от рабства. Просто цепь держишь ты.

Тусклый кончик коснулся обруча на её шее. Я мог освободить её прямо сейчас, но за золотой нитью уже тянулись багровые связи к сотням живых людей. Госпожа встроила в собственную силу чужие источники. Если перерезать основной контракт без подготовки, долги забрали бы их жизни.

Она заметила, куда я смотрю.

– Ты мог бы снять обруч, – тихо произнесла она. – Но сначала придётся освободить тех, кого я связала. Твоя привычка спасать всех делает тебя предсказуемым.

– А твоя привычка считать людей деталями однажды оставит тебя без деталей, – отозвался я, убирая клинок. – Союза не будет.

– Без меня ты не найдёшь ядро, – процедила Госпожа, и трещины покрыли вторую половину лица.

– Найду, – усмехнулся я. – В крайнем случае буду резать двери подряд. Метод медленный, зато надёжный.

Бродислав довольно хмыкнул. Росс закрыл Алиску хвостом, будто ожидал удара. Госпожа ещё несколько секунд смотрела на меня, затем подняла голову к потолку.

– Тогда он начнёт с твоего дома, – произнесла она уже спокойно. – Первый ключник не умеет убеждать тех, кто пережил его предложения. Он возвращает их туда, где они впервые научились подчиняться.

Чёрное пятно за её спиной дрогнуло. Золотая нить на шее резко натянулась и втянула Госпожу в темноту. Портал закрылся вместе с ней.

Пол под ногами ударил снизу.

Золотые символы вспыхнули по всему коридору. Свет прошёл через разрезы, поднялся к потолку и собрался в огромный круг. Внутри возникло Россомахино.

Над фортом открылся багровый портал. Второй появился над фабрикой. Третий развернулся над деревней, заслонив вечернее небо. За каждым виднелись каменные трибуны, клетки и песок.

Люди на улицах остановились. Кто-то показал рукой вверх. Охрана у фабрики подняла оружие. Из порталов начали опускаться тяжёлые цепи с крюками.

Алиска прижалась к моей ноге.

– Пап, они цепляют не дома, – прошептала она, глядя на золотые нити. – Они цепляют имена. Всех, кто принёс клятву роду.

Душа удерживала жизнь, имя удерживало личность, а память хранила опыт. Цепь сначала отрезала имя, поэтому тело продолжало дышать, но человек переставал узнавать себя.

Я протянул руку к изображению. «Ключевой разлом» отозвался болью в источнике, но пространство не открылось. Корневой контур представлял всю сеть переходов, а корневой узел связывал её с Первым ключником. Сейчас контур перехватывал управление переходами.

В голове раздался голос, спокойный, ленивый и знакомый до последней интонации. Именно он когда-то распорядился смазать клинок ядом, а потом объявить толпе, что первый гладиатор получил свободу.

– Беглый гладиатор должен вернуться владельцам, – произнёс хозяин арены через тысячи порталов. – Иначе за него расплатятся те, кого он считает свободными.

На площади Россомахино первая цепь сомкнулась вокруг человека.

Я выпустил когти. Тусклый металл поймал багровый свет порталов.

– Открывай дорогу, – процедил я, глядя на красный песок за порталом. – На этот раз я вернусь сам.

Глава 20

Первая цепь лопнула под когтями с сухим треском, и человек на площади рухнул на колени. Я не стал ждать, пока он поднимет голову. Второй крюк уже падал, целясь в женщину с корзиной яблок, и золотая нить тянулась за ним, как леска за гарпуном.

– Бродислав, форт, – бросил я, не оборачиваясь. – Алиса, фабрика. Илья и Лёха, деревня. Инга и Ольга, площадь. Режьте нити, не трогайте людей. Крюк вырывать только вместе с нитью, иначе имя уйдёт следом.

– А ты? – рыкнул брат, уже разворачиваясь.

– А я найду, откуда они растут, – отозвался я, перехватывая вторую нить.

Она обожгла ладонь и резко натянулась. Я сжал её крепче, чувствуя, как плетение пытается просочиться между пальцами к кости. Адамантий не пустил. Нить задрожала, потеряла натяжение и распалась на две вялые половинки. Женщина с корзиной осела на брусчатку, прижимая яблоки к груди, и задышала часто, как после долгого бега.

– Живая, – выдохнула Инга, присев рядом с женщиной.

Я не стал проверять. Крюки падали один за другим. Каждый тянул за собой золотую нить. Люди на площади заметались. Кто-то побежал к домам, кто-то замер, глядя вверх. Охрана у фабрики подняла оружие, но стрелять было не в кого.

– Не бегите! – рявкнул я, перекрывая шум. – Стойте на месте, цепи бьют по имени, а не по ногам!

Меня услышали не все. Один из рабочих сорвался с места, и крюк вошёл ему в спину раньше, чем он сделал третий шаг. Нить затянулась, тело дёрнулось и обмякло. Я успел добежать, разрезал нить у самого позвоночника, но имя уже ушло. Человек остался жив, только смотрел сквозь меня пустыми глазами, будто забыл, зачем стоял на этой площади.

– Плохо, – процедил я, укладывая его на землю. – Очень плохо.

Алиска ткнулась мордой в его ладонь. Рабочий не отреагировал.

– Он не умер, – тихо произнесла она. – Но его больше нет. Цепь забрала то, что делало его собой.

– Постараемся вернуть, – отрезал я, поднимаясь. – Сначала закроем порталы.

Я вытянул руку к ближайшему разрыву. «Ключевой разлом» ударил болью в источнике, и я увидел, почему не срабатывает. Корневой контур обвил мои переходы, как плющ обвивает решётку. Каждый узел, который я пытался открыть, тут же перехватывался чужой волей.

– Он держит тебя за источник, – произнёс Росс, появляясь рядом. Голос у него был глухой, без обычного бахвальства. – Первый ключник знает, как устроен твой дар. Он сам его проектировал.

– Тогда режь контур, – бросил я, не отводя взгляда от портала.

– Я не могу, – признался бог, и в этом признании не было ни капли привычной гордости. – Контур старше меня. Он построен на вере, которую я не контролирую.

– А я могу, – произнёс я, выпуская когти до конца.

Адамантий вышел из костяшек с тихим скрежетом. Три клинка на каждой руке поймали багровый свет и не отдали его обратно. Я провёл левым когтем по воздуху перед порталом, нащупывая корневой контур.

Он оказался плотным, как спрессованный войлок. Тысячи нитей, каждая из которых держала чью-то клятву, чей-то страх, чью-то веру. Обычная магия скользила бы по нему, как нож по стеклу. Адамантий лёг на связь и потребовал, чтобы она уступила дорогу.

Я провёл когтями снизу вверх.

Контур разошёлся с протяжным звуком, будто рвали мокрую парусину. Порталы над площадью дрогнули, их края почернели. Цепи, что ещё тянулись к земле, ослабли и повисли, как перерезанные верёвки.

– Ещё, – выдохнул я, переходя к следующему узлу.

Боль в источнике стала острее. «Ключевой разлом» рвался наружу, и теперь, когда корневой контур терял хватку, я мог направить его. Я открыл проход не к арене, а к самому порталу, и вогнал в него когти.

Пространство взвыло. Красный песок за порталом пошёл трещинами, трибуны накренились. Я рвал не сам портал, а связь, которая держала его открытым. Адамантий резал божественный контракт, как резал бы гнилую верёвку.

Портал над площадью схлопнулся. За ним закрылся второй, над фабрикой. Третий, над деревней, сопротивлялся дольше, но и он сдался, оставив в небе только запах горячего железа и мокрой земли.

Я опустил руки. Когти втянулись не сразу, металл остывал медленно, и по клинкам ещё бежали золотые искры.

– Готово, – произнёс я, оглядывая площадь.

Люди стояли, прижавшись к стенам. Кто-то плакал, кто-то держал за руку соседа. Рабочий, у которого цепь забрала имя, так и сидел на брусчатке, глядя в пустоту.

– Не готово, – возразил Росс, и в его голосе появилась дрожь, которой я не слышал раньше. – Ты закрыл порталы, но не того, кто их открыл. Первый ключник теперь знает, что адамантий режет его контуры. Он не остановится.

– Пусть приходит, – отозвался я, разворачиваясь к нему. – У меня как раз накопились вопросы.

– Ты не понимаешь, – процедил бог, приблизив морду к моему лицу. – До этой минуты он считал тебя беглым товаром. Теперь он увидел оружие, которое может разрушить его систему. Он придёт не за тобой. Он придёт за всеми, кто носит твоё имя.

Я посмотрел на площадь, на людей, на пустые глаза рабочего, у которого украли самого себя.

– Значит, у нас мало времени, – произнёс я. – Рассказывай, что знаешь о тех, кто придёт.

Росс сел на камень. Золотые полосы на его морде потускнели, шерсть на загривке легла. Впервые за всё время он выглядел не богом, а усталым зверем, который слишком долго тащил на себе чужую войну.

– Их немного, – начал он глухо. – Но каждый старше этого мира. Они не воюют за территории и не собирают веру. Они копят адамантий, потому что только он даёт им право оставаться богами.

– И все они теперь знают обо мне, – произнёс я.

– Все, – подтвердил Росс. – Ты не просто аномалия. Ты доказательство того, что их власть можно ранить.

Я поднял взгляд к небу. Там, где только что висели порталы, остались только тучи, низкие и тяжёлые, как мокрый войлок.

– Тогда готовься, – произнёс бог, поднимаясь. – Потому что первым приду не я.

Я обошёл площадь, проверяя людей. Охрана у фабрики доложила, что цепи достали троих, но всех удалось отцепить до того, как имена ушли. В деревне Илья и Лёха срезали крюки с крыш, где цепи зацепились за стропила. Инга и Ольга вытащили из-под обломков двоих детей, которых придавило упавшей балкой.

После работы у фабрики Алиса вернулась к воротам форта. Я нашёл её на перевёрнутой бочке, где она прижимала ладонь к боку. Между пальцами текла кровь, тёмная и густая, как вишнёвый сироп.

– Цепь зацепила не меня, – произнесла она, не поднимая глаз. – Я встала между крюком и мальчишкой. Крюк вошёл в бок, но имя не тронул.

– Покажи, – потребовал я, опускаясь рядом.

Она убрала ладонь. Рана была рваной, края разошлись, но кость не задета. Я прижал к ней чистый лоскут, который вытащил из её же сумки.

– Зачем встала? – уточнил я, хотя ответ знал заранее.

– Потому что ты бы встал, – отозвалась Алиса, впервые подняв взгляд. – И потому что мальчишка не успел бы.

Я не стал спорить. Вместо этого проверил, как сходится рана, и помог ей подняться.

– До свадьбы заживёт, – произнёс я, поддерживая её за локоть.

– До чьей? – усмехнулась она, но в голосе не было веселья.

– До нашей, – отозвался я. – Если доживём.

Бродислав появился из-за ворот, волоча за шиворот человека в сером плаще. Плащ был порван, лицо разбито, но пленник ещё дышал.

– Этот открывал портал со стороны форта, – рыкнул брат, бросая его на землю. – Говорит, что не знал, что делает. Классика.

– Сними с него плетение, – приказал я, наклоняясь к пленнику.

На его спине, под лопаткой, я увидел знакомую золотую нить. Она уходила вглубь, к источнику, и держалась за имя. Я разрезал её когтем. Пленник дёрнулся, закашлялся и уставился на меня мутными глазами.

– Я шёл домой, – прохрипел он. – Встретил незнакомца в золотом плаще. Дальше темнота.

– Золотой плащ, – повторил я, переглянувшись с Россом. – Слуга Первого ключника.

– Он не один, – произнёс бог, принюхиваясь к воздуху. – Запах соли, мёда и горячего зерна. Сюда тянутся сразу несколько. Они ждали, пока ты ослабнешь.

– Не дождутся, – отрезал я, выпрямляясь.

Я оглядел своих людей. Бродислав стоял, поигрывая когтями, Алиса прижимала к боку окровавленный лоскут, Илья и Лёха выходили из деревни, ведя за собой перепуганных жителей. Инга и Ольга несли на руках ребёнка, который всё ещё всхлипывал.

Порталы закрылись, но рабочий с пустым взглядом всё ещё сидел на брусчатке. Я записал его лицо и приказал не оставлять его без присмотра.

– Собери всех в форте, – распорядился я, глядя на Бродислава. – Женщин, детей, стариков. Кто может держать оружие, на стены.

– Думаешь, они вернутся? – уточнил брат, втягивая воздух.

– Я знаю, что вернутся, – отозвался я. – Вопрос только, сколько их будет.

Росс подошёл ближе. Его тень легла на брусчатку, длинная и тяжёлая.

– Андрей, – произнёс он тихо, и в голосе не осталось ни капли божественного. – Если они придут все разом, я не смогу тебя защитить. Я и так отдал слишком много, чтобы вытащить тебя с арены.

– Значит, не защищай, – отозвался я, глядя ему в глаза. – Сражайся рядом.

Бог долго молчал. Потом медленно кивнул, и в этом кивке было больше, чем в любой клятве.

– Тогда у нас одна дорога, – произнёс он. – И она ведёт к тому, кто придёт первым.

Я поднял взгляд к небу. Тучи сгустились, и где-то за ними, за пределами мира, я почувствовал, как просыпается что-то огромное. Оно не спешило. Оно знало, что я никуда не денусь.

– Тогда не будем заставлять его ждать, – произнёс я, выпуская когти. – Встретим на стенах.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю