Текст книги "Росомаха. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Не зря парня взяли. Толк будет.

Леонид, услышав это, заметно порозовел от удовольствия.

– Завтра повторим? – спросил он.

– Завтра отдохнём, – сказал я. – На изнанке главное – не перегореть. Ты и так сегодня много узнал. Пусть уляжется в голове.

– А в понедельник? – не унимался парень.

– А в понедельник учёба! – я спрятал улыбку. – Может позже возьмём тебя на серьёзную охоту.

– На серьёзную? – глаза у Леонида загорелись.

– Не торопись, граф, – Бродислав хлопнул его по плечу. – Сначала научись на мелких, потом к крупным пойдёшь. А то видел я таких горячих – возвращались вперёд ногами.

Леонид сглотнул, но кивнул.

Поздно вечером, когда все разошлись, я сидел на крыльце и смотрел на звёзды. Рядом устроилась Алиса, положив голову мне на плечо.

– Хороший парень, – сказала она. – Этот твой граф. Думаешь, выйдет из него толк?

– Выйдет, – уверенно ответил я. – Если не убьют раньше времени.

– Не убьют, – она зевнула. – С тобой не убьют.

Я обнял её и улыбнулся.

Глава 29

Утро понедельника встретило меня серым небом и мелким, противным дождём. Василий, встречавший нас на крыльце академического особняка, успел раскрыть зонт ровно за секунду до того, как я вышел из лимузина.

– Спасибо, нянь, – кивнул я, принимая у него же портфель с книгами. Девчата уже выпорхнули следом, укрываясь под вторым зонтом, который услужливо держал водитель.

– Ваше благородие, – Василий понизил голос, пока девушки отряхивались в прихожей, – граф Аурелиев… он как? Не подвёл?

– Не подвёл, – я усмехнулся. – Даже Бродислав его похвалил. Правда, после этого отправил отжиматься до седьмого пота, но похвалил.

Василий довольно кивнул и скрылся в доме – накрывать завтрак. А я оглянулся на лимузин, где, посапывая, всё ещё сидел Леонид. Парень вырубился ещё на подъезде и проспал всю дорогу. Первая вылазка на изнанку вымотала его сильнее, чем он показывал.

– Лёнь, – я открыл дверцу. – Приехали.

Он вздрогнул, моргнул, пытаясь сфокусироваться.

– Учитель? Я… простите, я не хотел…

– Ничего страшного, – я хлопнул его по плечу. – Иди умойся, позавтракаем. У нас сегодня занятия.

Он выбрался из машины, всё ещё немного сонный, но уже собранный. Хороший парень. Настойчивый. Из таких и получаются настоящие бойцы.

За завтраком Арина вертелась, поглядывая на Леонида, который клевал носом в тарелку.

– Скажи, граф, – не выдержала она. – А на изнанке правда страшно? Или вы, мужчины, всё преувеличиваете?

Леонид поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Опыт, что ли.

– Страшно, баронесса, – сказал он спокойно. – Но не так, как я думал. Учитель сказал: используй страх. Бойся – и просчитывай. Бойся – и учись. Бойся – и побеждай.

Арина перевела взгляд на меня, и в нём была уже не насмешка, а что-то другое. Уважение? Не уверен.

Лиля молча пододвинула Леониду чашку с крепким чаем. Тот благодарно кивнул.

Первым делом я отправился к Юрию. Оставил вещи в особняке и, пока девчата разбирали сумки, вышел под дождь. Зонт Василий сунул мне в руки почти насильно, но я не возражал.

Учитель жил в отдельном флигеле при академии – там селили преподавателей, у кого не было своих домов в городе. Дверь мне открыл сам, в халате и с кружкой кофе.

– А, герой, – он отошёл в сторону, пропуская меня. – Проходи. Рассказывай, как отдохнул.

– Не отдыхал, – я прошёл в кабинет, уставленный книгами и свитками. На столе, среди прочего хлама, лежали чертежи. Те самые, с амулетом. – А вы, я смотрю, работали всё время.

– А что мне ещё делать? – Юрий плюхнулся в кресло, кивнул на стул напротив. – Садись.

Я сел. Учитель молчал, разглядывая меня поверх кружки. Наконец, поставил её на стол и сказал:

– Я проверил всех известных уничтожителей. Живых, – он загнул пальцы, – четверо. Я, ты, один старик в Сибири… и одна дама в Европе.

– Дама?

– Очень влиятельная. Очень старая. И очень странная, – Юрий поморщился. – Её имя тебе ни о чём не скажет, да я и не буду его называть. Пока. Но… она давно не появлялась на публике. Говорят, ушла в затворничество. А тут – амулет, созданный на жертвенной магии, с нитями ключников, которые так любит использовать наша братия, и которая нам недоступна по умолчанию…

– Вы думаете, это она?

– Не знаю, – он развёл руками. – Прямых доказательств нет. И вряд ли появятся – такие, как мы, умеют заметать следы. Но… будь осторожен. Очень осторожен.

– Я всегда осторожен, – машинально ответил я.

Юрий усмехнулся:

– Конечно. Особенно когда лезешь в пасть к червю или уносишь с собой амулет-бомбу.

Я промолчал. Он вздохнул и потянулся к свиткам.

– Есть и хорошая новость. Я нашёл способ отслеживать подобные заклинания. По остаточному следу магии ключников. Если атака повторится – я смогу определить источник. Точнее, направление.

– А она повторится?

– Обязательно, – он посмотрел мне в глаза. – Ты им нужен. Живым. Это и хорошо, и плохо.

От Юрия я пошёл на урок алхимии. Алевтина Павловна встретила меня на пороге своей лаборатории с подозрением, от которого не укрылась бы и сотня каменных ящеров.

– Ты чего такой хмурый? – спросила она, прищурившись. – Опять влип?

– Отдыхал, – уклончиво ответил я. – Всё хорошо.

– Ну-ну, – она не поверила, но допытываться не стала. – Ладно, проходи. Сегодня у нас тема для тебя особенная.

Она подвела меня к столу, где уже были разложены травы, порошки и несколько пузырьков с мутной жидкостью.

– Зелья, маскирующие магический след, – она ткнула узловатым пальцем в рецепт. – Выпил – и тебя не найти ни детекторами, ни по крови. Полезная штука, если кто-то охотится.

Я насторожился:

– Вы знаете?

– Я старая, – усмехнулась она. – И не глупая. У тебя враги, парень. Это видно. И если они охотятся через магию, то это зелье может спасти тебе жизнь.

Она не ждала ответа – начала объяснять пропорции, последовательность, тонкости. Я слушал, запоминал, стараясь не думать о том, зачем мне это может понадобиться.

Практика заняла три попытки. Первая – кашица, которая даже не засветилась. Вторая – зелье получилось, но слабое, едва различимое в магическом зрении. Третья…

Жидкость в колбе засветилась ровным серебристым светом, потом погасла, став прозрачной, как вода.

– Хорошо, – Алевтина Павловна взяла колбу, поднесла к глазам. – Очень хорошо. У тебя талант, парень. Если переживёшь свои приключения – станешь великим алхимиком.

– Если? – уточнил я.

– Если, – она поставила колбу на стол и посмотрела на меня серьёзно. – Талантливые часто не доживают. Слишком много желающих их использовать.

После занятий я вспомнил про Светлану. Юрий намекал на её день рождения ещё тогда, перед отъездом, а я так и не поздравил. Не то чтобы забыл – просто времени не было. Но теперь, когда всё устаканилось, нужно было исправить упущение.

Я зашёл в артефакторную лавку при академии – небольшое помещение, где студенты и преподаватели торговали своими изделиями. Выбор был приличный: амулеты защиты, кольца с простенькими заклинаниями, пара неплохих жезлов. Но всё это было либо слишком дорогим и показным, либо слишком дешёвым, чтобы дарить женщине, которая спасла мне жизнь.

Я уже собрался уходить, когда на пороге столкнулся с Алевтиной Павловной.

– Что ищешь? – спросила она, окинув взглядом витрины.

– Подарок. Светлане. Я пропустил её день рождения.

Старушка усмехнулась:

– И ничего не нашёл?

– Не то, – признался я.

Она помолчала, потом кивнула на дверь:

– Идём. У меня кое-что есть.

Мы прошли в её кладовую – тесную комнатушку, заставленную сундуками и коробками. Алевтина Павловна долго рылась в одном из них, бормоча себе под нос, и наконец достала небольшую бархатную шкатулку.

– Вот, – она открыла крышку.

Внутри лежал амулет – засушенный цветок в прозрачной капле, оправленной в серебро. Лепестки его отливали золотом, даже в полумраке кладовой.

– Что это? – спросил я.

– «Память сердца», – она погладила каплю пальцем. – Цветёт раз в сто лет на нулевой изнанке, в местах, где пролилась кровь влюблённых. Если подарить его женщине, она всегда будет чувствовать, что её любят. Даже на расстоянии.

Я уставился на неё:

– Разве такое возможно?

– Магия, милый, – она усмехнулась. – Не всё в ней – про огонь и молнии. Амулет слабый, но редкий. Светлана оценит. Она девушка чувствительная, несмотря на свою броню.

– Сколько? – я потянулся к карману.

– Нисколько, – отрезала она. – Я не торгую памятью.

– Но…

– Замолчи, – она сунула шкатулку мне в руки. – Скажешь, что нашёл в лавке. Заплатил сколько-то. И не спорь со старухой.

Я хотел возразить, но она смотрела так, что язык не поворачивался. Пришлось поклониться и убрать подарок в пространственный карман.

Светлану я нашёл в преподавательской гостиной. Она сидела в кресле у окна, разбирая какие-то бумаги, и выглядела уставшей. Но, увидев меня, улыбнулась:

– Андрей! А я слышала, ты в имение ездил. Как отдохнул?

– Спасибо, хорошо, – я подошёл ближе, чувствуя неловкость. – Я… я хотел извиниться. Пропустил ваш день рождения. И поблагодарить. За всё.

Она удивлённо подняла бровь:

– Ты не обязан…

– Знаю, – я достал шкатулку и протянул ей. – Это… мне сказали, что вы оцените.

Она открыла крышку, и я увидел, как изменилось её лицо. Усталость ушла, глаза стали влажными, а руки дрогнули.

– «Память сердца», – прошептала она. – Откуда… ты не мог это найти. Я видела такой только в музее.

– Повезло, – я пожал плечами. – И извините, что не поздравил вовремя.

Она смотрела на амулет, потом на меня. Надела его на шею – капля с цветком легла на грудь и мягко загорелась тёплым золотым светом.

– Спасибо, Андрей, – она порывисто обняла меня, и я не стал отстраняться. – Это… очень ценный подарок. Не только своей редкостью.

Я не знал, что ответить, и просто стоял, чувствуя, как она дрожит. Короткая, тёплая сцена, которую я запомню надолго.

После встречи со Светланой я пошёл в столовую. Девчата уже заняли наш столик, и к ним никто не подсаживался – после истории с Леонидом желающих стало заметно меньше.

– Ты чего такой довольный? – спросила Арина, когда я сел.

– Подарок сделал, – уклончиво ответил я. – Хороший.

Она хотела спросить ещё, но Лиля тронула её за руку. Взгляд у девушки был серьёзный.

– Андрей, – начала она. – Мы хотим сказать.

– Мы заметили, – подхватила Арина. – Ты изменился после выходных. Раньше вечно куда-то рвался, а теперь… более взрослый, что ли.

– Спокойный, – добавила Лиля. – Это хорошо. Но мы переживали. Когда ты пропал тогда, в академии, с той девушкой… Мы не знали, что думать.

– Всё хорошо, – я взял их за руки. – Враги не дремлют, но я справлюсь. Обещаю.

Арина вдруг сжала мою ладонь:

– Андрей, если тебе нужна помощь – скажи. Мы не только невесты, мы… твои люди. Твоя семья.

Лиля кивнула. Я посмотрел на них и понял, что они говорят серьёзно.

– Спасибо, – я поцеловал каждую в щёку. – Я запомню.

Вечером мы с Леонидом встретились на малой арене. Парень пришёл с новым мечом – лёгким, идеально сбалансированным.

– Подарок отца, – объяснил он, заметив мой взгляд. – Сказал, если уж я решил учиться у самого Росомахина, то должен выглядеть достойно.

– Хороший меч, – я взял его, взвесил на руке. – Но в бою важен не меч, а тот, кто им владеет. Показывай, чему научился.

Мы начали с простого – повторение приёмов, которые я показывал в прошлый раз. Леонид старался, но ошибался: слишком резко атаковал, забывал о защите, раз за разом оставлял открытым корпус.

– Стоп, – я опустил меч. – Ты боишься.

Он замер.

– Боюсь, – выдохнул. – Не того, что меня убьют. А того, что подведу. Вас. Команду. Себя.

– Страх – это нормально, – я положил руку ему на плечо. – Главное, чтобы он не парализовал. Используй его. Бойся – и просчитывай. Бойся – и учись. Бойся – и побеждай.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел понимание.

– Попробуем ещё раз, учитель.

– Попробуем.

В этот раз он атаковал иначе. Не пытался победить – он пытался выжить. Блоки, уходы, контратаки только тогда, когда был уверен. Я ускорялся, заставлял его думать быстрее, и он справлялся.

– Неплохо, – я остановил бой. – Ещё пара месяцев, и ты сможешь выходить на изнанку без прикрытия.

– Спасибо, учитель.

Ночью меня разбудил голос Алиски. Она появилась в моей голове не сразу – сначала были обрывки мыслей, потом уже чёткая речь.

– Пап, – она звучала устало, но озабоченно. – Я говорила с матушкой.

– И? – я сел на кровати, прогоняя сон.

– Та, кто охотится на тебя… она не просто маг. Она древняя. Очень древняя. И она уже пыталась подчинить себе уничтожителей раньше.

– Раньше?

– Один сдался. Стал её слугой. Другой – погиб. Ты – третий.

Я замер.

– И что мне делать?

– Расти, – она вздохнула. – Становись сильнее. И найди союзников. Один ты не справишься.

– Алиска…

– Я спать, – она уже засыпала, голос становился тише. – Береги себя, пап. Пожалуйста.

Она исчезла, оставив меня с тревожными мыслями.

Утром вторника я сидел в кабинете, разбирая бумаги, когда зазвонил мобилет. Бродислав.

– Слушай, – голос брата был напряжённым. – На фабрику приходила странная женщина. Сказала, хочет сделать крупный заказ. Очень крупный. Но условия странные – требует личной встречи с тобой.

– И?

– Я отказал. Но она оставила записку. – Он помолчал. – Читаю: «Передайте барону Росомахину, что я знаю, кто жёг его деревню. Пусть приедет в Краснодар, в гостиницу „Центральная“, завтра в полдень. Один».

Я сжал трубку.

– Проверили?

– Послал людей. В гостинице она не зарегистрирована. Но комнату сняла, заплатила наличными. – Он выдохнул. – Что делать, брат?

Я думал. Слишком похоже на ловушку. Слишком очевидно. И всё же…

– Я приеду, – сказал я. – Не один, конечно. Но приеду. Готовь людей.

– Будет сделано.

Я сидел в своей комнате, глядя на записку. Почерк женский, изящный, с завитушками. Слова Юрия: «Она не отступится». Слова Алиски: «Один ты не справишься».

Достал из пространственного кармана медное кольцо с нитями ключников. Нити мерно пульсировали золотым светом – Алиска очистила их, а я так и не решился использовать.

– Завтра я узнаю, кто ты, – тихо сказал я, глядя на записку. – И почему охотишься на меня.

Глава 30

Утро вторника выдалось хмурым. Дождь, начавшийся ещё вчера, никак не хотел заканчиваться – мелкий, противный, он моросил с самого рассвета, заставляя людей кутаться в воротники и спешить по делам. Лужи на асфальте перед академией блестели маслянисто-серым, и редкие прохожие обходили их по широкой дуге, словно боялись запачкаться.

Я стоял у окна в своей комнате, глядя, как капли стекают по стеклу, и думал о предстоящей встрече.

– Ваше благородие, – Василий заглянул в дверь. – Машина подана. Бродислав Иванович на связи, ждёт ваших указаний.

– Сейчас спущусь, – я оторвался от окна. – И, Василий… никому ни слова. Девушкам – тем более.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

Внизу меня ждали. Юрий стоял у камина, грея руки, хотя в гостиной было тепло. Бродислав сидел в кресле, положив руки на колени, и смотрел в одну точку. Альфред замер у двери, как статуя.

– Всё готово, – сказал брат, поднимаясь. – Мои люди перекрыли подходы к гостинице. Снаружи, как договаривались. Внутрь не заходили.

– Хорошо, – я проверил, что амулет-маяк Юрия надёжно закреплён под рубашкой. – Если что – вытаскиваешь.

– Вытащу, – учитель хмыкнул. – Только не заставляй меня портить себе репутацию похищением студента среди бела дня.

Альфред молча протянул мне маленькое зеркальце. Я посмотрел на своё отражение – спокойное, собранное. Никаких следов того, что творилось внутри.

– Иду.

Лимузин остановился у гостиницы «Центральная» ровно в полдень. Здание выглядело старым, но ухоженным – трёхэтажный особняк постройки эпохи аж прошлого императора, с лепниной на фасаде и коваными решётками на окнах.

– Ждать здесь, – сказал я водителю, открывая дверь сам.

Холл встретил меня тишиной. Она была неестественной, слишком плотной – как вата, заложенная в уши. Портье за стойкой стоял неподвижно, уставившись в одну точку. Только когда я подошёл, он повернул голову – медленно, словно нехотя.

– Вас ждут, ваше благородие.

Голос безжизненный, взгляд стеклянный. Я видел такие глаза раньше – у тех, кого использовали как марионеток. На стойке лежал ключ. Один. Никакой записки, никакой надписи.

– Какой номер?

– Третий этаж. В конце коридора.

Я взял ключ. Портье тут же отвернулся, снова застыв статуей.

Лестница была старой, с широкими ступенями и тяжёлыми перилами из тёмного дерева. Где-то наверху хлопнула дверь, но больше никаких звуков. Я поднимался медленно, прислушиваясь, но слух, подаренный Россом, улавливал только моё собственное дыхание и редкие капли дождя за окнами.

На третьем этаже пахло пылью и старыми обоями. Коридор уходил в глубину, упираясь в глухую стену с высоким окном. Дождь барабанил по стеклу, и серый свет ложился на пол косыми полосами. Дверь, к которой вёл ключ, была последней.

Я постучал. Никто не ответил.

Толкнул – и она отворилась беззвучно, пропуская меня в пустую комнату.

В ней было чисто. Подозрительно чисто – даже пыль на подоконнике отсутствовала, словно здесь только что прошлись с тряпкой. Кровать застелена, занавески задёрнуты, на столе аккуратно разложены бумаги. Точнее – одна бумага. Конверт.

Я подошёл, взял его. Бумага плотная, дорогая, с едва заметным тиснением. На конверте ни имени, ни адреса. Внутри – письмо и что-то тяжёлое, завёрнутое в шёлк.

Я развернул ткань. На ладони лежал небольшой камень, оплавленный, с едва заметным свечением внутри. Я узнал его сразу. Обломок кристалла из храма. Того самого, что собирал души.

Пальцы сами собой сжались, но я заставил себя убрать камень в карман и развернул письмо.

Почерк женский, изящный, с завитушками, словно писарь выводил каждую букву с особым тщанием.

'Барон.

Ты пришёл. Значит, ты умён. Или отчаян. Возможно, и то, и другое. Это хорошо.

Я присматриваюсь к тебе. Не бойся – это не угроза. Просто я хочу понять, кто ты на самом деле. Случайность? Или закономерность?

Тот камень – подарок. На память о нашей первой встрече. Сохрани его. Он напомнит тебе, что мир больше, чем ты думаешь. И что не всё в нём подчиняется правилам, которые ты выучил.

Ответа не жду. Просто знай: ты у меня на виду.

До скорого'.

Никакой подписи. Никакой печати. Только эти слова и камень, который когда-то пил человеческие души.

Я перечитал письмо дважды, потом спрятал его вместе с камнем. Комната оставалась пустой. Тишина стояла такая, что я слышал, как где-то далеко пролетела птица. Или показалось.

Выходя, я оглянулся, но ничего нового не увидел. Только серый свет из окна, полосы дождя на стекле и моя тень на полу.

На улице дождь усилился. Вода текла по водосточным трубам, собираясь в лужи, которые казались чёрными на сером асфальте. Ветер раскачивал ветви деревьев, и листья, ещё зелёные, срывались и кружились в воздухе, прилипая к мокрым стёклам машин.

Альфред ждал у входа, прикрываясь полой плаща.

– Никого, – доложил он. – Все выходы под контролем. Из здания никто не выходил, кроме вас.

– Она и не входила, – я забрался в лимузин. – Поехали.

Юрий встретил нас в условленном месте – небольшом особняке на окраине, который он использовал как временную мастерскую. Здесь пахло травами, старыми книгами и чем-то ещё – тем неуловимым запахом магии, который я научился различать совсем недавно.

Учитель взял камень, повертел в руках, поднёс к свету.

– Обломок кристалла, – сказал он. – Тот же, что был в храмах. Чистый, кстати. Всю душу из него выкачали, оставили только… напоминание.

– Она хотела сказать, что знает.

– Не только, – Юрий положил камень на стол. – Она хотела показать, что может дотянуться до тебя в любой момент. И что у неё есть доступ к вещам, которых у тебя быть не должно.

– А письмо? – я протянул ему конверт.

Юрий прочитал, хмыкнул:

– Изысканно. Ни угроз, ни обещаний. Только намёк. Она проверяла тебя, Андрей. Хотела убедиться, что ты придёшь один. Что у тебя нет хвоста. И что ты готов на контакт.

– И что теперь?

– Теперь она будет ждать. И наблюдать. Следующий шаг за ней.

Бродислав, молчавший до этого, подал голос:

– А может, нам самим шаг сделать? Найти её, пока она не…

– Не найдём, – перебил Юрий. – Она древнее меня, брат. И сильнее. Если она не хочет, чтобы её нашли – её не найдут.

– Так и сидеть сложа руки? – голос брата стал жёстче.

– Сидеть, наблюдать, готовиться, – Юрий поднялся, подошёл к окну. Дождь за стеклом размывал очертания домов, превращая город в акварельный набросок. – Она выйдет сама. Когда решит, что пора. Наша задача – не пропустить этот момент.

Я сжал камень в кармане.

– Что с ним делать?

– Спрячь. В сейф. И не носи с собой. Это ловушка. Не магическая, нет. Психологическая. Она хочет, чтобы ты думал о ней. Постоянно. Носишь камень – помнишь. Помнишь – боишься. Боишься – ошибаешься.

Я кивнул. Учитель был прав.

В академию я вернулся к вечеру. Дождь наконец-то кончился, оставив после себя сырой, прозрачный воздух. Солнце пробивалось сквозь облака, и свет его, золотистый и тёплый, ложился на мокрый асфальт, на стены зданий, на лица студентов, спешащих по своим делам.

Я шёл медленно, стараясь ни о чём не думать. Но камень в кармане напоминал о себе весом. А письмо – словами.

В коридорах академии было оживлённо – перемена между парами. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то торопился к расписанию. Я скользил взглядом по лицам, ища то, что заметил ещё утром.

Вот они. Новые лица. Студенты, которых я раньше не видел. Или видел, но не запоминал. Девушка в тёмном платье, слишком элегантная для рядовой студентки. Парень с книгой, который читает её вверх ногами. Преподаватель, который вдруг перестал здороваться.

А потом я увидел её.

Блондинка. Симпатичная, ничем не примечательная – таких много. Волосы светлые, глаза серые, фигурка обычная. Она стояла у окна, делая вид, что смотрит на улицу. Но когда я прошёл мимо, она повернула голову.

Не резко, не специально. Просто так, будто задумалась и обернулась на звук. И наши взгляды встретились на секунду.

В её глазах не было холода. Не было угрозы. Только… усталость? Страх? Я не успел понять – она уже отвернулась и пошла в другую сторону, растворяясь в толпе.

Я остановился, глядя ей вслед. Сердце билось ровно, но внутри что-то сжалось.

– Андрей!

Голос Арины выдернул меня из раздумий. Она шла ко мне, держа под руку Лилю, и обе улыбались.

– Ты чего застыл? – спросила Арина, заглядывая в лицо. – Привидение увидел?

– Задумался, – я взял её под руку, приобнял. – Пойдёмте, девчата.

Лиля глянула на меня внимательно, но промолчала.

Вечером мы сидели в гостиной нашего особняка. Дождь за окном кончился, но ветер ещё шумел, раскачивая ветви деревьев. Их тени скользили по потолку, сплетаясь в причудливые узоры.

Арина устроилась в кресле с вязанием. Получалось у неё, мягко говоря, не очень – шарф, который она обещала мне ещё неделю назад, напоминал скорее швабру, пережившую нашествие моли.

– Ты издеваешься? – спросил я, разглядывая очередной ряд.

– А что не так? – она надула губы. – Я стараюсь!

– Я вижу, – я забрал у неё спицы. – Смотри. Петля за петлёй. Не надо тянуть нитку, она сама ляжет.

– Откуда ты… – она округлила глаза.

– Василий научил. Говорит, настоящий аристократ должен уметь всё.

Лиля, до этого читавшая книгу по магии огня, отложила её и с интересом наблюдала. Я связал несколько рядов – ровно, аккуратно, как учили – и вернул шарф владелице.

– Вот это уже похоже на вещь, – признала Арина. – Ладно, учту. Но ты у нас теперь не только воин и маг, но и вязальщик?

– Универсал, – усмехнулся я. – Во всём.

Она зарделась, а Лиля тихонько рассмеялась.

– Знаешь, – вдруг сказала Арина, становясь серьёзной. – Мы заметили. Ты стал спокойнее. Раньше вечно куда-то рвался, носился, проблемы искал. А сейчас… сидишь, шарфы вяжешь.

– Взрослею, наверное, – я пожал плечами.

– Взрослеет, – фыркнула она. – Скажешь тоже. Просто… нам нравится. Ты стал чаще бывать рядом. И мы…

Она запнулась, не договорив. Лиля взяла её за руку.

– Мы хотим сказать, что мы рядом. Что бы ни случилось, – закончила за подругу Лиля. – Ты не один.

Я посмотрел на них. Тёплый свет лампы падал на их лица, делая их мягче, уязвимее. За окном шумел ветер, но здесь, в этой комнате, было тихо и спокойно.

– Спасибо, – сказал я. – Правда.

Ночью я проснулся от того, что кто-то звал меня. Не голосом – мыслью.

– Пап, – Алиска появилась в моей голове не сразу, сначала обрывками, потом уже чётко. – Ты не спишь?

– Теперь да, – я сел на кровати, прислушиваясь к ночной тишине. За окном ветер утих, и было слышно, как где-то далеко стрекочут сверчки – последние, до холодов.

– Я говорила с матушкой, – голос у Алиски был взволнованным. – Она сказала, что та, кто охотится на тебя, – не одна. У неё есть помощницы. Много. И одна из них сейчас рядом с тобой. В академии.

– Я знаю, – я вспомнил блондинку у окна. – Я её видел.

– Она опасная, пап. Не такая, как те, кто кидал амулеты. Она… другая. Я чувствую её, но не могу понять, где именно. Матушка говорит, это потому, что я маленькая ещё. И что мне нужно расти.

– А ещё что сказала матушка?

– Сказала, чтобы ты не доверял тем, кто приходит с красивыми словами, – Алиска зевнула. – И что у неё есть план. Но она не говорит какой. Взрослые вообще любят всё усложнять.

– Это точно, – я усмехнулся.

– Ладно, я спать. Только… береги себя, пап. Пожалуйста.

Она исчезла, оставив меня одного в тишине.

Утром я вышел из дома раньше обычного. Воздух после дождя был свежим и прозрачным, солнце только поднималось, и его косые лучи золотили верхушки деревьев, оставляя в тени ещё мокрые дорожки.

Я шёл к академии, слушая, как хрустит гравий под ногами, и думал о вчерашнем. О письме, о камне, о девушке у окна.

– Барон Росомахин.

Голос раздался сбоку, из-за старого дуба, что рос у самой дорожки. Я остановился, готовый ко всему.

Из тени выступила она. Та самая блондинка. В утреннем свете её волосы казались почти белыми, а лицо – слишком бледным. Она оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли кого рядом.

– Я не враг вам, – сказала она быстро, шёпотом. – Я хочу помочь. Но не здесь. Не сейчас.

– Кто вы? – я смотрел на неё в упор.

– Вечером. У фонтана, что за главным корпусом. Когда стемнеет. Я всё расскажу. Можете даже прийти с компанией охраны, но разговор должен быть приватным. Вы сделаете это? Не для меня, для себя.

Она развернулась и пошла прочь быстрым шагом, прежде чем я успел ответить. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

* * *

От автора:

Четвёртый том закончился, но не история про Андрюху Росомахина! Продолжение, пятый том, уже опубликовано.

Если вам не лень ткнуть сердечко на новом томе, а то и коммент написать, то жмите сюда: /work/568694

Ну да, бывает и лень, даже обижаться не буду, тихонько погрущу в сторонке))

Для вас есть ссылка прямо на текст: /reader/568694

Приятного чтения!