Текст книги "Росомаха. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27

Утро встретило меня противным писком мобилета. Я потянулся, едва не скинув Алису с кровати. На экране высветилось: «Лёня-граф». Забавно, вчера вечером занёс номер и подписал именно так, сам не знаю почему.

– Слушаю, – хрипловато ответил я, прокашливаясь.

– Учитель, доброе утро! – голос у парня был бодрым до отвращения. – Я уже у главного входа. Стою, жду. Не торопитесь, я никуда не спешу.

– Лёнь, – я посмотрел на часы. Полседьмого. Мы договаривались на семь. – Ты издеваешься?

– Никак нет! – он, кажется, даже не понял подкола. – Просто привык вставать рано. Тренировки, знаете ли…

– Ладно, – я сел на кровати, прогоняя остатки сна. – Жди. Минут через двадцать – тридцать будем.

Сбросил вызов и потопал в душ. Василий уже суетился внизу, накрывая завтрак. Девчата, судя по голосам из гостиной, тоже проснулись и активно что-то обсуждали.

– Ваше благородие, – нянь встретил меня с подносом. – Граф Аурелиев уже прибыл. Я распорядился проводить его в малую гостиную, предложил чай. Он отказался, сказал, что подождёт на улице.

– На улице? – удивился я.

– Так точно. Стоит у крыльца, как часовой. Не шелохнётся.

Я хмыкнул. Парень явно хотел произвести впечатление. Что ж, старательность – качество похвальное.

Завтракал я быстро, девчата подтянулись уже на выходе. Арина выбрала дорожное платье неброского серого цвета, но с кружевами на вороте – явно готовилась производить впечатление на «простых крестьян». Лиля, наоборот, оделась попроще, но смотрелась естественно и мило.

– Твой граф уже приехал? – поинтересовалась Арина с намёком в голосе.

– Не мой граф, а наш гость, – поправил я. – И да, он с шести утра стоит у крыльца и ждёт.

– Ого, – уважительно протянула Лиля. – Серьёзный парень.

– Посмотрим, – уклончиво ответил я. – Пошли, а то заждался.

Леонид действительно стоял у крыльца. Не просто стоял, а замер в идеальной стойке «вольно», руки за спиной, взгляд прямой. При нашем появлении он чуть заметно улыбнулся и поклонился – сразу всем троим, никого не обделив вниманием.

– Доброе утро, – он выпрямился. – Рад вас видеть.

– Граф, – кивнул я. – Выспался хоть?

– Лучше не бывает, – отрапортовал он. – Готов к любым испытаниям.

– Ну-ну, – хмыкнула Алина, проходя мимо и окидывая его оценивающим взглядом. – Посмотрим, как вы запоёте после пары часов в телеге.

– В лимузине, – поправил я. – Арина, не пугай человека. Лёнь, это наши девушки, но ты уже знаком. А это, – я кивнул на подошедшего Василия, – мой названный дядька и правая рука. Василий, прошу любить и жаловать, граф Аурелиев, мой новый ученик.

Василий окинул парня цепким взглядом, от которого не укрылось ничего – от чистоты сапог до свежести дыхания.

– Граф, – он коротко поклонился. – Рад знакомству. Прошу в машину, нам предстоит дорога.

Лимузин плавно катил по тракту, оставляя позади утренний Краснодар. Девчата быстро утомились смотреть в окна и задремали, привалившись друг к другу. Леонид сидел напротив меня, выпрямившись как струна, и с любопытством поглядывал на проплывающие пейзажи.

– Расслабься, – посоветовал я. – Дорога долгая. До имения часа полтора, не меньше. Успеешь ещё всё рассмотреть.

– Не могу, учитель, – признался он. – Волнуюсь. Вчера, после тренировки, я полночи не спал – всё прокручивал в голове ваши приёмы. Как вы уходите от ударов, как ставите блоки… Это же не просто техника. Это что-то другое.

– Это опыт, – ответил я, глядя в окно. – Тысячи боёв, где от каждого движения зависит жизнь. Там некогда думать о красивых стойках. Там надо выживать.

– Расскажете? – осторожно спросил он. – Ну… откуда у вас такой опыт? Вы же молодой совсем. Даже младше меня.

Я усмехнулся. Хороший вопрос. И ответа на него у меня не было – такого, который можно рассказать постороннему.

– Скажем так, – я помолчал, подбирая слова. – У меня были очень хорошие учителя. И очень суровая школа. Подробности, извини, не для посторонних ушей.

Леонид понимающе кивнул и больше не спрашивал. Умный парень, схватывает на лету.

Россомахино встретило нас запахом свежего дерева и дымом из труб. Леонид, едва машина остановилась, выскочил наружу и замер, разглядывая развернувшуюся панораму.

– Ничего себе, – выдохнул он. – Учитель, это… это же целый город!

– Деревня, – поправил я, выбираясь следом. – Пока деревня. Но да, растёт.

Новые улицы, новые дома, люди, снующие туда-сюда с инструментами и стройматериалами – всё это производило впечатление даже на меня, а уж на парня, привыкшего к столичной чопорности, и подавно.

– Ваше благородие! – Иван нёсся к нам от администрации, размахивая руками. – Вовремя вы! А я как раз хотел звонить!

– Что случилось? – насторожился я.

– Да ничего не случилось! – кузнец-голова запыхался, но улыбался во весь рот. – Всё хорошо! Просто похвастаться хочу! Пойдёмте, покажу!

Я представил Леонида Ивану, и мы двинулись в сторону новых построек. Граф вертел головой, впитывая каждую деталь.

– А это что за здание? – спросил он, кивая на длинный барак с множеством окон.

– Общинный дом, – пояснил Иван. – Для переселенцев, пока своё жильё не построят. Там сейчас восемь семей живёт. Две швеи, травница, кузнец безлошадный, ещё народ…

– Кузнец безлошадный? – не понял Леонид.

– Ну, без своего хозяйства, – махнул рукой Иван. – С инструментом пришёл, а лошади нет. Мы ему помогли, конечно. Теперь при деле.

– А это, – он кивнул на группу женщин, которые пололи грядки у длинной теплицы, – наши травницы. С утра до вечера работают, героические бабы. Уже столько насушили, что в амбаре не помещается. Пришлось второй сарай ставить.

Я слушал вполуха, больше наблюдая за Леонидом. Парень явно был впечатлён, но не просто как зевака – он запоминал, анализировал, задавал уточняющие вопросы. Хорошая черта.

Фабрика встретила нас гулом станков и запахом озона – магические установки работали на полную мощность. Леонид, впервые попавший в настоящий производственный цех, замер на пороге, раскрыв рот.

– Это… это же всё магией работает? – спросил он, разглядывая перегонные кубы и верстаки.

– В основном, – кивнул я. – Но люди тоже нужны. Без ручного труда никуда.

Мы прошли через цех первичной очистки, где девчата в фартуках мыли и скоблили какие-то шкуры. Леонид смущённо отводил глаза, когда очередная работница, заметив его, задорно подмигивала.

– У вас тут весело, – пробормотал он.

– Работа есть работа, – усмехнулся я. – А люди везде люди.

В артефакторной было тихо. Верстаки пустовали, только в углу горела одинокая лампа, и над ней склонился Олег. Он что-то выстукивал, паял, сверялся с чертежами и тихо ругался сквозь зубы.

– Олег, – окликнул я.

Изобретатель вздрогнул, поднял голову и расплылся в улыбке:

– Ваше благородие! А я как раз… тут такое… – он заметил Леонида и замолчал.

– Это свой, – успокоил я. – Граф Аурелиев, мой ученик. Лёня, это Олег Мармузов, наш гениальный инженер. Тот самый, про которого я рассказывал.

Леонид шагнул вперёд и протянул руку:

– Очень рад! Учитель говорил, что вы творите чудеса. Можно посмотреть?

Олег засмущался, но руку пожал крепко.

– Да какие чудеса… так, колдую потихоньку. Вот, с паучком вожусь, систему автоматического сбора яда довожу до ума.

Он отодвинулся, открывая обзор на свой стенд. Леонид подошёл ближе, разглядывая прозрачный ящик, где лениво перебирал лапками паучок, и сложную систему трубочек и клапанов.

– Невероятно, – выдохнул граф. – Вы сами это придумали?

– Ну… – Олег замялся, покосился на меня. – Вместе с вашим учителем. Идея его, реализация моя.

– Скромничает, – встрял я. – Ладно, Олег, у меня к тебе дело. Помнишь, я говорил про один материал? Уникальный. Точнее артефакт, и не из самых уникальных, но редкий.

Кулибин навострил уши.

– Держи вот это, – я выудил из пространственного кармана небольшой артефакт – усилитель заклинаний, один из тех, что наваял на досуге. – Поэкспериментируй. Тут магия огня, должно быть интересно.

– Учитель, – Леонид подошёл следом. – Что это было? Я ничего не понял.

– Потом объясню, – пообещал я. – Когда-нибудь. Если заслужишь.

Он кивнул, принимая правила игры.

После фабрики мы отправились во двор особняка. Леонид горел желанием продолжить тренировку, и я не стал отказывать. Тем более что Бродислав, завидев нас, присоединился – ему было интересно посмотреть на нового парня.

– Ну, граф, покажи, чему научился, – прогудел брат, беря учебный меч.

Леонид сглотнул, но вышел в центр круга. Бродислав – это не я. Я хотя бы не стремился покалечить ученика. А брат… брат был суров.

– Нападай, – коротко бросил он.

Леонид атаковал. Сразу, без раскачки, используя те приёмы, что я показывал вчера. Бродислав легко ушёл, но в глазах мелькнуло удивление – парень действительно быстро учился.

– Неплохо, – признал брат, отражая серию ударов. – Но медленно.

Он перешёл в контратаку. Леонид едва успевал закрываться, а пара ударов всё же достигла цели – несильно, но ощутимо. Граф морщился, но не отступал.

– Держи спину! – крикнул я. – Не прогибайся!

– Ноги шире ставь! – добавил Бродислав, отправляя парня в лёгкий полёт.

Леонид поднялся, отряхнулся и снова встал в стойку. Глаза горели, дыхание сбилось, но он не сдавался.

– Упорный, – хмыкнул брат, бросая меч. – Ладно, хватит на сегодня. А то девчата с крыльца наблюдают, волнуются небось.

Я обернулся. Арина и Лиля действительно сидели на крыльце, делая вид, что пьют чай, но взгляды были прикованы к нашей импровизированной арене. Алина даже не скрывала интереса.

– Иди, умойся, – я хлопнул Леонида по плечу. – Вечером продолжим.

Вечер собрал всех за большим столом в столовой особняка. Василий расстарался – стол ломился от яств, частью привычных, частью изнаночных. Бродислав притащил бутылку какого-то выдержанного вина, девчата сияли, Леонид, отмывшийся и переодевшийся, выглядел почти своим.

– Ну, граф, – поднял бокал Бродислав, – рассказывай столичные сплетни. Что там в верхах говорят?

Леонид оживился:

– Ой, много чего. Самое интересное – князь Мышкин снова пытается продавить закон об обязательной регистрации всех артефактов пятого уровня и выше. Думаете, у него получится?

– Вряд ли, – хмыкнул я. – Слишком многие не захотят светить свои богатства. А кто не захочет – тот и не засветит. Найдут способы.

– Вот и отец так говорит, – кивнул Леонид. – А ещё… вы слышали про историю с графиней Скунсовой? Ту, что в академии преподаёт?

Я насторожился:

– А что с ней?

– Поговаривают, что её видели в компании каких-то странных личностей. Вроде как на тайные собрания ходит. Но это слухи, конечно. Бабка она древняя, ей по статусу положено интриговать.

– Скунсова, – задумчиво повторил я. – Интересно.

Разговор перетёк на другие темы. Девчаты обсуждали моду, Леонид делился впечатлениями от фабрики, Бродислав жаловался на сложности с логистикой.

– А эти макры, – гудел брат. – Ну почему они такие дорогие? Мы ж свою зарядную станцию построить хотим, на второй изнанке, но там эта рыбина… Кстати, брат, голова того осетра всё ещё в сейфе лежит. Надо бы что-то решать. Мясо-то портится?

– Должно не портиться, – ответил я. – Олег говорил, что оно само по себе консервируется. Но проверить не мешает. Завтра созвонимся с тем стариком-торговцем, который просил. Пусть приступает к обработке за долю свою.

– Ага, – довольно кивнул Бродислав. – И цену набить повыше, ежели в оборот выпустим.

После ужина все разошлись. Я задержался на крыльце, глядя на звёзды. Деревня затихала, только редкие огоньки в окнах и далёкий лай собак напоминали, что жизнь не остановилась.

Рядом неслышно появилась Алиса-человек.

– Устал? – спросила она, прижимаясь к плечу.

– Есть немного, – признался я. – Но хорошо. Спокойно как-то. Давно такого не было.

– Зато теперь есть, – она улыбнулась. – Пользуйся.

Мы помолчали. Где-то в небе пролетела птица, и откуда-то издалека донёсся едва уловимый звук – то ли ветер, то ли… нет, показалось.

– Алиса, – вдруг спросил я. – А ты веришь, что всё это надолго? Ну, тишина, покой, развитие?

– Не знаю, – честно ответила она. – Но пока есть – надо ценить.

Я кивнул. И тут в кармане зазвонил мобилет, звонил Юрий. Я ответил мгновенно:

– Слушаю.

– Андрей, – голос учителя был странным. Не напряжённым, но каким-то… озадаченным. – Я тут с амулетом разобрался подробнее. И с нитями ключников. Есть разговор. Не срочно, но серьёзно. Завтра сможешь подъехать?

– Завтра мы ещё здесь, – ответил я. – В понедельник вернусь в академию.

– Добро, – он помолчал. – И ещё… ты там поосторожнее. Не знаю почему, но у меня предчувствие нехорошее. Береги себя.

– Храни Росс, – отозвался я. – И ты берегись.

Я сбросил вызов. Алиса вопросительно смотрела на меня.

– Всё хорошо, – успокоил я. – Просто учитель волнуется.

Но в груди уже поселился холодок. Предчувствие? Или просто нервы после всего, что случилось? Я обнял Алису покрепче и постарался выкинуть лишние мысли из головы.

Завтра будет новый день. И, как всегда, скучно не будет.

* * *

Будуар утопал в полумраке. Горели лишь редкие свечи, расставленные так хитро, что их свет выхватывал из темноты то кусочек позолоченной рамы, то край шёлкового покрывала, то изящный профиль женщины, замершей у туалетного столика.

Госпожа сегодня была не в духе. Это чувствовалось по тому, как медленно она водила гребнем по длинным волосам, как застыли её плечи, как неестественно прямо держалась спина.

Дарья вползла на четвереньках, как учили. Лбом коснулась паркета, замерла, позволяя себя разглядывать. Она знала, что выглядит хорошо – ради сегодняшнего доклада её мыли, чистили, одели в лучшее из скромных одеяний послушниц. Волосы блестели, кожа сияла, глаза горели преданностью.

– Госпожа, – выдохнула она, не поднимая головы. – Задание выполнено.

В комнате повисла тишина. Дарья слышала, как потрескивает свеча, как где-то далеко скребётся мышь, как бьётся её собственное сердце – слишком громко, слишком часто.

– Рассказывай, – голос Госпожи звучал ровно, без эмоций.

– Я сделала всё, как вы велели, – зачастила Дарья, стараясь, чтобы слова звучали уверенно. – Выследила его утром, когда он шёл на занятия. Дождалась момента, когда рядом не было других магов – только девки, его самки, они не в счёт. Разорвала амулет и направила заклинание. Оно вошло в него. Я видела!

– Ты видела? – переспросила Госпожа, и в голосе её что-то дрогнуло.

– Да, госпожа! – Дарья рискнула поднять голову, но тут же снова уткнулась лбом в пол. – Светящийся след полетел к нему, оно коснулось его груди и… и исчезло. Растворилось. Я подождала ещё немного, но ничего не произошло. Он просто стоял, потом упал, потом вскочил и побежал. Я решила, что так и должно быть, что заклинание уже внутри и…

– Молчи.

Одно слово – и Дарья захлебнулась воздухом, замерла, боясь дышать.

Госпожа поднялась. Шёлк халата скользнул по изящному телу, свечи дрогнули от движения воздуха. Она подошла к окну, раздвинула тяжёлую портьеру, впуская в комнату серебристый свет луны.

– Ты думаешь, я не чувствую свои нити? – спросила она тихо, не оборачиваясь. – Дитя, я вплетала их в эту дрянь три дня. Тридцать жизней, тридцать душ, тридцать сердец, бившихся в унисон, когда я забирала их силу. Я знаю каждую ниточку этого заклинания. Я чувствую их за тысячу вёрст.

Она резко обернулась.

– Их нет.

Дарья вжалась в пол, чувствуя, как по спине побежал холодный пот.

– Этого не может быть, госпожа! Я сама видела! Оно вошло в него, я клянусь!

– Ты клянёшься? – Госпожа шагнула ближе. Её босые ступни бесшумно ступали по паркету, но каждый шаг отдавался в голове Дарьи барабанным боем. – Чем ты клянёшься, глупая? Своей жизнью? Она и так принадлежит мне. Своей душой? Она тоже моя.

– Госпожа, прошу…

– Молчать.

Госпожа остановилась в трёх шагах. Теперь Дарья видела её лицо – прекрасное, холодное, с глазами, в которых плескалась тьма.

– Я не чувствую нитей, – повторила она медленно, с расстановкой. – Заклинание не работает. Тридцать жизней потрачены впустую. Тридцать лучших послушниц! А ты приползаешь и говоришь мне, что всё хорошо?

– Госпожа, я не знаю, как это произошло! – Дарья зарыдала, размазывая слёзы по паркету. – Я сделала всё, как вы велели! Может, он… может, он как-то защищён? Может, у него артефакт?

– Артефакт? – Госпожа вдруг улыбнулась. Страшной, хищной улыбкой. – Какая наивная девочка. Ты думаешь, я не учла артефакты? Моё заклинание пробивает любую защиту, кроме… кроме…

Она замолчала, и в этом молчании Дарья услышала свой приговор.

– Кроме того, чего не должно существовать, – закончила Госпожа шёпотом. – Кроме тех, кто видит. Кто может уйти. Кто может… уничтожить.

Она повернулась к кровати, где под одеялом угадывалось тело фаворитки.

– Дорогая, ты слышишь? Наш мальчик оказался уничтожителем. Настоящим. Таким же, как я. Редчайший дар, редчайшая кровь. И теперь я хочу его ещё сильнее.

– Госпожа… – фаворитка приподнялась, и луна осветила её испуганное лицо.

– Не бойся, – отмахнулась Госпожа. – Ты мне ещё нужна. А вот она…

Она снова посмотрела на Дарью. Та лежала, сотрясаясь в рыданиях, и даже не пыталась бежать. Знала, что бесполезно.

– Тридцать жизней, – задумчиво произнесла Госпожа. – Ты представляешь, сколько времени я потратила на их отбор? Красивые, молодые, чистые. Каждая – жемчужина. И все ушли в песок.

Она подошла к туалетному столику, взяла в руки небольшой флакон с тёмной жидкостью, повертела, поставила на место.

– Я не злая, – сказала она вдруг. – Я просто… справедливая. Ты провалила задание. Ты лишила меня тридцати душ и амулета, который я могла бы использовать. Ты должна ответить.

– Госпожа! – Дарья подняла голову, в отчаянии протягивая руки. – Дайте мне ещё шанс! Я всё исправлю! Я убью его сама, своими руками, я принесу вам его сердце, я…

– Его сердце, – перебила Госпожа, и голос её дрогнул. – Его сердце мне нужно живым, глупая. Он нужен с бьющимся сердцем, с работающим мозгом, с этим его даром. Мне нужен он сам, а не его труп.

Она вздохнула, словно устала от этого разговора.

– Ладно. Иди сюда.

Дарья, не веря своему счастью, поползла вперёд, на коленях, протягивая руки к хозяйке.

– Я всё сделаю, госпожа! Всё, что скажете! Я самая преданная, самая…

Она не договорила.

Госпожа даже не шевельнулась. Просто посмотрела – и тело Дарьи дёрнулось, выгнулось дугой, замерло и рухнуло на пол, не долетев каких-то двух шагов до заветной цели.

– Самая глупая, – закончила за неё Госпожа.

Она подошла к телу, носком туфельки перевернула лицом вверх. Красивая девочка. Даже мёртвая – красивая. Такие всегда были её любимыми.

– Уберите это, – бросила она в пространство.

Из тени выступили две фигуры в серых балахонах. Бесшумно подхватили тело, бесшумно исчезли. Только лёгкий сквозняк на мгновение колыхнул пламя свечей.

Госпожа вернулась к кровати, опустилась на шёлк, прикрыла глаза.

– Уничтожитель, – прошептала она. – Мальчик мой, как же ты удачно подвернулся. Как же я хочу тебя заполучить.

– Что будем делать? – тихо спросила фаворитка, прижимаясь к её плечу.

– Готовить следующий подарок, – Госпожа улыбнулась, не открывая глаз. – Этот не сработал – сделаем другой. Более сильный. Более изощрённый. И на этот раз я не буду полагаться на таких вот… исполнительниц.

Она помолчала.

– Распорядись, чтобы завтра ко мне привели аналитиков. Всех. И артефакторов тоже. Я хочу знать о Росомахине всё. Каждую мелочь, каждую деталь. Где спит, что ест, с кем разговаривает, о чём думает.

– Будет сделано, госпожа.

– И ещё, – Госпожа открыла глаза, и в них плясали отблески свечей. – Подготовь новый алтарь. На сто душ. Если мы хотим взять уничтожителя – нам нужно нечто особенное.

Фаворитка вздрогнула, но кивнула.

– Я всё передаю, госпожа.

– Умница, – Госпожа погладила её по голове, как собачку. – Ты у меня одна умница. Не то что эти… одноразовые.

Она откинулась на подушки, глядя в потолок, где танцевали тени.

– Тридцать жизней, – прошептала она. – Ничего. На следующее уйдёт сто. А если понадобится – и тысяча. Я получу тебя, мальчик. Я тебя получу.

Глава 28

Утро в имении началось с того, что Леонид разбудил меня раньше будильника. Не специально, конечно – просто он уже стоял во дворе и с кем-то разговаривал, а мой слух, подаренный Россом, мигом донёс каждое слово.

– Нет, так нельзя, – голос Бродислава, суровый, как всегда. – Ты ноги ставишь неправильно. Центр тяжести уходит вперёд, а должен быть ровно посередине. Упадёшь при первой же контратаке.

– Но учитель вчера показал…

– Учитель может себе позволить, – хмыкнул брат. – Он много на арене провёл. А ты – нет. Так что учись азам, пока кости целы.

Я усмехнулся, потянулся и начал собираться. Василий уже суетился внизу, накрывая завтрак. Девчата, судя по голосам из гостиной, тоже проснулись.

За столом собрались все, кроме Алисы – она умчалась в форт спозаранку, готовить команду к вылазке. Леонид сидел с довольным видом, хотя на скуле уже красовался свежий синяк – след от тренировки с Бродиславом.

– Граф, – я кивнул на его фингал. – Брат не слишком усердствовал?

– Всё в порядке, учитель, – парень даже не поморщился. – Василий Иванович объяснил, что это полезно – привыкать к боли. Чтобы в настоящем бою не теряться.

– Василий Иванович? – я перевёл взгляд на няня.

Тот степенно поправил галстук:

– Ваше благородие, если уж мы взялись воспитывать молодого человека, то пусть всё делает по-настоящему. Я в своё время тоже через многое прошёл.

Я только головой покачал. Мои слуги и родственники брались воспитывать графа. Что ж, возможно, это и к лучшему.

После завтрака я собрал небольшую команду. Алиса уже ждала в форте со своими ребятами, но я решил, что для первого раза Леониду хватит и малой группы. Взяли Илью – он лучше всех знал изнанку, Ольгу – на случай, если понадобится магия огня, и самого графа.

– Идём на первую изнанку, – объяснил я парню, пока мы шли к переходу. – Не на нулёвку, где травки собирают, а на самый первый уровень. Там монстры посерьёзнее, но и трофеи ценятся выше. Держись рядом, слушай Илью, он подскажет, что опасно, а что нет.

– Я готов, учитель, – Леонид сжал рукоять меча.

Илья покосился на него с лёгкой усмешкой:

– Посмотрим.

Переход на первую изнанку, как обычно, сопровождался лёгким головокружением и чувством, что мир на секунду выворачивается наизнанку. Мы оказались в длинном коридоре с серыми стенами, кое-где пронизанными жёлтыми прожилками. Воздух был сухим и чуть холоднее, чем на поверхности.

– Идём по правой стене, – тихо сказал Илья. – Там обычно меньше тварей, но если что попадётся – ценное.

– А по левой? – поинтересовался Леонид.

– Никогда ничего предсказать нельзя, – хмыкнул Илья, покосившись на меня. – Это всё местные легенды. У кого-то вообще очень сложные схемы прохода этих лабиринтов есть.

Я промолчал и мы двинулись вперёд. Леонид шёл за мной, стараясь ступать бесшумно, но я слышал его дыхание – немного учащённое, напряжённое. Парень волновался. И правильно делал.

– Я думал, тут кишмя кишит монстрами, – настороженно сказал он. – А мы уже час идём – никого. Это нормально?

– Это нормально. Монстры не спавнятся по расписанию. Иногда за день никого не встретишь, а иногда – держись.

– Как в прошлый раз с крабами, – вставила Ольга.

– Про крабов не надо, – попросил я.

Она усмехнулась, но замолчала.

Ещё через полчаса я услышал звук. Лёгкий, едва уловимый – будто кто-то скребётся когтями по камню. Я поднял руку, останавливая группу.

– Тихо. Кто-то впереди. Метрах в ста. Один.

Илья прислушался, но его человеческий слух явно не дотягивал до моего.

– Что за тварь? – шёпотом спросил он.

– Не знаю. Звук лёгкий, будто мелкий зверь. Но на изнанке и мелкие могут быть опасными.

Я осторожно двинулся вперёд, остальные за мной. Через минуту мы свернули за угол, и я наконец увидел источник звука.

Это был скорпион. Но не такой, как те, огромные, которых мы встречали раньше – этот был размером с крупную собаку. Его панцирь отливал тусклым серебром, а хвост с жалом был поднят в боевой стойке. Он явно нас почуял и замер, готовясь к атаке.

– Серебряный скорпион, – прошептал Илья. – Редкость. Панцирь ценится, яд – дороже золота. Но опасный. Быстрый. И жало пробивает даже магическую защиту, если не слишком мощную.

– Ольга, – тихо сказал я. – Приготовься. Илья, страховать. Леонид, стой сзади и не лезь. Смотри и запоминай.

Я сделал шаг вперёд. Скорпион рванул мгновенно – быстрее, чем я ожидал. Я едва успел уйти в сторону, и жало прошло в сантиметре от моего плеча. Тварь развернулась, готовясь ко второму удару.

– Сейчас! – крикнул я, отпрыгивая назад.

Ольга выпустила струю огня. Скорпион попытался уйти, но пламя накрыло его с фланга, заставило замедлиться. Этого мне хватило, чтобы сократить дистанцию и одним точным ударом отрубить хвост с жалом.

Тварь взвизгнула – негромко, но мерзко – и забилась на месте, теряя жизненную силу. Я добил её коротким ударом в голову.

– Всё, – я выпрямился. – Илья, забирай трофеи.

Эксперт нашей команды уже доставал ножи.

– Панцирь целый, – довольно сказал он, осматривая тушу. – Хвост тоже. Яд можно собрать почти весь. Это тысяч на пятьдесят потянет, не меньше. Хороший улов для первого дня.

Леонид стоял чуть поодаль, бледный, но держался. Его меч был наполовину вынут из ножен – парень явно готовился вмешаться, но не понадобилось.

– Учитель, – спросил он, когда мы двинулись дальше. – Вы всегда так… спокойно? Он же мог вас убить.

– Мог, – согласился я. – Но не убил. На изнанке важно не бояться, а просчитывать. Тварь быстрая, но предсказуемая. Я знал, куда она ударит, и подготовился. Ольга знала, куда бить огнём. Илья знал, что панцирь целый. Это опыт.

– Я научусь? – в его голосе была и надежда, и неуверенность.

– Научишься, – твёрдо сказал я. – Если выживешь.

Следующие два часа прошли спокойно. Мы нашли ещё пару скорпионов – помельче, и Илья с азартом принялся за их разделку, объясняя Леониду, какие части ценные, а какие можно оставить монстрам. Парень слушал внимательно, иногда задавая вопросы, и я видел, как постепенно уходит его напряжение.

– … а вот это, – Илья показал на шип на хвосте, – уходит алхимикам. Из него делают противоядие. Если правильно обработать, одна такая штука стоит как корова. Ну, почти.

– А почему мы не берём мясо? – спросил Леонид.

– Невыгодно, – хмыкнул Илья. – Мясо у них жесткое, никто не покупает. Тащить через изнанку ради дешёвой тушёнки – себе дороже. Нам нужны лакомые куски: панцири, яд, жала, редко – внутренности. Остальное пусть местные падальщики жрут.

– Падальщики?

– Ну да, – кивнул я. – На изнанке своя экосистема. Кто-то охотится, кто-то подбирает остатки. Монстры жрут монстров. И, кстати, – я посмотрел на парня, – если когда-нибудь увидишь тварь, которая ест падаль, даже не думай подходить. Голодные они злые и тупые, атакуют без разбора.

– Понял, – Леонид кивнул. – Не подходить.

Мы уже собирались поворачивать обратно, когда я снова услышал звуки. На этот раз – тяжёлые, ритмичные. Будто кто-то огромный перебирал камни, перекатывая их с места на место.

– Стоп, – я замер. – Это не наше. Крупное. И не одно.

– Сколько? – Илья уже достал арбалет.

– Трое. Может, четверо. Тяжёлые. Метрах в двухстах, за следующим поворотом.

– Ящеры? – предположила Ольга.

– По звуку – похоже. Каменные ящеры.

Илья присвистнул:

– С них хорошая шкура и зубы. Но твари опасные. Какое построение, командир?

Ни грамма сомнений. А ведь противник действительно серьёзный, и, походу, Илюха с ними сталкивался.

– Что делаем, учитель? – Леонид выхватил меч.

– Так! Илья, ты тылы прикрываешь. Лёня, мы с тобой на острие. Если что, я тебя прикрою, но главное, не геройствуй. Это работа, рутина. Их нужно просто уничтожить, минимально повредив трофеи. Задача ясна всем?

Я двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. Остальные за мной.

Каменные ящеры оказались именно такими, как я их помнил: огромные, почти в рост человека в холке, покрытые серой чешуёй, похожей на старый камень. Трое. Они стояли в небольшом зале, повернув морды в нашу сторону. Самый крупный, почти вдвое больше остальных, медленно перебирал лапами, готовясь к атаке.

– Главного надо валить сразу, – прошептал Илья. – Если он упадёт, остальные потеряют всю ярость. Если нет – будут драться до последнего.

– Ольга, – я обернулся. – Сможешь взять его огнём?

– Попробую, – она сосредоточилась. – Но чешуя у них толстая. Может, не пробить.

– Тогда я его. Леонид, держись сзади. Если пойдут на нас – прикрывай Ольгу.

Я вышел вперёд. Самый крупный ящер зашипел, раздувая шею, и двинулся на меня. Остальные замерли, наблюдая.

Я ждал. Когда тварь сократила дистанцию до десяти шагов, я рванул в бой, уходя с линии атаки. Ящер попытался развернуться, но его массивное тело двигалось медленнее, чем моё. Один удар – и мой меч вонзился в шею, туда, где чешуя была тоньше.

Тварь взревела, забилась, но я уже убрал меч и отскочил. Кровь хлынула на каменный пол. Ящер сделал ещё пару шагов, пошатнулся и рухнул.

Остальные даже не попытались атаковать. Они смотрели на павшего вожака секунду, потом развернулись и исчезли в глубине коридора, громко цокая когтями.

– И это всё? – выдохнул Леонид.

– А ты чего хотел? – усмехнулся Илья, уже доставая ножи. – Битву на сотню бойцов? Они слабые без вожака и поняли, кто тут папочка.

– Запоминай, – я похлопал парня по плечу. – Это знание дорогого стоит.

Разделка ящера заняла почти час. Шкура оказалась толще, чем мы думали, и Илья кряхтел, вырезая лучшие куски. Зубы и когти ушли в отдельный мешок – их потом заберут артефакторы. Мясо решили не брать – тяжело тащить, а стоило оно не так много, как шкура.

– Тысяч на семьдесят потянет, – прикинул Илья, завязывая трофеи. – Если продать умеючи.

– Продадим, – кивнул я. – Не впервой.

Мы двинулись обратно. Леонид теперь шёл увереннее, иногда даже сам замечал опасные повороты и тихо предупреждал. Ольга переглянулась со мной и усмехнулась – парень явно прогрессировал.

На выходе нас встретила Алиса. Она уже закончила свою вылазку и теперь с интересом рассматривала наши трофеи.

– Ого, – присвистнула она. – Каменный ящер. Редкость. И скорпиончики… Неплохо для первого раза.

– А у вас что? – спросил Леонид.

– Так, мелочь, – отмахнулась она. – Пару стай кроликов, одну лисицу.

Я посмотрел на Леонида. Парень явно устал, но держался молодцом.

– Как впечатления? – спросил я.

– Учитель, – он помолчал, подбирая слова. – Я думал, что знаю, что такое бой. Тренировки, турниры, спарринги… А тут – совсем другое. Ты не знаешь, куда ударит тварь. Не знаешь, выдержит ли щит. Не знаешь, успеешь ли увернуться. Но… – он посмотрел мне в глаза. – Мне понравилось. Я хочу ещё.

– Будешь, – усмехнулся я. – Если выдержишь тренировки Бродислава.

Парень передёрнул плечами, но промолчал.

Вечером мы сидели в столовой особняка, разбирая добычу. Илья с азартом раскладывал шкуры, прикидывая, сколько они могут стоить на рынке. Бродислав пришёл посмотреть и одобрительно кивнул: