Текст книги "Арсенал эволюции. Путь шамана. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Морголь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

– Вот как. – Ванко в задумчивости теребил бороду. – Хорошо, пусть будет по‑вашему! Кто из волшебников займется щитом?

– Я лично подберу троих самых ответственных и умелых. Четвертым встану сам, – ответил начальник чародейских расследований.

– Вот! Можете ведь! Такой вариант меня устраивает. Присаживайтесь, генерал. Я всегда знал, что на вас можно всецело положиться. – Барским жестом Ванко указал Важимиру‑Осао на стул, затем окинул всех присутствующих ехидным взглядом, с радостью потирая руки: – Что ж, вроде все дела решили. С этими заседаниями, тонуть им у кладника, можно и мхом покрыться! Теперь веселимся, судари хорошие! Отведаем наконец угощений, ниспосланных нам Ярилой и Дажбогом!

Король вскочил с места, сгреб огромный бронзовый кубок в ладонь, вознес руку вверх и проорал:

– За победу! За Королевство! Да помогут нам Перун и Велес! Где, волк вас задери, моя корона?

Дружный рев был ему ответом. Один из телохранителей короля, не отрывая взгляда от кричащих шишек, быстро схватил завалившуюся под стул корону самодержца и незаметно пристроил ее обратно на голову хозяину.

Когда все дружно осушили свои кубки, началась банальная веселая гулянка, сопровождаемая оглушительными воплями и звоном посуды. Важимир‑Осао тихонько пробрался к королю, они о чем‑то пошептались, Ванко согласно кивнул, и генерал направился к выходу. Отпросился, видать. Пора было и нам с Шаманом честь знать, о чем ненавязчиво намекнул мне щелкнувший по макушке маленький камушек, который Саня умудрился откуда‑то выковырять.

Оставив честную компанию отдыхать, мы резво вскарабкались обратно на крышу, где устроили свой совет.

– Ну что, рванем за генералом? – предложил я.

– Надо бы. Правда, ты один рванешь, а я тут останусь.

Это заявление меня слегка озадачило.

– Как останешься? Зачем?

– За шкафом! Традиционный ответ на вопрос «зачем?». Я планировал подстрелить Ванко из лука, – начал объяснять Шаман, – но теперь обстоятельства изменились. Из‑за этого щита придется остаться и придумать что‑нибудь более подходящее.

– Что тебе до этого щита? На нас же чары не действуют!

– На нас и, возможно, на кое‑какие вещи, что с нами тактильно связаны. А находящаяся в полете стрела никак не будет со мной связана. В общем, я останусь тут и еще подумаю. Может, подкинут мне какую‑нибудь подсказку. А ты крадись за этим Важимиром. – Саня начал очередной инструктаж: – Завтра следуй параллельно королевской процессии, будь на видном месте. Если генерал отправит к тому времени послание колдуну, накинь белый шарф, если нет или ты не будешь уверен – черный. Я увижу. Дальше. Если у тебя все пройдет гладко, дело останется за мной. Главное, что бы ни случилось, не встревай в события. Когда Ванко будет убит, следи за Важимиром. Догонишь его второго посланца Кащеру, завалишь, письмо уничтожишь. Встречаемся вечером в «Перце», если не получится – на центральной переправе через границу. Время ожидания – нелимитное. Понял?

– Так ведь… – начал было я.

– Все, нет времени. Сейчас наш генерал из цитадели выскочит – упустишь. Давай догоняй.

И я рванул к башне в раздумьях, как бы добраться до знамени с привязанной к нему бечевкой. Два этажа, как‑никак.

Похоже, Шаман взялся за ликвидацию короля серьезно. Даже бразды управления операцией на себя перекинул – еще с тех пор, как мы встретились в кабаке. С другой стороны, глобальное стратегическое решение придумал именно я, а уже тактическими ходами рулить, бесспорно, лучше всего Сашке.

Теперь же предстояло действовать одному, без прикрытия Шамана. От осознания этого факта ощущение уверенности щедро разбавилось нехорошими предчувствиями. Пришлось подбадривать себя самовнушениями типа: «Да я и один крут, как хорек в курятнике! За время, проведенное на Поляне, я стал ветераном всего, чего только возможно! Где мне только не довелось побывать, и навидаться тоже всякого пришлось, так что страху в душе не место!» Подобный психотренинг подействовал плодотворно: по ходу, у меня созрел план, одним из преимуществ которого являлось отсутствие необходимости карабкаться на высоту двух этажей к закрепленной канатной дороге. Вместо этого я съехал вниз по скату крыши перехода там, где он практически граничил с башней. Остановился на краю, глянул вниз. Расстояние до земли оказалось приличным. В окнах подо мной свет не горел, значит, помещение, где пьянствовало начальство, занимало не всю длину перехода. Я соскочил с крыши, в полете схватился за подоконник, подтянулся и заглянул внутрь – тьма кромешная. Прислушался… По правой стороне из‑за стены доносился монотонный гул веселья королевской вечеринки, но некий звук периодически вмешивался в приглушенные крики гуляк. Кажется, где‑то возле стены напротив раздавалось тихое сопение. Размеренная частота вдохов источника этого звука наводила на мысль, что кто‑то из обитателей цитадели сладко дрыхнет, усыпленный соседями. Выяснять, так ли это, времени не было.

Я проник внутрь помещения, подождал несколько секунд, пока глаза привыкали к темноте, и сразу направился к двери в башню: едва смог ее разглядеть. Во мраке удалось различить две кровати, стоящие вдоль стен перехода. На одной из них, напротив места, откуда я пролез в комнату, равномерно вздымалась чья‑то грудь. Неудержимо потянуло рявкнуть нечто наподобие: «Подъем, бродяга!» Но я справился с хулиганским порывом. Вместо этого начал аккуратно прокрадываться к выходу, стараясь не зацепить ничего из утвари. Едва я взялся за ручку двери, надеясь, что она не скрипит, как по ту сторону послышались приближающиеся шаги. Пришлось спешно прижаться к стене сбоку. Вскоре зычно крякнули завесы, и дверь настежь распахнулась, полностью прикрыв меня. На полу появилась полоса льющегося из башни света с очертаниями тени стоявшего в проходе мужика. И вновь сердце пустилось в пляс.

– Рылим, как ты заснуть умудрился, когда за стеной такая попойка? – громко спросил вошедший.

Человек на кровати повернулся, вздохнул и пробормотал в полусне:

– Выпил кувшин вина – и сплю как человек. Ты только свет не зажигай.

За спиной у вошедшего можно было проскочить! Главное, чтобы стражники не заметили тени на полу, когда юркну отсюда!

– Ого! – радостно воскликнул ночной посетитель. – А еще винишко есть?

Он устремился рыскать вокруг кровати спящего, пока наконец не залез под нее с головой. Мне удалось всецело воспользоваться этим выдающимся шансом – в три длинных шага я очутился за пределами комнаты, и лишь радостный вскрик «Есть!» догнал меня в спину. Мужик все‑таки нашел себе снотворное.

На хорошо освещенной винтовой лестнице, шедшей вниз, мне, по счастью, никто не встретился. Выскочив на внутренний двор крепости, я быстро сориентировался. Вот – стражники, вон там – фонари, а вот и модная карета Важимира‑Осао. Благо стоит неподалеку, среди множества остальных. Кучера сгрудились рядом со стоянкой и что‑то увлеченно обсуждали, ожидая хозяев. Долго же вам, ребятушки, придется здесь тусоваться. Всем, кроме одного.

Держась теней, я незаметно перебежал к парковке, тихо взобрался на крышу экипажа генерала и распластался на ней. Даже лошади ничего не приметили. Уф, успел! Можно даже немного собой гордиться. Вот бы еще Арлете рассказать…

Ждать хозяина кареты пришлось недолго. Первым его, как ни странно, заметил кучер и стремглав бросился ко вверенному транспорту. Следом и я разглядел приближающуюся со стороны одной из башен массивную фигуру волшебника. Пришлось изо всех сил вжаться в карету. По мере приближения Важимира‑Осао к своей повозке до меня стало доноситься его еле слышное бормотание:

– …Что за глупостями приходится заниматься: вбивать в голову болвану, будто ему нужна охрана, организовать все так, чтобы волосок не упал с его царственной башки. И все для чего? Чтобы через недельку‑другую его разорвали на части. Ох, быстрей бы все закончилось…

В последнем предложении я был всецело солидарен с генералом, только исхода ожидал в свою пользу. Важимир‑Осао тем временем приказал кучеру ехать аккуратно, забрался в карету и осветил окружающее пространство чарами. При этом выяснилось, что у экипажа волшебника имеется такой модный наворот, как стеклянный люк, на котором я, между прочим, разлегся всем пузом. Пришлось шустро сдвинуться в сторону. Внутри карета была обита материалом глубокого синего цвета, напоминавшим замшу. Впереди и сзади располагались уютные мягкие диванчики, а посредине между ними стоял круглый деревянный столик, на котором ютилась металлическая шкатулка средних размеров. Генерал споро ковырялся в ней маленьким ключиком, когда экипаж двинулся. Я бросил последний взгляд на башни крепости и заметил в одном из освещенных окон темный силуэт, оттопыривавший мне большой палец. Уже через мгновение в проеме никого не было. Что ж, Шаман умеет подбодрить.

Карета тихо катилась по пустующим улицам Линкоса, а я все высматривал, чем занимается Важимир‑Осао. Генерал наконец‑таки открыл шкатулку, извлек оттуда чистый лист бумаги и положил перед собой. Затем он достал волшебный шар, черпанул оттуда жезлом чар и принялся писать им письмо, пользуясь как пером. Столик находился прямо подо мной, карета ехала не спеша, едва качаясь на рессорах, генерал писал размашисто, большими волшебными буквами, так что мое зрение – твердая единица – позволило без проблем прочесть послание. Содержание было таким:

«Ваше могущество, завтра король Ванко выдвигается с войском в сторону границы Мидлонского княжества. Имею все основания предполагать, что война развяжется, как вы и хотели, в течение следующей седмицы. Скоро свершится то, к чему все мы так стремимся! Надеюсь на вашу благосклонность. Важимир‑Осао». Дата, волшебная клякса вместо подписи – готово. Далее письмо перекочевало в широкий конверт, на который волшебник наложил несколько рисунков чарами после того, как заклеил.

Мне откровенно не верилось в то, как все гладко шло. Слишком гладко, что наводило на мысли о черно‑белой расцветке жизни любого существа. Ведь если сегодня во всех начинаниях несусветно прет, значит, завтра судьба может абсолютно справедливо стребовать должок, и тогда возникает желание, чтобы следующий день попросту никогда не начинался. Может, я и углубился в беспросветный и неуместный пессимизм, но слишком большие ставки стояли на кону.

Через четверть часа карета генерала подъехала к огромному особняку, ворота ограды с тихим шелестом отворились, и экипаж покатился вдоль густой аллеи на внутренний дворик. Расторопный слуга уже дежурил там и немедленно открыл хозяину дверцу. Важимир‑Осао тут же всучил ему конверт и приказал:

– К Вескеру, доставить вирнику, все как обычно. Отправляйся сейчас же. Времени зря не теряй.

– Будет исполнено, ваше могущество. – Слуга быстро поклонился и припустил прочь.

Волшебник посмотрел ему вслед, тяжело вздохнул и вновь продолжил тихую беседу с самим собой, начатую еще в крепости:

– Не рано ли? – усомнился в своем распоряжении генерал и нервно сжал кулаки. – Раздери меня леший, когда же в таком случае все успеть? Как бы еще нашего тирана завтра клинком не достали! Не доведи Перун!

Генерал устало побрел в сторону дома. Мне же надо было в другую сторону – дело сделано. Приподняв голову, я осмотрелся по сторонам, прислушался – вроде все спокойно. Плавно, как желе, я перетек на землю, опять осмотрелся и шмыгнул в ближайшие кусты.

Пробраться к выходу оказалось не так просто – на самом деле далеко не все обитатели особняка предпочитали ночью спать. Некоторые из них разгуливали по территории с фонарями, другие бродили во тьме без осветительных приборов, а пара встреченных мною человек вообще сидела в засадах, высматривая непрошеных гостей. Но я справился и вскоре, никем не замеченный, перебрался через ограду на улицу, где наконец сдернул с себя черную маску. Эту ночь я не забуду никогда в жизни, потому что на несколько часов мне пришлось стать настоящим ниндзя крадущимся! Надо же! Обязательно расскажу Арлете, когда помиримся.

В ближайшей подворотне мне пришлось проторчать еще несколько минут, прежде чем из ворот верхом на лошади выскочил тот самый слуга, что получил конверт с письмом. Все, осталось лишь найти улицу Велеса, отыскать подворотню, где мы спрятали обычную одежду, сменить костюм и прикупить белый шарф. Ах да – выспаться тоже не помешало бы.

Глава четырнадцатая, убийственная

На следующий день узнать центральные улицы Линкоса было проблематично. Провожать правителя в бой вышли все жители города, и, судя по тому, что мне краем уха удалось услышать из местных сплетен, горожане пришли далеко не для того, чтобы поддержать Ванко. В основном народ собрался поглазеть на парад, заодно и отпраздновать. Тут значение повода не столь важно, была бы непосредственно причина, тем более что король объявил этот день официальным выходным. Тем дельцам, которые сегодня могли осмелиться отправить пролетариат на работу, грозила ни много ни мало смертная казнь.

Лично для меня с давних пор, еще до попадания на Поляну, День города перестал быть каким‑то выдающимся и экстраординарным событием, поэтому подобные скопления людей лишь действуют мне на нервы. А ежели еще и дождь зарядит – все радости мероприятия вообще становятся сомнительными. Плюс ко всему сегодня мне предстояло полгорода продираться сквозь толпу людей, чтобы Шаман, где бы он ни был, заметил мой белый шарф. Кстати, выбор шарфа в качестве опознавательного знака был очень удачен: ни одному идиоту в такую жару не пришло в голову обматывать чем‑либо себе шею.

Обливаясь потом, я с самого раннего утра стоически выжидал, когда из цитадели появится процессия. Борьба с палящим солнцем начала казаться бесперспективной, когда ближе к полудню ворота крепости наконец отворились. Первыми показались пехотинцы, как две капли воды похожие на двоих вчерашних охранников, стоявших подле короля. Высокие, атлетического телосложения, увешанные черными пластинами доспехов, в шлемах с ирокезами, так смахивающих на головные уборы легионеров Древнего Рима, воины своим появлением вызвали бешеный рев восторга у публики. У меня же их вид породил лишь сочувствие: по такой жаре, да обернувшись в черный металл, топать целый день – самоубийство! Больше всего не повезло знаменосцам, так как им предстояло попотеть особенно, разгоняя птиц и мух развевающимися флагами Казмадского королевства.

Бойцы шли шеренгами по пятнадцать человек, их вереница уже протянулась через всю площадь, прежде чем из ворот следом вышла кавалерия. Всадники амуницией ничем не отличались от пехотинцев, их черные латы так же отсвечивали ослепительными бликами на солнце.

Вскоре ярким пятном в темном море появились два белых скакуна, впряженных в позолоченную колесницу. Толпа вновь взорвалась овациями, ибо на колеснице восседал сам король Ванко, в таких же доспехах, что и гвардейцы, только благородного цвета «серебристый металлик». В одной руке правитель держал поводья, а второй придерживал шлем в подмышке. Кроме двух синих мешков под глазами, ничто не могло намекнуть народу, чем занимался ночью их лидер. Волшебники‑визажисты поработали на славу.

Повозка самодержца ехала в самом центре конных рядов. Среди всадников, ехавших рядом с королем, отчетливо выделялась четверка чародеев, окружавшая колесницу. Кудесники с сосредоточенными лицами держали жезлы наперевес и вели тщательное наблюдение за всем окружающим. Лицо Важимира‑Осао выглядело весьма обеспокоенным, будто генерал что‑то предчувствовал.

Процессию замыкали вновь шеренги пехоты. И как вообще все это войско смогло уместиться на небольшой территории внутри крепости? Глядя на шествующих мимо серьезных бойцов, я отчего‑то вспомнил отряд новобранцев во внутреннем дворе княжеского дворца в Гладе и усмехнулся. А найдутся ли у Радзивилла элитные подразделения, способные противостоять королевской гвардии?

Однако пора было следовать за маршем – колесница с Ванко почти поравнялась со мной. Где же Шаман? Куда бы забраться, чтобы он меня наверняка заметил? Как объяснить другу, что послание отправлено и он может с полной уверенностью мочить казмадского короля? Пришлось ломиться сквозь человеческие массы, периодически запрыгивая на лавки, клумбы и высокие бордюры, лишь бы хоть ненадолго выделиться из толпы, стать заметней.

Таким образом я продирался с полчаса и уже изрядно выдохся, когда вдруг приметил бесхозно пустующие строительные леса, возведенные вокруг растущего невдалеке здания. Туда я и рванул из последних сил, обогнув густую толпу местных жителей на одном из перекрестков. Уже через несколько минут я восседал на третьем ярусе лесов, а войсковой авангард лишь подтягивался к этому месту. Мою одинокую фигуру на такой высоте рассмотреть было даже проще, чем самого короля, поэтому появилось несколько лишних минут, чтобы отдышаться, никуда не протискиваясь.

Когда спустя некоторое время колесница Ванко поравнялась со строящимся зданием, я уныло вздохнул и собрался было спускаться вниз – выискивать очередное видное место. Либо Шаман меня в упор не видел, либо чего‑то ждал. А может, организовал засаду где‑нибудь на самом выходе из города, что с его стороны было бы весьма гнусно и непростительно!

Пожалуй, мне очень повезло с дислокацией, потому что все происходившее далее я видел как на ладони. Спуститься‑то не успел. Сперва в сторону короля из окна противоположного дома полетела стрела! По известным причинам цели она достичь не смогла. Снаряд отскочил от воздуха, по которому пошла волна искажений, обозначив конфигурацию защитного купола. Толпа разом вздохнула. Я уже успел обвинить Шамана в скудоумии вкупе с полным отсутствием изобретательности – будто не знал про щит, – как вдруг с другой стороны улицы была пущена еще одна стрела, а из толпы вылетел дротик. Эти снаряды цели тоже не достигли. Но Сашка не может одновременно атаковать с трех разных позиций!

Гвалт в народе поднимался по нарастающей и вскоре достиг невообразимых частот. Абсолютно невозможно было понять, что кричал беснующийся король, какие приказы раздавал взволнованный Важимир‑Осао. Зато мне удалось разглядеть нападавших: из дома напротив натягивал тетиву лука Прут, снизу дротиками швырялся Черпак, а из арбалета по королю поливал Дрозд, устроивший засаду в соседнем здании. Когда только успели в Линкос приехать? Надеюсь, догадались вернуть Живые доспехи на родину? Кстати, раз уж эта неразлучная троица бойцов здесь, то и Атом обязан быть где‑то неподалеку. Я не ошибся: сжимая в руках два кинжала, поручик готовился к прыжку с балкона одного из домов прямо в гущу кавалеристов, чтобы добраться до Ванко. В ужасе я наблюдал за полным решимости лицом лучшего бойца Мидлонского княжества! Смерть Атома от десятков неприятельских лезвий казалась неминуемой. Вдруг с противоположного конца улицы навесом прилетел огромный синий сгусток чар и врезался в энергетический щит. Стенки купола пошли рябью, но в том месте, куда угодил шар, было гладко. Похоже, какой‑то нехилый чародей пробил в нем брешь, и, судя по знакомому цвету заряда, это был Скокс. Атом не преминул воспользоваться образовавшимся окном и сиганул вниз, но Важимир‑Осао заметил его бросок. Резкий взмах палочкой – и купол восстановил свою целостность, а поручику не хватило десятка сантиметров, чтобы проникнуть внутрь. Атом соскользнул по воздуху на землю, где его уже поджидали королевские воины. Отряд поручика попал в ловушку, которая предназначалась для нас с Шаманом! Я видел, что шансов избежать смерти или плена у ребят практически нет! Прут уже не вылезал из окна, которое подверглось плотному обстрелу, а в дом, где он устроил засаду, тем временем вбегали вооруженные люди. Та же участь досталась Дрозду. Черпак умело маневрировал в толпе, продолжая швырять дротики в сторону короля, но сверху отлично было видно, как сквозь людскую массу к нему пробираются бойцы, охватывая в кольцо. Атом уже вступил в схватку с элитными казмадскими воинами, но силы были неравны. Одновременно человек семь набросились на поручика, стараясь окружить. Единственный, у кого имелся шанс уйти, – это Скокс, но в том месте, откуда прилетел его волшебный шар, вовсю гремели чары, освещая вспышками стены соседних домов.

У отряда не было иного варианта, кроме как героически погибнуть, так и не выполнив задания. Сдаваться они точно не станут. Ребятам оставалось лишь прихватить с собой как можно больше вражеских жизней. Да и не были схватившиеся бойцы друг другу врагами. Настоящий виновник этой вражды теперь ехал в позолоченной колеснице, а второй сидел на троне где‑то в Гладе. Именно эти деспоты натравливали друг на друга своих лучших людей, из‑за них вынуждены были погибнуть выдающиеся воины, которые при других обстоятельствах могли жить в мире друг с другом. Обреченных мидлонских бойцов было жалко по‑человечески, несмотря даже на их слепое подчинение княжеским указам и предательскую трусость тогда, возле склепа с Живыми доспехами. Общее дело и схватка спиной к спине на холме, когда мы притворялись артистами цирка, крепко сплотили нас. А теперь мои соратники вынуждены были погибнуть прямо у меня на глазах. Как Радзивилл мог догадаться отдать такой приказ? Организовать покушение на убийство казмадского короля без предварительной подготовки – что за глупость! Он просто послал их на смерть и прекрасно знал об этом! Я не заметил, как, с силой впившиеся в железные поручни, мои руки гнут металл. Неужели это была та самая расплата судьбы за вчерашнее непрерывное везение при вылазке в цитадель? Хотелось плюнуть на все, спрыгнуть вниз, вступить в схватку, помочь товарищам, но этого никак нельзя было делать.

Взгляд мой метнулся к треклятому королю. Во время возникшей сумятицы всеобщее внимание было прочно приковано к убийцам, а не к нему, и зря! Ванко подпрыгивал на своей колеснице, что‑то кричал, увлеченно махал руками, а у него за спиной возвышалась мрачная фигура одного из воинов гвардии. Боец сжимал в руке обнаженный кинжал. Через мгновение солдат схватил правителя за плечо и резко вонзил ему клинок меж лопаток. Ванко неспешно, словно не веря, опустил взгляд вниз, с удивлением посмотрел на торчащий из груди окровавленный кончик лезвия, медленно сглотнул и, разинув от ужаса рот, дико заверещал. Король орал так, что перекрывал даже вопли толпы. Когда горожане увидели, что произошло с их правителем, по улице прошел приглушенный вздох, но вскоре вновь начали раздаваться крики, сливаясь в один общий невообразимый гам. Король испустил дух быстро, почти не мучился. Ванко рухнул на колени, завалился на бок и свалился с колесницы. Воин‑убийца соскочил на землю следом и, молниеносными движениями поражая всех, кто пытался вступить с ним в схватку, ринулся в сторону, где казмадские бойцы теснили Атома. В том, что под маской королевского солдата скрывался сам Шаман, у меня не возникало никаких сомнений. Надо же, внедрился в ряды! Но восхищаться пронырливостью друга не было времени. Последний штрих оставался за мной.

Первое время Важимир‑Осао, как и все, был ошарашен смертью Ванко, но генерал пришел в себя намного быстрее остальных. Он швырнул пару зарядов по ускользавшему из рук преследователей Шаману и, когда понял, что эта затея безрезультатна, бросился вон из толпы. Теперь у волшебника появился совсем иной приоритет – предупредить Кащера, что король убит и войны, скорее всего, не будет. Несомненно, все те важные шишки, что вчера вечером дружно чокались бокалами на пирушке у самодержца, сегодня с таким же удовольствием будут рвать друг другу глотки в битве за власть. Тут уж генералу стало не до вылавливания убийц и справедливого наказания. Оставив обозрение действа на кипящей событиями улице историкам, я сверзился с облюбованных лесов и пустился вслед за генералом.

Важимир‑Осао мчался по улицам Линкоса без оглядки, поэтому следовать за ним труда не составляло: лишь бы не отстать. Вопли толпы за спиной становились все тише. О судьбе оставшихся позади ребят я старался не думать. Чтобы их жертва не оказалась напрасной, мне просто необходимо было четко и твердо завершить задуманное.

Улицы Линкоса, несмотря на всенародное столпотворение по ходу процессии, отнюдь не пустовали. Оказывается, иные столичные граждане в этот день отыскали для себя более важные занятия, нежели сопровождение преданными глазами короля на фронт. Если бы они только знали, какое легендарное событие пропустили! Большинство прохожих еще даже не догадывалось о том, что правителя у них больше нет. Хотя по бешеному виду некоторых горожан, со всех ног спешащих в сторону, где бушевала толпа, можно было догадаться – им уже многое известно. В очередной раз я подивился вездесущести и скорости такого эфемерного вещества, как информация. Мы с генералом вроде как покинули основное место событий самыми первыми, я при этом всю дорогу молчал, и волшебник, собственно говоря, тоже не вопил, словно глашатай. Откуда в таком случае народу знать, что их кормильца и благодетеля пришили? Чудеса!

Начальник чародейских расследований спешил к себе домой. Это стало ясно, когда на пути стали попадаться знакомые участки улиц, что запомнились еще ночью на крыше кареты или по пути обратно. Догадаться, зачем он туда торопится, было несложно, вопрос возник иной: как мне догонять очередного посланца, который как пить дать будет оснащен лошадью под седалищем? Соревноваться с конем в скорости и выносливости – дело неблагодарное. Об этом, конечно, я задумывался и раньше, даже успел прошвырнуться ранним утром по близлежащим к цитадели кварталам в поисках проката хоть какого‑нибудь транспорта, но ничего подобного не нашел. Да и соцопрос многочисленных прохожих тоже вразумительных решений не подсказал. Лошадей в Линкосе можно было лишь купить, и то по заоблачным ценам, которые никак не сопоставлялись даже с той конфискованной суммой, что Важимир‑Осао брал с собой на карманные расходы вчера днем. С другой стороны, чинуши нашего мира, наверное, тоже не всегда таскают на кармане запас, чтобы, в случае чего, срочно прикупить машину. В общем, я прикидывал, что проще будет решить проблему по ходу.

И вот ход событий набирал обороты, а проблема все никак не решалась! Генерал уже минут пять как скрылся за воротами своего поместья. Я не рискнул в солнечную погоду и без экипировки сунуться вслед за ним – вряд ли в светлое время суток на территории особняка охрана менее бдительна. Пришлось торчать у близлежащего перекрестка, выглядывать из‑за угла, ожидая гонца, и лихорадочно изобретать всякий неосуществимый бред вроде попытки сколотить самокат на скорую руку.

Времени принять гениальное решение оставалось все меньше, вот уже распахнулись ворота, из них галопом вылетел всадник – совсем еще молоденький паренек – и помчался в сторону перекрестка, на котором я занял позицию. Из‑под картуза посыльного на скаку выбился длинный черный локон и принялся непослушно развеваться на ветру, а при ближайшем рассмотрении у мальчика стали заметны некие поступательные колебания в районе груди. Позвольте, да какой же это мальчик? На рандеву с водяным скакала форменная леди, причем вполне миловидная! Неужто Важимиру‑Осао к нечистому даже послать было некого, кроме девчушки? Может, лучше сам бы поехал, чего там? С другой стороны, после недавнего инцидента дел у генерала в столице небось вообще завались, да таких, что уж точно никому, кроме себя, не доверишь.

Зато у меня одной проблемой стало меньше – я твердо решил не убивать гонца. И так не очень хотелось, а когда выяснилось, что посыльный – девушка, сомнения вовсе улетучились. Не буду же я ни в чем не повинную, совсем еще молоденькую девчонку жизни лишать! Правда, остальные вопросы никуда не делись: как догнать посланницу и отобрать у нее письмо, да так, чтобы потом не наябедничала волшебнику?

Всадница уже скрылась за поворотом, а я бегом бросился за ней, ломая голову над тем, что делать дальше. Часть сгрудившихся невзгод решил конный экипаж, нагонявший меня сзади. Вообще‑то сначала меня настиг стойкий запах перегара, а уж потом сама повозка. В ней базировался плотный мужичок средних лет, по‑видимому, купец, косой от вина, как заяц. Он донельзя противным голосом повизгивал на возницу:

– Подбавь‑ка жару, извозчик! Побыстрей давай, раздери тебя волки! Праздник сегодня!

Извозчик?! Так тут, оказывается, еще извозчики функционируют? А обозначать себя как‑нибудь не пробовали? Шашечками, например? Шастают они тут втихую, без рекламы!

Я пулей вскочил на повозку, схватил за шиворот нетрезвого пассажира, встряхнул для ясности намерений и заорал ему в ухо:

– Ты что же это, забери тебя Паляндра, праздновать собрался? Неужто, собака, смерть короля нашего отмечаешь, а? Может, денег на это убивцам отвалил? Отвечать!

Возница остановил экипаж, развернулся и смотрел на меня удивленными глазами. Купец диаметром шаров ничем не уступал извозчику.

– Ваше высокоблагородие, – залебезил пассажир, попеременно прерываясь на икоту. – Так я ж по незнанию! Ик! А что, погиб уж на войне наш Ванко? Так скоро? Ведь только сегодня… Ик! Со дворца уехал. Не знал я, ваше высокоблагородие!

– Ладно, поверю на первый раз, – смягчился я, раздобренный тем, что выпала честь ненадолго побыть высокоблагородием. – Времени с тобой возиться нет. Ну‑ка марш скорбеть!

Мужик, послушно кивая, мигом покинул транспорт.

– А мы с тобой должны догнать государственного преступника, – обратился я к вознице. – Скачи короткой дорогой на Вескер. Он там будет. Давай, поторапливайся!

Извозчик обратил ко мне полное трагизма лицо:

– Ваше высокоблагородие…

– Заплачу сполна! – прервал я печальную тираду таксиста о матери‑старушке и семерых детях.

От этих слов кучер воссиял и с воплем «Н‑но‑о‑о!» припустил на запад.

Девушку‑гонца мы не нагнали ни в городе, ни на выезде. След ее будто испарился. Вот ведь шустрая бестия! Нам оставалось лишь двигаться по направлению к главной реке Поляны, надеясь, что барышня где‑нибудь замедлит ход. На свои силы, вернее, на силы извозчичьей лошадки рассчитывать не стоило. Слишком она была стара, да и повозка с двумя среднегабаритными пассажирами скорости не прибавляла.

Таким образом, наш обоз колесил уже два дня, но никаких признаков женственного посыльного на горизонте не появлялось. Сей факт приводил меня в крайнюю степень уныния. Извозчик тоже оптимизмом не светился, так как, скорее всего, имел подозрения, будто попутчик с ним расплачиваться не очень‑то намеревается. Ко всем несчастьям вдобавок резко изменилась погода. Небо еще на первый день пути заволокло тяжелыми облаками, а вторые сутки беспрерывно поливал дождь.

К вечеру я был мрачнее туч, накрывавших окрестности. Извозчик укутался в непромокаемый плащ, а для меня в повозке ничего подобного не нашлось. Отбирать у возницы одежду не позволяла совесть. Наша лошадка настолько неспешно месила копытами грязь, что, казалось, прибыть в нужное место пешком, на своих двоих, было бы намного быстрее. Знать бы только дорогу. Пробирающая до дрожи сырость вздернула уровень дискомфорта выше всех зашкаливающих показателей. Терпеть прилипшие к телу мокрые тряпки, еще вчера бывшие приличным костюмом, и утирать постоянно заливающие лицо струи дождя становилось просто невыносимо. Про ледяной бриз, способный гнать любой парусник со скоростью узлов эдак пятьдесят в час, вообще молчу. Нахохлившись, как злобный пингвин, я с грозным видом восседал на кресле экипажа. Внутри меня все трепетало от ужаса при одной мысли о том, что вторую ночь подряд придется проводить под открытым небом, устроившись на дне повозки. В прошлый раз хотя бы костер удалось развести, но теперь надежды отогреться у огня практически не было, если, конечно, мой возница не скрытый волшебник. Нет, чародеем он, само собой, не был, да и топограф из мужичка оказался никудышный – ни одной близлежащей деревеньки, где можно было бы скоротать ночку хотя бы под крышей хлева, он не знал. Вот мы и колесили, не встретив за два дня пути ни одной живой души. Мертвой тоже. Как извозчик умудрился обогнуть все прилежащие к столице населенные пункты – ума не приложу!