Текст книги "По заповедникам Советского Союза"

Автор книги: Андрей Банников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

В асканийских степях сохранилось немало видов насекомых, в прошлом широко распространенных в степях, а теперь почти совсем исчезнувших. К числу таких относятся, например, некоторые сатиры, а также особый вид белянки, у которых на мучнисто-белом фоне серединное черное пятно, черная полоса и серо-черная вершина крыла с красным пятном в середине.

Такова сегодня фауна асканийской степи. Она обеднела пока только крупными зверями.

Так, из асканийских степей, видимо, в начале века исчезли сурки-байбаки, и только сурчины – холмики с особой растительностью на выбросах земли из глубоких нор – напоминают об их былых обитателях. В 30-х годах был предпринят опыт реакклиматизации байбаков в асканийских степях, и лет 15 они здесь жили, и даже число их возросло до 120 особей, но затем они вновь стали исчезать. В 1966 и 1967 годах вновь было выпущено около 20 сурков, и численность зверьков в 1973 году достигла примерно 100 голов.

Бесследно исчезли из степей еще в давние времена антилопа-сайгак, дикая лошадь – тарпан, зубр и олень.

АККЛИМАТИЗАЦИОННЫЙ ПАРК. Мечтая возродить исчезнувших из южнорусских степей крупных животных, Ф. Э. Фальц-Фейн решил попытаться первым восстановить сайгака, который исчез из асканийских степей, видимо, еще в конце XVIII века. В 1887 году с большим трудом из окрестностей тогдашнего Царицына (Волгограда) привезли пару сайгаков. Это был первый вид дикого копытного, привезенного в акклиматизационный парк. Позднее сайгаков завозили многократно, и они стали самыми многочисленными антилопами парка. Однако опыты выпуска их в степь на полную свободу, как и следовало ожидать, не увенчались успехом, поскольку этим широко мигрирующим животным необходимы очень большие просторы. Вскоре после выпуска они разбредались по окрестностям и погибали. По тем же причинам не принесло заметных успехов содержание сайгаков в отгороженном степном загоне площадью 100 гектаров. Хотя сайгаки жили здесь и размножались, гибель молодняка и взрослых была настолько велика, что почти уравнивала весь приплод стада.

Еще сложнее оказалось восстановить дикую лошадь. Тарпан исчез бесследно. Последняя в мире дикая кобыла тарпана была убита в декабре 1879 года, как раз недалеко, в 35 километрах, от Аскании-Нова, у села Агайман.

Однако великий русский путешественник Н. М. Пржевальский незадолго до этого открыл в Центральной Азии еще один вид дикой лошади, получившей его имя. Эта лошадь была близка к тарпану и отличалась от него только песчаной окраской (тарпаны были серые), более тяжелым складом и деталями строения зубов. Лошадь Пржевальского, уже тогда единственную дикую лошадь на всем земном шаре, Ф. Э. Фальц-Фейн и решил завезти в Асканию-Нова.

По инициативе Ф. Э. Фальц-Фейна и Е. Бихнера исследователь Центральной Азии Д. Клеменц предпринял первые попытки организовать поимку диких лошадей в природе. Через купца Н. Ассанова в городе Кобдо были найдены два опытных охотника – Власов и Захаров, которые впервые поймали весной 1898 года в Западной Гоби новорожденных жеребят. Жеребят привезли в Кобдо, однако по недосмотру они были напоены не кобыльим, а овечьим молоком, и три из них пали; вскоре пал четвертый. Летом того же года Д. Клеменц купил в Западной Гоби у торгоутского вана (князя) двух гибридных жеребят, происходящих от домашней лошади и дикого жеребца.

Весной 1899 года охотники Н. Ассанова поймали еще шесть кобылок и одного жеребчика, из которых пять кобылок осенью были отправлены в Бийск; туда же отправили и гибридных лошадей торгоутского вана. В Бийске их ждал Е. Бихнер, с большими трудностями доставивший жеребят в Асканию-Нова; по дороге один жеребенок пал. Это и были первые лошади Пржевальского, доставленные в Европу.

В 1900 году Н. Ассановым опять были пойманы кобылка и жеребчик и привезены в Бийск. По настоянию оказавшегося в городе князя Е. Ухтомского они были отправлены в Царское Село. Кобыла пала там через 10 месяцев, а жеребец Васька в 1904 году был передан в Асканию-Нова, где к тому времени были только кобылы.

В 1901 году Н. Ассанов продал в Московский зоопарк двух жеребчиков, а в 1902 году – еще одну кобылку. В 1902–1903 годах Н. Ассанов вновь доставил в Асканию-Нова 6 лошадей.

Узнав о первых диких лошадях в парке Аскании-Нова, известный торговец животными в Гамбурге К. Гагенбек предложил Ф. Э. Фальц-Фейну купить лошадей Пржевальского за очень большие деньги. Однако Ф. Э. Фальц-Фейн категорически отказался от этой сделки и не сообщил К. Гагенбеку, через кого им были приобретены эти лошади. Тогда К. Гагенбек подослал в Асканию-Нова своих агентов, которые выведали у служителей парка поставщиков лошадей Пржевальского, и в 1901 году отправил представителей своей фирмы в Бийск, где они и уговорили Н. Ассанова продать им 28 жеребят; на следующий год ими было куплено еще И жеребят. Эти лошади были проданы К. Гагенбеком в различные зоопарки мира. После этого в ряде газет и журналов Германии появились сообщения, в которых превозносились заслуги К. Гагенбека, якобы первым доставившего диких лошадей в Европу и осветившего многие неясные для науки вопросы биологии этого вида.

Д. Клеменц в 1903 году был вынужден в газете «Санкт-Петербургские ведомости», разъяснив истинные заслуги агентов К. Гагенбека, дать должную оценку сведений этих «очевидцев», со слов которых и другие стали писать о фантастических границах ареала лошади Пржевальского, несуществующих местах поимки лошадей, тысячных табунах дикой лошади и прочих выдумках.

Таким образом, в конце XIX и начале XX века были доставлены в Европу 52 чистокровные лошади Пржевальского и 2 гибрида. Однако только три пары послужили исходным материалом для разведения лошадей в Европе. В настоящее время все живущие в зоопарках и питомниках мира лошади Пржевальского (кроме Аскании-Нова) – потомки этих трех пар.

Сведения о родословных и количестве лошадей Пржевальского во всех питомниках и зоопарках мира приведены в специальных племенных книгах, издаваемых в Праге.

На 1 января 1973 года во всем мире в неволе жило 206 чистокровных лошадей Пржевальского, и страны, владеющие лошадьми Пржевальского, взяли на себя международное обязательство всемерно содействовать умножению поголовья этого животного, имеющего исключительный научный интерес.

Лошади Пржевальского уже было посвящено два международных симпозиума – в 1959 году в Праге и в 1965 году в Берлине, создан специальный комитет при Международном союзе охраны природы и ее ресурсов, имеющий своей целью изучение и охрану этого удивительного вида.

Парк Аскании-Нова, первый в мире получивший лошадей Пржевальского и первый начавший их разводить еще в 1904 году, вывел с 1904 по 1940 год 37 чистокровных лошадей и более 30 гибридов, в том числе гибрид лошади, Пржевальского с зеброй Чапмана. Во время Великой Отечественной войны часть лошадей из Аскании-Нова была увезена в Германию, остальные погибли; не осталось лошадей и в других учреждениях СССР.

Только в мае 1948 года в Асканию-Нова была снова завезена лошадь Пржевальского – жеребец Орлик, потомок младших поколений лошадей, пойманных в Гоби в 1901 году. В декабре 1957 года Аскания-Нова получила в подарок из Монгольской Народной Республики чистокровную кобылу Орлица III, которая была поймана в Гоби в 1947 году. Орлица III, единственная в мире из живущих в неволе лошадей Пржевальского, родилась на свободе. Поэтому она считается международным эталоном. Остальные лошади Пржевальского, живущие в зоопарках мира, представляют четвертое или пятое поколение лошадей, родившихся в неволе. К концу 1973 года в Аскании-Нова уже было 15 чистокровных лошадей Пржевальского.

Исключительная ценность Орлицы III и ее потомства определяется тем, что положение с лошадью Пржевальского в природе более чем угрожающее. Дикие лошади сохранились только в самом глухом районе Западной Гоби – на границе Монголии и Китая. За последние 30 лет количество диких лошадей резко сократилось в результате освоения человеком Гоби. Люди в первую очередь поселяются у открытых источников – родников, ключей, а без водопоев табуны диких лошадей не могут жить и, теснимые в безводные пустыни, погибают. Последний раз диких лошадей видели в Гоби в 1966, 1967 и 1971 годах, но нет уверенности в том, что они еще сохранились в природе. Не исключено, что асканийская Орлица III – последняя в мире лошадь, родившаяся на свободе.

На свободе, в Западной Гоби, дикие лошади Пржевальского живут в злаково-солянковой полупустыне предгорий. Здесь зимой и летом они находят укрытия от частых пылевых бурь и хорошие пастбища. Летом лошади широко кочуют, отыскивая наиболее сочные пастбища и водопои. Необходимость в широких кочевках сделала лошадь Пржевальского очень выносливой. Когда в Гоби ловили этих животных, приходилось иметь в запасе трех сменных оседланных лошадей, и то удавалось догнать только жеребят, которым не под силу длительная скачка. Ни одна домашняя лошадь не в состоянии соперничать с дикой лошадью в выносливости. Несмотря на небольшой рост, лошадь Пржевальского обладает большой силой и в драках с домашними лошадьми всегда выходит победителем. Легко справляются лошади Пржевальского и с волками.

Видимо, из поймы Днепра в асканийские степи до начала XVIII века заходили благородные олени. Их также завез Ф. Э. Фальц-Фейн в свой парк в 1894 году. В последующие годы завозили благородных оленей разных подвидов (европейского, кавказского, марала, вапити и др.). При вольном содержании в степных загонах и свободном скрещивании они образовали сложную, но устойчивую гибридную форму асканий-ского оленя, легко переносящего степной зной и отсутствие веточных кормов. Из Аскании-Нова оленей передавали в другие заповедники и охотничьи хозяйства, где они так же хорошо акклиматизировались. Например, на острове Бирючий (Азово-Сивашское заповедно-охотничье хозяйство) обитает более 1000 асканийских оленей, потомки 19 животных.

В 1902 году в парк Аскании-Нова были завезены зубры. Несколько раньше сюда привезли американских бизонов. Гибридизация бизонов с зубрами, начатая в 1908 году, дала интересные результаты. Последующее поглотительное скрещивание зубробизонов с чистыми зубрами оказалось исключительно ценным для восстановления кавказского зубра.

Так мысль о завозе в Асканию-Нова животных, исчезнувших из южнорусских степей, переросла в идею создания акклиматизационного парка степных, лесостепных и саванных животных с предоставлением им максимальной свободы.

Еще в конце прошлого и начале нашего века Ф. Э. Фальц-Фейн завез в Асканию-Нова много антилоп: африканских, куду, канну, бейзу, гну, индийскую гарну, антилопу нильгау, американскую вилорогую антилопу, а также других диких копытных, в том числе американского гривистого барана, индийского оленя аксиса, европейского муфлона, свинного оленя и др. Завозились животные и позже, вплоть до последних лет.

Из 70 видов диких копытных, завезенных за всю историю акклиматизационного парка, свыше 40 видов размножались в Аскании-Нова и дали приплод более чем 4,5 тысячи голов, из которых более 2 тысяч передано в зоопарки нашей страны или за границу. Это замечательное достижение!

Лучше других размножалась в Аскании-Нова африканская антилопа канна. От семи животных, привезенных в парк, получено более 500 голов приплода. Стадо канн в 50 голов выпасается с пастухом в открытой степи. Чтобы сделать антилоп ручными, молодых воспитывают без матерей, а самок раздаивают, получая до 700 литров молока за период лактации. Жирность молока канны – 14,2 процента, т. е. в четыре раза больше коровьего; оно вкусное, питательное и, как выяснилось недавно, обладает целебными свойствами.

Хорошо размножаются в Аскании-Нова антилопа-гну, нильгау, которые дали приплод по 200–250 голов каждая. Размножаются и зебры. Здесь можно увидеть на свободе и зебру Гранта, зебру Греви и горных зебр, ставших редкими на их родине – в Африке.

Пастух выпасает в асканийской степи и оленей; этот метод содержания оленей оказался перспективным, и его стали применять в оленеводческих хозяйствах Алтая и Дальнего Востока.

Не меньшее внимание уделялось в Аскании-Нова птицам. Так, еще в 1888 году Ф. Э. Фальц-Фейн завез в парк американских страусов нанду, в 1892 году – африканских и в 1895 году – австралийских страусов эму. От всех страусов вскоре были получены птенцы, и только эму упорствовала 20 лет. Сейчас можно видеть самца нанду, сидящего в гнезде на двух десятках яиц, которые снесли в одно гнездо все пять «жен из его гарема». К сожалению, эму, несущая яйца австралийским летом, когда у нас зима, вынуждена сидеть на искусственном гнезде в домике или «отдавать» свои яйца в инкубатор.

Исключительно разнообразны и другие птицы асканийско-го парка. Здесь обитает более 300 видов, многие из которых регулярно гнездятся. Так, в парке можно встретить или найти гнезда обыкновенного, королевского и золотистого фазанов. На прудах гнездятся лебеди-кликуны, лебеди-шипуны, серые, горные, белолобые гуси, канадские казарки, гуменники, огари, утки-мандаринки. Уже более 10 лет регулярно гнездится арктический белый гусь. В некоторые годы выводят птенцов австралийский черный лебедь, египетский гусь и другие необычайные для этих широт жители…

За 85 лет своего существования Аскания-Нова накопила ценнейший опыт по биологии редких видов животных, акклиматизации, возможностям отдаленной гибридизации и разведению животных. В 1965 г. в Аскании-Нова был заложен новый парк площадью 100 гектаров, построен новый современный антилопник, новые вольеры – более 2,5 тысячи гектаров – и приняты строгие меры по охране И тысяч гектаров заповедной степи.

Хорошая школа многих поколений биологов самых различных направлений, Аскания-Нова и сейчас служит местом практики для студентов и аспирантов. Десятки тысяч туристов ежегодно уносят на всю жизнь воспоминания об Аскании-Нова.

В целинной степи

Фламинго

Стадо копытных в загоне

Зубробизоны

Лошадь Пржевальского

ЛЕБЯЖЬИ ОСТРОВА

Бескрайние, ровные как стол степи, покрытые чахлой растительностью, прибрежные солонцы и солончаки, едва поднимающиеся над уровнем лагун илистые берега, перемежающиеся с почти голыми ракушечьими косами, – так уныло выглядит северо-западный Крым. Дальше на север и северо-запад столь же безрадостный пейзаж: десятки километров топких мелководий, поросших водорослями или покрытых отмершими и гниющими их остатками. В полукилометре от берега виднеются низкие, поросшие тростником островки, узкая цепочка которых тянется к самому горизонту.

Это и есть Лебяжьи острова – заповедный участок Крымского заповедно-охотничьего хозяйства. Они представляют собой аккумулятивные образования, возникшие на одной из самых восточных банок Каркинитского залива Черного моря. Размеры островов, их очертания, топография дна у берегов и даже общее количество островов постоянно и довольно быстро изменяются.

Сейчас общая длина цепочки островов – около 5 километров, площадь – 57 гектаров, из них около 7 гектаров приходится на внутренние заливчики и протоки. Рельеф островов спокойный, лишь у западных берегов имеются небольшие возвышения из ракушек, но они не поднимаются выше 2 метров над уровнем моря.

По сравнению с прилегающими участками степного Крыма растительность островов довольно богатая и пышная. Почти половину всей площади островов занимают тростники, приуроченные к сильно заболоченным понижениям. На более возвышенных и сухих местах высокие и густые заросли полыни чередуются с зарослями гигантского колосняка, морского ситника, лебеды, белого донника, солончаковой астры и морской капусты. При этом на островах все эти растения отличаются гигантским ростом и нередко образуют сплошные, непролазные заросли. Пышное развитие травянистой растительности островов может показаться удивительным, поскольку они лишены почвенного слоя и сложены сыпучим ракушником. Однако обильная атмосферная влага, просачиваясь сквозь слой песка и задерживаясь на глубине 1–1,5 метра над более тяжелыми слоями соленой воды, в достатке обеспечивает растения, а населяющие острова тысячи птиц приносят массу органических удобрений.

Острова расположены среди обширных мелководий с глубиной 30–60 сантиметров. Надводной растительности здесь нет. Преобладающим типом донной растительности являются заросли морской травы зостеры. На запад от островов глубина постепенно увеличивается и на расстоянии 200–300 метров составляет уже 2–4 метра. При штормовых западных ветрах острова могут затапливаться водой и, если это совпадает с периодом размножения птиц, гибнут все кладки и много птенцов.

Мелководья Каркинитского залива – единственный участок Черного моря, покрывающийся льдом. Продолжительность ледостава бывает в среднем около 30 дней (от 15 до 45 дней). В суровые зимы толщина льда достигает 60–70 сантиметров, а наиболее мелководные участки промерзают до дна. Теплые южные ветры по два и три раза в зиму ломают лед и выносят его в море, у островов иногда образуются ледяные торосы высотой до 6–7 метров.

Лебяжьи острова – заповедник птиц. Других животных здесь почти нет, если не считать зеленой жабы, прыткой ящерицы, курганчиковой мыши, общественной полевки и степного хорька. Зимой по льду залива на остров приходят лисицы, но на лето они здесь никогда не остаются.

На территории островов и охранной зоны в течение круглого года встречается, по последним данным Ю. В. Костина, 223 вида птиц. Часть из них бывает здесь регулярно и в большом числе на гнездовании, линьке, пролете и зимовке, другие очень редки или случайно попадают в этот район.

В холодный, пасмурный январский день степь, едва припорошенная снегом, пустынна, пронизывающий северный ветер прижимает к земле стайки полевых и степных жаворонков. У берега – нагромождения зеленовато-серого ноздреватого льда, а дальше, сколько видит глаз, – бескрайние ледяные поля с белеющими хребтами торосов, пятнами наледей и темной водой полыней и трещин. Лишь откуда-то издалека доносится крик невидимых лебедей-кликунов, да изредка пронесется вдалеке стайка длинноносых крохалей, шилохвостей или крякв. Чувствуется, что вся жизнь сосредоточена где-то там, у края ледяного поля или на обширных разводьях.

Совсем другая картина январским солнечным днем. На воде заливов тысячи птиц: кряквы, шилохвости, чирки-свистунки, свиязи, широконоски. Можно встретить здесь хохлатую и морскую чернеть, лутка и большого крохаля. В теплые зимы на берегах Каркинитского залива остаются зимовать серебристые чайки, турухтаны и большие кроншнепы, болотные луни и ^ушастые совы; нередко появляется и орлан-белохвост. Правда, на самих островах зимой птиц немного, обычны только камышовые овсянки и усатые синицы, которые укрываются в тростниковых зарослях.

В теплые, погожие дни конца января или начала февраля к островам начинают собираться серебристые чайки. В это время уже можно слышать их хохот, свидетельствующий о том, что птицы готовятся к размножению. В течение февраля количество серебристых чаек на островах растет, и с середины месяца начинают прибывать на места гнездовий серые цапли.

Март – месяц интенсивного пролета водоплавающих птиц, начала пролета воробьиных, а в последней декаде на островах появляются наиболее ранние кладки серой цапли, серебристой чайки и кряквы.

Кроме уток, встречающихся и на зимовке, весной через заповедник летят белоглазые чернети, пеганки и в очень большом количестве чирки-трескунки. В марте летят серые гуси, гуменники, белолобые гуси и пискульки. Начинается пролет многих куликов, среди которых особенно много турухтанов и чибисов. Пролетают на гнездование черноголовые хохотуны и самые крупные из наших крачек – чегравы.

Однако мартовская погода еще очень неустойчива: бывают и холодные ветры, и заморозки, и снегопады. Пролет то усиливается, то ослабевает. Лишь серебристые чайки, кажется, не реагируют на погоду и к концу месяца занимают все подходящие для гнездования участки островов. Эта чайка не очень прихотлива в выборе мест для гнезда и не строит гнезд только в сплошных тростниках и на совершенно голых косах и отмелях. В последние годы здесь гнездится около 7 тысяч пар этих птиц. Издалека острова выглядят ослепительно белыми от сидящих на них чаек, а при тревоге взлетевшие птицы закрывают небо сплошным белым кружевом.

В апреле все прилетевшие на острова птицы заняты устройством гнезд. Чегравы ежегодно облюбовывают для своей колонии самую отдаленную, совершенно лишенную растительности ракушечную косу. Серые цапли чаще гнездятся в густых тростниках довольно плотными колониями, но иногда их отдельные гнезда можно найти и среди зарослей полыни.

Позже других – в апреле – на островах появляются кара-вайки, малые и большие белые цапли. Эти три вида начали гнездиться на островах недавно; впрочем, вся история голенастых птиц на островах имеет всего двадцатилетнюю давность. Гнезда серой цапли впервые были найдены на островах в 1947 году, но численность птиц была невысокой. В 1955 году было учтено 67 гнездящихся пар, в 1963 году – 218 пар, а в 1971 году найдено уже 616 гнезд.

Малая белая цапля не гнездилась на островах до 1961 года. С 1961 по 1966 год ежегодно находили по 4–5 кладок, но они по тем или иным причинам погибали. Только в 1967 году, когда 30 пар этих птиц построили гнезда не обособленной колонией, как прежде, а среди гнезд серой цапли, птенцы благополучно вывелись. С тех пор численность цапель продолжает расти, и в 1970 году было уже 138 гнезд.

За малой цаплей на острова пришла каравайка, и первые семь ее гнезд появились здесь в 1967 году. Вначале она также безуспешно гнездилась отдельной колонией и все кладки погибали. Только в 1969 году несколько пар устроили свои гнезда среди колоний серой и малой белой цапель, вывели птенцов, и в последние годы эта птица стала обычным гнездящимся видом островов (более 40 пар).

Наконец, в 1970 году в колонии малых белых цапель впервые загнездилась одна пара больших белых цапель, в 1971 году было найдено уже пять гнезд, в трех из которых птенцы благополучно вывелись.

В то время как на островах птицы уже приступили к гнездованию, над островами, окружающими их заливами и степью днем и ночью идет пролет. В апреле продолжают лететь чирки-трескунки, многочисленны рыжие цапли, наполняя ночное небо характерными криками летят кваквы и волчки. Ни в одном месяце года этот район не посещает такое большое количество видов птиц, как в апреле. Огромными стаями по нескольку дней подряд летят через Лебяжьи острова чернозобики и турухтаны, или над побережьем нескончаемой вереницей тянутся с рассвета до заката стайки малых и черноголовых чаек. Массовыми бывают пролеты степных луней, обыкновенной пустельги и кобчика, а также журавлей, кукушек и стрижей. Но наиболее грандиозно выглядит весенний пролет деревенских ласточек, к которым в это время года присоединяются городские ласточки и береговушки. На протяжении нескольких недель группы и одиночки стремительно пересекают береговую линию и скрываются над водами залива все в одном и том же направлении. Бывают дни, когда птицы летят все светлое время суток одной бесконечной лентой, а в пасмурные, беззвездные ночи можно до рассвета слушать ни на минуту не умолкающую перекличку пролетных белобровиков, певчих дроздов, деряб или лесных коньков. Позднее, в мае, их сменят северные кулики: краснозобик, кулик-воробей, песчанка, белохвостый песочник.

В мае на островах переполох и немолчный крик. Гнезда, гнезда и гнезда кругом. Невольно постоянно смотришь под ноги, чтобы не наступить на кладку или беспомощных пуховичков. Сквозь мягкое гоготанье и мрачный хохот пикирующих чаек слышится пронзительный крик у гнезда кулика-сороки. Из высокой полыни поодиночке взлетают серые цапли и дружно, как по команде, десятки малых белых цапель. Огромные гнезда серых цапель лежат здесь прямо на земле, среди кустов полыни, и в них уже подросли птенцы; рядом легкие «тарелочки» и конусы гнезд малых белых цапель с белесовато-голубыми яйцами. В густых и жестких зарослях полыни гнездятся также десятки пар крякв, длинноносых крохалей и пеганок, нерегулярно гнездится и серая утка. До 1968 года здесь выводили птенцов до 15 пар болотных луней, но с 1969 года этот вид встречается только на пролете и зимовке.

Регулярно гнездятся на островах 250–450 пар чегравы. Другие крачки – речная, малая, пестроносая, чайконосая – не каждый год и в небольшом числе. Много гнездится здесь морских зуйков, и их милые, большеногие и пестрые пуховые птенцы то и дело разбегаются в разные стороны и, затаиваясь, припадают к самой земле.

Обширные мелководья Каркинитского залива, богатые растительными и животными кормами и малодоступные для человека и наземных хищников, издавна служат местом скопления на линьку кряквы, лысухи и лебедя-шипуна. В разные годы здесь линяет от 1,5 до 3,5 тысячи селезней крякв. После выпадения маховых перьев, когда они теряют способность летать, птицы забиваются в тростники и там проводят все светлое время суток, выходя из своего убежища только ночью. Примерно в это же время, в конце июня – начале июля, начинают линьку и лебеди-шипуны.

Прекрасное зрелище представляют мелководья в теплую, штилевую погоду, когда в одном из заливов собирается сразу 2–5 тысяч огромных белоснежных птиц. Издали кажется, будто бы над водой залива висит белое марево.

Как показали исследования сотрудников заповедника, проведенные в 1959–1971 годах, в северо-восточной части Каркинитского залива линяют только лебеди-шипуны; кликуны прилетают сюда лишь на зимовку. Линяют здесь молодые – 1—3-годов алые – лебеди, которые еще не образуют пар. Держатся они не на островах, а на открытой глади малодоступных мелководий или вдали от берегов на глубоких местах. При приближении лодки птицы стараются уйти вплавь; застигнутые, они ныряют, но удается это только тем лебедям, у которых недавно выпали маховые перья крыльев, те же, у кого перья отросли больше чем на Уз, беспомощно прячут в воду переднюю часть туловища, оставляя хвост и ноги на поверхности.

В жаркие июльские дни, когда над островами нависают тучи комаров, молодые серебристые чайки и серые цапли начинают покидать свои родные места, перекочевывая сначала на мелководья, а потом разлетаются по всему Причерноморью и Приазовью, встречаясь в первую осень даже много севернее Крыма. В августе лишь в колонии чегравы могут быть незаконченные дела, да по опустевшей колонии цапель разгуливают запоздавшие птенцы малой белой цапли или каравайки. Напротив, на окружающих острова мелководьях птиц прибывает. Кроме оставшихся после линьки крякв и линяющих шипунов сюда собираются на линьку десятки тысяч лысух. Уже в середине, а иногда и в начале июля здесь начинает лететь большинство куликов, среди которых особенно много чернозобиков, турухтанов, травников, поручейников, а в некоторые годы бывают обычны большие кроншнепы и веретенники. В конце месяца у островов появляются бекасы. В это же время начинают прибывать на осеннюю жировку утки.

В первый осенний месяц здесь еще совсем тепло. Вокруг островов тысячи, десятки тысяч уток; больше всего красноголовых чернетей, много чирков-свистунков и крякв. К октябрю основная масса красноголовых чернетей отлетает, но больше становится чирков-свистунков, их тысячные стаи постоянно носятся над островами, время от времени меняя места отдыха и кормежки. Появляются свиязи, заметно возрастает число шилохвостей, широконосок; можно встретить красноносого нырка и хохлатую чернеть, серую утку и гоголя.

На внутренних заливчиках островов осенью отыскивают корм многочисленные кулички, в зарослях таятся камышницы и погоныши, а над тростниками, выбросившими свежие серебристые метелки, и над огромными куртинами цветущих солончаковых астр то и дело перепархивают веснички и теньковки, камышовки-барсучки и усатые синицы. Нередко из-под ног вылетают самые неожиданные для таких мест птицы: лесная завирушка, зорянка, крапивник, певчий или черный дрозд.

В конце октября или начале ноября летят гуси, и тогда несколько дней подряд можно следить за высоко пролетающими стаями, а ночами слушать их неугомонный гогот. В это же время прилетают на зимовку лебеди-кликуны. Их трубный клич теперь будет предвещать и ноябрьские штормы, и февральские метели. Постепенно затухая, пролет заканчивается в середине или к концу ноября. Покинули места линьки лебеди-шипуны и лысухи. Почти не видно куликов и чаек…

А дальше, если зима будет мягкой, ледостав поздним и неустойчивым, останутся на зиму свистунки, свиязи, шилохвости, кряквы, немного серых и больших белых цапель. Если зима окажется ранней и суровой, они улетят к берегам Мраморного, Эгейского и Средиземного морей. Только длинноносые крохали и лебеди-кликуны не покидают залива даже в самые суровые зимы, а на островах остаются усатые синицы да камышовые овсянки.

Первым зоологом, посетившим эти острова немногим более ста лет тому назад, был К. Ф. Кесслер, узнавший в 1858 году о скоплении здесь линных лебедей. Почти на 90 лет эти острова были забыты. Однако с 1949 года они объявлены заповедными и включены как филиал в Крымский заповедник. В это время началось их изучение, особенно плодотворное с 1958 года, когда на островах был организован стационар.

По мере накопления сведений о птицах этого района стало очевидным, что охрана лишь территории островов недостаточна, поскольку с июля почти все гнездящиеся птицы их покидают, а пролетные и зимующие собираются на незаповедных мелководьях и берегах материка. По настоянию орнитологов в начале 60-х годов была учреждена охранная зона Лебяжьих островов площадью 5 тысяч гектаров, которая позднее была расширена до 10 тысяч гектаров, что позволило взять под охрану не только гнездовые колонии птиц, но и места концентрации водоплавающей дичи на линьке, пролете и зимовке. Под охранную зону отведена прибрежная полоса степей Крыма (6 тысяч гектаров) и водное пространство у островов.

Площадь акватории, отведенная под охранную зону, составляет сейчас 4 тысячи гектаров. Сюда входят все заливы, лежащие между островами и коренным берегом полуострова, и участок открытого залива шириной 2 километра, лежащий на северо-запад от островов. Акватория охранной зоны имеет огромное значение как место кормежки птиц. Биомассы зостеры здесь составляют в среднем 1,5 килограмма на квадратный метр, местами достигают 4–5 килограммов. Общий запас зостеры в пределах охранной зоны можно оценить в 450–500 тысяч тонн. Корневища и молодые побеги зостеры служат основной пищей для лебедей, крякв, шилохвостей, чирков-свистунков и других уток.