Текст книги "По заповедникам Советского Союза"

Автор книги: Андрей Банников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Однако звероводство, особенно в отношении соболя, не заменяет, а лишь дополняет пушной промысел. Восстановление численности соболя в Сибири до уровня, который был более 200 лет назад, – одно из замечательных достижений нашего охотничьего хозяйства. Баргузинскому заповеднику в этом отношении принадлежит почетная роль.

К моменту организации заповедника на его территории было не более 20–30 соболей, сохранившихся почти исключительно в верхней части лесного пояса под защитой непроходимого кедрового стланика и многоэтажных россыпей, укрывших последних соболей от охотников. Однако уже к 1934 году число соболей возросло в 6–8 раз, и они широко расселились по заповеднику, но не достигли берега Байкала. Еще через 10 лет соболь занял все лесные угодья Баргузинского хребта и даже те места, где его никто из старожилов раньше не встречал.

Заселив угодья заповедника до определенной плотности, «лишний» соболь стал покидать его пределы. По данным 3. Ф. Сватоша, руководителя заповедника с первого дня его организации на протяжении почти 30 лет, уже в середине 30-х годов ежегодно из заповедника в прилежащие охотничьи угодья переходило около 150 соболей. Таким образом, заповедник не только сберег соболя и служил базой для его изучения, но и был резерватом, обогатившим охотничьи угодья Забайкалья.

Родственных соболю хищников – горностая и особенно колонка – в заповеднике мало. В этом повинен соболь, который не терпит конкурентов и активно изгоняет их. Так, по мере увеличения в заповеднике соболей быстро стало сокращаться число колонков, которые сейчас уже редкость. Горностаи чаще встречаются в гольцовом поясе и в предустьевых частях рек. Очень редки в заповеднике ласка и солонгой. Но следы пребывания росомахи, этого бродяги и разбойника, встречаются не так уже редко. Всю зиму росомаха бродит, преодолевая любые снега благодаря своим широченным лапам. Она преследует диких северных оленей, выслеживает кабаргу или поднимается в гольцы за белыми куропатками.

По тихим заводям рек, богатых рыбой, летом живет выдра. Осенью, когда реки покрываются льдом, а Байкал еще шумит, выдры спускаются к побережью. Но в декабре лед сковывает воды Байкала, и выдра вновь уходит на реки и места, где полыньи остаются всю зиму. Здесь, на перекатах, этот удивительно стремительный и быстрый в воде зверь ловит налимов и хариусов. Быстрая и ловкая в воде, выдра неуклюжа и медлительна на суше, однако на своих коротких лапах может проходить большие расстояния. Используя малейший уклон, зверь делает два-три прыжка и скользит на брюхе. Длинные поволоки на снегу – неотъемлемая часть следов выдры.

Рысь в заповедник заходит очень редко, поскольку в этом районе мало зайцев и нет косули – основной ее добычи в Восточной Сибири. Только зимой, когда Байкал скован льдом, с севера или юга в поисках пищи иногда приходят волки. Проходя по льду, они редко заглядывают в лес, и то только по долинам рек; дальше их не пускают высокие снега заповедной тайги.

Лисица в начале зимы также живет на побережье Байкала и начинает заглядывать в тайгу лишь тогда, когда уплотняются снега. Летом по долинам рек и на берегу изредка можно встретить мышкующих лис, но в заповеднике им живется, видимо, не очень хорошо, и численность их здесь постоянно низкая.

Другое дело – медведь. В Подлеморье он благоденствует, и его можно встретить повсюду: от берегов Байкала до гольцов. Множество кедровых орехов, ягод, сочной травы на горных лугах, насекомых, бычков и их икры в прибрежной полосе позволяет жить здесь такому количеству медведей, которого нет, вероятно, ни в одном другом месте Сибири.

Весной, в середине апреля, когда образуется настолько прочный наст, что выдерживает тяжесть даже медведя, а на елаканах – крутых южных склонах гор – появляются первые проталины, звери поднимаются из берлог. На полянах они отыскивают молодые проростки трав, перезимовавшие ягоды, кедровые орехи из запасов бурундуков, насекомых; иногда, голодая, преследуют лосей.

Через месяц, в мае, медведи собираются на берегу Байкала, где в это время начинается массовый лет огромного количества байкальских ручейников, а бычки подходят на нерест. По вечерам, выходя на берег, медведи бродят по самому заплесу и, ворочая камни, достают набившихся под них ручейников. Насытившись к полуночи, звери уходят в тайгу, но под утро приходят опять и вновь уходят под покров тайги с восходом солнца. В часы кормежки зверей на берегу слышен стук камней, переворачиваемых медведями, с одного мыса можно видеть двух-трех зверей.

В конце июня, когда горные луга богаты сочным разнотравьем, большинство медведей поднимаются по долинам рек в горы, где и кормятся все лето. Сначала они поедают мясистые стебли и листья большетравья, позднее поспевают ягоды и, наконец, кедровые орехи – излюбленный нажировочный корм. В конце октября медведи бродят в поисках места для берлоги и вскоре залегают под большими плоскими камнями или под корнями деревьев.

Среди диких копытных заповедника наиболее многочислен северный олень, но держатся олени небольшими группами по три – пять голов. Летом их постоянно можно встретить в верховьях рек и на перевалах, где они пасутся на горных лугах и любят отдыхать на снежниках или в тени скал. В октябре олени спускаются в таежные предгорья или прибрежные низменности и пасутся по бруснично-ягелевым борам, в кедрово-пихтовой тайге и по болотам. В апреле они вновь поднимаются в горы, обычно по одним и тем же тропам. В это время легче всего можно видеть цепочку северных оленей, каждый из которых, экономя силы, удивительно точно ступает в след впереди идущего.

Лось в заповеднике стал почти столь же обычным, как и северный олень. Однако он появился здесь недавно, придя с севера, с Витимского нагорья. Теперь он заселил уже всю территорию, но зимой большая часть лосей спускается в долины рек таежного предгорья, где не такие высокие снега, много ивняков, березняков и подроста пихты, т. е. основных его кормов. Летом по долинам наиболее крупных рек лоси поднимаются до высокогорных лугов, и здесь можно встретить их следы рядом со следами северного оленя.

До появления лося в заповеднике, лет 30 назад, здесь было много маралов. Однако параллельно увеличению числа лосей исчезал марал, и теперь он стал большой редкостью в заповеднике. Очевидно, марал не выдерживает конкуренции с лосем и уходит через перевалы на восточные склоны Баргузинского хребта, где по-прежнему лося еще немного.

Еще одно копытное заповедника – кабарга. Мэкчака, как называют кабаргу эвенки, живет повсюду. Больше всего ее на прибрежных мысах, обрамляющих бухты Байкала; кое-где живет она и по бортам узких речных долин в глубине тайги. В сильно захламленной, густой, темнохвойной тайге крутых склонов этого скрытного, живущего поодиночке зверя трудно заметить. Только маленькие и острые копытца, оставляя следы, выдают присутствие кабарги.

Вероятно, ни один зверек так часто не попадается на глаза человеку, как бурундук. Любопытный и задорный, он встречает свистом или цоканьем каждого пришельца и провожает его до границы своего участка обитания.

Нередка в тайге белка, которая здесь зимой темно-серая, а летом смолисто-черная. Особенно много ее в кедровниках и зарослях кедрового стланика, но в последние годы количество белок заметно сократилось. Обычна в заповеднике летяга, но довольно редок заяц-беляк.

В гольцах, на горных лужайках, затерявшихся среди каменистых россыпей и зарослей кедрового стланика, постоянно слышен короткий и резкий свист черношапочного сурка. Выждав немного, пока уляжется тревога, можно увидеть и самих зверьков, сидящих на камнях. Колонии сурков чаще встречаются в верховьях рек и горных ключей; здесь на зеленых лужайках зверьки кормятся сочной травой. К осени черношапочный сурок переходит на орехи кедрового стланика. Только этот необычайно питательный корм в суровых гольцах севера обеспечивает суркам большие жировые запасы на период длинной зимней спячки и голодной поздней весны. Уже в конце сентября, накопив до 2 килограммов жира, сурки сменяют летние убежища среди камней на глубокие зимние норы. Только в середине мая, когда появляются первые проталины на южных склонах, сурки выходят на поверхность. В это время они долго пасутся на зеленеющих лугах, отыскивают насекомых или блаженно греются, распластавшись на теплых камнях, согретых весенним солнцем.

В заповеднике проходит юго-западная граница ареала черношапочного сурка, и численность его здесь невелика. К тому же раньше в этих местах был интенсивный промысел, резко сокративший количество сурков. Теперь поголовье их медленно восстанавливается.

Там же, где и сурки, в каменистых россыпях, шныряют бесчисленные северные пищухи. Тонкий, похожий на птичий свист сопровождает каждого путника среди россыпей и скал гольцового и таежного поясов гор. Уже в начале августа под каменными плитами можно найти их запасы – тщательно высушенные травы, веточки березы или ивы. Эти запасы сена – большое подспорье зверькам, деятельным всю долгую зиму.

В тундрах гольцовой зоны можно поймать саянскую высокогорную полевку, но самые многочисленные мышевидные грызуны здесь, как и повсюду в заповеднике, красные и красно-серые полевки. По берегам рек, особенно в нижнем поясе, много полевок-экономок; здесь же найден лесной лемминг. Редка в заповеднике большая лесная мышь: для нее условия Подлеморья слишком суровы.

Один из самых замечательных зверей этого края – байкальская нерпа. Есть все основания считать, что этот эндемичный для Байкала вид тюленя проник сюда в ледниковую эпоху, очевидно, через Лену. Древний сток Байкала в Лену через Баргузинскую долину и Витим кажется более вероятным путем проникновения нерпы и омуля, чем путь через систему Енисей – Ангара. Так или иначе, ближайший родич байкальской нерпы – кольчатая нерпа обитает в Ледовитом океане.

Байкальская нерпа весит до 100 килограммов, она буровато-серебристо-серая сверху и более светлая снизу. В акватории заповедника нерпа встречается повсюду, но чаще между устьями рек Большой и Таркулика. Почти всю жизнь нерпа проводит в воде, но не реже чем каждые 20 минут она должна подниматься на поверхность за воздухом. Для этого зимой она пользуется специальными отдушинами, которые делает во льду в период ледостава и поддерживает их в течение всей зимы. В воде нерпа плавает со скоростью около 18 километров в час, но по берегу или льду передвигается в четыре раза медленнее. Питается байкальская нерпа рыбой, главным образом голомянкой и бычками. Она не приносит вреда рыбному хозяйству.

В феврале – марте у нерпы рождаются детеныши, чаще один, редко два, покрытые густым белым мехом. В снежных сугробах среди торосов мать устраивает для них лежбища. Лишь небольшое отверстие в снежном своде для доступа воздуха и лунка, ведущая под лед, сообщает это гнездо с внешним миром. Нерпенок быстро растет. Мать кормит его молоком около трех месяцев, но уже с первых дней начинает подкармливать рыбой. Через две-три недели нерпенок сбрасывает белый мех, а еще через две недели сам начинает ловить рыбу. Размножаться нерпы начинают на третьем-четвертом году жизни.

В апреле на лед выходят все звери и устраивают залежки по нескольку десятков голов. В мае – июне происходит спаривание. Вскоре, когда распадается лед, нерпы выходят на береговые лежбища. Они любят вылезать на каменистые берега и подолгу лежать недалеко от воды. Особенно известны излюбленные лежбища байкальской нерпы на Ушканьих островах.

Всего на Байкале сейчас насчитывается 25–30 тысяч нерп. На байкальскую нерпу вне заповедника раньше охотились, добывая ежегодно 1,5–3 тысячи зверей. Ценился жир, составляющий до половины общего веса зверя, а также шкура.

Типична для баргузинской тайги и интересна фауна птиц заповедника.

Чаще всего в тайге слышатся голоса буроголовых гаичек, резкие крики поползней, мелодичные песни зорничек и зеленых пеночек, тихие, нежные голоса синехвосток. Постоянно встречаешь горластых кедровок, трехпалых дятлов, соек и кукш. В некоторые годы бывает очень много клестов-еловиков и белокрылых клестов.

В прибрежной полосе Байкала, куда ни глянь, видны белые трясогузки, постоянно слышны крики кулика-перевозчика, песни дубровника, чечевицы, белошапочной овсянки. В щелях береговых утесов гнездятся белопоясные стрижи, реже можно видеть стремительно летящих над водой иглохвостых стрижей. На обломанных бурей вершинах лиственниц и кедров устраивают свои гнезда орланы-белохвосты; этих мощных птиц почти всегда можно встретить летящими вдоль побережья.

На пролете бывает особенно много чирков, крякв, шилохвости, тысячами летят гуси-гуменники. Однако в заповеднике гнездится не так уж много водоплавающей птицы, чаще других встречаются на гнездовье длинноклювый и большой крохали, гоголи, чирки-свистунки, широконоски.

Гольцы заповедника оживляют сочные голоса щуров и многочисленных чечевиц, переливчатые песни горных коньков и щебет горных трясогузок.

Кроме рябчиков, куриных в заповеднике немного. Каменного глухаря можно встретить по склонам отрогов гор, сбегающих к Байкалу в кедрово-сосновых и сосново-лиственничных лесах. Особенно много его в борах на древних байкальских террасах и заболоченных равнинах по долинам рек. В отличие от обыкновенных глухарей он почти круглый год кормится на земле ягодами брусники, голубики и шикши. Зимой кроме ягод его корм составляет хвоя молодых кедров и очень редко сосны. Песня каменного глухаря похожа на начало песни обыкновенного глухаря; она состоит из убыстряющихся щелчков, сливающихся в трель. Во время песни птица очень осторожна, ни на минуту не становится глухой. Это делает очень трудным скра-дывание ее на весенней охоте. Более легкие и стройные, чем обыкновенный глухарь, иссиня-черные, с белыми пятнами на крыльях и хвосте каменные глухари во время тока кружатся один возле другого, напоминая косачей. Около каждого петуха на токах собирается до десятка глухарок. Птенцы каменного глухаря похожи на тетеревят коричневой шапочкой, однако, как и у пуховичков обыкновенного глухаря, у них темные полоски вдоль спины.

Отметим, что тетерева, как и косули, в заповеднике нет, хотя они встречаются севернее и южнее Подлеморья. Довольно редки в заповеднике белая и тундряная куропатки. Недалеко от современных границ заповедника обитает обыкновенный глухарь, дающий помеси с каменным. Гнездится по долинам рек немой перепел.

В заповедной акватории, как и всюду в Байкале, известно около 50 видов рыб, среди которых, вероятно, самые примечательные – голомянки, относящиеся к эндемичному для Байкала семейству голомянковых. Оба вида этих небольших рыбок (до 20 сантиметров длиной) имеют голое, без чешуи, стеклянно-матовое, прозрачное тело, лишенное брюшных плавников. Напротив, грудные плавники голомянок очень длинные, достигающие почти половины длины тела. Голомянки не выносят теплой воды и живут большую часть времени на больших глубинах, где температура всего 3–4°. Уже при 7–9° они погибают от перегрева, поэтому поднимаются к поверхности редко, обычно ночью, а к берегам подходят только осенью. Плавательного пузыря у этих рыбок нет, но их поддерживает в воде огромное количество жира, составляющего до 35 процентов веса тела. Голомянка на сковороде почти нацело растапливается, но вкусный жир ее у местных жителей считается лечебным и действительно содержит много витаминов.

В Байкале обитает около 25 видов крайне разнообразных по внешности бычков, в том числе бычки желтокрылки и черно-гривки, в массе подходящие летом к каменистым берегам на икрометание и служащие объектом промысла.

Славится Байкал омулем и сигом. Весной и летом омуль скапливается на богатых жизнью мелководьях, где кормится бокоплавами и ручейниками. К середине лета огромные косяки омуля уходят от берегов и нагуливаются в верхних слоях воды в открытом море. Косяки половозрелого омуля в сентябре – октябре начинают входить в реки на икрометание. На каменисто-галечном дне, где течение не очень быстрое, самки откладывают 10–40 тысяч икринок и скатываются обратно в Байкал. Зимует омуль на глубине 150–300 метров во многих районах, чаще недалеко от берегов. Икра развивается до апреля – мая, т. е. 180–200 дней, и выклюнувшиеся мальки пассивно уносятся течением в Байкал.

Омуль – исключительно ценная промысловая рыба. Ежегодно добывали 30–60 тысяч центнеров. Сейчас лов омуля находится под строгим контролем.

Некоторые расы родственных омулю байкальских сигов нерестятся на мелководьях Байкала, другие входят в реки.

В реки заповедника заходят черные хариусы, которые нерестятся здесь в мае. В предустьевых участках рек бывают также таймени и ленки. Крупные таймени, приходя в реки в июне, живут в них все лето и только на зимовку уходят в Байкал.

В прошлом Байкал славился замечательными сибирскими осетрами, которых добывали более 1000 центнеров в год. Крупные осетры достигают в Байкале 180 сантиметров длины и весят до 115 килограммов. Живут они в обширных мелководных заливах вблизи устьев крупных рек, куда заходят на нерест весной, перед вскрытием рек. В середине 40-х годов был введен запрет на лов осетров, и запасы их, подорванные в прошлом, восстанавливаются.

В Байкале много плотвы (сороги), ельца, язя, которых вылавливают 10–15 тысяч центнеров ежегодно. Водятся также налим, голец, шиповка, гольян и др. В мелких озерах заповедника много карасей. В больших соровых озерах, образующихся в результате постепенного перегораживания заливов галечными косами, как, например, у Сосновки, водятся караси и крупные щуки.

Баргузинскому заповеднику, одному из старейших государственных заповедников нашей страны, 58 лет.

Еще в середине 20-х годов, т. е. через 10 лет после создания, его организаторы и руководители 3. Ф. Сватош и К. А. Забелин писали, что только благодаря существованию заповедника удалось сохранить соболя. Заповедник не только сохранил этого ценнейшего пушного зверя, но и сыграл исключительно большую роль в его изучении, что и обеспечило мероприятия по дальнейшему восстановлению соболя.

З. Ф. Сватош и К. А. Забелин в труднейших условиях с первого дня существования заповедника и до конца своей жизни накапливали материалы по биологии соболя. Опубликованные ими «Труды» и многочисленные материалы послужили основой для дальнейших интересных исследований П. П. Тарасова, осуществившего первые учеты соболя и подкормку зверей, многолетних работ выдающегося знатока соболя В. В. Тимофеева, а также О. К. Гусева и многих других ученых, изучающих соболя.

Не только соболь был предметом изучения заповедника. Много сделано в исследовании флоры и растительности Баргузинского хребта замечательным энтузиастом ботаником Л. Н. Тюлиной. Большое зоогеографическое значение имеют проведенные в первые годы существования заповедника исследования С. С. Турова и более поздние работы В. Н. Скалона, Т. Н. Гагиной, Б. Ф. Белышева и др. Нельзя не упомянуть о многолетних геоморфологических работах Н. П. Ладохина, А. М. Цуркан, интересных экологических и фаунистических работах С. К. Устинова и О. К. Гусева.

Однако многое еще предстоит сделать этому замечательному научному учреждению. Почти не изучена гольцовая зона, очень мало сделано по фауне и экологии беспозвоночных, да и экология основных охотничьих видов требует напряженной работы. Более того, есть в заповеднике такие уголки, куда еще не ступала нога человека…

Словом, заповедник еще даст очень много нового для познания природы чудесного Подлеморья и всего Байкальского края.

В глубине бухты Давша на древней байкальской террасе стоят небольшие домики. Это поселок Давша – центральная усадьба заповедника. «Издали, с моря, кажется, будто взявшись за руки, эти домики в дружном ряду тем и сильны, что сдерживают могучий напор тайги, стремящейся прижать их к Байкалу» – так образно писал о них С. К. Устинов. «Тайга так близко подступает к домам, что осенью, когда хватит с севера сильный ветер, слышно, как падают на крышу тяжелые кедровые шишки. Бурундуки – частые гости на ступеньках крыльца, а выйдя на закате к Байкалу, можно увидеть бредущего к поселку по берегу медведя…»

СИХОТЭ-АЛИНСКИЙ ЗАПОВЕДНИК

Зеленое покрывало леса плотно окутывает сопки и наползает на прибрежные скалы… Стремясь выскользнуть, скалы убегают в море, образуя цепочки островов у каждого мыса. Но и здесь их настигает лес; прижатые и искривленные дубы, точно зеленые крабы, распластались по камню. Только самые маленькие островки, через которые в шторм перекатываются тихоокеанские волны, стоят обнаженными. Их всегда окружает белая кайма холодного прибоя и черные цепочки бакланов на прибрежных камнях…

На материковой гальке у края леса непролазные заросли ребристого шиповника с красными плодами величиной с грецкий орех; уже отцвели его яркие цветы – родоначальники «китайских роз». У кустов высоко поднимают свои желтые свечи гигантский бузульник, над которым порхают темно-синие махаоны Маака – самые крупные бабочки нашей страны. Над лесом, у опушки, зеленовато-желтое облако цветов удивительного дерева – диморфанта. Прорваться через стенку-опушку трудно из-за непроходимых, колючих зарослей аралии, дикого перца, рябинолистника, жимолостей, смородины и других кустарников, окутанных амурским виноградом, лимонником и ломоносом.

Выше по склону среди редеющих дубов, маньчжурских орехов, зеленокорого клена, амурской липы, бархата с пробковой корой и черных берез все чаще попадаются гигантские стволы корейского кедра, а кое-где тис протягивает свои темно-зеленые лапы, усыпанные красными «ягодами». Там, где тис образует рощи, становится темно, исчезает яркая зелень и четко выделяются ползущие, падающие, образующие причудливые петли и снова ползущие вверх толстые лианы актинидии коломикты…

На большом дереве амурской сирени перепархивает синяя мухоловка, мелькнула у ключа прозрачная тень пятнистого оленя, закричала кедровка, поднявшаяся с черемухи, изломанной черным медведем…

Уссурийский край! Удивительное сочетание севера и юга в облике леса и цветов, зверей и птиц, бабочек и жуков. Это потому, что уже в мезозое здесь были леса, и растущий сейчас тис, так же как папоротники оноклея и осмунда, известен в Уссурийском крае с мелового периода, а одно из первых на земном шаре покрытосемянных растений – аралия и сейчас устремляет вверх канделябры своих соцветий… Большинство других типичных для края растений остались неизменными с третичного периода, и их близкие родичи образуют леса в Юго-Восточной Азии и на атлантическом побережье Северной Америки.

Длительная и постоянная связь лесов Уссурийского края с лесами Юго-Восточной Азии, обмен через Берингию с Америкой, соседство с древней Ангарской сушей и, наконец, современный климат определили архаичный облик, исключительное богатство видов и пестроту растительного и животного мира Дальнего Востока. Здесь пальмовидные тропические кусты аралии могут расти рядом с даурской лиственницей, амурский виноград обвивает аянскую ель. В Уссурийском крае бродят тигр и лось, антилопа горал и северный олень, за кабаргой охотится харза, черный гималайский медведь оспаривает добычу у бурого. На вершине дерева сидит зеленовато-синий, с красными лапами и клювом широкорот, а ствол долбит трехпалый дятел; за голубыми сороками охотится огромный полоз Шренка, а невдалеке кормится стайка клестов. На лесном озере рядом со скромным северным гоголем плавает причудливая мандаринка, будто вылетевшая из рамы японской картины. Здесь можно найти мягкокожистую черепаху, безлегочного тритона, встретить красноногого ибиса, рыбного филина, личинкоеда, индийскую кукушку, дронго, длиннохвостую мухоловку наравне с каменным глухарем, дикушей, таежными синицами, свиристелями и снегирем… Удивительный край!

Первые путешествия Р. К. Маака, Л. И. Шренка, К. И. Максимовича, экспедиции Н. М. Пржевальского и В. Л. Комарова, тридцатилетние исследования В. К. Арсеньева положили начало изучению природы этого богатейшего края. Уже Н. М. Пржевальский и В. К. Арсеньев, проходя по самым глухим и неизведанным частям Среднего и Южного Сихотэ-Алиня, обратили внимание на территорию, ставшую в 1935 году Сихотэ-Алин-ским заповедником. Неутомимые исследователи заповедника К. Г. Абрамов, Ю. А. Салмин, Л. Г. Капланов, А. И. Куренцов, Б. П. Колесников, Г. Ф. Бромлей и другие, продолжая лучшие традиции, много лет жизни отдали изучению природы этого богатейшего края.

Положение, рельеф, климат. Сихотэ-Алинский заповедник расположен у 44–45° северной широты и 135–136° восточной долготы. Площадь его—310 100 гектаров. Протяженность территории с севера на юг – около 80 километров и с запада на восток – 47 километров. Юго-восточная часть выходит на побережье моря, морская граница протянулась примерно на 50 километров. Заповедан также небольшой участок – мыс Мосалова – гора Абрек длиной 15 и шириной 6 километров. Управление заповедника находится в поселке Терней, расположенном примерно в 60 км морского пути от Владивостока.

Заповедник лежит в средней части Сихотэ-Алиня, который представлен здесь сложной системой горных узлов и хребтов. На долю равнинных участков (долины рек, болота) приходится меньше 5 процентов территории. Центральный хребет Сихотэ-Алиня пересекает заповедник с северо-востока на юго-запад. Наибольшее поднятие – гора Глухоманка имеет высоту 1594 метров над уровнем моря. Два перевала через хребет – по реке Серебрянке в бассейн Большой Уссурки и по реке Таежной к истокам Пещерной – имеют высоту 857 и 730 метров. От Станового хребта Сихотэ-Алиня простираются четыре горные складки широтного направления: три из них к Японскому морю и одна в глубь материка.

В южной части заповедника, от горы Глухоманка к морю, проходит хребет Куроминский протяженностью около 70 километров с наибольшей высотой – горой Шишкина – 1734 метра. От него в свою очередь отходит хребет Колюжный с наивысшей точкой 1033 метра.

Вторая поперечная складка в виде отрога Сихотэ-Алиня протянулась на 52 километра, от горы Снежной к горе Абрек на берегу моря. Этот отрог прорезают две реки; наибольшие высоты – Снежная (1390 м), Столовая (951 м) и Абрек (625 м).

Третья складка длиной около 50 километров начинается Тернейской сопкой, уходит на юго-запад, к водоразделу рек Таежной и Заболоченной, к морю. Тернейская сопка имеет высоту 1249 метров. Слабо выраженная четвертая складка с наибольшей высотой 1400 метров отходит от Сихотэ-Алиня на запад, к водоразделу рек Пещерной и Арму; по ней проходит северная граница заповедника. Большинство поднятий в центральной части заповедника имеют высоты 700–300 метров, а у моря редко превышают 300 метров.

Степень расчлененности рельефа и крутизна склонов зависят от характера слагающих их горных пород. Там, где представлены глинистые сланцы, песчаники и конгломераты, рельеф сглажен со склонами до 20° крутизны, с редкими россыпями и хорошо выраженным почвенным покровом. Там, где поверхность сложена гранитами, кварцопорфирами и базальтами, как, например, в бассейнах Тигровой и Заболоченной, рельеф изрезан и на склонах в 30–35° крутизны образуются большие россыпи, а на вершинах – каменистые поля.

Восточные склоны Сихотэ-Алиня по сравнению с западными характеризуются большой крутизной, расчлененностью, хорошо выраженной вертикальной зональностью и пестротой ландшафтов. Западные части пологи, сглажены, и в бассейне Таежной много болотных участков – марей и глинистых солонцов.

В заповеднике, что характерно вообще для Сихотэ-Алиня, много рек и ручьев, которые здесь называются ключами. Общая протяженность гидрографической сети заповедника – 2336 километров. В море несут воды три основные реки – Серебрянка, Таежная и Джигитовка. Река Пещерная собирает ключи западного склона Сихотэ-Алиня и несет свои воды в Большую Уссурку и далее в Уссури и Амур.

Течение рек, особенно восточных бассейнов, быстрое, часты перекаты и небольшие шумные водопады. Вода в реках холодная и прозрачная; температура редко бывает выше 16°, только в Пещерной, где более спокойное течение, она поднимается до 21°. Для рек типично резкое колебание уровня из-за ливней. В дни особенно сильных ливней мелкие ключи превращаются в бурные потоки, несущие камни, коряги и бурелом, нагромождая в извилинах русел огромные заломы. Зато весенних разливов и ледоходов здесь не бывает. Весной лед становится рыхлым, оседает и медленно тает на месте. Очень типичны для здешних рек наледи до 1,5–2 метров толщиной. Эти наледи пухнут, расползаются и к весне занимают площадь большую, чем русло.

Среди озер заповедника наиболее примечательны горные озера на ступенях от 500 до 800 метров над уровнем моря. Они возникли в результате подпруживания горных ключей потоками базальтовых лав. Озера соединены между собой подземными водотоками. Самое большое из них – Царское (около 300 метров длины и 200 метров ширины). Два других – Круглое и Утиное – расположены выше по склону. Рядом с Утиным лежит еще одно – зарастающее Сохатиное озеро, заслуженно получившее такое название как излюбленное место лосей, которые спасаются здесь от мириадов мошек. Другие интересные озера находятся у побережья моря: в широкой долине ключа лежит озеро Хунтами (площадь – около 50 гектаров) и озеро Благодатное (около 200 гектаров), отделенное от моря узким галечным барьером. Весной и особенно осенью здесь останавливаются на отдых стаи пролетных водоплавающих птиц, в том числе и лебеди.

Климат заповедника определяется положением территории на окраине материка, в сфере влияния восточноазиатского муссона. Здесь характерны более низкие температуры летом и зимой, чем на тех же широтах западнее. Зимой погода ясная, безоблачная, морозная, а летом дождливая, туманная. Это связано с тем, что зимой массы холодного сибирского воздуха стекают от континента к океану, а летом ветры дуют с холодного моря. В конце лета ветры с юго-востока приносят влажный тропический воздух, что сопровождается дождями и туманами. Эти муссонные дожди иногда напоминают тропические ливни; известны дни, когда выпадало до 250 миллиметров осадков, т. е. годового их количества.

Сихотэ-Алинь, протянувшийся параллельно морскому побережью, представляет собой препятствие для летнего морского полярного воздуха. Поэтому центральные и западные районы заповедника, отгороженные от моря, имеют климат заметно более континентальный: зимой здесь холоднее, а летом теплее. Так, максимальные температуры на побережье, в Тернее, 30,6°, а на западном склоне, в устье Пещерной, 33,1°; минимальные температуры в Тернее – 26,3° и в устье Пещерной – 42,4°; среднегодовые – соответственно 3,5° и —0,4°.