Текст книги "По заповедникам Советского Союза"

Автор книги: Андрей Банников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Подобно оленям, турам, сернам и кабанам широкие сезонные кочевки совершают медведи; их можно встретить во всех поясах гор. Летом большинство медведей собираются в верхней части лесного пояса, на высокогорных лугах, поднимаясь нередко до самых снежников. Осенью, во время созревания фруктов, каштанов, орешков бука и желудей, они спускаются в широколиственные леса. Кавказские медведи охотно едят также сочные травы, особенно зонтичные, переворачивая камни, отыскивают жуков, муравьев, слизней и червей. Иногда они раскапывают норы и ловят мелких грызунов, главным образом кустарниковых и снежных полевок; на крупных животных, как правило, не нападают.

На южных склонах Главного хребта, где зимы теплые, большинство медведей бродят всю зиму, только самки устраивают берлоги в пещерах, расщелинах скал или под валежником. Приносят они обычно 2–3 медвежат. На северных склонах и в высокогорье медведи спят не более 2–2,5 месяца и уже в марте бродят в поисках корма.

В 30-х годах в заповеднике было очень много медведей – около тысячи голов. Еще в середине 50-х годов, экскурсируя по заповеднику, мы постоянно встречали следы пребывания медведей, несколько раз наблюдали их на субальпийских лугах, а по вечерам на реке Уруштен они близко подходили к нашему лагерю, обходили его кругом и с испуганным ревом убегали прочь. Сейчас численность медведей резко упала и на всей территории заповедника их не более 160–200. Последнее объясняется тем, что осенью они в большом количестве спускаются в предгорья, за пределы заповедника, где их убивают охотники.

Практически исчез в заповеднике такой редкий хищник, как леопард. Раньше, в начале века, он был достаточно обычен, особенно в высокогорье, где охотился за турами, сернами и оленями. На территории нынешнего заповедника охотники ежегодно убивали 3–4 леопарда. Один из последних случаев встречи с леопардом был в 1956 году, когда недалеко от заповедника, в поселке Лазаревка, леопарда убили из окна дома. Последние следы леопарда видели в районе Бабук-Аула в 1968 году.

Другая крупная кошка заповедника – рысь – распространена от широколиственных лесов до скал высокогорья. Зимой она кормится копытными, ловит птиц, летом разыскивает мышевидных грызунов, главным образом кустарниковых полевок.

Преимущественно в широколиственных лесах живет лесной кот. В дуплах, расположенных невысоко над землей, кошка приносит дважды в год, в апреле и августе, по 3–7 котят. Взятые человеком, котята не приручаются. Интересно, что случаи помеси домашней кошки с лесным котом весьма обычны. При этом котята наследуют окраску и нравы дикого родителя: они пугливы, не позволяют себя гладить и, подрастая, начинают нападать на домашнюю птицу.

В Кавказском заповеднике обычны два вида куниц – лесная и каменная. Каменная куница, или белодушка, мало приспособлена к передвижению по высокому снегу, поэтому она и обитает главным образом на каменистых участках широколиственных лесов нижнего пояса гор. Предгорья благоприятны для этого в значительной мере растительноядного хищника обилием плодов и ягод. Лесная, или желтогорлая, куница предпочитает пояс высокоствольных пихтовых лесов, особенно глухие, захламленные участки, где она кормится преимущественно мелкими грызунами, насекомыми, а также ягодами. Местная куница по качеству меха – одна из лучших в нашей стране. Заповедник играет большую роль как резерват куницы, откуда подрастающий молодняк постоянно расселяется на прилежащие территории. В результате в районах, примыкающих к заповеднику, добывают более половины всех куниц, заготовляемых в крае.

Из других хищников, обитающих в заповеднике, отметим обычную по рекам выдру, которая кормится единственной рыбой здешних рек – форелью, лисицу, барсука, довольно редкую норку и крупную кавказскую ласку, не белеющую зимой. В нижнем поясе гор по окраинам заповедника изредка встречается акклиматизированная на Кавказе енотовидная собака.

Среди многочисленных грызунов заповедника интересны обитатели верхнего пояса гор, особенно прометеева полевка – эндемик Кавказа. Это крупный (до 17 сантиметров) темно-коричневый зверек с очень маленькими глазами и длинными когтями на пальцах передних лап. На лугах полевки роют сложную систему неглубоких кормовых нор. Подрывая растения и подгрызая их корни, зверьки втягивают все растение в нору, обычно не вылезая на поверхность земли; зимой они кормятся подземными частями растений. В местах, где обитает прометеева полевка, много кучек земли – «кротовин».

На субальпийских лугах и полянах многочисленны кустарниковые полевки, составляющие основную пищу многих хищников. Среди камней высокогорного пояса повсюду обитает снежная полевка.

Из числа наиболее обычных лесных грызунов следует назвать лесную мышь, желтогорлую мышь и соню-полчка. В лесах заповедника широко расселилась обыкновенная белка, акклиматизированная в 1937 году; сбрасывая на землю большое количество еще не спелых буковых орешков, она наносит большой урон лесам и лесным обитателям, которые кормятся буковыми орешками.

Птицы Кавказского заповедника не менее интересны, особенно такие обитатели высокогорья, как кавказский улар и кавказский тетерев.

Улары, или, как их иногда называют, горные индейки, – крупные куриные птицы, распространенные в горах Центральной и Средней Азии. Кавказский улар – самый северо-западный вид всего рода уларов. У снегов и ледников, среди неприступных скал можно услышать их мелодичные крики. Увидеть их труднее: при опасности они быстро бегут вверх по склону, стараясь укрыться среди камней, что им хорошо удается благодаря приспособительной окраске. К тому же они очень осторожны, близко не подпускают, стараются перебежать гребень хребта, прижимаясь к земле, а перевалив, под защитой гребня быстро перелететь на противоположный склон. Кормятся улары на альпийских лужайках клубнями, луковицами, проростками, семенами и ягодами. Зимой держатся по бесснежным «вы-гревам» или охотно сопровождают туров и кормятся там, где звери разгребли копытами снег. В заповеднике улары достаточно обычны. В августе на одном из склонов горы Джуга ранним утром в течение более трех часов с одного места я видел около 10 уларов, перекликающихся и быстро двигающихся вверх по склону одиночками, парами или тройками. Так как я сидел неподвижно и наблюдал за турами, некоторые птицы проходили совсем близко от меня, а одна с выводком из пяти или шести птенцов размером с куропаток прошла всего в 5–6 метрах.

Другая интересная куриная птица заповедника – кавказский тетерев. Его петухи отличаются от обыкновенного тетерева загнутыми более вниз, чем в бока, крайними перьями хвоста, матово-черным, без блеска оперением и отсутствием зеркала на крыле. Токует кавказский тетерев молча, подпрыгивая вверх, поворачивается в воздухе и громко хлопает крыльями. Это типичный обитатель верхней границы леса, субальпийских и альпийских лугов. Зимой он кормится сережками и почками березы, почками ивы, хвоей можжевельника и пихты. Вторую половину апреля и весь май тетерев токует на лугах, в период линьки держится в непролазных зарослях рододендрона, а осенью кочует по ягодникам черники и брусники у верхней кромки леса. В заповеднике нетрудно увидеть тетерева; поднятый на крыло, он всегда улетает вбок и вниз по склону, описывая в воздухе плавную дугу.

На альпийских и субальпийских лугах фауна птиц довольно однообразна. Чаще других встречаются горные коньки и луговые чеканы, реже – горные вьюрки, альпийские завирушки и большие чечевицы. Местами много альпийских галок, но редки клушицы. Из числа хищников достаточно обычны белоголовые сипы, но редки бородачи-ягнятники. Зимой в высокогорье особенно пустынно: кроме рогатых жаворонков, редких уларов и цепочки следов тетерева редко что удается увидеть.

Пихтовые и буковые леса также не отличаются большим разнообразием птиц. Здесь даже в разгар весны довольно тихо. Изредка слышны песни зяблика, горихвостки, дрозда-дерябы, писк гаички, стук дятла. В буковых лесах довольно часто встречаются сойки, а в пихтарниках постоянно слышен громкий крик черноголового поползня.

Больше всего птиц в речных долинах лесного пояса гор. За день здесь можно увидеть или услышать 30–40 видов. Особенно многочисленны желтобрюхие пеночки, зяблики, славки-черноголовки, болотные камышовки, зарянки, крапивники, черный, певчий и белозобый дрозды, синица-лазоревка, темная и большая синицы, пищуха, горная трясогузка, щегол, дубонос, зеленый, средний, белоспинный, большой и малый пестрые дятлы, желна, сорокопут-жулан. Зимой в широколиственных лесах собираются стаи чижей, щеглов, вьюрков, зябликов, дубоносов и синиц.

Из пресмыкающихся следует упомянуть о кавказской гадюке. Эта кирпично-красная, с черной зигзагообразной продольной полосой на спине змея довольно часто встречается на субальпийских лугах; есть она и в лесном поясе.

Вплоть до высокогорных лугов поднимается малоазиатская лягушка и кавказская крестовка, здесь же, среди камней, можно встретить изящную луговую ящерицу, а на южных склонах – скалистую ящерицу. В нижнем поясе гор весной по вечерам с деревьев и кустов доносятся крики квакш, повсюду много серых жаб, в ямах и канавах – гребенчатых тритонов.

ХОСТИНСКАЯ ТИСО-САМШИТОВАЯ РОЩА. Этот филиал Кавказского заповедника находится в 20 километрах от Сочи, на юго-восточном склоне горы Большой Ахун.

В роще растет более 60 видов деревьев и кустарников, много лиан и других интересных растений, но наибольшую ценность представляют тис и самшит.

Тис – вечнозеленое хвойное дерево, достигающее 30 метров высоты, около 2 метров в диаметре и 200 – 300-летнего возраста. Упругая, тяжелая и мелкослоистая древесина тиса имеет красно-бурый цвет, поэтому тис принято называть красным деревом. За исключительную устойчивость против гниения его в народе называют еще «негной-дерево». Древесина тиса используется для изготовления музыкальных инструментов, мебели и всевозможных резных работ. Изделия из тиса служат веками; известны хорошо сохранившиеся саркофаги и мебель из тиса, изготовленные 4–5 тысяч лет назад и найденные в раскопках Древнего Египта.

Тис цветет в марте – апреле. Осенью созревают семена, не полностью заключенные в ярко-красный сочный присеменник, напоминающий ягоду.

Самшит тоже вечнозеленое дерево с мелкими кожистыми листьями. В высоту достигает 15–18 метров, толщина – около 50 сантиметров, живет до 500–600 лет. Древесина самшита очень тяжелая, тонет в воде, хорошо полируется. Используется она для изготовления деталей приборов, гребней и сувениров. Раньше из самшита готовили ткацкие челноки и гравировальные доски: клише всех лучших художественных книг выдающихся мастеров всегда резали из самшита.

Цветет самшит в марте. Цветы мелкие, кремового цвета, с приятным запахом. Растет он в глухих сырых ущельях, на крутых склонах и обязательно на известняковых почвах. Стволы и ветви всегда покрыты особым, встречающимся только на самшите мхом, который сберегает влагу и предохраняет дерево от лишнего испарения и колебаний температуры.

Самшит, как и тис, в прошлом подвергался хищнической рубке, и таких самшито-тисовых лесов больше нигде нет. Хо-стинская роща – совершенно уникальный памятник природы.

Эта роща необычайна и интересна: в глухих зарослях самшита всегда царит полумрак, сине-зеленые лишайники висят на ветвях длинными причудливыми прядями, почву оплетают, точно змеи, узловатые корни, у обрывов хостинского каньона шумит стремительная горная река…

Заповедник как лаборатория, изучающая эталон природного комплекса горного Кавказа, проделал огромную работу. Работниками заповедника в тесном сотрудничестве с учеными других организаций, аспирантами и студентами выполнено большое число фундаментальных исследований. Так, составлены крупномасштабные почвенные и геоботанические карты, описаны коренные типы лесов всех формаций и исследована их гидрологическая, водоохранная и почвозащитная роль. Интересные работы выполнены по динамике растительного покрова высокогорных лугов, условиям роста и возобновления тиса, самшита и других древесных пород.

Широкую известность получили работы, заложившие основу наших знаний экологии тура, серны и других копытных, проведенные А. А. Насимовичем и трагически погибшим В. А. Котовым.

Многолетние стационарные и комплексные исследования в заповеднике обещают дать еще многое для познания процессов формирования и жизни богатейших экосистем Кавказа.

Анемоны

В кавказском заповеднике

Весной медведь выкапывает погибшего под лавиной тура

Кубанские туры

ВОРОНЕЖСКИЙ ЗАПОВЕДНИК

Среди бескрайних полей черноземной полосы Европейской России раскинулся Усманский бор. Еще Петр I, готовясь в Воронеже к Азовскому походу, заготовлял здесь корабельный лес. Вековые стройные сосны были на редкость хороши, и царь строго-настрого приказал без государевой надобности леса не изводить. Но через сто лет, в начале XIX века, в Усманском бору сильно рубили строевые сосны, и бор изменил свой первобытный облик. Тогда его вновь стали оберегать и начали посадку сосны по вырубкам и песчаным почвам, где поднимался лиственный молодняк. Судьба Усманского леса как одного из самых крупных массивов лесостепной зоны России вызывала беспокойство лесоводов.

В 1919–1922 годах, изучая животный мир тогдашней Воронежской губернии, один из наших крупнейших зоологов, профессор С. И. Огнев, обратил внимание на этот лес, где каким-то чудом в пойме реки Ивницы еще сохранились бобры. Это было одно из немногих поселений бобра во всей Евразии.

Настоятельные хлопоты С. И. Огнева и влюбленного в Усманский бор лесничего Графского лесничества Н. Н. Спицына нашли поддержку в губисполкоме и Наркомземе, и в 1922 году здесь был учрежден Воронежский охотничий бобровый заповедник. В 1927 году постановлением правительства он был объявлен государственным.

Положение, климат, растительность. Заповедник находится в 40 километрах севернее Воронежа, занимая большую, северную часть Усманского леса площадью 31 тысяча гектаров.

Располагаясь в центре Восточно-Европейской равнины, территория заповедника представляет собой низменность со средними высотами около 150 метров над уровнем моря. Эта волнистая низменность прорезана небольшими долинами рек Усмани и Ивницы с низкими, часто заболоченными берегами. Только река Воронеж, составляющая на небольшом протяжении западную границу заповедника, течет местами между высокими и крутыми берегами. В поймах рек многочисленны старичные озера на разных стадиях зарастания. Для рек заповедника типичны мощные весенние паводки, затапливающие пойменные леса, и очень низкие летние межени, когда реки местами почти пересыхают.

Заповедный лес пересекают извилистые и волнистые водоразделы, испещренные лесными балками, ложбинами и песчаными буграми.

Большой массив Усманского леса создает климат, отличающийся от климата окружающих его открытых пространств. Среднегодовая температура здесь всего 5°, что на два градуса ниже, чем в Воронеже. Средняя температура июля 20°, января -10,5°. Зимой часты оттепели, но морозы могут доходить до -35°, а июльская жара до 40°. Типична неравномерность выпадения осадков по годам – от 300 до 800 миллиметров. Снежный покров чаще очень мал, но в отдельные годы достигает 50 сантиметров и более, что в два раза превышает высоту снежного покрова в степных районах области.

Наиболее типичны для заповедника смешанные леса в виде сложных боров, где первый ярус образует сосна, а второй – дуб, осина, местами по понижениям и береза. Богатый подлесок сложных боров состоит из бересклета, липняка, рябины, крушины и других кустарников.

Большие массивы образуют осино-дубовые леса с одиночными соснами, возникшие на местах когда-то сведенных боров.

На песках обычны сосновые боры, почти лишенные подлеска и травы, часто только сухая хвоя едва покрывает желтый песок. На склонах нешироких долин есть небольшие по площади, богатые спелые дубравы с мощными дубами, старыми липами, стройными кленами и ясенем. В дубравах, особенно по опушкам, густой подлесок состоит из лещины и бересклета, а в травяном покрове такие типичные виды, как копытень, сныть, звездчатка, майник, пролеска, ветреница.

Берега рек окаймляют пойменные ольшаники, а у самой воды – ивняки. Ольшаники – это наиболее глухие, а подчас и малопроходимые леса. Густая темно-зеленая листва ольхи образует вверху сплошной свод, под которым сумеречно даже в яркий солнечный день. Прямые черные стволы ольхи растут группами из одной большой кочки – коблы. На илистых почвах между коблами все лето стоит жидкая грязь или разрастаются осоки, иногда тростник и рогоз. Коблы порастают тенелюбивой таволгой, папоротниками, крапивой. Много бурелома, образующего непроходимые завалы, опутанные плетями хмеля. Кое-где разрастаются кусты черной смородины и ивняк. Много в заповеднике молодых зарастающих вырубок и солнечных полян.

Богатая растительность развивается по берегам озер и на их мелководье. Если ивняки не спускаются к самой воде, то берега зарастают осоками, стрелолистом, сусаком, частухой, ирисами. Следующую, водно-прибрежную часть занимают заросли рогоза с его высокими коричневыми щетками, тростники и камыши. Еще ниже идет пояс растительности с плавающими листьями, где множество красивых белых кувшинок и желтых кубышек. Еще глубже растут рдесты, роголистник, уруть, а зеркало воды нередко покрывает сплошной ковер ряски.

Животный мир. Фауна Воронежского заповедника богата и насчитывает 54 вида млекопитающих, 187 видов птиц, 8 видов пресмыкающихся, 8 видов земноводных и 39 видов рыб. Наряду с южными (степными) видами, проникающими на опушки и поляны леса, такими, как большой тушканчик, степная пеструшка, щурка, садовая овсянка и другие, здесь встречаются северные (лесные) виды, например заяц-беляк, темная полевка, дрозд-рябинник, снегирь.

Однако самое замечательное животное заповедника – бобр. В прошлом бобры жили по всем рекам Европы и Северной Азии, берега которых были покрыты древесными и кустарниковыми зарослями, в первую очередь ивняками. Бобр населял реки лесной, лесостепной и отчасти степной зоны и играл большую роль в жизни почти всех народов этих мест.

На самой заре человеческой культуры бобр был уже предметом особого почитания. Археологические находки каменного века и более поздних эпох с изображением бобров, ожерельями из бобровых зубов, фольклор, легенды, культовые обряды, сохранившиеся до недавнего времени у некоторых народностей Сибири, говорят о большом значении, широком распространении и глубокой древности культа бобра. Еще недавно существовавшее повсюду в России поверье о водяном – хозяине реки, который в лунные ночи хлопает по воде ладонью и валит по ночам деревья, свидетельствует о том, насколько бобр своим необычным образом жизни поражал воображение людей.

Вместе с тем бобр у многих народов был первым и единственным животным, использование которого носило характер организованного охотничьего хозяйства, имеющего очень большое экономическое значение. Как показали исследования профессора В. Н. Скалона, народы Древней Руси и Сибири вели именно бобровое хозяйство, а не промысел на бобра. Оседлый зверь, которого легко найти благодаря постройкам – хаткам и плотинам, при интенсивном промысле на него неминуемо должен был исчезнуть еще на заре человечества, однако он оставался многочисленным, широко распространенным зверем и добывался с каменного века до XVI–XVIII столетий.

Исследования археологического, этнографического и исторического материалов показали, что при первобытнообщинном строе бобровое хозяйство велось очень организованно, с ограничением сроков и способов добычи, постоянным учетом поголовья, установлением очередности мест поимки зверей, выделением заповедных участков. Убийство самок почиталось тягчайшим преступлением, в местах бобровых поселений запрещалась рыбная ловля и всякая охота с собакой. Вся продукция бобрового хозяйства обобществлялась и делилась согласно долям.

Экономическое значение бобрового хозяйства было исключительно велико. Бобр давал человеку мясо и одежду, а для получения этой продукции не нужно далеко ходить. К тому же звери жили на реках – основных транспортных артериях, что во многом облегчало ведение хозяйства и общение людей друг с другом. По мнению некоторых ученых, бобровое хозяйство во многих случаях оказалось изначальной причиной оседания на новых местах некоторых народностей, в частности славян.

Между прочим, мясо бобров интересовало человека не только в древности. Великолепное, сочное мясо их в средневековой Европе и в более позднее время считалось наилучшим. В католических странах Европы его разрешено было употреблять в посты как рыбу, на основании того, что бобровый хвост похож на рыбий. В Саксонии еще в XVIII веке были даже особые люди, поставлявшие бобрятину в монастыри. На Руси бобров исстари и повсеместно употребляли в пищу, и только православное духовенство считало это грехом. Так, например, среди вопросов на исповеди в XIV веке был такой: «Не ядал ли векшину (т. е. белку), бобрятину или конину в погани?»

При феодализме бобровые хозяйства продолжали существовать. Они принадлежали правителям, монастырям и частным лицам. Такое хозяйство выделялось из промысла, и бобр в отличие от всех других свободноживущих зверей признавался предметом движимой собственности. В документах XIV–XV веков различали «бобровые гоны» как место ведения бобрового хозяйства и «бобровые ловы» – места добычи зверей. Бобровые гоны передавались по наследству, продавались и т. п. Однако существовали правила для всех, запрещавшие некоторые орудия лова и определявшие сроки добычи зверей. В памятнике древнейшего русского законодательства – «Русской Правде» есть указания о том, что дело об убийстве чужого бобра приравнивалось к убийству человека.

Существовали специальные люди – бобровники, составлявшие на Руси особое сословие и жившие этой отраслью хозяйства. Бобровники, как большие специалисты, освобождались от всех податей и налогов, даже от военной службы и обязанности подчиняться местным властям. Они не только хорошо зна-л. и бобровые гоны, определяли количество подлежащих отлову бобров, но умели еще в XIII веке подбирать целые поселения одномастных бобров по водоемам, т. е. владели секретом селекции бобров в природе, чем мы сегодня не обладаем. Свои секреты боброводства они передавали из поколения в поколение.

По мнению профессора В. Н. Скалона, бобровое хозяйство на Руси начало приходить в упадок при татарском иге. Невыносимые татарские поборы вместе с вмешательством завоевателей в хозяйственную жизнь прежде всего сказались на организованной форме охотничьего хозяйства – боброводстве. Бобровые гоны не могли выдержать всевозрастающих поборов, к тому же они периодически опустошались завоевателями.

Если на Руси бобровое хозяйство исчезало медленно, то в Сибири этот процесс протекал очень быстро. Здесь русские повсюду встретили изобилие бобров и процветающее бобровое хозяйство. Уже в первой партии пушнины, присланной из Сибири Ермаком, было 50 черно-карих бобров. С первых дней освоения Сибири бобр находился в числе лучшей мягкой рухляди и стоил дороже соболя. Хотя московское правительство и стремилось сохранить бобровое хозяйство за «инородцами» – плательщиками ясака, русские повсюду промышляли зверей. Добыча другой пушнины, в том числе и соболя, требовала большого труда, в то время как промысел бобра был исключительно прост и давал огромные доходы.

Бобр давал не только дорогую шкуру, но и другую продукцию. Искони огромную цену имела в Европе и в Азии так называемая бобровая струя – кастореум, представляющая собой секрет муксусной железы бобра. Бобровой струе придавали чудодейственные целебные свойства, а у народностей Сибири она употреблялась еще во время многих бытовых и религиозных обрядов. Стоимость бобровой струи была в три и более раз выше, чем шкурки. Между прочим, шкурки бобра любого качества имели высокую цену, поскольку существовал большой спрос на бобровую шерсть и пух, из которых главным образом во Франции выделывали дорогой фетр – кастор.

При такой высокой цене никакие правительственные указы, законы и запрещения не могли спасти бобра. В Сибири сборщики ясака, промышленники, а затем и купцы в короткий срок истребили этого зверя. Как промысловый вид он исчез в Сибири более 100 лет назад. Остатки бобровых поселений в Азии и Европе истребили браконьеры, которых при баснословной цене на бобра тем более не могли остановить какие-либо законы и наказания.

В результате в начале нашего столетия от былого широкого ареала бобра сохранились крохотные очаги, находящиеся под специальной охраной или строгой секретностью в интересах культа местных племен. Так, во Франции под охраной была колония бобров в устье Роны, в Германии – на Эльбе, в Норвегии – по реке Нид. Небольшая колония бобров существовала на реке Булугуне в Монголии. Немногим лучше обстояло дело с американскими бобрами. Известная компания Гудзонова залива в XIX веке также почти истребила этого зверя в Северной Америке.

В нашей стране бобр сохранился на реках Березине и Соже (Белоруссия), на Конде и Сосьве (Северный Урал), на Алдане (Якутия) и, наконец, на глухих болотистых участках реки Ивницы (Воронеж).

Несмотря на то что бобр – самый крупный из наших грызунов (вес его – 17–18 килограммов, длина тела – 80–90 сантиметров) и вооружен необычайно мощными и сильными резцами, он совершенно беззащитен и к тому же выдает себя своими водными постройками. При надлежащей охране бобры быстро восстанавливают свою численность. Это в первые же годы своего существования показала деятельность Воронежского заповедника.

В момент образования Воронежского заповедника на его территории обитало лишь несколько десятков бобров. Уже через 5 лет они широко расселились и их насчитывалось более сотни. В 1932 году численность бобров в заповеднике стала такова, что их начали отлавливать для расселения в других областях и республиках нашей страны. К 1973 году заповедник дал около 8 тысяч бобров для расселения и стал основным резерватом, откуда звери были развезены более чем в 75 областей, краев и республик. В результате общая численность бобров в нашей стране достигла 130 тысяч, т. е. возросла за 40 лет более чем в 120 раз, что позволило приступить к промысловому использованию этого ценнейшего пушного зверя.

Сейчас в Воронежском заповеднике живет около 450 бобров. Излюбленные места их обитания – речные затоны рек Усманки и Ивницы с древесной и кустарниковой растительностью по берегам, заросшие пойменные озера и старицы. Мест с быстрым течением и крупных рек бобры избегают.

В крепких и достаточно высоких берегах бобры роют норы, а при низких и заболоченных берегах они строят хатки.

Бобровая нора – это сложное подземное сооружение с гнездовой камерой около метра в диаметре и более полуметра высотой. В камеру ведет разветвленная система ходов, открывающихся так, что в нору можно проникнуть только из-под воды. Реже из норы есть выходы и на поверхность земли. Летом бобры строят еще временные, более простые норы с одним-двумя лазами. Временные убежища звери устраивают и во время весеннего паводка, спасаясь где-либо на возвышенности.

Бобровая хатка высотой до двух метров представляет собой чрезвычайно прочное строение, сложенное из обрезков стволов и сучьев, сцементированных глиной и илом. В центре хатки находится гнездо, из которого вниз, под воду, идет один или два хода. В большой хатке, которую занимает крупная бобровая семья, бывает несколько гнезд, иногда расположенных в два-три этажа. Гнездо хатки, как и норы, выстлано мягкими длинными древесными стружками, специально приготовленными бобрами. От бобровых нор и хаток ведут постоянные траншеи, каналы и тропы к местам кормежки зверей.

Часто поселяясь на небольших речках с непостоянным водным режимом, бобры строят плотины ниже своего поселения, в результате этого образуется пруд. В таком пруду уровень воды постоянен, и это обеспечивает подводное расположение входных лазов в жилища бобров, что делает их недоступными для хищников.

При малейшем повреждении плотины бобры сейчас же заделывают брешь. В случае чрезмерного подъема уровня воды в пруду звери сами проделывают отверстие – сток в плотине.

Плотину бобры строят чрезвычайно искусно из древесных обрубков, оставшихся от кормежки, скрепляя их илом. Такие бобровые плотины бывают до полутора и более метров высотой и длиной свыше 150 метров. Нередко бобры строят целую систему плотин на реке, так что образуется каскад прудов со ступенчатым понижением уровня воды вниз по течению.

Летом бобры кормятся сочной луговой травой, околоводными и водными растениями – лабазником, крапивой, тростником, камышами, рогозом, кувшинками и т. д. Осенью, с началом листопада, они переходят на кормежку древесными породами. Звери подгрызают и валят деревья, которые тут же разделывают, съедая сочную кору. Толстые ветви и часть стволов бобры перегрызают на отрезки до полуметра длиной, которые используют на строительство хаток и ремонт плотин.

Бобры «рубят» очень много деревьев; одна семья за осень может свалить до 150 осин диаметром до 30 сантиметров и более. Известны случаи, когда бобры валили деревья более полуметра в поперечнике.

Осенью, до самого ледостава, бобры заготовляют ивовые прутья, реже осину, березу, дуб или другие породы и стаскивают ветви в воду. В пруду, недалеко от своего жилища, бобры затапливают ветки, втыкая их в дно. В этих кладовых бобровые семьи сохраняют до 25–30 кубометров древесины, которую используют зимой, редко выходя на берег. Кормятся они также подводными частями растений – стеблями и корневищами рогоза, тростника, кувшинок, кубышек, рдестов и других растений, запасая их в своих кладовых.

В январе – феврале у бобров наступает период гона. Чаще в середине апреля – мае бобриха приносит обычно 2–3 бобрят, редко 4–5; они зрячие и покрыты густой шерсткой. В это время бобровая семья состоит из родителей, маленьких бобрят – годовиков и двухлеток. Последние вскоре покидают семью, расселяясь во время полой воды в наиболее подходящие, кормовые и незанятые участки реки.

Потребность в большом количестве кормов на узкой прибрежной ленте вынуждает семьи бобров селиться на расстоянии полукилометра и больше друг от друга. Пойменное озерко обычно занимает одна семья. Границы занятого участка бобры метят секретом своей мускусной железы; в этом и состоит, вероятно, ее основное биологическое значение. В случае появления «нарушителя» между бобрами нередко вспыхивают драки. Сильными резцами бобры часто наносят друг другу смертельные раны, Со взрослыми бобрами среди хищников может справиться только волк. Но опасными врагами маленьких бобрят бывают болотный лунь, коршун, большие щуки и сомы. Поэтому бобриха, покидая нору или хатку, закрывает лаз, а если малыш все же вылезает, спешит унести его обратно в жилье.