Текст книги "По заповедникам Советского Союза"

Автор книги: Андрей Банников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Уссурийский край – родина широко акклиматизированной в Европейской части нашей страны енотовидной собаки. Этот похожий по окраске и внешнему виду на американского енота зверь живет по широким речным долинам с полянами и лугами. Енотовидная собака роет простые норы или занимает чужие, в которых выводит потомство и проводит зиму. Кормится насекомыми, лягушками, мелкими грызунами, плодами, ягодами, выбросами моря и т. п. Бродит чаще ночью и, будучи застигнута врасплох, нередко притворяется мертвой. В большом количестве охотники добывают ее на Дальнем Востоке как пушного зверя, но в заповеднике она обитает только в южных приморских районах.

В южных районах заповедника и по долинам рек среди густых кустарников живет короткоухий небольшой темно-бурый маньчжурский заяц, напоминающий кролика. В отличие от других зайцев он не делает запутанных петель и сметок и часто ложится в расщелинах между каменными глыбами или в низко расположенных дуплах деревьев. В таежном районе заповедника обычен заяц-беляк. Тут же среди камней селится колониями северная пищуха, оповещающая своим свистом всех обитателей каменистых россыпей о приближающейся опасности. Много в лесах белки, еще больше веселых бурундуков, довольно обычна летяга, охотно заселяющая скворечни заповедника. Среди мелких грызунов самые массовые виды – лесная мышь и красно-серая полевка.

Среди насекомоядных интересен в заповеднике крот могера, который почти в два раза крупнее обыкновенного крота и отличается от него светлой коричнево-серой шкуркой. Живет он чаще в широколиственных лесах по долинам рек, прокладывая подземные галереи близ поверхности, поэтому мало выбрасывает земли, так что небольшие кротовины образуются очень редко. В заповеднике известны 7 видов землероек, еж и 10 видов летучих мышей.

У берегов заповедника отмечен сивуч, пестрый тюлень (ларга) и кольчатая нерпа (акиба).

Многообразная фауна птиц заповедника обращает на себя внимание обилием яркоокрашенных птиц тропического облика, связанных своим происхождением с Юго-Восточной Азией. К числу таких относятся сине-зеленый, с красными лапами и клювом широкорот, голубая и желтая мухоловки, утка-мандаринка, голубая сорока, черноголовая иволга, синий каменный дрозд, личинкоед и целый ряд других видов.

Бросается в глаза богатство здешних лесов древесными птицами, в том числе дятлами (8 видов). Наиболее обычен малый острокрылый дятел – самый мелкий из наших дятлов, живущий на южных широколиственных породах деревьев. Много здесь поползней, дубоносов, синиц.

По опушкам, полянам, лугам и кустарникам постоянно встречаются разнообразные овсянки (9 видов), среди которых наиболее многочисленны седоголовая и рыжеухая.

Зато сравнительно мало в заповеднике куриных птиц. Лишь рябчика повсюду очень много, особенно по долинам рек. На севере в таежных лесах обитают дикуша и каменный глухарь, а в южных приморских районах проходит северная граница распространения фазана.

То же можно сказать и о водоплавающих птицах, которых бывает много только во время пролета. В период гнездования по небольшим речным протокам, укрытым под густым пологом деревьев и кустарников, можно встретить выводки утки-мандаринки, которая выводит птенцов в дуплах деревьев по берегам рек и ручьев. В дуплах деревьев таежной зоны выводит птенцов эндемичная, всюду охраняемая и редкая птица Уссурийского края – чешуйчатый крохаль. У морского побережья обычна ут-ка-каменушка.

Интересны, хотя и сравнительно редки совы и дневные хищники. В начале лета повсюду можно слышать характерный двухсложный свист уссурийской совки, по долинам рек селится ушастая сова. С берегами рек связан редкий здесь рыбный филин, а в скалах, чаще у моря, живет обыкновенный филин.

У побережья моря постоянно можно видеть орлана-белохвоста, а в устьях рек – скопу. Повсюду встречаются ястребиный сарыч, коршун, чеглок, а в таежном поясе – ястреб-тетеревятник.

На прибрежных скалах гнездятся уссурийский баклан, чернохвостая чайка, старик, реже – очковый чистик.

Очень интересны и еще более своеобразны пресмыкающиеся и земноводные заповедника, несмотря на то что сюда не проникают такие южные виды Уссурийского края, как мягкокожистая черепаха и безлегочный тритон.

Вероятно, самая замечательная и наиболее крупная змея заповедника – полоз Шренка. Сверху он черный, с поперечными желтыми кольцами и желтым брюхом. Эта змея не ядовита, довольно добродушна, но на крепких ее челюстях сидят острые зубы – укусить она может больно. Живет полоз по долинам рек и ключей, охотно лазит по деревьям, где ловит птиц размером до голубой сороки включительно, все же чаще кормится на земле грызунами, которых ловит с большим искусством. Полоз Шренка хорошо приручается, и в домах Кореи и Маньчжурии его издавна держат вместо кошки.

На каменистых склонах гор обычен узорчатый полоз. Как выяснилось в последнее время, нередок в заповеднике и тигровый уж – еще одна красивая змея. Сверху она оливково-зеленого, иногда голубого цвета, с широким черным ошейником, черными поперечными кольцами по телу и кирпично-красными пятнами в передней трети туловища. Ловит уж многочисленных лягушек, квакш, восточных жерлянок и жаб.

Можно встретить в заповеднике и ядовитых щитомордников, относящихся к семейству гремучих змей; известна и довольно редкая здесь гадюка.

Живородящая ящерица и амурская долгохвостка в заповеднике немногочисленны; на берегу моря очень редок дальневосточный сцинк. В начале лета в заводях притоков и маленьких озерах можно найти четырехпалого сибирского тритона.

В реках заповедника обитает 16 видов рыб, а у его морских берегов – около 600 видов.

Среди рыб наибольший интерес представляют лососевые, особенно кета, горбуша, сима и мальма. В реки, впадающие в Японское море, в небольшом количестве заходят сима и горбуша, в реки Амурского бассейна – кета.

Эти тихоокеанские лососевые идут на нерест один раз в жизни и, отметав икру в верховьях рек и ключей, погибают. Трупы их течение сносит вниз. Постоянно на галечных косах бродят медведи, енотовидные собаки, лисы, подбирающие мертвую рыбу. Входя в реки, лососевые перестают кормиться, и только сима питается, поднимаясь вверх по рекам первые 50–60 километров. По мере подъема вверх рыба теряет свою серебристую окраску, у нее появляются красные пятна на боках, изгибаются челюсти, вырастает горб.

Сима входит в реки с конца мая до начала июня и вторично в августе, а нерестится в августе – сентябре. Горбуша идет в реки с конца июня до середины августа и нерестится в августе. Мальки выклевываются из икры, зарытой в песок и гальку, зимой или весной и скатываются в море, где живут от одного до трех лет, после чего идут в реки на свой первый и последний нерест.

Еще одна проходная лососевая рыба – мальма, или тихоокеанский голец, которую на Дальнем Востоке часто неправильно называют форелью, – входит в реки в конце мая – июне, нерестится в августе – сентябре. В отличие от симы, кеты и горбуши мальма после первого нереста не погибает, а уходит в море и может нереститься несколько раз в жизни. Кроме проходной мальмы в реках постоянно живет мелкая речная мальма. Постоянно живут в реках и такие лососевые, как таймень, ленок, хариус.

В реках заповедника живут также озерный гольян, малая колюшка, трехиглая колюшка, единственная проходная карповая рыба – восточная красноперка и заходящая летом и осенью в реки звездчатая камбала.

Уссурийский край богат эндемичными южными формами насекомых, представляющих большой зоогеографический интерес. Пример тому – крупнейший дальневосточный жук-усач калли-погон, имеющий ближайших родственников в Южной Америке.

Чрезвычайно красочна фауна бабочек. Я упоминал уже о самой большой дневной бабочке нашей страны – синем махаоне Маака, о желтых уссурийских махаонах, разнообразных сатирах, аполлонах, переливницах, голубянках и других украшениях леса. Не менее разнообразны и ночные бабочки: крупные павлиноглазки, бражники, шелкопряды, орденские ленты, пяденицы, совки и другие, среди которых много эндемиков.

Еще одно замечательное украшение уссурийских лесов – летающие светлячки, наполняющие тихие, теплые июньские ночи мигающими синеватыми искрами. Позднее, в августе, их сменяют другие светлячки, прочерчивающие в ночи непрерывные зеленоватые линии…

К сожалению, многие насекомые не только украшают леса, но и наносят заметный урон ценным древесным породам, а кровососущие двукрылые летом не дают покоя ни человеку, ни животным.

В июне, как только на деревьях распустятся листья, появляется бесчисленное множество комаров, мошек, слепней и мокрецов. Мириады мошек, которые выводятся из личинок в прозрачной, холодной воде рек и ключей, буквально наполняют влажный воздух. Количество их бывает настолько велико, что у самолета, севшего однажды в заповеднике на лугу, где паслось стадо коров, винт оказался окровавленным от попавших в него насосавшихся насекомых…

Укус мошек болезнен, на месте укуса образуется опухоль и маленькая кровяная бляшка, вызывающая зуд.

Мошек и слепней, которые весь день облаком кружатся над человеком, в сумерки сменяют комары и едва различимые простым глазом мокрецы. Укус мокрецов вызывает нестерпимое жжение, от них не спасает ни полог, ни сетка, они плотной серо-желтой массой набиваются в рукава и за воротник.

Животные очень страдают от всех этих кровососов. Кабаны, спасаясь от них, залезают под лесную подстилку и хворост, сбивая их в гнезда, олени и косули забираются в самые глухие, тенистые участки у холодных ключей, уходят к морю или поднимаются на открытые вершины гор, где ветер отгоняет кровопийц, а лоси залезают от них по горло в воду.

Кроме кровососущих насекомых в заповеднике летом огромное количество клещей. Они собираются на кустах и ветвях деревьев у тропинок и звериных троп, поджидая жертву. У пятнистых оленей и косуль на ушах скапливаются такие гроздья напившихся кровью клещей, что уши перестают торчать и беспомощно обвисают. Возвращаясь с дневной экскурсии по лесу, человек снимает с себя до 200–250 клещей. Неприятность, которую доставляют человеку клещи, дополняется еще тем, что они переносят тяжелое заболевание – весенне-летний энцефалит. Вирус другого, японского энцефалита, дающего до 70 процентов смертельных исходов, передается здесь одним из комаров. Поэтому при работе в дальневосточных лесах необходима профилактическая вакцинация, разработанная советскими учеными.

Кровососущие насекомые и клещи начинают исчезать в лесу с середины августа. К этому времени прекращаются дожди и туманы и наступает самое лучшее время в Уссурийском крае – ясная теплая осень.

Сихотэ-Алинский заповедник расположен чрезвычайно удачно и полно отражает богатейшую природу северной части Уссурийского края. В этом заповеднике выполнены важнейшие исследования природного комплекса, оказавшие уже немалую помощь в разработке научных основ хозяйственного использования природных ресурсов Дальнего Востока, охраны и изучения таких редких видов, как уссурийский тигр, восточный леопард, горал, пятнистый олень.

Олененок

Заповедный берег

БЕЛОВЕЖСКАЯ ПУЩА

Первый раз к Беловежской пуще мы подъезжали вечером со стороны Каменца, и черная зубчатая стена леса, закрывающая весь горизонт, показалась нам мрачной и неприветливой.

Солнечное утро в Пуще изменило настроение. Яркие лучи горели на стволах высоченных сосен, бестолково пели дрозды-дерябы, легко и радостно дышалось… Час ходьбы по солнечному бору, и мягкий песок и хвою под ногами сменила шуршащая прошлогодняя листва. Вместо однообразных сосен стали встречаться мшистые высокие и прямые ясени, морщинистые дубы и серые растопыренные грабы. Исчез озорной, горящий свет бора, и сквозь прозрачное кружево листвы все мягко заливает ровный зеленоватый свет, а бесчисленные солнечные зайчики не нарушают покоя. Очень тихо в лесу, и лишь высоко в кронах гигантских деревьев замирает печальная песенка крохотной пеночки-веснички.

Около поляны бесшумно мелькнула тень оленя. Грациозно закинув голову, он бросился в сторону, но вскоре замедлил бег и, описывая большую дугу, внимательно смотрит на меня.

Вот такой и представилась мне Беловежская пуща: колоннада стволов как декорации к «Нибелунгам» и мягкий сумерк древнего леса, где бродят олени и зубры…

Вскоре лес стал мельчать, чаще попадаются на глаза ели, а шершавые листья ольхи задевают лицо. Неожиданное «ух» испуганного кабана заставило вздрогнуть. На черной, жирной земле медленно наполнялись водой глубокие следы, оставленные крупным секачом. На каждом шагу огромные вывороты елей, и черные корни их, как скрюченные пальцы, тянутся во все стороны. Неестественно громко вдруг запел крохотный крапивник, протяжно и тоскливо закричал черный дятел, и опять все тихо, лишь слышна чавкающая под ногами грязь. Тучи надоедливых комаров, завалы и густые заросли лесного тростника мешают идти. Исчезло очарование призрачного, сказочного леса.

Но вот и топкому лесу конец. По мягким кочкам белого сфагнума ползут тоненькие стебельки клюквы, резко пахнет багульником. На вершину корявой сосенки сел конек. С громкой трелью он круто поднялся вверх и, переломив колено песни, с протяжным «тиуу… тиуу» опустился на соседнюю вершину. От комаров и испарений болота горит лицо, ноги стынут в холодной воде. А впереди виднеется и манит веселый березнячок. От всплеска воды под ногами с тяжелым хлопаньем крыльев поднимается красавец глухарь.

Редкий березняк с бесчисленными набродами тетеревов приводит на широкую ленту пойменного луга. Он весь перепахан… Не легко же достались этим пахарям-кабанам розовые мясистые корни раковой шейки и дождевые черви.

По ту сторону лугов опять стена леса. Перехожу через неширокую, едва приметную в низких берегах речку. Нарушив покой мерно шагающего черного аиста и подняв пару крякв, добираюсь до леса. Навстречу из норки в вывороте ели стремительно вылетает яркий зимородок. И снова пестрота леса. Огромные ели сменяются частым ясеневым молодняком, дубравы – мачтовым сосняком, тенистые, но веселые груды – топкими и мрачными ольсами.

Вот она, Пуща – причудливая мозаика девственных лесов с деревьями, поражающими своими размерами! Гигантские ели и сосны достигают 45–50 метров высоты, а равные стволы дубов где-то под самым небом венчают огромные раскидистые кроны. Удивительный, неповторимый лес!

История. Великий историк древности Геродот, а за ним Плиний и Тацит говорили о племенах, селящихся по рекам Нареву и Десне. Юго-западную часть дремучих лесов на водоразделе Немана, Западного Буга и Припяти населяли наревляне, юго-восточную – драговичи, а северную и западную – ятвяги.

Много видела Беловежская пуща за свою многовековую историю. Еще Владимир Мономах, положив конец междоусобным войнам в Западной Руси и начав постройку городов Берест; (Брест), Городно (Гродно), подолгу жил в Беловежской пуще, охотясь на туров, зубров и оленей. Татарские полчища Батыя, разорив в 1240 году Киев, дошли до Гродно, Волковыска, Слонима. В эти годы ятвяги неоднократно просили у Руси помощи, а в сильный голод 1279 года ятвягские послы обменивали у Владимира Волынского жито на воск, бобров, белок, черных куниц и зубров. Князь Владимир Волынский, «соскучив» частыми набегами на Брест, для охраны западных рубежей поручил «мужу хитру, опытному в зодчестве Олеску» выбрать место для нового города со сторожевой башней – вежей. Вскоре при слиянии Лесны и Белой был заложен город Каменец с белой вежей. Бе-ловежско-Каменецкой, а немного позже Беловежской пущей стали называть леса вокруг города.

Белая вежа в Каменце стоит до сих пор, хотя леса отступили далеко на северо-запад и их едва видно с 36-метровой высоты вежи. Толстые стены с узкими смотровыми окнами-бойницами, подвалами и подземными ходами в реке много видели за 700 лет своего существования.

Литовцы, сменившие ятвягов – первых поселенцев Беловежской пущи – и, вероятно, слившиеся с ними, жили, как и древние пущанцы, охотой, питались мясом, одевались в звериные шкуры, добывали мед от диких пчел, из которого готовили напитки, смешивали его с перебродившим молоком и кровью животных. Пили «олюс» и «пискалейс» из зубриных рогов, что якобы предохраняло от колдовства. Охота служила не только источником пищи, но и школой войны, приучая будущих воинов владеть оружием, воспитывая мужество и волю.

В конце XIV – начале XV века известный полководец и охотник литовский князь Ягелло сделал Беловежскую пущу заповедной, оставив право охоты на крупного зверя только за собой и братом Витольдом. В те времена это была единственная форма охраны крупной дичи от истребления. Некоторые историки полагают, что еще в XIII веке, после постройки Каменца, Владимир Волынский ввел те же ограничения на охоту.

Князь Ягелло проводил на охоте в Беловежской пуще все осенние месяцы. Осенью 1409 года, перед Грюнвальдской битвой с тевтонскими рыцарями, Ягелло со своим охотничьим отрядом заготовил в Пуще мясо диких зверей для своей стотысячной армии. Копченое и соленое мясо сплавляли в бочках по Нареву, Западному Бугу и Висле в специальные склады, устроенные для снабжения воинов в предстоящем походе.

Кроме туров, зубров, оленей, лосей и кабанов, которых убивали ради мяса, в те времена ловили немало диких лошадей – лесных тарпанов. Серовато-гнедые, с черным ремнем на спине, коренастые тарпаны отличались большой выносливостью и неприхотливостью. Пойманных арканами четырехлетних лошадей объезжали и ими пополняли славившуюся тогда на всю Европу литовскую конницу.

Потомки Ягелло – польские короли постепенно превратили Беловежскую пущу в место роскошных охот, чередующихся с другими придворными увеселениями. Сигизмунд I на берегу На-ревки построил охотничий дом с флигелями, украшенными белыми башнями, который стали называть Старый Беловеж. Для охраны зверей и леса, а также организации охот в Пуще поселили 277 семей стрелков. В 1538 году Сигизмунд обнародовал первый закон об охране лесов и охоте; была учреждена Комиссия для разбора прав пользования лесом и сенокосами. Этот закон учреждал должность лесничих, разрешительный билет на рубку леса, определял взыскания за устройство искусственных дупел (бортей) для пчел, ограничивал рыбную ловлю, содержание собак. Убийство крупного зверя (зубра, оленя и др.) каралось смертью. Волка, рысь, лисицу, зайцев и птиц разрешалось убивать только на собственных землях; входить в казенные леса можно было лишь в сопровождении лесничего.

В 1558 году лесничий Григорий Волович дал первое обстоятельное описание лесов и охот Беловежской пущи. В его отчете «Реестр описания и выведения пущ и переходов звериных у панства его Королевской милости Великом княжестве Литовском» проведено деление Пущи на отступы, т. е. участки, в которых удобно вести облаву на зверя. В отступах за дичью и зверовыми переходами вели «осочники» (от древнего слова «сок» – выслеживание, хождение по следу, тропление). Только много позднее, с воцарением саксонской династии, осочников частично сменили егеря различных степеней.

Спустя несколько лет после описания Пущи Григорием Воловичем, при Сигизмунде-Августе, Беловежские леса начали интенсивно рубить, построили железоделательные, поташные и смолокуренные заводы.

Только король Стефан Баторий возродил охоты в Пуще, но на иных началах. Охотиться стали не только на крупного зверя, но и на птицу. При Батории появилась охотничья литература, в том числе известная книга Матвея Циганского «Охота по перу», где много внимания уделено возродившейся соколиной охоте. В 70-х годах XVI века был построен первый зверинец «Вилка Клетна» возле истоков реки Елянки, недалеко от Беловежа. В 1583 году впервые были пойманы два зубра и перевезены для показа в Краков и Варшаву; уже тогда они становились диковиной.

В конце XVI века, при саксонском короле Августе II, была предпринята безуспешная попытка перевезти зубров в Германию. В начале XVII века неумеренные охоты и суровые зимы привели к исчезновению из Пущи благородного оленя.

В середине столетия, при Августе III, охоты опять приобрели вид пышной забавы. Был построен новый охотничий замок, большой загон зверинца «Вилка Клетна» превратили в место охоты для короля и вельмож. Команда егерей загоняла сюда зверей, вылавливала в Пуще молодых зубров, оленей и кабанов и, выкармливая их, подготовляла королевские охоты. Перед охотой из большого зверинца животных перегоняли в специальный внутренний загон, откуда шел узкий коридор среди леса. На некотором расстоянии вдоль коридора были построены беседки-штанды. Прибывший король, его свита и гости располагались в беседках. Проход из загона в коридор открывали, и животные, пробегая по коридору, попадали под выстрел. В ознаменование одной из таких «больших охот» в 1752 г., когда было убито 42 зубра, в Беловеже поставили обелиск, существующий до сих пор.

В 1794 году Беловежская пуща отошла к России. Екатерина II раздала часть земель Пущи и мало интересовалась судьбой этого уже тогда единственного в Европе леса, где водились зубры. В Пуще была разрешена охота на все виды дичи, кроме зубров, за что взымали плату 4 рубля 80 копеек в пользу казны. В результате в эти годы резко сократилось число зверей, а медведи и бобры были истреблены совсем. Будучи покровительницей академических наук, Екатерина охотно давала разрешение на отстрел зубров для чучел и скелетов. В это время и позднее, при Николае I, большинство музеев Европы получали экспонаты из Беловежской пущи.

Указ Александра I об охране и учете зубров, изданный в 1802 году, мало изменил положение, и к 1809 году их в Пуще осталось всего 350 голов. В 1811 году грандиозный пожар, который длился почти четыре месяца, уничтожил огромные массивы Пущи. В следующем году Беловежская пуща стала театром военных действий. Несмотря на то что основная армия Наполеона избегала дремучих лесов Пущи, отдельные отряды и фуражиры проходили через них, убивали зубров и грабили дворец в Беловеже.

Еще больший урон Беловежской пуще нанесли военные события 1830–1831 годов, во время которых погибло много зубров. В конце 30-х и начале 40-х годов в Пуще возобновились усиленные рубки корабельного леса. В этот период весь лесной массив разбили на 541 двухверстовой квартал и просеки рубили в течение 5 лет. Всю Пущу разделили на пять лесничеств с двумя объездами и двенадцатью обходами в каждом.

Для показа зверей гостям устраивались большие загоны, в которых участвовало до двух тысяч крестьян. В этот период процветало браконьерство, особенно на лося и косулю, причем главными браконьерами были сами охранители леса. Под выстрел попадали и зубры, поскольку штраф был всего 25 рублей. Один иностранец не без иронии заметил, что выгодно вносить штраф вперед, поскольку за границей только за голову зубра давали до 500 рублей, а мясо и шкура имели свою цену. Большое зло Пуще наносили также хищники, особенно волки, борьба с которыми не велась. Следующая «большая охота» была устроена в 1860 году Александром II. Подготовка к этой охоте велась более трех недель. Две тысячи крестьян, несколько сот стражников и стрелков сгоняли зубров и все, что попадалось, не исключая зайцев, в заранее огороженное урочище Грибовец. Кроме того, во всех казенных лесах губернии зверей ловили и в клетках доставляли в зверинец. Ко дню охоты собрали 117 зубров, 3 лося, 14 ланей, 23 кабана, 36 косуль, 17 волков и др. За два дня охоты было убито 28 зубров, и, конечно, заложен памятник «в воспоминание высочайшей охоты». Польза от этой охоты состояла в том, что на Пущу обратили внимание и запретили охоту без специального царского разрешения, зверинец, устроенный для царской охоты, сделали постоянным и организовали систематическую борьбу с волками. В 1865 году в Беловежскую пущу из Силезии завезли 20 оленей, стали подкармливать вольных зубров.

К 1888 году, когда Беловежская пуща была передана в удельное ведомство, т. е. в собственность царской семьи, положение изменилось. Была ограничена рубка леса и пастьба скота в лесу. Проведено новое лесоустройство, построены дороги, почти истреблены волки. В результате заметно возросло поголовье зверей, в том числе оленей, лосей, косуль, кабанов. И все же звери и леса в Пуще были далеко не в лучших условиях. Даже в зверинце, где содержалось 8 зубров и 250 оленей, животные не получали полноценного питания (продовольствие отпускалось только на 100 голов). Понятно, что олени слабели, мельчали, рога их были тонкие, белесые, неправильной формы.

Вскоре неблагополучное положение с Пущей стало очевидным. «Все видели, – писал великолепный знаток Пущи В. Карцев, – что богатейшее угодье, которому нет равного в мире, нельзя содержать в постоянном опасении перерасходовать несколько лишних рублей и что охотничье хозяйство в нем необходимо отдать в руки специалистов…»

В связи с этим перед Беловежской пущей были поставлены новые задачи – создать охотничье угодье, богатое не только зубрами, но и самой разнообразной дичью, в сочетании с хорошим лесным хозяйством. Рубка лесов проводилась только выборочная, в виде уборки сухостоя, а для подкормки копытных ежегодно рубили 6–8 тысяч осин. В Пущу продолжали усиленно завозить зверей, главным образом оленей и ланей. В результате усилившейся охраны и завоза новых животных численность копытных стала быстро возрастать.

Однако отсутствие знаний о потребностях диких животных, а также соответствующих лесохозяйственных работ вскоре привело к катастрофическому положению с кормами в лесу. Это противоречие безуспешно пытались решить искусственной подкормкой. Так, ассигнования на заготовки искусственных кормов с 1895 по 1901 год возросли в 21 раз. Но и это не помогло, и кажущийся вначале поразительный успех в охотничьем хозяйстве превратился в свою противоположность. К 1907 году в Беловежской пуще уже жило более 5 тысяч оленей, более 5 тысяч косуль, 1250 ланей, около 700 лосей и более 600 зубров. Однако рога у лосей были без лопат, плохие рога имели и олени. Все больше истощались запасы кормов, и прокормить зверя было невозможно.

Перед империалистической войной 1914 года большая часть лесов Беловежской пущи лишилась подлеска и подроста. Как писал известный ученый О. К. Врублевский, растущие деревья были разделены горизонтальной линией на два этажа. Первый (верхний) этаж – зелень веток, покрытых листьями; второй (нижний) – далеко просвечивающее пространство, где видны лишь одни стволы. Линия раздела лежала на высоте морды копытного. Лесу грозила гибель, часто наблюдался падеж и среди зверей, зубры почти перестали размножаться.

Так Пуща дала наглядный урок, что значит ведение охотничьего хозяйства без настоящей научной основы, показав при этом, что абсолютная охрана леса и зверей при отсутствии хищников далеко не лучшая форма ведения хозяйства.

В 1915 году Беловежская пуща вновь стала ареной военных действий. В результате браконьерства и болезней число зверей резко сократилось. За 5 лет зубры были полностью уничтожены. 22 зубра были вывезены в Германию. Последнего зубра в Пуще убили 12 апреля 1919 года. В 1929–1930 годах в Беловежскую пущу завезли трех зубров, и таким образом началось восстановление этого вида. В последующие годы богатства Пущи, принадлежавшие панской Польше, подвергались усиленной эксплуатации. По узкоколейным дорогам вывозили леса, концессионные фирмы рубили многовековые дубы, сплошные рубки оголили целые массивы леса. Лишь небольшие участки оставляли заповедными, где усиленно развивался туризм.

В 1939 году Беловежская пуща вошла в состав Советского Союза и в 1940 году объявлена государственным заповедником. Однако нагрянула Отечественная война, и в 1941–1944 годах Пуща находилась на оккупированной врагом территории.

По окончании войны государственная граница между СССР и Польшей прошла через территорию Беловежской пущи с севера на юг, так что на советской стороне осталась площадь заповедника в 74 тысячи гектаров, на польской стороне – около 62 тысяч гектаров.

Сейчас оба заповедника в тесном содружестве решают благородные задачи охраны и изучения природных богатств этого первобытного леса.

Длительный опыт подсказал необходимость создания «кварталов полного покоя и абсолютной заповедности», а также необходимость регулировать численность диких копытных путем строго регламентированного отстрела на других участках.

Современное положение, климат, растительность. Советская Беловежская пуща размещается в Брестской и Гродненской областях Белоруссии, вдоль государственной границы с Польской Народной Республикой. Наибольшая протяженность заповедника с севера на юг – 55 километров; ширина заповедной территории в северной части – до 28 километров, в центральной – 6–8 километров и в южной – до 32 километров. Общая протяженность границ заповедника – около 650 километров.

Беловежская пуща в целом занимает плоскую возвышенность, поднятую на 150–170 метров над уровнем моря. Наиболее возвышенна (до 205 метров) центральная часть, откуда тянется на юго-восток небольшая гряда холмов. Здесь лежит водораздел бассейнов Немана, Буга и Припяти. Из наиболее крупных рек на территории заповедника протекают Нарев и Наревка (бассейн Балтийского моря) и Лесна, впадающая в Южный Буг (бассейн Черного моря).

Озер в заповеднике нет, но многочисленны болотистые луга и затопленные леса. Построены два искусственных пруда: один, площадью 20 гектаров, создан в урочище Переров давно, а другой, площадью 350 гектаров, заполнен водой только в 1965 году.

Для Пущи характерны осенние паводки в результате затяжных дождей, когда реки выходят из низких берегов и затопляют большие площади лесов или лугов. В прошлом, когда реки были полноводнее, а леса простирались на огромных пространствах, в такие паводки звери собирались в Беловежскую пущу со всей округи, о чем сообщали летописцы еще в XIII веке.

Климат Пущи мягкий и влажный, сказывается сильное влияние западноевропейского атлантического климата. Но внутри большого лесного массива создается особый климат. Так, средняя годовая температура в Пуще 5°, а в ее окрестностях 6,3°. Весна в Пуще начинается на неделю позже, а осенние заморозки – раньше. Еще в апреле, а иногда и в мае бывают весенние утренники; осенние заморозки наступают уже в сентябре.

Лето в Пуще обычно дождливое, пасмурное. Часты сильные грозы с проливными дождями и порывистыми ветрами, принимающими силу урагана. Ветры со скоростью 40–45 метров в секунду выворачивают огромные ели, реже дубы и сосны. Ясные дни редки, и в такие дни в Пуще становится очень душно из-за высокой влажности воздуха.

Зима короткая и мягкая. Первый снег выпадает в ноябре – декабре, но скоро стаивает. Устойчивый снежный покров бывает не ежегодно, обычно ложится с половины января до середины марта. Характерна быстрая смена снегопадов оттепелями с дождями; часты непродолжительные гололеды. Нередки почти бесснежные зимы, когда идут дожди со снегом, реки разливаются и большие массивы низменных лесов стоят в воде. Случаются и суровые зимы с температурами ниже – 30° и высотой снежного покрова более 60 сантиметров.