Текст книги "Терминатор. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Андрей Киселев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– Аккуратней девочка – произнес Дмитрий Егоров – Он горячий. Не обожгись. Пей, давай и спать. Уже поздно.

– Я знаю, дядя Дима – произнесла киборг-машина, зная с точностью на ощупь до градуса температуру нагретой в кружке воды. И измерив в секунду температуру самой из алюминия круглой с ручкой кружки.

– Но, я слышал – произнес Егоров Дмитрий – Что Минусинск стоит в руинах, и там никто лет двадцать уже не живет, как впрочем, и везде в округе с базой Скайнет на месте стертого начисто ядерным взрывом Красноярска.

Дмитрий продолжал расспрашивать семнадцатилетнюю, весьма привлекательную с миленьким личиком черноглазую и чернобровую девицу.

– Я слышал это от военных ракетчиков, которые были здесь еще по снегу. Тех, кто забрали моих двоих сыновей в армию – произнес ей он.

– Я пряталась в подвалах домов – произнес робот гибрид, заведомо из собственных стратегических расчетов машины, обманывая Егорова Дмитрия – И я была не одна. Со мной были еще люди.

– А как ты выживала в холода? – спросил Дмитрий семнадцатилетнюю молодую шатенку – Все эти долгие годы?

– Обо мне позаботились там – произнесла ему в ответ робот девица.

– А ты решила от них уйти? – спросил снова Дмитрий.

– Да, решила – ответила робот по имени Вера, осматривая все вокруг помещение старенького бревенчатого беленого известью староверческого дома. И увидев на стене в углу дома среди маленьких белых в кружевах зановесочек икону Николая Угодника Отвратного, вдруг сама спросила Егорова Дмитрия.

– Это ваш Бог? – произнесла девочка машина.

– Нет, не Бог – ответил ей Дмитрий, несколько удивляясь вопросу – Но близок к Богу, ибо помогает нам. Это Николай Угодник Отвратный.

– Николай Угодник Отвратный – произнес киборг-гибрид ТОК715.

– Да, и он нам помогает – произнес Дмитрий – Если попросить о чем-нибудь.

Дмитрий соврал своей пьющей его растительный лесной чай еще малознакомой молодой смазливой на мордашку гостье.

Он уже перестал молиться на эту свою икону. Просто перестал, после того как умерла Антонина. Он теперь почему-то не мог. После того как Антонину похоронили. Возможно, он обиделся на икону и Святого за смерть своей жены. Но, сам не мог толком понять, так это или нет.

Дмитрий раньше молился и днем и вечером, утром и иногда даже ночью. Ни с того, ни с сего, просто проснувшись. Порой, увидев жуткий сон.

Но теперь он не молился совсем. Он не мог понять сам, почему, но смерть Антонины повлияла на него. И он даже не смотрел на свою икону Николая Угодника в правом верхнем на узкой полочке углу дома.

Наверное, все-таки смерть жены и уход из дома детей и одиночество вдовца отца отстранили его от этого. Он просто жил и все. Общаясь только с боровом Борькой в своей завалившейся, как и дом, почти набок дворовой сараюшке.

– Чем помогает, дядя Дима? – спросила, снова, пригубив горячий парящий белым паром из шиповника чай Вера.

– Приблизиться к Богу, девочка моя – ответил Егоров Дмитрий, искоса и виновато посмотрев на своего забытого божественного защитника – Приблизиться к природе. Ибо природа и есть сам Бог.

– Приблизиться к Богу? – спросила снова его машина по имени Вера – Как приблизиться?

Молодая семнадцатилетняя гостья уставилась пристально своими карими девичьими широко открытыми красивыми глазами на домашнюю старенькую, как и дом в верхнем правом углу на полочке и в кружевных занавесках икону.

Дмитрий и сам до конца не знал ответ на этот вопрос, как и все в его деревне. И не нашел ничего лучшего как ответить – Он отвечает нашим моленьям.

– Это как, дядя Дима? – снова спросила, словно живая человекоподобная машина Скайнет.

– Что ты все заладила как, да что и зачем? – ответил не очень уже довольный Дмитрий – Молодая ты еще и дуреха городская, и, наверное, неверующая совсем. Вот и не знаешь, а только спрашиваешь. Вот поживешь у меня, пообщаешься с людьми из моей деревни. И увидишь, что да как.

Он Дмитрий Егоров сам уже давненько не особо общался со своими сожителями таежной горной деревни. Только иногда. Как-то война и лютая зима всех рассоединила по своим домам. Не так как раньше, когда вместе пилили лес и строили сообща дома и свою староборядческую церковь, которая всю зиму простояла взаперти. После того как умер от воспаления легких их священник отец Васюков Митрофан. Все как-то разобщились. И вот только смерть его жены Антонины, малость повлияла положительно на их общение. Когда ее хоронили. Они снова стали общаться между домами.

Даже смерть кого-то, как бы, не было горько, приносит порой положительные результаты.

Недавно у Дмитрия в гостях побывал сосед из ближайшего дома к его дому Спиридонов Павел. Они долго беседовали обо всем и вспоминали своих детей. У соседа Спиридонова Павла умерла еще лет пять назад единственная дочка Серафима. И ее еле смогли похоронить в лютый холод, чуть не замерзнув насмерть сами, разгребая выпавший по самый пояс снег и выдалбливая заледенелую землю на своем лесном кладбище. Топорами и лопатами.

Дмитрий уж и не помнил, сколько это стоило им двоим с Павлом похоронить Серафиму. И Спиридонов Павел помог ему Дмитрию с похоронами его Антонины. Чисто теперь по дружбе и по-соседски.

– Я бы хотела увидеть других людей, дядя Дима – произнесла семнадцатилетняя черноглазая Вера.

Дмитрий посмотрел на настенные с висячими гирьками на цепном механическом приводе часы ходики в доме. И сам того не заметив, там уже была полночь, как и в окне его стареньего покосившегося на окрание деревни и соснового леса дома.

– Ничего себе, засиделись – он произнес Вере – Завтра увидишь. Пора давно уже спать и видеть сны – произнес он ей – Ляжешь вот на эту постель, а я на печи.

Он показал левой рукой на стоящую выбеленную известью, как и его дом деревенскую из кирпича печь у левой стены.

Вера кивнула головой ему понимающе и снова пригубила кружку с чаем.

– Надо ложиться спать – произнес Дмитрий своей молодой гостье – Завтра еще пообщаешься с моим Борькой. Вера еще не видела кто такой борька, но она впитывала всю инфлрмацию как губка. И ей как машине было по-человечески интересно. Она спешила быстрее оказаться среди людей.

Она снова посмотрела на икону Николая Угодника Отвратного.

– Он видел своего Бога? – спросила машина в облике молодой семнадцатилетней девчонки по имени Вера.

– Думаю, да – произнес Дмитрий, решив сегодня в полночь встать и попросить у иконы и Николая прощение за нарушение в молитвах и свои на него обиды за смерть жены Антонины.

– А я увижу Бога? – снова спросила машина ТОК715 у Егорова Дмитрия.

– Я завтра покажу тебе, кто такой Бог – произнес Дмитрий – Просидели до полночи. Уже на ходиках три часа. Спать надо. Иди в постель, завтра договорим Вера.

– Хорошо, дядя Дима. Уже иду – послушно произнесла Вера.

И, допив кружку чая из листьев шиповника, быстро вышла из-за стола, и пошла раздеваясь на ходу в стоящую у стены постель Дмитрия и его в прошлом жены Антонины.

Вера первый раз легла в человеческую настоящую постель и укрылась одеялом из овчины. Так делали люди, и она, прокручивая всю в ее ЦПУ вложенную сейчас информацию, делала так же, копируя человека.

ТОК715 проверив все свои встроенные и конторольные системы, просто отключилась, впав в кибернетический заторможенный сон. Введя себя в состояние спящего режима. Это можно было назвать тоже в некоторой степени сном. Но сном самих машин.

Машина могла и не спать, причем годами бодрствуя и ведя свою запрограммированную в центральном ее процессоре работу.

Но ее попросил спать человек. Очень добрый по отношению к машине так похожей тоже на человека. И она, подчинилась его просьбе и сделала так, как заложено, было в ее разведывательной познавательной и поисковой самим хозяином программе.

* * *

06 мая 2032 года.

Восточная Сибирь.

Бывший Красноярск.

Территория Скайнет.

Лагерь S9А80GB18 «TANTURIOS».

Левый берег. Цитадель А.

Медицинский центр Х50.

Сектор В-12.

04:50 ночи.

– Алексей, тебе знакомы такие слова, Красноярские столбы – спросил Белов Андрей.

Он, чуть приподняв свою мокрую от жара и в испарине голову больного раком и умирающего постепенно человека. Терпящего внутри боль, посмотрел пристально в глаза Егорову Алексею и продолжил – Бобровый лог, Казачья горка, Парк «Роев ручей», Краеведческий музей, Театр «Оперы и балета», Академгородок? – спросил как бы, между прочим, в разговоре с соседом по палате Белов Андрей. Перечисляя то, что Алексей просто не мог знать.

Алексей, недоумевая на больного солдата Белова Андрея, смотрел своими широко открытыми вопросительными мальчишескими синими глазами.

– Ты и не можешь этого знать, Алешка. Просто не можешь – как бы сам за него отвечая, произнес Егорову Алексею Белов Андрей – Ты родился уже в эпоху истребления, в эпоху самой ядерной войны. Как многие твоего приблизительного возраста. Вы дети ядерной войны. И вы невидели своей страны до ядерного удара. А ты, Алешка, даже не видел своего Красноярска. От него ничегошеньки совершенно не осталось, как и от всех окресностей и от всех в нашей стране городов по обе стороны Урала. Даже села от Красноярска в сторону такого же стертого города Дивногрска все повымерли и исчезли. И теперь даже карт не найдешь с этими всеми обозначениями. Ничего уже нет. Ничего. Что бы напоминало о городе Красноярск, как о городе Новосибирск, Вдаливосток и Уссурийск. Ничего…

Он смотрел на ошеломленного услышанным Алексея, и отвернувшись и уставившись пристально вверх в белый из пластика потолок больничной палаты, продолжил – Даже здесь, где мы с тобой находимся. Там, где сейчас пять бетонных мостов, соединяющих эту базу Скайнет на двух берегах, были острова.

Он снова, посмотрел на удивленного Алексея.

– Остров Татышева. Знаешь такой? – спросил Белов Андрей – Он как раз, почти под нами. Там под теми пятью мостами. Там, когда-то стояли спортивные стадионы. И вообще, были городские парки отдыха и спорплощадки.

Белов Андрей отвернул в сторону голову и произнес – Теперь ничего этого уже лет двадцать нет. Все исчезло, словно не было. Доигрались дяденьки в войну. Эта водородная мегатонная ракета разнесла и перепахала и перемолотила здесь все в радиактивную пыль и стерла тех, кто тут еще все помнил и жил. Две тысячи девятый год Алешка. Будь он проклят, этот чертов год. Если бы достать сейчас карту местности, то ты бы много узнал о том городе, который тут лет двадцать назад стоял. Водордная ракета изменила своим ударом даже местность. Ударной волной, вырвав целые котлованы по сторонам от самого города. Это уже сам Скайнет отблагоустроил все здесь, где теперь нет ничего, что напоминало бы хоть как то об этой местности.

– А вы, дядя Андрей – произнес Алексей – Вы как оказались в плену?

Он стал его так называть потому, что так захотел сам рассказчик и сосед его по палате Белов Андрей. Он запретил ему называть себя пленным. За столько лет, здесь проведенных, это слово ему осточертело. И он не хотел, чтобы Алексей стал звать сейчас и здесь в больнице блока Х50 его военнопленным, равно как и себя. Он также не захотел, чтобы Алексей стал называть его по званию, товарищ полковник, как все пленные в блоке Х19. Он просто так захотел, потому, что Алешка как он сам стал его звать, словно родной отец и Алексей больше походил теперь на просто мальчишку. И тянул скорее на сына. Молодого двадцатилетнего мальчишку, а не бойца лесного ракетного сопротивления.

Они познакомились, когда Алексей сам зашел к нему из простого любопытства. Ему надо было хоть с кем-то здесь общаться. Ему было здесь одиноко, если не заглядывала долго Юлия. Робот врач, поставивший Алексея после тяжелой контузии на ноги, хотя еще не целиком. Правое его ухо так толком не слышало. И иногда подергивалось мальчишеское лицо, и левый, слезясь глаз. Юлия сказала, что этот тик пройдет, как и иногда возникающие в мышцах судороги. Особенно тянуло ноги Алексея. И он заходился в диком стоне, пока Юлия колола обезболивающее. И еще какие-то уколы для регенации тканей и улучшения кровообращения в оргнанизме. Название на ампулах было «Тантауол». Причем на русском.

Он даже не знал, что его тогда оглоушило, но вот, последстия еще оставались. И появился сосед по больничной палате. И иногда сюда к нему заглядывали маленькие, вырвавшиеся из-под надзора воспитателей из совмещенного с больцей в блоке Х50 детского садика. Розовощекие от трех до пяти лет упитанные и полненькие писклявые малыши время от времени заглядывали в его палату, а тут появился еще и больной раком сосед. Причем не простой сосед, как сказала ему Юлия. Военный тоже и ценный для Скайнет. И Алексею было интересно, что да как? И он зашел в палату к соседу. И они вот так и познакомились.

Белов Андрей не ответил Алексею на вопрос о его плене, но продолжил дальше.

– Я не знаю, как дальше жить, Алешка – произнес ему Белов Андрей – Я видел и жил в самой красивой и счастливой стране на свете. И работал на нее в разведке еще до войны. И вот, я теперь здесь и болею. Я медленно, но верно умираю, Алешка. Просто умираю. Но, не жалею ни о чем. Я жил когда-то в счастливой стране, пока ее не угробили.

Я ее помню еще с самого своего детства. С самых шестидесятых лет. Когда был, еще, таким как те вон бегающие по коридорам нашей тюремной больницы карапузом. Помню, как учился и где жил. И как работал. Помню, самые счастливые периоды своей жизни и года моей страны. Семидеятые и восьмидесятые. Потом девяностые, когда я шпионил за рубежом для КГБ в Америке за океаном. Это были как раз Горбачевские времена.

Алексей слушал в полной тишине рассказ Белова Андрея, развесив уши как некую красивую и жутко интересную сказку. Сказку о том, что он не видел никогда в жизни и не увидит, но будет хотя бы знать. В положении Алексея весь этот рассказ, что он слышал от пленного военного солдата, можно было принять за бред умирающего больного. Если бы это не было горькой правдой.

– Гребанный, Горби – произнес Андрей Белов и замолчал, глядя в потолок своей белой больничной ночной палаты.

– Кто такой, Горби? – спросил его Алексей, вообще мало чего из услышанного понимая.

– Горби, Рейган, Буш – Андрей добавил и перевел взгляд больного раком пленного офицера Советской разведки на сидящего на стуле рядом у его постели Алексея.

Андрей замолчал и только смотрел на Алексея, а потом произнес – Вот к чему все пришло и закончилось чем Алешка. У тебя отняли все. Отняли страну и отняли целый мир. Просто отняли у всех. И привели на грань войны, и она случилась. Только не так как планировали все власть имущие по обе стороны океанов. Не так как они сами, даже того хотели. Он обманул их всех.

– Кто обманул? – спросил удивленно Алексей.

– Скайнет – произнес Андрей – Он провел всех вокруг своего пальца и всех поимел. И в первую очередь всех власть имущих, которые хотели обогатится. И все время жаждали войны и обогащинеия. Которым все было мало. Они все время развязывали войны по всему свету. И эти войны не прекращались, а только нарастали. Миллиардеры и хапуги грабили все кругом. Приведя все к упадку. Они и угробили мою и твою страну Алешка. Разворовали все, но что получили?

Андрей засмеялся с горькой ухмылкой, снова глядя в белый потолок палаты.

– Что получили? – произнес он Алексею – И где теперь они? Как и все население земли? Они развалили два великих государства Советский Союз и Соединенные Штаты Америки, накапливая свои многомиллиардные капиталы и где их капиталы? В банках за рубежом? Нет. В могиле из радиоактивного ядерного пепла. Пепла, что осталось от этого мира. И исчезли также вместе со всеми кого всю жизнь сами имели и обворовывали, дорвавшись до денежной кармушки. Это даже не Скайнет виноват в том, что оказался умнее всех. Это все они виноваты, что хотели весь себе наш мир. Человеческий мир, не думая о завтрашнем дне. Эта военщина под их крылышком. Этот гребанный Пентагон и такое же гребанное ЦРУ, которым не жилось спокойно никогда, как только они появились на нашей планете. Эта корпорация «Кибердайн Рисеч Системз». Это все она. Она создала первой Скайнет. Из какой-то украденой у какого-то компьютершика изобритателя гения придуманной им шахматной программы. И я как раз шпионил за этими разработками и был внедрен в ту корпорацию. Я работал там, на должности агента подай да поднеси. В составе команды Серены Коган.

Белов Андрей улыбнулся снова и произнес сам себе, удивляясь – Надо же, еще помню ее имя.

Он снова уставился больными измученными смертельной болезнью глазами на пленного Егорова Алексея.

– Я просто охранял ту Серену Коган, ученого биолога в составе ее личной охраны и бегал от нее с мелкими поручениями по другим компаниям с ее документами и документами самой корпорации, попутно фотографируя и собирая данные о компании и пересылая данные в наше КГБ через Тихий океан. Я не был ученым, а просто был разведчиком. Но отличным в свое время Алешка разведчиком.

Он снова, помолчал, глядя в Егорова Алексея удивленные и смотрящие во всем внимание на него синие мальчишеские глаза. Алексей молчал, и только чуть не раскрывши свой мальчишеский двадцатилетнего парня рот, слушал его. И ему было даже самому забавно теперь это все этому ничего еще незнающему быстро взрослеющему на этой проклятой войне случайному здесь найденышу рассказывать.

– Серена Коган – произнес Белов Андрей и закрыл свои глаза – Я любил ее. Странно все как-то Алешка. Любил и шпионил за ней и ее командой. Это трудно представить, но было именно так. И она доверяла мне как никому. А я обманывал ее и воровал данные про Скайнет и все разработки в создании первых образцов биотканей и искусственных огранов для трансплантации. Серена Коган была гениальным ученым своего времени. И она работала в той «Кибердайн Рисеч Системз», где работал и тот изобрететель кибернетик Майлс Дайсон. Именно он и создал Скайнет. Создал по исковерканным и раздавленным останкам неизвестного тогда еще всем найденным на каком-то заводе под моготонным гидравлическим прессом робота. Неизвестного робота никому и неизвестно откуда появившегося на том заводе и под тем прессом. Но военные и эта компания перехватили то, что им попало в руки, поняв, что это высоко продвинутая технология в самой кибернетике. Особенно та чипкарта из раздавленного черепа машины. В сущности все было превращено в полный разрозненный хлам. Но, вот чипкарта. Из-за нее все Алешка. Из-за этого проклятого продвинутого микропроцессора. Прибышего вместе с носителем своим из будущего. Этого нашего теперь будущего в прошлое.

Алексей открывши уже свой мальчишеский рот и сам того не замечая, смотрел молча на своего жутко интересного в ночной уединенной беседе собеседника. Он и не знал, что говорить, а только слушал и впитывал все сказанное в себя. Он даже забыл, где сейчас находится. Так захватил его этот разговор с новым знакомым. И захватила эта познавательная и жутко интересная ночная беседа.

– Тогда еще ни кто и знать не мог о существовании таких технологий и откуда они – продолжал свой рассказ Белов Андрей – Как и понятии Мега компьютер Скайнет. Но Скайнет протянул к нам свои убийственные кибернетические щупальца в прошлом и крепко ухватился за все человечество. Только люди и знать не могли, что это их конец. Была правда некая американка Сара Коннор, которая была замешана уже тогда в эту надвигающуюся проклятую ядерную войну. Но ее все считали чекнутой. Она просто была помешана на мировой атомной войне. И предрекала всем мировую катастрофу организованную Сканет. Но ее списали как сумасшедшую. Она утверждала, что за ней охотится сам Скайнет. За ней и ее сыном Джоном Коннором. Некий киборг, прибывший из военного далекого будущего, хотел убить сначала ее в 1984 году, потом уже ее сына как лидера будущего человеческого сопротивления в 1997. Тогда никто в эту чепуху не верил, но «Кибердайн Системз» следила за ней и шла по пятам. Подчищая все кругом. За этой корпорацией стояли военные и они, думаю, все-таки знали, кое-чего тогда уже о Скайнет. Может еще не все и то, чем все-таки все закончиться, но все же, думаю, знали. Многие были заинтересованы в коллосальной финансовой прибыли от тех прогрессивных разработок. Как в военной сфере, так и в самой гражданской. Скайнет уже тогда захватил умы людей. Все были без ума от разрекламированной программы ГЕНЕЗИС. Говорили, что это колоссальный рывок в будущее. И копорацию захлестнули заказы отовсюду. Из всех стран. Начались коллосальные финансовые вливания, но главное это военная сфера. Это ядерные ракеты. Это компьютерное ими управление на подводных лодках и в ракетных шахтах. Тогда никто даже не задумывался, что может случиться такое. Никто…

Андрей снова замолчал. И, снова уставился в белый палаты потолок. Ему понравилось, что у него появился такой внимательный и любопытный в одном лице слушатель. Там в блоке Х19, он уже пересказывал эту историю всем пленным и неоднократоно, но тут было все несколько иначе и как-то по-особенному. И Андрею это даже нравилось. Вот так наедине поведать все о наболевшем. Да, еще такому совсем, можно сказать, двадцатилетнему солдату сопляку о своей прожженного войной ветерана КГБ и сорокалетнего в прошлом офицера разведчика судьбе. Хотя этот молодой солдат уже ему не казался таким уж сопляком. Было, похоже, у парня уже был кое-кой военный опыт и, похоже, первая любовь. Он как в прошлом Советский разведчик, почти угадал, даже не расспрашивая Егорова Алексея многое из его совсем еще молодой солдата жизни.

Белов Андрей, лишь снова посмотрел, замолчав на короткое время в синие, но кажущиеся черными в темноте палаты, любопытные глаза своего ночного крайне внимательного слушателя. Как учитель истории в глаза своего единственного оставшегося после уроков ученика. И видя, что тот готов его слушать, молча, хоть всю ночь напролет, продолжил.

– Я присутствовал при рождении Скайнет – сказал Белов Андрей – Я был в научной исследовательской группе Серены Коган. И мы занимались созданием первых носителей человеческого Я. Носителем человеческого разума внутри машины.

Эта идея полностью принадлежит ученой Серене Коган. Признаюсь тебе Алексей, идея человеческого Я внутри робота меня самого даже завлекла. И я следил за всем, что творила та ученая в «Кибердайн Рисеч Системз», пока компьютерщик Майлс Дайсон, главный и такой же, первый, как и Серена Коган, разрабатывал первые программы на основе найденного металлолома и поломанного микрочипа от Т-800 свои разработки. Она была лидером, как и он, в корпорации и по значению, и творила, как и он, свое чудо в биологии и кибернетике.

Серена Коган занималась непосредственно созданием камуфляжа на основе человеческих клеток для роботов. Первых роботов. И она работала в составе этого чертового Майлса Дайсона, который и создал этот Скайнет. Вернее, они сообща работали над своими творениями. И под контроллем совета директоров корпорации и военных из Пентагона, ФБР и ЦРУ. Это, наверное, единственная такая вот общая содружественная разработка всех вечно конкурирующих друг с другом, а Америке спецструктур с военными. Там был полный тотальный контроль за всем и всеми. Стоило много труда, чтобы не засветится, воруя секретные все данные из-под носа американских военных и тех спецструктур.

Майлс Дайсон создавал первые программы для машин и самого Скайнет на основе разработок некоего шахматного программиста гения Энди Гуда. И на основе найденных останков тогда еще неизвестного никому Т-800.

Ты спросишь, наверное, меня Алексей, откуда взялся тогда тот Т-800 в прошлом. Это все «TERRA-MEGA».

– «TERRA-MEGA» – произнес, перебивая Белова Андрея Алексей – Я слышал уже это слово и не раз.

Алексей вспомнил свои странные реалистичные сны и был удивлен тем, что сейчас услышал. Это слово ему было неново. Он уже слышал его, и слышал в бункере полковника Гаврилова. Он это слышал от самого Гаврилова в момент общения майора Кравцова с полковником и тем роботом Дэриелом. Имя того робота похожего на человека он Алексей тоже запомнил. И запомнил, как тот робот посмотрел на него. Будто изучал его при разговре с Кравцовым.

– Это такая машина с кольцами – произнес, как-бы, боясь ошибиться и вспоминая свои сны у Белова Андрея – Которые быстро вращаются. И там яркий с громким звуком свет.

– Эта чертова машина времени Скайнет – произнес Егорову Алексею, Белов Андрей – Тактическое временное оружие. Через эту машину Скайнет дотянулся до нас в том времени. В 1984 году. И из хлама его посланной боевой машины и были созданы первые кибернетические разработки в той корпорации. Первые боевые машины. Как и первый киборг Т-Н. Настоящий и самый первый робот-гибрид. И его создала, Серена Коган. По сравнению с другими изобретениями «Кибердайн Рисеч Системз», этот проект был самым прогрессивным, что слепили в этой корпорации. Проект после заморозили на пятнадцать лет и закрыли в виду дороговизны и урезания бюджета в изучении этой области человеческой психологии и создания гибридов и носителей человеческого Я. Просто, появились недоброжелатели, у самой Серены Коган. И просто те, кто не верил в реальность проекта «Ангел».

– Проект «Ангел». Первый раз слышу – произнес, открывши рот Алексей – Проект «Ангел».

– Да, Алешка – произнес Белов Андрей – Первый искусственно созданный человек и машина в одном лице. Говорят, его сделали из некоего смертника осужденного, приговоренного к смертной казни отправленного в корпорацию из тюрьмы грузом двести на преработку прямиком в лабораторию Серены Коган. Я даже имя его до сих пор помню, Маркус Райт, помоему его звали тогда именно так. Я видел его. Этот первый робот с органами человека и мощным человеческим сердцем, имеющим гибридный человеческий и электронный нейронный мозг. Соединенной в двойную систему машины и человека. С нервной усиленной и лимфотической системой. И даже кровью. С чипом контроля в области затылка.

Этот робот пережил саму Серену Коган, как ее пережил и я. Серена Коган умерла еще задолго до самого ядерного удара Скайнет по человечеству. У нее был рак мозга, и она много отдавала времени этому своему проекту. Надеясь для себя разработать носитель. И даже уже были первые пробные разработки подобные Маркусу Райту, с обликом самой ученой. Но проект «Ангел» урезали и закрыли служители Пентагона, перенаправив средства на продолжение создания Скайнет и программы «Генезис» как мировой электронной компьютерной системы управления всеми жизненно важными коммуникациями в Америке, как в военной области, так и в гражданской. А проект Серены Коган на пятнадцать лет, просто закрыли и забыли о нем до самой бомбардировки и ядерной войны.

Мы столкнулись с тем роботом Т-Н позднее, уже после бомбардировки и уже в войне против Скайнет, через пятнадцать лет. Его оживил Скайнет. Сама Серена Коган не представляла бы, вот так увидеть свое первое искусственное живое творение в действии. А я его видел Алексей, своими видел глазами. Когда мы освобождали, вместе с Джоном Коннором там, в той чертовой Америке одну лабораторию от пленных Скайнет, и завод по производству Т-800. Этот киборг побывал у нас в нашем отряде DN38416. Говорят, его подослал к нам тогда ту машину сам Скайнет. Чтобы выманить лидера сопротивления Коннора к себе и уничтожть его. Там еще был первый восьмисотник Т-RIP. Экспериментальный образец Скайнет боевой новейшей машины. Тогда еще секретный, но радикально новый. Невероятно мощный, и умнее роботов серии шестьсот и семьсот. Значительно умнее и прогрессивнее в своей программе и боевых возможностях. Это был первый Т-800. Самый первый. Его потом еще стали звать обманщик. Так как машина могла разговаривать как человек и даже подстраивать свой голос под любого. Звать о помощи. Или плакать как ребенок, заманивая в засаду противника. Не безуспешная я скажу, Алешка тактика и стратегия в отличие от резинового камуфляжа Т-601. Много из отряда Коннора тогда народу полегло уничтоженных этими машинами. Особенно оборотнями в человеческом обличии. Теми, что в биокамуфляже. Они проникали в укрытия повстанцев из сопротивления и уничтожали там всех под корень. Кого нужно брали в плен.

– А почему, дядя Андрей – спросил Алексей – Только Т-600 и Т-700. И еще Т-601. Что между ними не было никаких посерийных проектов. Например, Т-602, Т-603 и так далее.

– Ты хорошо подметил, Алексей. Это хорошо, что ты такой любопытный. С тобой интересно – произнес, широко улыбаясь уставившемуся на него мальчишескому вопросительному лицу Егорова Алексея, Белов Андрей.

Белов взял за правую руку, своей левой рукой Алексея. И сжал ее крепко в своей левой руке.

– Нет, Алексей – произнес больной военнопленный Андрей – Скайнет, улучшив Т-600 и превратив его в Т-700, на этом закончил с проектами серии шестьсот и семьсот. Он тогда же, закончил с производством резины на камуфляж серии шестьсот один. Ему нужна была совершенно новая машина в противостоянии людям. Значительно лучше, чем первые уже бесполезные андроиды и роботы. И он тогда, изобрел первый восьмисотник. Машину из титана, а не из танковой брони. Машину с улучшенной системой в гидравлике, и особенно в контрольных дублирующих вспомогательных системах. На половину легче своего боевого предшественника. Улучшенную, и подогнанную, максимально под человека. И сразу с новым уже биологическим под нее живым, изготавливаемым в подземных лабораториях человеческим камуфляжем. Вот тогда и подошел проект «Ангел» Серены Коган. То, что было забыто лет на пятнадцать. Но воскрешено самим Скайнет. Он поднял все военные проектные засекреченные архивы «Кибердай Системз» и многое извлек оттуда. Все прошлые наработки корпорации. Успешные и не успешные. Он использовал все, что там нашел и всем воспользовался.

Так вот, первый восьмисотник, это был шедевр в боевой технике. Первый Т-RIP, на той базе Скайнет. С него и началось производство Т-800. Ужас и кошмар всех амеровских повстанцев. Охотник, от которого практически не было спасения, который, мог прыгать и бегать быстрее человека. Мог плавно передвигаться без рывков и как живой человек, благодаря подшипникам мягкого, плавного качения и новым сервоприводам. Обладал общей суммарной силой гидравлики до 20 тонн. И первая машина на новой ядерной тяге. На этой тяге позднее Скайнет переоснастил и устаревшие модели шестисотников и семисотников. Некоторых еще уцелевших допотопных своих андроидов. Тогда многие машины Скайнет стали изготавливаться из титана. Много появилось новых моделей охотников. Принципиально новых. Скайнет начал полное свое перевооружение. И тогда же, появилось новое оружие у тех машин. Вместо огнестрельного Скайнет перешел на плазменное. Полностью перевооружив свои машины. Это было в 2026 году.