Текст книги "Скитальцы космоса (сборник)"

Автор книги: Андрэ Нортон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– В чем дело, парень? – Дэйн потрепал уши кота. – Не болит ли у тебя голова?

В следующее мгновение дикая мысль пришла ему в голову. На Сарголе Синдбад почти все время провел вне корабля, а на корабле бывал во всех каютах. Не мог ли он быть разносчиком болезни? Мысль хорошая, но если она верна, то по логике второй жертвой должен стать Ван Райк или он сам – Дэйн. В их каютах Синдбад проводил большую часть времени, а не у Кости. Кот не проявлял особой симпатии к Кости и никогда не спал в его каюте. Нет, пожалуй, это не подходит, но все же об этом нужно рассказать Тау. Любое подозрение, каким бы диким оно не было, следовало проверить.

Всех сбивала с толку последовательность заболеваний. Как установил Тау, у Кости и у Муры не было ничего общего за исключением того, что они были членами одного экипажа. Они жили в разных помещениях, работали тоже в разных, у них не было одинаковых пристрастий к какой‑либо особой пище или питью. Они даже были представителями разных рас. Фрэнк Мура – потомок удивительного народа, жившего на островах архипелага в одном из земных морей. Сто лет назад эти острова были сглажены и поглощены морем. Древнее название этой нации – японцы. А Кости происходил из наиболее населенной части планеты, которая называлась Европой. Нет, абсолютно во всем различались эти жертвы удивительной болезни и совпадало только одно – оба были членами экипажа “Королевы Солнца” и оба родились на Земле.

Тау вздрогнул и выпрямился, оторопело глядя на Дэйна, затем пригладил свои густые черные волосы. Дэйн передал ему кота и в двух словах рассказал о своих подозрениях. Руки Тау задержали Синдбада.

– Что‑то в этом есть. – Он выглядел теперь немного бодрее. Жадно проглотив напиток, вторично предложенный Дэйном, он торопливо направился в лабораторию, держа кота под мышкой.

Дэйн прибрал в камбузе, стараясь сохранить все так, как было при Муре. Он не ждал многого от своего открытия, но исследовать кота, конечно, было необходимо. В течение следующего часа врач не появлялся, но Дэйна это не беспокоило. Встревожился он при появлении Али, который спросил его:

– Ты не видел Крэйга?

– Он в лаборатории, – ответил Дэйн.

– Он не ответил на стук в дверь, – возразил Али. – А Уикс говорит, что Тау не заходил сегодня осмотреть Карла.

Это привлекло внимание Дэйна. Неужели его догадка оказалась правильной? Может быть, Тау на пороге открытия и поэтому не выходит из лаборатории? Но не зайти к своему пациенту – это не похоже на врача.

– Ты уверен, что его нет в лаборатории?

– Я сказал, что он не ответил на мой стук. Я не открывал дверь. – Говоря это Али уже шел назад, а следом спешил Дэйн.

Невысказанное объяснение молчания в лаборатории одновременно пришло им на ум. Беспокойство их возросло, когда они, подойдя к лаборатории, услышали оттуда стон. Дэйн распахнул дверь. Тау свешивался со своего стула на пол и держался руками за голову, как бы пытаясь унять боль. Дэйн подхватил врача на руки. Не было необходимости делать подробный осмотр – в углублении на шее Тау краснело предательское пятно.

– Синдбад! – огляделся Дэйн. – Мимо тебя проходил Синдбад? – спросил он у удивленного Али.

– Нет. Я его весь день не видел.

В крошечной каюте кота не было. Спрятаться ему было негде. Чтобы быть в этом уверенным, Дэйн закрыл дверь, прежде чем они перенесли врача на его койку. Тау вновь потерял сознание, впадая во вторую летаргическую стадию болезни. Теперь, очевидно, он не испытывал боли, которая была первым признаком болезни.

– Виноват Синдбад! – сказал Дэйн, заканчивая свой доклад капитану Джелико. – Но, однако…

– Да, он больше всего времени проводил в каюте Ван Райка, – пробормотал капитан. – И вы тоже брали его на руки, он спал на вашей койке. Но вы и Ван здоровы. Я этого не понимаю. Как бы то ни было, нужно разыскать кота и изолировать.

Он ничего не разъяснил слушающим его с угрюмым видом людям. Без Тау – их единственной надежды – найти средство от болезни было невозможно и будущее рисовалось им в самом мрачном свете.

Отыскать Синдбада не потребовалось. Дэйн, направившись в свою секцию, обнаружил кота перед дверью каюты Ван Райка. Кот не сводил глаз с щели под дверью. Дэйн схватил его. К его удивлению Синдбад принялся отчаянно вырываться, царапаясь и кусаясь. Казалось, кот сошел с ума, и Дэйн с трудом донес его до помещения торговой секции.

Закрыв за собой дверь, он услышал крик Синдбада, который требовал, чтобы его выпустили. Сильно исцарапанный Дэйн отправился на поиски помощи, но смутное подозрение заставило его задержаться у двери Ван Райка. Когда на его стук никто не отозвался, он распахнул дверь.

Ван Райк, полузакрыв глаза, лежал на койке с видом, слишком знакомым экипажу “Королевы”. И Дэйн знал, что он увидит на теле суперкарго красные пятна чумы.

Глава 9
ЧУМА

Джелико и Стин Вилкокс пытались разобраться в скудных записях, сделанных Тау перед болезнью. Но врач, очевидно, не нашел подтверждения того, что Синдбад был переносчиком болезни. Тем не менее, капитан приказал изолировать кота. Это была трудная задача – Синдбад караулил у дверей кладовой, куда его закрыли, и готов был броситься наутек, когда ему приносили пищу. Однажды он пробежал почти весь коридор, прежде чем Дэйн загнал его в угол и вернулся на место.

Дэйн, Али и Уикс взяли на себя заботы о четверых больных, оставив свои основные обязанности старшим офицерам корабля, а Рип к своим обязанностям добавил и наблюдение за гидропонным садом. Состояние Муры, первого заболевшего, не изменилось. Он был в полубессознательном состоянии и глотал пищу, если ему клали ее в рот, не замечая окружающих. Кости, Тау и Ван Райк вели себя точно так же. По утрам все члены экипажа по–прежнему осматривали друг друга в поисках следов болезни и, когда в следующие два дня никто не заболел, у них появилась слабая надежда. Однако она угасла, когда Али сообщил о том, что заболел Штоц. Еще один безвольный пациент прибавился к четверым и было неизвестно, как он заразился. Синдбад был изолирован и в течение нескольких дней Штоц не общался с ним, но, тем не менее, он заболел.

Уикс, Али и Дэйн, находившиеся в постоянном контакте с больными, а Дэйн к тому же несколько раз брал кота на руки, оставались здоровыми. Этот факт, несомненно, имел какое‑то значение, как думал Дэйн, если бы кто‑нибудь из них обладал медицинскими знаниями. Тау не мог думать над этим. По всем правилам они должны были заболеть в первую очередь, но этого не случилось. И Вилкокс отметил этот факт в бортовом журнале. У них стало привычкой следить друг за другом, ожидая внезапных признаков болезни. Они не удивились, когда в кают–компанию вошел, шатаясь, Танг с бледным и искаженным от боли лицом. Рип и Дэйн довели его до каюты, прежде чем он потерял сознание. Но все, что они узнали от него за то время, которое он находился в сознании, это то, что у него разрывается от боли голова и что он не может это выдержать. Над его безжизненным телом они хмуро поглядели друг на друга.

– Шестеро больных, – подвел итог Али, – и шесть все еще на ногах. Как ты себя чувствуешь?

– Устал и больше ничего. Не понимаю, почему они так долго находятся в этом бессознательном состоянии. И мы не видим, чтобы им становилось хуже, у них не повышается температура, как будто они в летаргическом сне.

– Как Танг? – спросил из коридора Рип.

– Обычное состояние, – ответил Али. – Он спит. Ты чувствуешь боль, дружище?

– Здоров, как ЭВМ, – покачал головой Рип. – Не понимаю, почему заболел Танг, даже не выходивший из корабля, а мы все здоровы?

– Если бы мы это знали, – скривился Дэйн, – то, может быть, узнали бы и все остальное.

Глаза Али сузились. Он пристально смотрел на бесчувственного связиста.

– Я думаю, что мы просолились, – медленно сказал он.

– Что? – переспросил Дэйн.

– Послушайте, только мы трое, да еще и Уикс, пили этот сарголийский напиток, верно? И мы…

– Здоровы, как венерианские индюки, – согласился Рип. В сознании Дэйна мелькнул просвет.

– Ты думаешь… – начал он.

– Так оно и есть! – выпалил Рип.

– Возможно, что так оно и есть, – согласился Али. – Помните, как переселенцы из Комблайне сберегли свой скот? Они подмешивали в местную траву факсел и кормили ею коров. В результате, когда коров выгоняли в сухой сезон на пастбище, местные травы им не вредили. И, может, в напитках была “наша соль”? Соль в смеси с травой факсел делала на какое‑то время скот больным, но зато потом у него вырабатывался иммунитет. Теперь на Комблайне никто не покупает корову, не евшую соль.

– Звучит логично, – согласился Рип. – Но как нам доказать это?

Лицо Али потемнело.

– Методом исключения, – мрачно сказал он. – Если все остальные заболеют, а мы останемся здоровыми, то это и будет доказательством.

– Но мы должны что‑то делать, – возразил Шеннон.

– Как? – поднял брови Али. – Нет ли у тебя пары литров этого сарголийского напитка? Мы не знаем, что в нем было, и вообще не уверены, что именно в нем причина.

Все они знали основы медицины и умели оказывать первую медицинскую помощь, но проведение лабораторных экспериментов требовало гораздо больших знаний и опыта. Если бы Тау был на ногах, он, возможно, и ухватился бы за эту ниточку и навел бы порядок в хаосе, охватившем “Королеву”. Но хотя они и сообщили свои предположения капитану, Джелико был бессилен что‑либо предпринять. Даже если эти четверо, попробовавшие напиток дружбы, действительно приобрели иммунитет к болезни, воцарившейся на корабле, то почему это произошло, выяснить было невозможно.

Корабельное время продолжало идти и они не удивились, когда Стин Вилкокс ушел со своего кресла возле компьютера – его увели в каюту, что стало уже привычной процедурой. Лишь Джелико сопротивлялся болезни вместе с четырьмя младшими членами экипажа, ухаживая вместе с ними за беспомощными больными, в положении которых не было никаких изменений. Проходили часы и дни, а им не становилось ни хуже, ни лучше. Но каждое мгновение приближало их к большей опасности. Рано или поздно они должны были совершить переход из гиперпространства в обычный космос, а такой прыжок мог совершить лишь опытный штурман. По мере приближения к этому моменту круглое лицо Рипа худело.

Джелико все еще оставался на ногах, но если капитан заболеет, вся ответственность ляжет на плечи Шеннона. Малейшая ошибка может привести всех к гибели. Дэйн и Али освободили Рипа от всех его обязанностей и теперь он все время проводил в кресле Стина Вилкокса перед компьютером. Он вновь и вновь перечитывал записи о прокладке курса, которые вел штурман, а капитан Джелико с темными кругами вокруг глаз проверял и перепроверял вычисления. Когда наступил роковой момент выхода, Али и Уикс находились в инженерной секции. Уикс был готов следить за приборами инженера, до которых не дотрагивался помощник инженера, а Дэйн, убедившись, что больные спокойно лежат в своих койках, занял место связиста Танга.

– Подготовить двигатель к прыжку.

– Двигатель готов, – донесся из глубины голос штурмана.

– Восемь – пять – девять… – это был голос Джелико.

Дэйн вдруг обнаружил, что больше не может ждать. Он закрыл глаза и приготовился к шоку, который сопровождал переход. Закружилась голова и он вынырнул в обычном пространстве. Дэйн открыл глаза и увидел, что по–прежнему сидит в кресле связиста. Струйки пота сбегали по коричневому лицу Шеннона и на его рубашке между лопатками темнело пятно. Мгновение он не решался поднять голову и взглянуть на экран, который показывал им, что переход удался, но когда он сделал это, то увидел знакомые очертания созвездий. Итак, получилось – они не слишком уклонились от курса, намеченного Вилкоксом. Они в пределах Солнечной системы, а переход из гиперпространства позади. Рип глубоко вздохнул и опустил голову на руки.

С чувством тревоги Дэйн отстегнул привязной ремень и поторопился к нему. Когда он дотронулся до плеча Рипа, помощник штурмана устало поднял голову. Неужели Рип тоже заболел? Но тот открыл усталые глаза.

– У тебя болит голова? – тряс его Дэйн.

– Голова? Нет… – с трудом проговорил Рип. – Очень хочу спать, только спать.

Казалось, он не испытывал боли. Дэйн подхватил Рипа и довел его до каюты, надеясь, что это всего лишь усталость, а не болезнь. Корабль был поставлен на управление автопилотом, пока Джелико прокладывал дальнейший курс. Дэйн опустил Рипа на койку и стащил с него рубашку. Красивое лицо спящего помощника штурмана выглядело бледным и усталым. Он свернулся в клубок, словно ребенок, и кожа его была чиста. Это был настоящий сон, а не чума. Дэйн отправился обратно в штурманскую. Он не был штурманом, но понимал, что у капитана должен быть помощник, и хотел предложить ему свою помощь, пока Шеннон спит.

Джелико сгорбился перед малым компьютером. Лицо его напоминало череп, туго обтянутый кожей. Скулы остро выступили, глаза запали, а нос заострился.

– Шеннон заболел? – Голос капитана был слаб, но головы он не повернул.

– Он просто устал, сэр, – поторопился объяснить Дэйн. – На нем нет следов болезни.

– Когда он проснется, скажите ему, что я ввел координаты, – пробормотал капитан. – Он сумеет проложить курс…

– Но, сэр… – возразил Дэйн, но внезапно остановился, так как капитан схватился руками за голову.

Когда Дэйн бросился вперед, чтобы поддержать капитана, тот рванул воротник рубашки и обнажил грудь. В объяснениях не было необходимости – красные пятна на коже капитана объясняли все. Джелико держался на ногах, собрав все силы и преодолевая приступы боли. Дэйн подхватил его и оттащил от компьютера, надеясь, что капитан не потеряет сознания и сумеет с его помощью добраться до своей каюты. Они действительно проделали это путешествие и были встречены хриплыми криками хубата. Дэйн яростно хлопнул по клетке, раскачав ее, и тем самым заставил замолчать любимца капитана, который смотрел зловещими глазами, как Дэйн укладывает капитана в постель.

Уходя из каюты, Дэйн с тоской подумал, что теперь на ногах остались лишь четверо. Если Рип не заболел, они смогут приземлиться. Дэйн похолодел, представив себе, что Рип вышел из строя и ему придется сажать “Королеву”. Но куда сажать? Земной карантин находился на Луне, в Луна–сити… Но стоит ли им сообщать о себе и описывать, что происходит на корабле? Ведь их могут объявить зачумленным кораблем, тогда они погибли. Он медленно спустился в кают–компанию и застал там Али и икса. Они смотрели на него.

– Заболел старик, – сообщил он.

– Рип? – коротко спросил Али.

– Спит, устал. Капитан сидел в кресле пилота, не уступая болезни.

– Итак, нас осталось трое, – подвел итог Али. – Где мы сядем? В Луна–сити?

– Если нам разрешат. – Дэйн ожидал самого плохого.

– Но они должны разрешить! – воскликнул Уикс. – Мы не можем вечно оставаться здесь.

, – Хотел ли старик садиться на Луну? – спросил Али после долгого молчания.

– Я не смотрел, – ответил Дэйн. – Ему стало плохо и я отвел его в каюту.

– Хорошо бы узнать. – Помощник инженера встал, его движения утратили обычную грациозность, всегда отличавшую его. Когда он направился к приборам, остальные двое последовали за ним.

Тонкие пальцы Али заметались среди рычагов и кнопок, а в маленьком окошке компьютера замелькали цифры. Дэйн взял книгу программ, справился с ней и заметил:

– Не Луна…

– Не Луна? – переспросил Али.

– Нет. Но я не понимаю всего. Это должно быть где‑то в поясе астероидов.

Али скривил губы в подобие улыбки.

– Похоже на старика. Он сохранил разум, несмотря на болезнь.

– Но зачем нам идти к астероидам? – недоуменно спросил Уикс. – Врачи на Луне смогут нам помочь…

– Если сумеют распознать болезнь, – ответил Али. – А что говорит Кодекс?

Уикс опустился в кресло, будто силы оставили его.

– Они не сделают это! – возразил он, но глаза его говорили обратное – они сделают это.

– Нужно смотреть фактам в лицо, парни, – сурово сказал Али. – Мы пришли с отдаленной планеты и мы – зачумленный корабль.

Он мог бы и не говорить этого. Они и так понимали всю опасность своего положения.

– Однако никто не умер, – возразил Уикс, стремясь найти выход из сети, накрывшей их.

– Но никто и не выздоровел, – уточнил Али, погасив и этот огонек надежды. – Мы не знаем, что это за болезнь, как она передается. Не знаем ничего. Если мы доложим обо всем, вы знаете, что за этим последует.

В деталях они не были уверены, но в целом – да!

– Вот я и говорю, – продолжал Али, – что старик был прав, прокладывая отдаленный курс. Если мы останемся там, пока не выясним, в чем дело, у нас будет хоть маленький шанс.

В конце концов они решили не менять курса, проложенного капитаном. Он уведет их на окраину Солнечной системы, но даст шанс решить их проблему, прежде чем они должны будут представить свой доклад Центру. А пока они будут ухаживать за больными, пусть Рип спит. Они продолжали наблюдать друг за другом, ожидая, что в любую минуту кто‑нибудь из них заболеет. Тем не менее, вопреки всякой логике они оставались здоровыми. Время подтвердило, что их предположение было правильным – они приобрели иммунитет против вируса, овладевшего кораблем.

Рип проспал двадцать четыре часа, затем страшно голодный появился в кают–компании, чтобы получить пииту и новости. Он отказался согласиться с пессимистическими взглядами на будущее. Наоборот, он считал, что поскольку их иммунитет доказан, они могут представить доклад медицинской комиссии Луны и был готов изменить курс корабля. Только объединенные доводы остальных заставили его неохотно подчиниться.

Как они должны были быть благодарны капитану и его проницательности и предусмотрительности, они поняли на следующий день. Али сидел в кресле связиста, пытаясь поймать земные новости, когда вспыхнул красный сигнал. Все они направились в рубку. Раздались кодовые сигналы, Али включил полную громкость и они услышали:

“Повторяю, повторяю, повторяю. Вольный торговец “Королева Солнца”, земной регистр 65–724810–Джи–Кей, объявлен зачумленным кораблем. Он возвращается с зараженной планеты. Предупреждаю, предупреждаю, предупреждаю. Всем докладывать на Лунную станцию о его появлении…”

Это сообщение было повторено трижды. Четверо в штурманской рубке хмуро смотрели друг на друга.

– Но откуда они узнали? – прервал молчание Дэйн. – Мы же не докладывали…

– “Интерсолар”! – быстро нашелся Али. – У корабля компании были те же трудности, он и сообщил компании. Они включили нас в свой доклад Центру, будучи уверенными, что мы тоже заражены.

– Тут что‑то не так. – Глаза Рипа превратились в узкие щелочки. – Рассмотрим факты. Корабль изыскателей исследовал Саргол. Они пробыли на планете три–четыре месяца. Потом решили, что можно продать торговые права на эту планету. Их купил Кам. Он дважды посещал Саргол до гибели на Лимбо. И никто ни на корабле изыскателей, ни у Кама не заболел.

– Но мы‑то заразились, – возразил Уикс.

– Да, а корабль “Интерсолара” смог предвидеть это и доложил о нас, прежде чем мы вышли из гиперпространства. Похоже, они ожидали, что мы станем зачумленным кораблем.

– Нас заразили? – нахмурился Али. – Но как? Ни один член экипажа корабля “Интерсолара” не был на борту, да и сарголийцы тоже, за исключением того парня, от которого мы узнали об их интересе к кошачьей мяте.

Рип пожал плечами.

– Хотел, бы я знать, как они сделали это с нами… – начал он, но тут его прервал Дэйн:

– Они не могли знать о нашем иммунитете и должны были ожидать, что корабль навсегда останется в гиперпространстве. Некому было бы совершить переход.

– Верно. Но на тот случай, если кто‑нибудь останется на ногах и приведет корабль домой, они подготовились. Если же никто не устоит, корабль никогда не вернется. Через год корабль “Интерсолара” сядет на планету и Затем потребует, чтобы были посланы изыскатели. Те не найдут никаких следов инфекции. Все в порядке, все довольны. Кому какое дело до какого–То вольного торговца “Королева Солнца”, который выбыл из игры? “Интерсолар” вполне законно потребует права на торговлю с Сарголом и им не о чем беспокоиться. Мы в ловушке, как в сарголийской сети, и петля уже у нас на шее.

– Что же нам делать? – спросил Уикс.

– Будем держаться курса старика, останемся на астероидах, пока не разберемся, в чем дело. Но если “Интерсолар” подбросил нам что‑нибудь, следы этого должны остаться. Если бы мы их нашли – что ж, у нас было бы с чего начинать.

– Мура заболел первым, за ним – Кости. Ничего общего, – в сотый раз произнес Дэйн.

– Нет. – Али встал с места. – Но я хочу тщательно обыскать каюту Муры, затем Кости. Осмотрю все, оставлю лишь стены. Пойдете со мной?

– Дуй, парень, мы за тобой! – ответил на это Рип уже у прохода. – Осмотрим все вплоть до голых стен.