Текст книги "Скитальцы космоса (сборник)"

Автор книги: Андрэ Нортон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Кто ваш боец? – спросил он у Келли.

Суперкарго хмуро улыбнулся. Он был уверен, что поставил своих конкурентов в трудное положение.

– Вы принимаете вызов? – спросил он.

Джелико лишь повторил свой вопрос. Келли тут же вытолкнул вперед одного из своих людей. Кандидат, выступивший вперед, не был похож на Кости. Это был тонкий, стройный, молодой человек, чья самодовольная улыбка говорила, что он тоже доволен затруднительным положением пользующихся дурной славой вольных торговцев. Джелико пристально изучал его и в это время шум голосов сарголийцев возрос и напоминал гудение осиного гнезда. Отступления быть не могло – отказ от схватки означал потерю уважения в глазах сарголийцев. Келли, несомненно, на это и рассчитывал, Джелико выбрал лучший выход.

– Мы принимаем вызов, – сказал он ровным голосом. – Будучи гостями на празднике у Грофта, мы будем сражаться сарголийским оружием.

В зале прозвучал гул одобрения.

– По обычаю сарголийских воинов мы выбираем сеть и нож, – закончил он.

Дэйну показалось, что на лице Келли промелькнула тень беспокойства.

– Когда? – подавшись вперед, спросил со своего трона Грофт, даже не скрывая удовлетворения таким замечательным окончанием своего праздника. Он знал, что об этом будут говорить много сезонов подряд.

Джелико взглянул на небо.

– Через час после рассвета, вождь. И, с твоего разрешения, мы хотим посоветоваться, чтобы выбрать бойца.

– Мой зал для советов в вашем распоряжении. – И Грофт приказал одному из своих слуг провести туда людей “Королевы”.

Глава 7
ЕСЛИ НЕ БУДЕТ НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ…

Утренние ветры прорывались сквозь травяной лес и, вырвавшись на открытое пространство, развевали плащи сарголийцев. Знатные члены кланов сидели на табуретах, остальные толпились на расчищенном от растительности месте за частоколом. На фоне разноцветных одежд темные костюмы землян выделялись серыми пятнами на разных концах подготовленной для них временной арены. На конце экипажа “Королевы Солнца” выступил вперед молчавший до сих пор капитан Джелико. Он и только он будет представлять вольных торговцев в предстоящей дуэли. И вот он стоит в свете раннего утра в шортах и башмаках, сняв с себя всю одежду, за которую могла бы уцепиться сеть противника.

Джелико был выше представителя “Интерсолара”, стоявшего перед ним, и гораздо плотнее. Тяжелые мускулы переливались под кожей, бледной там, где ее не затронул космический загар многолетних межзвездных пространств. Каждое его движение было полно скрытой грации и силы человека, который в молодости был большим мастером борьбы. В левой Руке он держал нож–коготь, подаренный ему самим Грофтом, а правой – затягивающуюся сеть.

На другом конце поля боец “Интерсолара” энергично перемещался взад–вперед, натирая подошвы своих ботинок песком. С видом превосходства он посматривал на своего противника.

Никто из вольных торговцев не позволил себе давать советы Джелико. Капитан лучше всех в экипаже знал обязанность вольных торговцев. А эти обязанности включали широчайшие знания и прекрасные навыки. В частности, вольный торговец должен был владеть всеми видами оружия, начиная с бластера и кончая рогаткой. Хотя Джелико и не был знаком с оружием сарголийцев – ножом и сетью, но он хорошо знал другие виды оружия и разные тактики, которые он изучал в прошлом. Сейчас не чувствовалось привычной атмосферы, которая окружала поединок сарголийцев. Здесь имела место церемония. Жрецы призывали свои суровые божества, звучали клятвы над лезвием оружия. Ставки между зрителями на исход поединка достигали, по мнению Дэйна, небывалых размеров. Большая часть частной собственности сарголийцев в результате этого поединка должна была изменить своих владельцев.

Когда главный жрец подал знак, оба землянина направились со своих концов поля к центру осторожной и крадущейся походкой космонавтов. Джелико скрутил свою сеть в тугую веревку, насколько позволял ее объем. Оружие, незнакомое ему, представляло в схватке скорее слабость, чем преимущество, но когда противник двинулся ему навстречу, пальцы Рипа сжали ладонь Дэйна и помощник штурмана прошептал:

– Он знает…

Дэйн и без подсказки товарища заметил это. Запомнив приемы вчерашних дуэлянтов, он сразу понял значение той изящной грации, с которой боец “И–С” нес свою сеть. Противник Джелико не просто получил короткую инструкцию о пользовании сарголийским оружием – он много тренировался с ним и, судя по его обращению с сетью, представлял большую угрозу для капитана.

Шум вокруг возрастал по мере того, как опытные глаза сарголийцев отмечали эту деталь. Ставки против капитана Джелико поднялись катастрофически высоко, а сердца у членов его команды упали. Только Ван Райк казался невозмутимым. Он время от времени подносил к носу бутылочку с пахучими солями элегантным жестом, в точности повторявшим жесты окружающих его обросших шерстью сарголийцев, как будто его ничто не заботило.

Боец “И–С” маневрировал и использовал прием, напоминавший ухудшенную копию тех, которые несколько раньше продемонстрировал молодой сарголиец. Когда он бросил свою сеть, капитана уже не было на том месте. Он припал на колено и сеть пролетела над его плечом на расстоянии добрых шести футов. Крик одобрения вырвался не только у его товарищей, но и у тех сарголийцев, которые ставили на капитана. Дэйн смотрел на поле и на бойцов сквозь какую‑то водянистую пленку. Болезненное ощущение, которое он испытывал после употребления напитка из чаши дружбы, выросло в кулак, который бил в него изнутри, причиняя мучительную боль, но он знал, что должен преодолеть слабость до конца схватки. Кто‑то споткнулся рядом с ним. Он оглянулся и увидел лицо Али, пепельно–серое под космическим загаром, так похожее на его собственное искаженное лицо. Мгновение помощник капитана по инженерной части в поисках поддержки опирался на руку Дэйна, затем с видимым усилием выпрямился. Значит, Дэйн был не один. Он взглянул на Рипа и Уикса и понял, что они тоже больны.

Но через мгновение все это было забыто, осталась только лишь вытоптанная поляна и двое людей, стоящих лицом друг к другу. Противник капитана вновь сделал бросок и хотя Джелико не попался, на этот раз сеть задела его руку, оставив на ней следы красной почвы. До сих пор капитан защищался, не прибегая к решительным действиям и внимательно изучая своего противника. Тот несомненно был уверен в том, что выиграет схватку, что ему только остается ждать удобного момента, чтобы закончить поединок. Дэйн думал, что это займет долгие утомительные часы, и смутно чувствовал, что так же думают и сарголийцы. Один или двое из них что‑то гневно кричали Джелико на своем языке.

Конец наступил внезапно. Джелико оступился и упал. Прежде чем кто‑либо успел пошевельнуться, боец “И–С” бросился вперед, размахивая сетью. Но он не достиг капитана – во время падения Джелико подобрал под себя ноги и упал не навзничь, а как бы пригнулся к земле. Его туго свернутая сеть взметнулась над землей, схватив голени противника. Капитан дернул свое оружие и член команды “И–С” тяжело упал и остался лежать неподвижно.

– Хлыст – боевой прием жителей Ланскоа! – торжествующе прогремел голос Вилкокса над застывшей толпой.

Использовав свою сеть как хлыст, Джелико опрокинул своего противника приемом, которого тот никогда раньше не знал. Капитан тяжело дышал, пот струйками стекал по его обнаженному телу, оставляя следы на нем в покрывавшей красной пыли. Он встал и подошел к бойцу “И–С”, который так и не двигался и не произносил ни звука. Капитан опустился на колено и стал осматривать своего противника.

– Убей его! Убей! – кричали сарголийцы, в которых проснулась их свирепость.

– По нашим обычаям противника не убивают, – сказал Джелико Грофту. – Пусть его друзья унесут его отсюда. – Он взял нож–коготь, который боец “И–С” все еще сжимал в руке, заткнул его за пояс и затем повернулся к отряду компании. – Возьмите его и уходите! – узда, которой он сдерживал себя в последние дни, готова была вот–вот лопнуть. – Это была ваша последняя игра здесь!

Тонкие губы Келли скривились как у рычащего зверя, но ни он, ни его люди ничего не ответили. Они подняли на руки своего незадачливого бойца и ушли.

О своем собственном возвращении в безопасное помещение “Королевы” Дэйн сохранил лишь смутное воспоминание. Он совершенно самостоятельно проделал весь путь через травяной лес, но затем уступил требованию своих возмущенных внутренностей. Последнюю часть пути он прошел, опираясь на руку Ван Райка. Стоны, доносившиеся до него, свидетельствовали о том, что он не одинок в своих страданиях. Ему показалось, что прошло много месяцев, пока он пришел в себя и обнаружил, что лежит на своей койке. Он чувствовал большую слабость, внутри было пусто, как будто он лишился большей части своих внутренностей, но ему уже не было так плохо, как раньше. Он приподнялся направо, как будто он был осью, вокруг которой вращалась каюта. У него было полное ощущение свободного падения и он подумал, не находится ли “Королева Солнца” в свободном космосе.

Но все это было лишь небольшим неудобством по сравнению с тем, что он помнил. На полужидкой диете, которую прописал ему и его товарищам Тау и изготовил Мура, он быстро восстанавливал силы, но все еще чувствовал слабость и не нуждался в напоминаниях Тау о приеме лекарства. Из всех четверых он болел особенно сильно, а Уикс перенес болезнь легче других. Три дня они не принимали участия в работе экипажа.

– Корабль “Интерсолара” улетел вчера вечером, – сообщил ему Рип, когда они лежали, развалившись на солнце, у корабля, наслаждаясь блаженными часами ленивого выздоровления.

Но это сообщение не улучшило настроения Дэйна.

– Не думаю, что они отказались от своего…

– Не пришлось бы им отвечать перед центром, – пожал плечами Рип. – Спасибо Ван Райку и старику, благодаря им мы прогнали этих браконьеров. А сейчас у нас такие отношения с сарголийцами, что никто не сможет их испортить. Грофт просил капитана научить его приему хлыста. Я и не знал, что старик владеет хлыстовой борьбой Ланскоа – это один из труднейших видов борьбы.

– А как идет торговля?

– Кончились товары. – Лицо Рипа омрачилось. – У Уикса появилась идея, но она не принесет нам камни корос. Он убедил Ван Райка погрузить в трюмы это красное дерево, которое его так заинтересовало. К счастью, сарголийцы в обмен на древесину берут обычные товары. Уикс считает, что это дерево можно выгодно продать на Земле. Оно очень прочное, его не берет стальное лезвие и в то же время легкое, его удобно грузить. Удивительный материал и цвет необычный. Частокол из таких бревен стоит вокруг селения Грофта уже больше сотни лет и нет никаких признаков гниения.

– А где Ван?

– За ним послали жрецы. Думаю, какие‑то переговоры на высшем уровне. Во всяком случае, мы готовы к старту. И мы знаем, какой груз привезти в следующий раз.

Да, теперь они это знают. Дэйн был уверен в этом, но ему не пришлось бездельничать в это утро. Часом позже из леса пришел караван – цепочка кричащих груженых оргалом с низко висящими головами. Они громко жаловались на несправедливости жизни, которая заставила их везти на своих спинах большие красные бревна. Во главе процессии шел Уикс. Дэйн принялся за погрузку по плану, составленному Ван Райком, следя за тем, чтобы длинные алые бревна укладывались в нижний грузовой отсек в полном соответствии с теорией погрузочных работ.

Он понял, что Рип был прав – древесина была очень прочной и неправдоподобно легкой. Несмотря на свою слабость, он без особого труда поднимал и грузил целые бревна. Уикс тоже был прав – эту древесину будет легко продать на Земле. Цвет у нее необычный, прочность – тоже очень ценное качество. И хотя ценность этого груза нельзя сравнивать со стоимостью камней корос, все же надо использовать любую возможность для получения прибыли, чтобы окупить рейс на Землю. Синдбад был в грузовом отсеке, когда в него внесли первое бревно. С обычным любопытством он подошел к бревнам и энергично принюхался. Вдруг он остановился и, мяукнув, попятился. Шерсть у него на спине встала дыбом. Отступив к выходу из трюма, он повернулся и исчез. Удивленный Дэйн внимательно осмотрел груз. В ровной поверхности бревен не было ни щелей, ни дупел, но, подойдя поближе, он ощутил резкий запах. Итак, нашелся все‑таки на Сарголе запах, который не понравился Синдбаду. Дэйн засмеялся. Может быть, надо попросить Уикса сделать из этого дерева ограду вокруг трапа, это заставит Синдбада оставаться на борту. Запах не казался ему неприятным. Дэйн вновь принюхался и с удивлением заметил, что запах стал слабее. Может быть, дерево сильнее пахнет на солнце?

Они уложили груз в нижний трюм в полном порядке и закрыли крышку, прежде чем Ван Райк вернулся со своего свидания с жрецами. Когда суперкарго взошел на борт, его сопровождали несколько жрецов и двое слуг, которые несли сундучок. Во внешности Ван Райка было что‑то такое, что понимали только те, кто его хорошо знал. И его внешность означала недовольство утренним свиданием. В знак почтения к жрецам капитан Джелико и Стин Вилкокс вышли встретить их у трапа. Дэйн смотрел из люка, понимая, что ему, провинившемуся ранее, не стоит привлекать к себе внимание.

Земляне возражали против чего‑то, а сарголийцы упорно на этом настаивали. В конце концов туземцы победили. Вызвали Кости, который внес груз в корабль. Увидев, что груз внесен на борт, сарголийцы удалились, но Ван Райк хмурился, а пальцы Джелико отбивали тревожную дробь на поясе, когда он поднимался по трапу…

– Мне это не нравится, – сказал входя Джелико.

– Не моя это вина, – угрюмо просопел Ван Райк, – это рискованно, но пришлось на это пойти. – Две глубокие складки пролегли через его лоб. – В конце концов, нельзя научить сассерала плавать, – философски заключил он. – Мы сделали все, что могли.

Но у Джелико был весьма недовольный вид, когда он прошел в штурманскую рубку. Менее чем через час причина недовольства капитана стала ясна всему экипажу. Испытав прелесть иноземных трав, сарголийцы теперь не хотели терять источник их получения. Через полгода на Сарголе должен был состояться ежегодный религиозный праздник Пяти Бурь и жрецы были уверены, что их влияние и власть несомненно возрастут, если они обеспечат получение новых порций земной травы. Поэтому они навязали Ван Райку большую партию камней корос с условием, что камни будут проданы на Земле, а стоимость камней вернется на Саргол в виде семян и трав. Напрасно капитан и суперкарго указывали, что галактическая торговля – дело рискованное и что какая‑нибудь случайность может помешать кораблю вернуться на Саргол.

Но жрецы не поддавались убеждениям и на все уговоры соглашались лишь уменьшить цены за свои камни… Они знали от людей компании, что у торговцев есть свой кодекс чести и что если контракт заключен, он будет выполнен. Они и только они одни должны получить весь груз “Королевы” в следующий ее прилет. Они упорно добивались своей цели и были уверены, что добьются ее.

Итак, груз камней корос, не принадлежащий еще экипажу, оказался на борту “Королевы” и теперь вольные торговцы уже были связаны самыми крепкими узами и должны были в определенный срок вернуться на Саргол. Это не нравилось вольным торговцам, у всех было смутное ощущение, что этот груз принесет несчастье. Но у них не было выбора и им пришлось согласиться, раз уж они не хотели испортить отношения с сарголийцами.

– Хорошо ли рассчитана траектория? – спросил Али Рипа в кают–компании.

– Я четыре раза пересчитывал, – утвердительно кивнул Рип, – а Стин проверял каждый расчет. – Он усталым жестом потер коротко остриженную голову. Вместе со своими товарищами он отправился вниз принимать То, что изготовил для них Мура по рецепту Тау, но перед этим он провел половину ночи у вычислительных приборов под требовательным взглядом своего начальника. – Если не произойдет несчастного случая, мы совершим рейс за три недели плюс–минус один или два дня.

– Если не произойдет несчастного случая… – Эти слова повисли в воздухе. Тут на отдаленных звездных трассах случалось так много непредвиденного, могли встретиться самые неожиданные препятствия и выбить корабль из графика. Только на главных звездных трассах огромные пассажирские лайнеры могли придерживаться точного расписания. Вольные торговцы обычно не связывали себя точными сроками.

– Что говорит Штоц? – спросил Дэйн у Али.

– Он говорит, что машины в порядке и особых неприятностей в пути не будет.

Рип вздохнул.

– Ну, что ж, посмотрим. – Он внимательно изучал свой ноготь. – До свиданья, – добавил он серьезно. – Если мы вовремя не вернемся на эту планету, я отгрызу свои ногти до ладоней. Ладно, стартуем в шесть. Подтяните ремни, парни. – Он сделал последний глоток из своей кружки, на лице его появилось блаженство и он направился на свой пост в штурманской рубке.

Дэйн, свободный от обязанностей до приземления корабля, отправился в свою каюту в предвкушении ночного отдыха до старта. Синдбад свернулся калачиком на его койке. Почему‑то кот не обходил, как обычно, корабль перед стартом. Сначала он был в каюте Вана, а теперь оказался в каюте Дэйна, как если бы нуждался в человеческом обществе. Дэйн взял его на руки, и Синдбад принялся тереться головой о подбородок юноши, мурлыкая при этом. Поглаживая кота, Дэйн отнес его в каюту суперкарго. С некоторым колебанием он постучал в дверь и дождался приглашающего ворчания Ван Райка. Суперкарго растянулся на койке. Две глубокие морщины по–прежнему пересекали его лоб, а глаза были закрыты, как будто он собирался спать.

– Синдбад, сэр. Разрешите повесить его здесь?

Ван Райк кивнул, и Дэйн уложил кота в маленький гамак – обычное место кота во время старта. На этот раз, вопреки обыкновению, Синдбад не протестовал. Он забрался в гамак и тут же уснул. Некоторое время Дэйн размышлял о необычном поведении животного. Должен ли он обратить на это внимание суперкарго? Возможно, что на Сарголе кот попробовал свою “чашу дружбы” и нуждался в помощи Тау?

– Погрузка правильно выполнена?

Вопрос Ван Райка также был необычным. Печать на люке трюма не ставилась до тех пор, пока он не проверил и не перепроверил весь груз.

– Да, сэр, – кратко ответил Дэйн. – Груз – только древесина. Уложена по всем вашим заметкам.

Ван Райк снова кивнул.

– Верхний слой проверили?

– Да, сэр. Какие еще будут приказания?

– Никаких. Стартуем в шесть?

– Да, сэр.

Дэйн вышел, осторожно прикрыв дверь каюты. Означает ли это, что он вновь поднялся в глазах Ван Райка? Саргол оказался для него неудачей. Вначале он совершил эту глупую ошибку, затем заболел, а теперь? Что же теперь? Означает ли его беспокойство, что у него не выдержали из‑за болезни нервы, или есть какая‑то другая причина для беспокойства? Он мог бы поклясться, что “Королеву” ожидают какие‑то неприятности. Но если бы он знал, какие!

Глава 8
НЕОЖИДАННОЕ ОСЛОЖНЕНИЕ

Они стартовали с Саргола точно в назначенный срок и так же по графику вошли в гиперпространство. Теперь оставалось лишь скучать и надеяться, что Стин Вилкокс проложил курс так, что время ожидания будет минимальным. Но в то же время это путешествие через гиперпространство было некоторым отдыхом. Когда бы Дэйн не заходил в кают–компанию, он заставал там своих товарищей за кружкой подкрепляющего напитка, приготовленного Мурой. Обычно они обсуждали время своего возвращения на Землю.

Дэйн, избавившись от последствий своей сарголийской болезни, отдавал все время учению. Придя на “Королеву” после окончания школы, он быстро понял, что предшествующие десять лет интенсивного обучения были лишь первыми шагами на пути, который он должен пройти, прежде чем станет таким торговцем, как Ван Райк, если у него вообще хватит на это мозгов. Пока он пользовался расположением своего начальника, он использовал его как инструктора, обращаясь к нему за разъяснениями по поводу запутанных вопросов погрузки и меновой торговли. Однако теперь ему не хотелось обращаться к суперкарго и он упорно изучал микрофильмы с записями о предыдущих сделках. Он старался не думать о своем будущем. Даже если ему придется расстаться с космосом и обосноваться на Земле, ему это пригодится.

На четвертый день корабельного времени пребывания в гиперпространстве он зашел в кают–компанию и с удивлением обнаружил, что ни там, ни в камбузе нет Муры и на плите не кипит подкрепляющий напиток. Рип сидел за столом, вытянув длинные ноги, и его обычно веселое лицо было печальным.

– Что‑нибудь случилось? – Дэйн потянулся за кружкой, но обнаружив, что она пуста, поставил ее обратно.

– Фрэнк заболел.

– Что?!

Болезнь, которой они переболели на Сарголе, была вполне объяснима, но болезнь на борту корабля – это ничто совсем иное.

– Тау изолировал его. У него сильная головная боль, а когда он пытается сесть, то теряет сознание. Тау исследует его кровь.

– Может, он съел что‑нибудь? Рип покачал головой.

– Он не был на празднике – помнишь? И не ел ничего сарголийского, он поклялся в этом Тау. Он вообще не выходил из корабля, а мы все выходили.

Дэйн вспомнил, что все так и было. Тот факт, что стюард не был на празднике и не ел туземных продуктов, отбрасывал простейшее и наиболее вероятное объяснение его болезни.

– А что с Фрэнком? – в дверях стоял Али. – Он вчера говорил, что у него болит голова. А сейчас Тау изолировал его.

– Он потерял сознание. Тау берет пробы его крови, – повторил Рип.

– Но он не был на празднике, – Али запнулся, когда смысл сказанного дошел до него. – А как чувствует себя Танг?

– Хорошо. – Инженер–связист, стоящий за Камилом, сам ответил на этот вопрос. – А почему ты интересуешься моим здоровьем?

– Фрэнк живет с тобой в одной каюте, – резко ответил Рип. – Он вел себя как обычно в последнюю ночь?

Танг долго смотрел на Шеннона, затем покачал головой.

– Нет. И он не выходил из корабля. Значит, Тау берет пробы… – и он замолчал.

Никто из них не осмеливался сказать то, о чем думали все.

Дэйн достал принесенный с собой микрофильм и пошел по коридору, чтобы положить его на место. Дверь грузовой секции была приоткрыта и он с облегчением вздохнул, обнаружив, что Ван Райка там нет. Он сунул микрофильм в нужную ячейку и достал следующий. Синдбад находился тут же, но не в своем гамаке, а на койке суперкарго. Он лениво посмотрел на Дэйна и тихонько мяукнул в знак приветствия. Почему‑то на Сарголе кот стал необычайно ленив, как если бы приключения на этой планете отняли у него всю энергию.

– Ты почему не работаешь? – спросил Дэйн, поглаживая пушистую шерсть Синдбада. – Ты собираешься осмотреть груз попозже?

Синдбад щурился. Подобно другим представителям своего рода, он выглядел презрительно скучающим. Когда Дэйн повернулся к выходу, вошел суперкарго. Он не удивился присутствию своего помощника. Напротив, он указал на микрофильм пальцем, прочитал название, забрал его у Дэйна и положил на место. Затем он принялся изучать названия имевшихся там фильмов. С довольным видом он выбрал один из них и протянул его Дэйну.

– Посмотрим, сумеешь ли ты разобраться в этой путанице, – распорядился он.

Плечи Дэйна распрямились, как будто с них сняли большую тяжесть. Прежняя непринужденность не вернулась к нему, но он понял, что Ван Райк подобрел к нему. Держа микрофильм, словно это был первосортный камень корос, Дэйн вернулся в свою каюту, вставил его в проекционный аппарат, надел наушники и лег на койку, приготовившись слушать. Он был глубоко погружен в описание сложностей торговли, когда, открыв глаза, увидел в дверях Али. Помощник инженера энергично махнул рукой и Дэйн снял наушники.

– Что тебе нужно? – вопрос Дэйна был лишен доброжелательности.

– Мне нужна помощь, – коротко ответил Али. – Кости потерял сознание.

– Что?! – Дэйн одним прыжком вскочил с койки.

– Я не могу унести его один, – объяснил Али, гигант был вдвое тяжелее Камила. – Мы должны дотащить его до каюты. А просить о помощи Штоца нельзя.

Дэйн понял причину. Помощник, даже сто помощников могут заболеть, но офицеры должны быть здоровы, для “Королевы” они нужнее. Если на борту инфекция, то пусть она лучше коснется Али и Дэйна, чем Иоганна Штоца с его энциклопедическими знаниями о механике корабля. Кости находился в нескольких футах от двери Дэйна. Он полусидел–полулежал стены. Очевидно, он шел в свою каюту, когда начался приступ. Когда Али Дэйн подхватили его под руки, он застонал и схватился руками за голову. Вдвоем они дотащили его до каюты и уложили на койку. Там он вновь потерял сознание. Дэйн взглянул на Али.

– Тау?

– У меня не было времени позвать его, – и Али принялся развязывать тугие шнурки башмаков Кости.

– Я пойду, – обрадовавшись полученному заданию, Дэйн взлетел по лестнице в верхнюю секцию, пробежал по узкому коридору, ведущему в медицинский кабинет, и постучал в дверь. После некоторой паузы выглянул Тау Крэйг. Две глубокие морщины прорезали его лицо, начинаясь от уголков рта.

– Кости, сэр, – быстро сообщил свою дурную новость Дэйн. – Он потерял сознание. Мы отнесли его в каюту.

Тау не проявил признаков удивления и его рука потянулась за медицинской сумкой.

– Вы притрагивались к нему? – спросил он и, увидев утвердительный кивок Дэйна, распорядился: – Оставайтесь в своей каюте, пока я не приду осмотреть вас. Понятно?

Ответить Дэйн не успел – врач ушел. Дэйн побрел в свою каюту. Он понимал причину своего домашнего ареста, но внутренне негодовал против него. Не желая сидеть без дела, он опять включил аппарат и надел наушники, но хотя слова звучали в ушах, он почти ничего не слышал.

Опасности звездных сношений неисчислимы и смерть бродит по пятам за каждым космонавтом. Для вольных торговцев это был как бы добавочный член команды. Дэйн не мог забыть ужасных легенд, собирать которые было хобби Ван Райка. Тот записывал и хранил в своей каюте космический фольклор. Например, он рассказывал о призрачной “Новой Надежде”, несущей беглецов первого марсианского восстания. Тот корабль взлетел к звездам, но никогда не приземлился – он вечно бродит в космосе с задраенными люками, на нем незримо написано “смерть”. В течение столетий его встречали только корабли, терпящие бедствие. И подобные легенды были многочисленны. Были и другие легенды о зачумленных кораблях, блуждающих с мертвым экипажем. При встрече их расстреливают патрульные крейсеры, чтобы они не могли распространить инфекцию. Чума – худшее, с чем могут столкнуться космонавты.

Дэйн плотно сжал веки, стараясь сосредоточиться на звучащих в ушах голосах, но не мог контролировать ни свои мысли, ни свои чувства. Почувствовав прикосновение к своей руке, он так сильно вздрогнул, что опрокинул аппарат. Смущенный, он встал перед Тау. Врач приказал ему раздеться до пояса и подверг его такому тщательному осмотру, какой Дэйн Не проходил даже в карантинных портах. Осмотр также включал микроскопическое исследование срезов кожи с шеи и плеч. Закончив, Тау с облегчением вздохнул.

– Ну, что ж, у тебя нет… точнее, не обнаруживается пока никаких Признаков болезни, – поздравил он, не окончив свою первую фразу.

– А что вы искали?

Немного помолчав, Тау объяснил:

– Здесь, – он дотронулся пальцем до впадины у основания горла Дэйна, затем повернул его и указал два места на ней и на лопатках, – у Кости и у Муры есть какие‑то красные припухлости, как если бы кто‑то вводил им наркотик. – Тау сел на откидное сидение. – Кости общался с туземцами, он мог подцепить что‑нибудь…

– Но Мура…

– В том‑то и дело! – Тау ударил кулаком о край койки. – Фрэнк не покидал корабля – однако именно он заболел первым. С другой стороны, вы до сих пор здоровы, а ведь вы выходили из корабля. Здоров и Али, а ведь он был с вами на охоте. Придется подождать. – Он устало встал. – Если почувствуете головную боль, немедленно отправляйтесь в свою каюту и не выходите из нее. Понятно?

Как узнал Дэйн, остальные члены экипажа подверглись такому же осмотру, но ни у одного не было признаков болезни, способных вызвать тревогу. Они находились на пути к Земле, но… И это “но” громко звучало у них в головах… Позволят ли им приземлиться? Тау должен найти ответ, прежде чем они вернутся в обычное пространство в Солнечной системе, или они окажутся в таком положении, что нарушенный контракт окажется самой маленькой из неприятностей. Кости и Мура были изолированы, несколько человек вызвались ухаживать за ними и Тау, неспособный находиться одновременно в двух местах, в конце концов решил, что Уикс будет присматривать за своими товарищами из инженерной службы. Следовало также перераспределить обязанности. Тау вместе с Мурой больше не мог ухаживать за гидропонным садом и этим занялся Ван Райк, а Дэйн оказался на камбузе и, так как у него не было опыта Муры в приготовлении пищи, скрашивающей их рацион из концентратов, он принялся экспериментировать и через некоторое время ему удалось приготовить жаркое, которое получило одобрение капитана Джелико.

Все с облегчением вздохнули, когда через три дня ни один из членов экипажа не заболел этой странной болезнью. Уже стало обычаем каждое утро, раздевшись до пояса, проходить перед Тау, который выискивал подозрительные пятна и бдительность врача не ослабевала. Тем временем Мура и Кости, казалось, не испытывали страданий. Когда печальный период головных болей кончился, клиенты Тау впали в полубессознательное состояние. Они ели, если пищу клали им в рот, но не узнавали тех, кто ухаживал за ними и не отвечали на вопросы. Между посещениями больных Тау напряженно работал в своей крошечной лаборатории, исследуя пробы крови, перечитывая записи о многочисленных заболеваниях и пытаясь найти причину случившегося, но до сих пор ему ничего не удавалось установить.

Выйдя из лаборатории, он зашел в кают–компанию и в полном изнеможении подсел к столу. Дэйн протянул ему кружку со стимулирующим напитком типа кофе.

– Я не могу найти! – врач скорее обращался к столу, чем к повару–дилетанту. – Это нечто вроде яда. Кости выходил из корабля, Мура – нет. Но Мура заболел первым. А мы не везем никаких сарголийских продуктов… Да и на планете мы ничего туземного не ели. Разве что ни тот, ни другой об этом не подозревали? Если бы мне удалось добиться ответа об этом! – вздохнув, он положил голову на руки и через секунду уже спал.

Дэйн взял из его руки кружку и сел на другой конец стола. Он не хотел будить Тау, пусть тот хоть немного отдохнет, это ему было необходимо после четырех суток напряженной работы. По коридору в гидропонный сад прошел Ван Райк, по пятам за ним брел Синдбад. Но вот кот повернул назад и прыгнул Дэйну на колени. Он принялся тереться головой о руки юноши и лапой трогать его за подбородок, привлекая к себе внимание.