Текст книги "Самые интересные факты, люди и казусы современной истории, отобранные знатоками"

Автор книги: Анатолий Вассерман

Соавторы: Нурали Латыпов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Как найти правильный ответ

Люди постарше знают меня в основном как игрока клуба «Знатоков» передачи «Что? Где? Когда?».

Я играл в ту пору, когда основатель этого интеллектуального шоу Владимир Яковлевич Ворошилов строил его на вопросах, порождающих нестандартные пути мышления, а не просто опирающихся на обширную эрудицию.

В это же время я был аспирантом кафедры философии естественных факультетов МГУ. Профессор Купцов собрал уникальный коллектив. Моим научным руководителем стал как раз учёный-уникум Михаил Александрович Розов. К чему это я? Да к тому, что именно от него я впервые услышал следующее рассуждение: «Новое знание не берётся из ничего, из ниоткуда. Новое знание – это нечто неизвестное, сведённое к чему-то известному».

Передача «Что? Где? Когда?» стала для меня лабораторией, где я, в частности, увидел, как работает этот тезис.

Вот один из примеров. На стол знатоков поставили поднос. На нём – самовар, сахарница, сушки на блюдце, стакан. Из самовара налили чаю в стакан, бросили в чай кусок сахара. После чего был задан вопрос: «Скажите, как на космической станции „Венера-4“ был устроен замок антенны?»

Понятно, что на подносе собраны все исходные данные и имеется ключ к решению. Вот тут все эрудиты начинают извергать различные гипотезы, поворачивают так и эдак краник самовара – ибо похоже на механизм? Предположений множество, ведь информация явно избыточна.

Я, осмотревшись во множестве начальных данных, пытаюсь отсечь лишние сведения. Понимаю, что чай налит неспроста. Да и сахар тоже имеет отношение к делу. И вот тут включается неприкосновенный запас: я вспомнил книгу Валентина Пикуля «Моонзунд». Там описан эпизод минирования с кораблей акватории Балтийского моря во время Первой мировой. Чтобы мины автоматически становились на боевой взвод, их снабжали предохранителями, сделанными из сахара (кстати, пропитанными хинином – чтобы морячки сахар не воровали). Мина опускается в воду, вода растворяет сахар, и у мины «ушки на макушке» – лучше не трогай!

Всё это прекрасно – но где в космосе (точнее, на Венере) вода, чтобы растворить сахар? И вновь срабатывает память, получившая от сознания бессловесно оформленный запрос – как связаны вода и Венера? В то время, когда эта станция была в полёте (а это 1960-е годы!), как раз был опубликован фантастический роман Александра Казанцева «Планета бурь». Автор опирался на мнение учёных, в ту пору полагавших, что поверхность Венеры покрыта океаном. Так что станция должна была проверить и эту гипотезу.

Тут меня несколько смутил тот факт, что, по новым данным, температура на поверхности планеты выше 300 градусов. Поэтому при ответе я подстраховался и осторожно сказал, что замок антенны был сделан из сахара, который должен либо раствориться, либо расплавиться в атмосфере планеты. Так был найден верный ответ – после того, как подсознание «вытащило» в оперативную память сведения о растворении в воде сахарных предохранителей, а сознание в свою очередь составило нужное уравнение.

Ещё один вопрос из передачи «Что? Где? Когда?», также иллюстрирующий способ получения нового знания.

Выносят нам в качестве атрибутов мокрые кирзовые сапоги. И кто-то из авторов вопроса – а дело было в начале 1980-х годов – говорит, что был он в походе поздней осенью, и вот, пожалуйста, сапоги насквозь мокрые. Как бы их высушить? Проблема реальная, поскольку они должны быть именно сухими, а прожечь никак нельзя: не в чем будет продолжать движение по маршруту.

Я, конечно, увлекался туризмом, но не до такой степени, чтобы ходить по лесам в любое время года. Опытные походники шутили: «Не бывает плохой погоды, бывает плохое снаряжение!» А я… Словом, не до фанатизма, чтобы знать такие тонкости.

Но вопрос есть вопрос. И тогда я решил абстрагироваться, рассмотреть сапоги как кожаный мешок. Тут же вспомнил, как побывал в одном из музеев на юге, где в экспозиции по истории праславян демонстрировали бурдюки из кожи, в которых ранние скифы варили мясной бульон. Я удивился тогда: ведь кожа сгорит в огне.

Но оказалось, что в условиях дефицита бронзы при отсутствии котла они поступали весьма изобретательно. Разумеется, на крупную скифскую группу, скажем, род или племя, такой котёл, может, и был и даже, наверное, считался вещью вполне священной, сакральной (об одном особо сообщает Геродот – выплавленном из наконечников стрел). Но подвижный конный воинский отряд вряд ли обременял себя таким предметом. Итак, скифы раскаляли камни в огне, а потом кидали их бурдюк, где в воде плавали куски мяса. Так достаточно быстро они получали некое подобие бульона.

Эго, известное мне ранее, я свёл к неизвестному мне прежде – сушке сапог.

«А что, если горячими камнями из костра наполнить кирзовые сапоги? – подумал я. – Сжечь кирзу – точно не сожгут. Да ещё не дадут скукожиться от тепла. А сапоги сами и высохнут!»

Ответ оказался верным. Так в самом деле поступали туристы (пока не появились более современные формы походной обуви).

К сожалению, далеко не всегда ход мышления от загадки к ответу выстраивается столь быстро и просто.

Эго целое искусство – выходить в то информационное пространство, где удобнее всего преобразовать новые сведения, сочетать их с уже известными. И конечно, искусство вернуться из воображаемого пространства в реальность, применить новую мысленную структуру к практике.

Увы, как свидетельствуют международные эксперты, сейчас наши учащиеся не блещут способностями как раз по применению знаний. Хотя знания формальные у них присутствуют в приличном объёме.

Как бы пресловутый ЕГЭ не вышиб окончательно у наших детей способность ориентироваться в реальном мире.

Мышление против эрудиции

Может ли сила мысли компенсировать недостаток информации?

Психологи различают учёных-эрудитов – эдакие «ходячие библиотеки» – и творчески мыслящих учёных, не перегруженных стандартными знаниями, но зато обладающих высокоразвитой фантазией и способностью быстрой реакции на мгновенно мелькнувшую новую мысль или информацию.

Джордано Бруно сказал: «Особенностью живого ума является то, что ему нужно лишь немного увидеть и услышать для того, чтобы он мог потом долго размышлять и многое понять». Эрудиту же может помешать некоторая «захламлённость» памяти.

Льюис Кэрролл – не только автор Алисы и «Историй с узелками», но и сильный математик – считал, что такие «умы, торопливо пробегающие книгу за книгой, не дожидаясь, пока их содержание будет усвоено или классифицировано», хотя и наполнены всевозможными сведениями, частенько не способны дать содержательный ответ: «Несчастный владелец такого ума весьма начитанный человек. О чём его ни спросить, всё знает. Но обратитесь к нему и задайте вопрос, например, из английской истории. Эрудит добродушно улыбается, делает вид, будто ему всё известно, и ныряет в дебри своего разума за ответом. Выныривает он с горстью многообещающих фактов, но при проверке выясняется, что все они относятся не к тому столетию. Он улыбается ещё шире и вновь ныряет…» Ответ опять типа «в огороде бузина, а в Киеве – дядька».

Многознание, по меткому выражению Гераклита, не научает мудрости. Разумеется, достаточный объём информации в памяти позволяет интеллекту работать на «льготных условиях», предоставляя все необходимые рабочие материалы с большим запасом. Для построения логической цепи, в конце которой будет искомое знание, понадобится «строительный материал», поставляемый всё теми же структурами памяти. Но руководить их работой должен импульс мышления, определяющий: какие блоки данных, в каком порядке и из каких запасников следует подавать в непрерывно действующие структуры мышления.

Чем выше творческий потенциал личности, тем ниже уровень противостояния мыслительных способностей и памяти. Безусловно, интеллектуально развитому человеку необходима эрудиция в различных областях знаний и культуры. Обычно те, кто от природы имеет хорошую память, почти «автоматически» наполнены (и даже отяжелены) всякими познаниями. Увы, это не означает особой предрасположенности к творчеству.

А те, кто не может (или не хочет) запоминать лишнюю информацию, далеко не всегда лишены талантов и способностей – как тот же Шерлок Холмс, который сравнивал мозг с чердаком, где всё разложено по полочкам и который незачем захламлять лишним.

Как известно, однажды Эдисон пожаловался Эйнштейну, что не может найти себе толкового помощника – никто не подходит. «А как вы определяете их пригодность?» – поинтересовался Эйнштейн. Эдисон показал листик с вопросами: «Кто на них ответит, тот и станет моим помощником». «„Сколько миль от Нью-Йорка до Чикаго?“ – прочёл Эйнштейн и ответил: – Нужно заглянуть в железнодорожный справочник. „Из чего делают нержавеющую сталь?“ Об этом можно узнать из справочника по металловедению». Просмотрев остальные вопросы, Эйнштейн заключил: «Не дожидаясь отказа, снимаю свою кандидатуру».

Вспоминаю случай из моей игровой практики в «Что? Где? Когда?», которому я был, впрочем, свидетель, но не участник.

Есть утверждение, что преимущества при решении вопросов получает не тот, у кого эрудиция богаче, а тот, кто быстрее извлечёт из памяти нужную информацию. Но увы, время для получения ответа определяется не скоростью извлечения материалов из памяти, а скоростью мышления.

Дело происходило в 1982 году, когда призами служили книги, а не конверты с купюрами. Ведущий передачи Ворошилов отметил удивительно удачную игру и четвёртую подряд победу шестёрки Александра Седина: «Внимание на экран. Наконец-то трудный вопрос. Ждём плёнку». На мониторе идёт фрагмент художественного фильма «Свадьба» по произведению А. П. Чехова. В эпизоде участвуют Эраст Гарин и Фаина Раневская:

«– Вы мне зубов не заговаривайте… раз, два, три… Чем тревожить меня разными словами, вы бы лучше шли танцевать.

– Я не Спиноза какой-нибудь, чтобы выделывать ногами разные кренделя. Я человек положительный и с характером. Но дело не в танцах».

Заканчивается эпизод фильма, и Ворошилов задаёт вопрос: «Нет, как раз дело в танцах. Почему Апломбов считает, что именно Спиноза должен выделывать ногами кренделя? Минута!»

Знатоки несколько растеряны. Речь в увиденном фрагменте явно идёт о Спинозе! Они начинают вспоминать, что им известно об этом великом голландском философе. Правда, у Никиты Шангина возникает мысль, что речь может идти всё-таки не о том Спинозе. Но остальные игроки не замечают этой реплики – и версия упущена. Сам Шангин, псрсубсждённ ый большинством, начинает восстанавливать свои познания на этот счёт, вспоминая что, когда и в связи с чем мог произнести Спиноза, какие исторические сюжеты с ним связаны.

Время истекает, и сам же Шангин рискует ответить: «Спиноза – философ XVII века, живший в Нидерландах, был изгнан из общины за свои материалистические взгляды. Мы считаем, что в данном случае Апломбов упоминает Спинозу в плане недостойного поведения с точки зрения добропорядочного мещанина того времени. Плюс…»

Тут ведущий не выдерживает и перебивает его: «Ваш ответ понятен, и мы хотим поздравить вас с двумя мыслями. Ну, во-первых, вы очень хорошо рассказали нам о Барухе Спинозе. И во-вторых, во время обсуждения, по-моему, вы первый подали мысль, что, может быть, это не Спиноза, то есть не „тот Спиноза“, и сами же отказались от этой мысли. Внимание! Эпамидонд Максимович Апломбов и Антон Павлович Чехов в пьесе „Свадьба“ имели в виду, конечно, не философа Баруха Спинозу, а известного испанского танцовщика Лиона Спинозу, танцевавшего в то время в балетной труппе Большого театра. Долгожданное очко в пользу телезрителей!»

Далее Ворошилов прокомментировал потерю очка знатоками: «Вот это вопрос! Почему знатоки проиграли? Мне кажется, что они понадеялись на свои знания. Конечно, они знают философию XVII века. Но даже Спиноза ошибался, когда говорил, что познание добывается только разумом. А как же чувство? Знатокам сейчас как раз и не хватило чувства. Чувства чеховского стиля, чувства юмора, если хотите. Если бы они просто сказали, что философ Спиноза здесь ни при чём, я бы признал за ними победу».

Я полагаю, что не в чувстве юмора здесь дело. Знатоков подвела их огромная эрудиция и в первую очередь определённая однобокость – желание и умение опираться именно и только на эту эрудицию. Есть вопрос? Тут же лезем в свои запасники и ищем там подходящий ответ. А просто подумать, побродить в «пространстве проблемы», рассматривая на равных различные предположения? Даже интуитивно связь книжника и мыслителя Баруха Спинозы, строго математически, с помощью теорем доказывавшего бытие Божие и Его совершенство, с некими фривольными танцами кажется подозрительно нелепой. Но… срабатывает самоуверенный всезнайка-библиотекарь, хранитель памяти: «Чего тут думать! Сейчас покопаемся в памяти и всё найдём!»

Быстрое мышление порождает и множество ошибок, так что торопиться в мире мысли надо медленнее. Кстати, это относится ко всем сферам общественной жизни, включая и политику.

Поиск «под фонарём»

Немного о поиске «под фонарём» или о том, что можно извлечь из открытых источников.

В современном мире информацию куда сложнее защитить, чем найти. Например, по легенде, Менделеев раскрыл рецепт французского сорта бездымного пороха по отчётам железнодорожной станции, откуда шли грузы на завод; правда, потом он разработал и свой – поэффективнее.

Вот, как мне представляется, поучительная история из личного опыта. Один из моих друзей на пари утверждал, что может спрятать в комнате водкутак, что её невозможно будет найти. Остальные приятели, естественно, не могли в это поверить, так что пари было заключено.

Итак, куплена и выдана моему другу бутылка водки. Все, кроме него, удалились из комнаты на 15 минут. Потом мой друг отворил дверь и жестом показал всем: прошу входить! Ищите!

Поиски заняли почти час! Всё было перерыто, простукано и ощупано в лучших традициях НКВД 1930-х годов. Найдено множество считавшихся ранее утерянными вещей. Обнаружена и пустая бутылка из-под водки. Друг был обвинён в том, что попросту выпил содержимое. Попросили дыхнуть. Но и само его поведение явно свидетельствовало об ошибочности этого суждения.

В конце концов, придя в состояние полного изумления, «поисковая группа» возопила: «Где же… это… искомое?» Мой друг спокойно взял со стола стоящий там всё время графин, открыл и дал каждому понюхать. «Искомое» находилось у всех и каждого буквально под носом. Просто никто не сообразил: ищется не бутылка с водкой,а именно водка.Она и была налита в графин вместо воды.

Эго типичная ошибка при поиске: нужные предметы, информация, сведения, данные… разыскиваются где угодно – под подушкой, за шкафом, в секретном досье, в сейфе, в тайнике… но только не на открытом месте. О разумности хранения важнейшей информации на самом видном месте говаривали ещё Эдгар По и Конан Дойл. Да и Честертон утверждал: лист лучше всего спрятать в лесу.

Замечу: сокрытие информации и её добыча – два противоположных, но родственных направления разведывательной деятельности. Ибо зная, как прятать, представляешь и как искать.

Профи из разведывательных сообществ различных стран, безусловно, не совершают наивных ошибок. Поиски, добывание, хранение, передача, защита важнейшей информации входят в круг обязанностей информационноаналитических служб. Для получения информации о противнике зачастую оказывается вовсе не нужно ставить «жучки», делать снимки в инфракрасных лучах, записывать спектры колебаний оконных стёкол. И уж тем более не надо часами лежать с пистолетом в грязи под лавочкой или уметь водить всё, что способно двигаться. Зато нужно уметь нечто иное: анализировать то, что на первый – неискушённый – взгляд не может вообще содержать никакой важной информации.

Для извлечения интересующей информации из так называемых «открытых источников» нужен серьёзный труд аналитиков и экспертов. Поиск сильно зависит от самого ищущего: от его эрудиции, таланта и интуиции. И в общем оказывается: обнаружить нечто на самом деле важное с очень большой вероятностью можно, проводя поиск прямо «под фонарём». Нужно «всего лишь» знать, что ищешь, чем искомое отличается от прочего «мусора». И как потратить на поиски меньше времени. И при этом быть уверенным, что ничего важного не осталось незамеченным. По оценкам профессионалов-разведчиков – как западных, так и наших «грушников», от 80 до 95 % всей разведывательной информации составляет как раз та, что проистекает из открытых источников.

Только если хочется получить с «информационного поля» хороший урожай, его следует с умом обрабатывать. Ведь «под фонарь», зная такие особенности разведывательной деятельности, можно подкладывать и похожую на правду «дезу». Чего стоит только грандиозная афера администрации Рональда Рейгана с так называемыми «звёздными войнами» – Стратегической оборонной инициативой. Она, конечно, выкачала приличные деньги из бюджета, но не разорила Штаты, а вот нашу, уже порядком измотанную экономику именно что разорила.

Случались провалы и у той стороны. В 1962 году в издательстве «Советское радио» вышла в свободную продажу книга кандидата наук Петра Уфимцева под названием «Метод краевых волн в физической теории дифракции» тиражом более 6 тысяч экземпляров. В этом научном издании, интересном разве коллегам самого Уфимцева, излагался математический аппарат, в дальнейшем использованный американцами в технологии «Стеле». Много позже их генеральный конструктор Бен Рич сознался, что идею таких самолётов он почерпнул из перевода книги Петра Уфимцева.

Наши спецы тоже были озабочены невидимостью, но пошли другим путём, вполне сознательно, вероятно, приоткрыв некоторые секреты этого интересного, но тупикового направления коллегам из США. Американцы потратили 30 с лишним лет на разработку технологии и наладку производства. Но оказалось, что F-117A всё равно можно обнаружить радарами специальной конструкции, а в некоторых режимах полёта он виден даже обычным РЛС. Скажем, при открытых бомболюках. Первый «Стеле», по слухам, сбит иракской ПВО, потом в 1999 году три «Стелса» сбиты ПВО республики Югославия. Многие машины погибли или пострадали в ходе испытаний.

Полностью программа постройки F-117A включала 5 самолётов опытной партии и до 60 серийных. Министерство обороны США официально признало, что общая стоимость программы составила более 6,5 миллиарда долларов (и это в ценах на 1990 год!).

Словом, из открытых источников надо пить с осторожностью.

Уметь применить знания

Я, как говорится, злоупотреблю своим служебным положением и расскажу интересные вещи про своего отца – заслуженного учителя Нурислама Халиловича Латыпова.

Он был неординарным человеком. И на моей памяти немало ярких жизненных эпизодов, связанных с ним.

Сам я родом из Узбекистана. Страны, традиционно бедной дровами, живущей на привозном угле. И тем не менее прежде мы пользовались печным отоплением. Топить печь не только трудоёмкое, но и финансовоёмкое дело. На учительскую зарплату нельзя было купить столько высококачественного угля, чтоб его хватило на весь отопительный сезон.

И с решением этой проблемы моим отцом у меня связано одно из ярких детских впечатлений. Дело в том, что раньше в Центральной Азии традиционным топливом был так называемый кизяк. В России это добро именуют коровяком. Короче, сушёными коровьими лепёшками. Их заготавливали в большом количестве пастухи для своих очагов.

Отец почти задаром приобрёл тонну бросового угольного порошка, заплатил разве что за перевозку. Угольная пыль считалась только отходом – её применяли лишь в специально оборудованных котельных.

Из всего того, что накапливалось под нашей коровой, отец делал густую смесь с угольным порошком. А мы, дети, помогали ему – специальными формочками делали из неё брикеты. Под жарким южным солнцем брикеты быстро высыхали, так что их можно было складировать в штабеля в сарае.

Зимой же я увидел, как они ярко горят, и печь гудела посильнее, чем если бы мы топили дровами или углём. Фактически мы использовали попутное бросовое сырьё. Большая поверхность пыли позволяет углю интенсивнее газифицироваться, способствует его полному выгоранию, а органический горючий наполнитель склеивает пыль воедино.

Словом, вспоминаю этот момент с большой теплотой во всех смыслах…

Ещё одно детское впечатление. Когда я учился в 6-м классе, до нас наконец дошёл газ. В дома провели паровое отопление. Прораб, руководивший проводкой, сказал: «За вами остаётся изоляция труб на чердаке и тех, что снаружи дома». Он при этом назвал какой-то дефицитный и дорогой по тем временам изоляционный материал.

Отец размышлял где-то около суток, потом он собрал нас и объявил, что можно гораздо лучше изолировать трубы, используя подручный материал. Мы тогда выписывали огромное количество газет, которые копились по прочтении пачками. Отец показал нам, как надо сворачивать трубки во всю ширину газетного листа, а чтобы они не разворачивались, поверх наматывали капроновую нить из распущенных старых чулков.

Изготовив таким образом не одну сотню трубок, мы с братьями стали с интересом ждать, что же будет дальше и зачем это всё отцу понадобилось.

А он обложил трубы парового отопления со всех сторон трубками газетными и спаял сверху изолентой. И так по всей длине.

Газетная бумага и капроновая нить мне представлялись такими непрочными материалами! Но так или иначе температура на выходе держалась градусов на десять выше, чем предсказал тот мастер парового отопления. Да и когда мы через 20 лет переехали из того дома, а покупатель осматривал свою будущую собственность, вся изоляция оказалась на месте и исправно сохраняла тепло.

Так изобретательность, знания, природная смекалка, применение элементарных законов физики в прикладном аспекте помогали моему отцу решать вопросы экономии энергии и средств в локальном варианте. Он сделал массу рационализаторских предложений и в городском, и в районом масштабе, но, к сожалению, СССР – страна была богатая, правители об экономии не думали. И свои начинания ему удалось воплотить лишь вот в таком семейном кругу.

Ещё более остро, нежели проблема холода зимой, в Узбекистане стояла проблема жары летом. О кондиционерах в те годы никто и не слыхивал. Отец и в этом вопросе проявил изобретательность. В ход пошёл старый, 12-метровый колодец, к тому времени пересохший. Обычно такие колодцы засыпали мусором. Отец же просто закрыл колодец бетонной плитой, оставив сбоку патрубок, который вёл к дому. Дома к патрубку подсоединили насос. И прохлада из подземных глубин стала поступать внутрь жилых помещений.

Уже потом я познал прелесть кондиционеров в знойный день, но долго ностальгически вспоминал тот прохладный воздух с дивным ароматом подземелья.

И в заключение – ещё один случай. Помню, мы с отцом проходили мимо яблоневого сада. Стоял мороз: в континентальном климате Узбекистана зимы бывают очень холодны. И я поразился, увидев, что поливальщики пускают по каналам сада воду – таким же щедрым потоком, как летом.

«Что за нелепица? – спросил я у отца. – Что, воду девать некуда?»

Он усмехнулся: «Ты же прошёл университетский курс физики. Почему не применяешь знания, полученные на занятиях?»

Я вначале даже не понял, какие знания здесь нужны. А отец объяснил: «В данном случае можно обойтись даже школьным курсом. Видишь какой мороз? Ночью, наверное, будет ещё сильнее. У яблонь корни близки к поверхности. Если они замёрзнут, весь сад погибнет. А вода, замерзая, выделяет очень много тепла. Пока она вся не замёрзнет, температура около корней ниже нуля не опустится. То есть вода согревает корни».

Я тогда уже окончил физический и биологический факультеты Ростовского университета. Успешно сдал тяжелейшие курсы – вроде термодинамики и статистической физики. Позднейшая работа показала: уровень полученного мною образования был вполне серьёзен. Но в тот момент знания ещё не устоялись в голове, не сложились в цельную систему. Потому и не стыковались с простейшим жизненным опытом.

Словом, знания – не просто накопленная информация. Это ещё и умение применять её, то есть как раз развитая способность находить верный ответ, правильное решение. Таков мой взгляд на вещи.