Текст книги "Самые интересные факты, люди и казусы современной истории, отобранные знатоками"

Автор книги: Анатолий Вассерман

Соавторы: Нурали Латыпов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Интеллект для державы

Приведу один пример из собственного опыта.

Ещё до воцарения Горбачёва я обратился к руководителям советского государства и партии с предложением. Оно радикально расходилось с официальной политикой пополнения рядов КПСС.

Тогда новых членов партии принимали с учётом их социального положения. Согласно классовой доктрине, основой партии считался пролетариат. Поэтому в неё привлекали в основном промышленных рабочих. Концентрацию же лиц умственного труда в КПСС полагалось всемерно снижать, и для их приёма существовала довольно жёсткая – и время от времени снижаемая – квота.

Я же в своём обращении напомнил: согласно новейшим решениям руководства самой же КПСС интеллект уже давно стал непосредственной производительной силой. Более того, эта концепция логически выводилась из исходных положений теории Маркса. Следовательно, работники умственного труда могли рассматриваться как новый слой трудящихся масс и приниматься в партию на общих основаниях.

Рост наукоёмкости промышленной продукции в СССР был налицо. Значит, инженерно-технической интеллигенции следовало бы дать адекватное представительство в рядах КПСС, и средний интеллектуальный уровень партии не отставал бы от среднего уровня развития граждан СССР.

К сожалению, предупреждение не было услышано вовремя. Политику приёма в КПСС начали менять, когда интеллектуальное отставание стало необратимым. Причём отставание не то что основной партийной массы, но даже высшего руководства. Оно не поспевало за требованиями времени и переменами в мире.

Последствия общеизвестны. Руководители, не располагающие ни личными кавыками глубокого творческого анализа, ни соответствующими сотрудниками, не справились со сложностями нового этапа исторического развития. И пошли на радикальное упрощение обстановки – прекратили управлять экономикой. Демонстративно отказались от постановки стратегических целей развития общества, а в конечном счёте угробили народное хозяйство и потеряли треть территории страны.

Экономический раскол дошёл до уровня предприятий, а то и отдельных цехов. Остаётся лишь удивляться, как повезло нам, что раскол территориальный пока остановился на уровне союзных республик. Ведь их границы были когда-то установлены без всякого расчёта на самостоятельное существование, из чисто административных соображений.

Я, конечно, не могу ручаться, что кризиса не стряслось бы в отсутствие квот на приём в КПСС интеллектуальных работников. Весь мир на протяжении всей своей истории то и дело входит в какие-нибудь сложные обстоятельства и, к сожалению, далеко не всегда быстро находит выход из них. Но само по себе поведение партийных чиновников в годы перестройки было столь преступно неадекватно, что их вина в данном конкретном кризисе несомненна.

Дальше – больше. Сотни обласканных Политбюро деятелей культуры, оказывается, насильно были затянуты в силки КПСС. Вспомните, как они с экранов поносили мать родную!

Кстати, и это лишнии раз показывает ту же неразборчивость руководства в приёме новых членов…

Даже те, кто формально остался коммунистом, не проявили реальной активности ни в защите интересов КПСС при суде над нею, ни в политике ельцинской эпохи. Вряд ли это доказывает разумность партийной кадровой политики.

К сожалению, ключевое заблуждение, породившее катастрофу сперва в правящей партии, а потом и во всей стране, не только доселе не устранено, но и с каждым днём усугубляется. Политика нынешних правящих структур и партий – в полном соответствии с опытом, впитанным большинством деятелей ещё в советские годы – всё отчётливее антиинтеллектуальна.

Например, Единый государственный экзамен в основном скопирован с американской системы тестов. Но эту систему давно и обоснованно критикуют за подмену систематизированного образования бесчисленными наборами разрозненных сведений… Впрочем, даже если бы средняя школа всё ещё давала стране школьников с чётким системным мышлением, они вряд ли были бы востребованы. Высшая школа теперь ориентирована скорее на подготовку обслуживающего персонала для коммерции, нежели на выпуск творческих учёных и инженеров. И это не удивительно: ведь наука и наукоёмкие отрасли промышленности не только утратили поддержку государства, но и зачастую искусственно парализуются и разрушаются.

Возможно, ультралиберальных политиков, всё ещё контролирующих экономическую стратегию страны, это не слишком беспокоит: мол, невидимая рука рынка рано или поздно всё расставит по местам. Добавлю: по свободным местам… на погосте.

Даже если высший – стратегический – руководитель страны будет всегда действовать безошибочно, всё равно невозможно обойтись без множества квалифицированных исполнителей, способных реализовать выбранную линию на тактическом уровне. Чем меньше их становится, тем чаще каждое очко, набранное президентом в момент высказывания своего решения, будет оборачиваться десятком очков, потерянных при его осуществлении. Такая арифметика способна опустошить любой запас популярности. А рано или поздно глава государства и вовсе лишится возможности действовать. Повторю – кадры решают всё!

Замечательный американский писатель Роберт Хайнлайн сказал: «Самое мощное оружие – то, которое у человека между ушами. Конечно, при условии, что оно заряжено». Мы десятилетиями разоружаемся именно в хайнлайновском смысле.

Пора озаботиться интеллектуальным уровнем общества! А наша элита его сознательно оглупляет. То есть низводит общество до своего средненького уровня.

А нужно-то наоборот! Подниматься самим. И поднимать народ.

Правила и исключения

В повседневной жизни правила куда важнее исключений из них. Просто исключения обычно слишком редки, чтобы всерьёз влиять на жизнь.

Но применительно к подрастающему поколению важно то, что современная система воспитания и образования России уже практически никак не поощряет выход детей за пределы обыденности.

Одна из ключевых задач образования – социализация, то есть включение человека в общество. Но мы редко задумываемся, что сама эта формулировка подразумевает подгонку новых людей под старые нормы. А ведь общество непрерывно меняется, и нормы становятся не просто старыми, но устаревшими. Образование же – конструкция сложная. Оно технически не способно воспринимать все изменения своевременно. Вот и получается, что в школе порою готовят людей, способных преуспевать в обществе десяти-, а то и столетней давности.

Хотя бы ради противостояния другим великим державам – сперва Германии, затем США – мы ещё во времена СССР были вынуждены выискивать одарённых детей и готовить их наилучшим образом. Первоначально это удавалось делать в рамках единой системы образования – пока она в значительной мере сохраняла традиции, оставшиеся от имперских времён, когда всеобщая нивелировка ещё не была безоговорочно самоцелью. Но школа перестроилась-таки на идеологически безупречный лад. И в 1960-е годы пришлось по инициативе двоих академиков – математика Колмогорова и физика Кикоина – создавать отдельную систему специализированных ФМШ, а затем отбирать туда учеников, способных в наилучшей степени справляться со сложностями этих предметов.

Оборотной стороной системы стали специализированные учебные заведения для умственно отсталых детей. В США основная масса таких детей посещает обычные школы. Они, конечно, всё равно отстают, но их одноклассники учатся терпимому отношению к слабым и непохожим – а это само по себе куда больше открытой агитации способствует стабильности общества.

У нас же умственно отсталые – как и практически все инвалиды – вычеркнуты из общества, спрятаны подальше от наших глаз. А это точно ке способствует спокойствию тех, кто пока здоров и силён: они догадываются, что при малейшем несчастье тоже будут выброшены из жизни.

Заметим кстати, что умственная отсталость – далеко не всегда результат каких-нибудь неисправимых органических поражений. Зачастую достаточно пропустить какую-нибудь ключевую подробность изложения предмета – и все последующие понятия оказываются невоспринимаемыми. Ученик начинает отставать от одноклассников – и слишком многим учителям проще уже зачислить его в безнадёжные, нежели тратить дополнительные силы на доучивание.

Но даже если и впрямь мозг развивается медленнее положенного – это ещё не значит, что человек так и не дозреет до нормы. Альберт Эйнштейн в школе считался редкостным тупицей.

Но в нашей системе образования более всего, как ни странно, страдают те, кто не попал ни в спецшколы для особо одарённых, ни в отстойники для успевающих. Устранение крайностей позволяет обычной школе сосредоточиться на усиленной унификации остающихся. А подтягивание к высшему уровню требует больше усилий, чем задвигание к нижнему. Поэтому средние возможности выпускников нашей средней школы оказываются ощутимо слабее, чем были бы в отсутствие заботы о всеобщем единообразии.

Словом, не зря давным-давно сказано: школа – это механизм по переогранке бриллиантов в булыжники.

В XIX веке Анри Луи ле Шателье сформулировал термодинамический принцип равновесия: если на систему, находящуюся в равновесии, подействовать извне, то она изменится так, чтобы нейтрализовать последствия этого воздействия.

В нынешних детях проявляется тот же принцип. Общество меняется – вот и дети становятся всё разнообразнее, чтобы стать готовыми к любым изменениям. Человечество постепенно выходит на постиндустриальный путь развития. Массовое, конвейерное производство, ещё недавно определявшее облик мира, постепенно отходит на задний план. Ещё век назад Великобритания гордилась ролью всемирной мастерской. Теперь эта роль отдана Китаю – и считается вовсе не столь завидной, чтобы за неё стоило бороться.

Большие конвейеры отживают своё не только в материальном производстве. Громадные КБ со стройными рядами кульманов и шелестом движков логарифмических линеек ещё недавно были символом прогресса. Теперь новые разработки создают одиночки и скромные лаборатории, чьи возможности многократно усилены компьютерами, берущими на себя рутинные обязанности былых чертёжников и расчётчиков.

Сегодня ценится разнообразие. А для нестандартных творений нужны и нестандартные творцы – проявление этой потребности времени.

После Гражданской войны и в годы послевоенной разрухи советское правительство находило средства и возможности воспитания, обучения, просвещения граждан.

Увы, в ходе непрекращающихся рыночных реформ постсоветской России не наблюдается ничего похожего, кроме вольного или невольного стремления получить дегенератов-йеху (человекоподобные существа из «Путешествия Гулливера к гуингномам» Свифта). Складывается впечатление, что, например, телевизионная дебилизация народа просто кем-то запланирована.

Так давайте возрождать систему спецшкол! Причём не только физико-математических, но и химических, и инженерных, и гуманитарных, и многих других школ! Возрождение упрётся сейчас в ограниченность не столько финансов, сколько куда менее воспроизводимых ресурсов – самих учителей.

Карл Маркс отмечал как общеизвестную истину: воспитатель должен быть воспитан. У нас за годы реформ и перетасовок почти утрачена традиция спецшкол. Воспитателей для них найдётся слишком мало. И школа должна будет заново формировать кадры педагогов, способных работать с нестандартными учениками. То есть нестандартных педагогов.

Задача вполне решаемая и не раз решаемая за историю России. Были бы желание общество и воля правителей. А дорогу осилит лишь идущий.

О количестве и качестве

Полоса безудержных и безмозглых преобразований в России, хочется верить, завершена и в обозримом будущем вряд ли повторится. Увы, отрицательное сальдо естественной убыли и прибыли, сформировавшееся за это время, до сих пор не преодолено. И даже при самой умной политике мы – судя по всему мировому опыту – не сможем быстро и радикально изменить количество населения.

Но количество – ещё полбеды. С каждым годом ниже и качественный уровень наших граждан.

Что входит, по моему мнению, в понятие качества населения?

• Уровень образования. Его падение уже невозможно замаскировать бумажными играми вроде Единого государственного экзамена или болонских рецептов реформирования высшей школы. Наоборот: все эти изменения лишь ускоряют разрушение системы, в своё время поднявшей наш народ на высший в мире уровень просвещения и культуры.

• Мотивация к работе. Она нынче исчерпывается ехидной формулой американского происхождения: чтобы прилично жить, надо много работать, а чтобы разбогатеть, надо придумать что-то другое. В советское время социальный лифт – система продвижения наиболее способных – был далеко не идеален, но всё-таки хоть как-то работал. В наши дни основная масса граждан знает, что вряд ли удовлетворит с помощью работы такие ключевые потребности, как здравоохранение, образование, жильё. И соответственно не ощущает стимула работать сколько-нибудь эффективно.

• Физическое здоровье. Его уровень упал почти катастрофически. Заметной части наших граждан сейчас недоступна даже столь скромная медицина, какая в советские времена справедливо считалась явно недостаточной для современного общества. Занятия физкультурой, поездки на курорты и в санатории тоже отнимают – в пересчёте на средний уровень дохода – куда больше прежнего и поэтому заметно менее доступны.

• Морально-этические ориентиры. Они фактически вовсе утрачены. Система норм, сформированная в советское время (да и многие досоветские идеалы, созданные единственной в своём роде русской интеллигенцией), явно не стыкуется с новой экономической и политической обстановкой. Новые же нормы пока не выработаны, поскольку сама эта обстановка возникла лишь недавно и далеко не устоялась.

Упускать из виду проблему количества недопустимо. Но и качеством населения надо заниматься масштабно и оперативно. Иначе страну ждёт крах.

Эго не страшилка. Рост числа дураков на душу населения – реальная угроза, очевидная из мирового опыта.

Конечно, к этой проблеме (как, наверное, и к любой другой) можно до поры до времени относиться с юмором – в духе старинной английской эпиграммы Уильяма Блэйка, известной нам в переводе Маршака:

 
Жму руки дуракам обеими руками:
Как многим, в сущности, обязаны мы им!
      Ведь если б не были другие дураками,
То дураками быть пришлось бы нам самим.
 

Но нельзя Забывать – Надсон, жаловавшийся : Дураки, дураки, дураки без числа…в конце концов сошёл с ума как раз из-за бесчисленных конфликтов с дураками.

И чтобы дураки не победили, на мой взгляд, необходимо следующее.

1. Положение дел не изменится к лучшему, пока на телевизионном экране не прекратят властвовать великосветские б… жрицы. Пока российским детям с экрана не преподнесут уроки чьи-то добропорядочные папы и мамы, культурка образца «Дома-2» не перестанет уродовать будущее всей нашей страны.

2. Нужна в высшей степени грамотная миграционная политика, заключающаяся в селекции высококвалифицированных и интеллектуально развитых иммигрантов. Для селекции молодёжи наиболее подходят на самом раннем этапе традиционные для нашей страны физико-математические школы (ФМШ – их сеть была развита ещё в советский период), а затем – университетские и институтские центры, студгородки.

3. В само же образование дблжно привносить прежде всего два принципиально важных момента.

• Во-первых, научиться применять знания. То есть устранять имеющийся ныне огромный разрыв между теоретическим школьным знанием и жизненной практикой.

• Во-вторых, школьные программы должны уметь объединить в себе занимательность и увлекательность с классическим подходом строгих дисциплин – согласно старому лозунгу «Учение с увлечением!».

4. Кроме чисто образовательных программ нужна широкая программа просвещения. Интеллект и нравственность населения существенно просели за годы рыночных реформ. Те же государственные телеканалы могут стать пионерами просветительской реформы, если сумеют проскочить между Сциллой муторных лекций и Харибдой бульварных реалити-шоу.

5. Многим кажется: в нашем нынешнем – далеко не идеальном – состоянии забота о просвещении вообще преждевременна. Но лишь люди не просто образованные, а именно просвещённые способны и работать за троих, покрывая демографические провалы, и воспитывать новые поколения – больше и лучше нынешнего. Просвещение – неотъемлемая часть заботы о количественном и качественном преодолении нынешнего кризиса.

6. Престиж инженерно-технических специальностей серьёзно подорван уже в 1980-х годах. Романтизацию научно-исследовательского поиска необходимо формировать заново. В этом нам, как ни странно, может помочь, например, фантастика. Американские фантасты ещё с 1930-х годов волей или неволей способствовали повышению престижа технических профессий в США, когда в реалистической литературе обыгрывалась скорее романтика бизнеса. А наше молодое поколение всё ещё мыкается в поисках своего героя.

7. В просвещении и образовании должен всегда присутствовать его величество Метод. Бесполезно запоминать всё и просто складировать в базу данных. Нужна база знаний! Ещё Артур Конан Дойл устами Шерлока Холмса уподобил мозги обывателя захламлённому чердаку. У обладателя же дедуктивного метода, начиная с его разработчика Роджера Бэкона, на его «чердаке» всё было «разложено по полочкам».

Если такого рода действия будут применены комплексно и последовательно, то из нового кризиса Россия выйдет обновлённой и окрепшей.

Школа нобелевского резерва

Острословы отмечают: всё новое – хороню забытое старое. Сейчас речь об этом.

Сколь бы ни ругали США, нынешняя американская школа представляет собой неплохо налаженную систему отбора тех, кто умеет и хочет учиться самостоятельно. А уж те, кто этой системой выловлен из общей массы, поступают к опытным тренерам.

В советские времена у нас действовала сходная система. Специализированные школы отлавливали из общешкольного потока всех, кто хотел углублённо изучать какие-нибудь дисциплины и был готов тратить на это силы и время. Промежуточным этапом отлова талантов были соревнования разных уровней – от внутришкольных до всесоюзных олимпиад по всем предметам – от черчения до химии. Победители таких олимпиад получали предложения перейти в спецшколы, но даже если оставались у себя, то располагали дополнительным вниманием учителей – причём не только по профилю выигранного соревнования: талант обычно проявляется во всём.

Мне рекомендацию в вуз дал лично академик Лаврентьев – создатель прославленного Академгородка в Новосибирске и физико-математической школы при нём. В эту школу, столь далёкую от родной Ферганы, от родителей, сестёр и братьев, я попал после нескольких побед на всесоюзных олимпиадах.

Такая же система отбора возникла и в спорте. На повсеместных уроках физкультуры ещё в раннем детстве заметны малейшие зачатки способностей к тому или иному виду физических упражнений. Частые соревнования выявляли готовность к усилию ради победы. Секции позволяли любому желающему ощутить особенности спортивной жизни, оценить собственные возможности, погрузиться в неё. Наконец, специализированные спортивные школы довершали многоступенчатую систему фильтрации всех детей страны.

Чем шире база отбора, тем больше вероятность найти в ней драгоценности. Чем отработаннее система целенаправленного обучения, тем точнее огранка природных самоцветов. Не зря одно из главных звеньев системы спортивного воспитания носило гордое название ДЮСШОР – детско-юношеская спортивная школа олимпийского резерва. Страна в целом и впрямь регулярно побеждала на всемирных соревнованиях высших уровней, включая олимпийские.

Отчего же развитая сеть физико-математических школ (ФМШ) не стала детско-юношеской научной школой нобелевского резерва?

Увы, в советское время почти отсутствовала реальная соревновательность в самой науке. Многие коллективы, созданные для решения сложнейших задач, существовали десятилетиями после достижения своих целей, зачастую лишь имитируя бурную деятельность. Попавший туда новичок – сколь бы талантлив он ни был – получал рутинные задания, на которых можно лишь растерять творческий потенциал. Если и удавалось достичь чего-то нетривиального, то полученные результаты в лучшем случае публиковались за подписью не только реального автора, но и множества деятелей, стоящих выше в официальной иерархии, а зачастую просто ложились мелкими кирпичиками в докторские диссертации этих деятелей…

В науке у нас состязательность до сих пор фактически отсутствует – или сохраняет уродливые формы. А российская экономика между тем всё больше погружается в мировую. Соответственно и конкуренция в ней становится повсеместной. Казалось бы, что-что, а наука должна стать реально востребуемой и соревновательной.

Наша наука в советские годы была слишком тесно вписана в социалистическое хозяйство. Отраслевые институты и конструкторские бюро рухнули вместе с отраслями. Фундаментальные же исследования, финансируемые из централизованного бюджета, не пережили провал этого бюджета. Сегодня значительная часть НИИ представляет собой железобетонные коробки с устаревшим оборудованием. Кадры, способные даже из такого оборудования выжимать значимые результаты, рассеялись – кто в торговлю, кто в сферу обслуживания, кто за рубеж. Оставшиеся – люди предпенсионного возраста и пенсионеры.

Даже при наличии платёжеспособного спроса возродить нашу науку можно только при притоке свежих кадров. А система притока сломана в годы либеральных реформ, когда расплодились менеджеры (а по-русски – «приказчики») всех мастей.

Между тем современные технологии опираются на развитую науку столь плотно, что без её возрождения мы в скором будущем утратим надежду даже на эпизодическую роль в мировой экономике, кроме разве что роли сырьевого придатка.

Очевидно, наша задача – в кратчайшие сроки воссоздать систему спецшкол, основанную на опыте, накопленном в советское время. И позиционировать их надо именно как школы нобелевского резерва. Эго значит – не только повышать их собственный престиж, но параллельно формировать и систему полноценных научных учреждений, способных не просто принять пополнение, но и эффективно его использовать, не допуская вырождения, знакомого по всё тем же советским временам.

Платёжеспособный спрос на научные результаты – неплохая страховка от пассивности, но недостаточная. Нужны ещё многие организационные меры, и все они в основном лежат уже за пределами компетенции собственно учебных заведений…

Задача завоевания нобелевских медалей – вовсе не утопия. Эго чёткая организационная цель, способная принести нашему научному образованию такой же прогресс, какой принесла спортивному образованию задача завоевания медалей олимпийских.

Но школа – исходный пункт всего маршрута к возрождению российской научной традиции. Начать надо со школы. И уж потом идти дальше.