Текст книги "Мисс Эндерсон и её странности (СИ)"

Автор книги: Анастасия Зарецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Пятый дом остался позади. И здание Управления предстало перед ними во всей красе.

Его даже иней обошёл. Пока вся остальная архитектура Плуинга, вплоть до дверных ручек и перил у лестницы, была слегка отбелена морозной корочкой, здание Управления оставалось мрачным и гордым от осознания своей непохожести. Толпой мурашек по телу пробежали будоражащие воспоминания.

– Однажды ночью я на спор залезла в окно первого этажа, – зачем-то поделилась Алеста. Надо говорить, пока есть такая возможность: потом, весьма вероятно, Управление их поглотит, сожрёт с потрохами. – Мы-то, маленькие, думали, что здесь обитает нечто необъяснимое. Я, и вы, мистер Гилсон, ничуть этому не удивитесь, боялась его больше всех. На этом меня и словили. Сказали: ага, Алеста трусливая! А правило таково: лучше перебороть страх, чем потерять уважение.

– Вы любите пользоваться окнами вместо дверей, мисс Эндерсон, – заметил Кейден. – И что было дальше, когда вы забрались внутрь?

– Было и в самом деле страшно. Ослепляющий свет в глаза, грозный голос, топот от погони… До Джонти здесь работал Грир, весьма несговорчивый. Он принял меня за хулиганку. Хотел словить, родителям отвести… И, вот здесь уж не знаю, поверите или нет, застрял в окне, через которое я за мгновение до него с легкостью перелезла.

Несмотря на собственные слова, Алеста рассмеялась. Смех её – хрустальные колокольчики – оказался заразительным. Кейден и сам не сдержал смешка, но большую вольность себе не позволил.

– Не волнуйтесь, – Алеста вздохнула, отбросила назад рыжую прядь, – он почти сразу высвободился, правда, в обратную сторону. Помощь не потребовалась.

Алеста наконец поняла, кому на самом деле вплоть до мельчайшей детали подходит этот дом. Прежде они с Королём Подземельных не прогуливались в этих краях, зато сейчас её верный пёс остановился напротив Управления и идеально совпал с ним и цветом, и даже конфигурациями.

Что ж, теперь и вовсе нечего опасаться. У них есть личный проводник.

Кстати, ещё одна интересная деталь: смена констеблей тоже несла в себе больше загадок, чем ответов. Грир не подавал заявление об отставке – более того, его серьёзное лицо, временами мелькающее среди толпы, говорило о том, что работать он намерен ещё долго, очень долго.

А потом в один момент, лет семь назад, Грир исчез. Не появился в Управлении, пропал из собственного дома. Его искали. Честно, но недолго. Семьи у Грира не было, некому было настраивать жителей Плуинга на продолжение поисков. Его не забыли, но отпустили. И почти сразу нашли нового констебля – Джонти.

Джонти оказался куда улыбчивее и приветливее.

И всё-таки – эта нерешенная задачка порой возвращалась в мысли Алесты. Быть может, ещё потому, что она прекрасно, без лишних иллюзий, осознавала: стоит ей однажды вот та пропасть, и её тоже отпустят, как невесомое белое облако, проплывающее над крышами городских домов.

– Мисс Эндерсон! Боб! – воскликнул Джонти, стоило Алесте, Кейдену и Королю Подземельных оказаться у дверей помещения. Он заприметил их из окна – соседнего к тому, через которое Алеста совершала прыжки. Раму в нём с тех пор заменили на ту, что будет смыкаться чуть плотнее. Джонти приветливо распахнул дверь, приглашая в Управление добровольных гостей.

– Мистер Оллсопп! – в ответ Алеста махнула рукой. – Доброе утро! Вы позволите войти вместе с собакой?

– Конечно, дорогая, – Джонти покивал головой на широкой шее. – Кому, как не мне, знать, что собаки всегда оказываются куда благороднее людей. И, конечно, как мистеру Гилсону, – он наконец обратил внимание на спутника Алесты. Но ненадолго: потом взгляд вновь переместился на Алесту и потеплел: – Вот и вы наконец оказались у меня в гостях. Прежде только я к вам захаживал.

– Да… – протянула Алеста. – Давно мечтала здесь оказаться.

Внутри Управления общественной безопасностью по Плуингу не обнаружилось ничего интересного. Больше всего оно напоминало местную лечебницу: узенький коридор, несколько закрытых кабинетов с потрепанными дверьми (по какой-то причине белыми). Правда, в лечебнице пахло жгучей смесью лекарств и толпилось множество народу (троекратно вырастающее осенью и весной, когда в Плуинге болели все поголовно). А здесь было тихо. Ещё бы – столько кабинетов на одного Джонти. Алеста не удивилась бы, узнай, что за семь лет службы он ни разу не заглянул в их большую часть.

– И вы пришли в Управление в свой выходной, чтобы ждать нас? – спросила Алеста, когда они поднимались по скрипучей лестнице на второй этаж, в личный кабинет Джонти, самое оживленное место во всём Управлении.

– Пришёл я, потому что был должен, – Джонти шумно выдохнул. – Не могу же я оставить наш Плуинг в такой трудный час. А о вашем появлении мистер Гилсон меня предупредить не успел, к сожалению. Так бы взял к чаю чего послаще. Впрочем, я сам виноват, мог бы и догадаться. Ведь это именно я указал мистеру Гилсону на вас.

И поблагодарить бы его, да только слова благодарности отказываются слетать с языка. Не очень-то Алеста нуждалась в повышенном внимании со стороны Кейдена. Лишь на самую чуточку, и то – чтобы потешить скромное самолюбие. А теперь уже – не отвертеться. Не спастись.

– Джонти, принесите, пожалуйста, магические артефакты пострадавшего, – попросил Кейден, стоило им оказаться в кабинете. Первые слова в Управлении – и уже поручения, никакого покоя от этого следователя. Джонти, впрочем, просьбе не удивился – видимо, произносил её мистер Гилсон не в первый раз. Уверенно покинул кабинет, устремился куда-то вглубь коридора. По дороге, Алеста видела, Джонти почесал холку Короля Подземельных, который благоразумно остался караулить кабинет извне.

За это краткое мгновение, которое Кейден и Алеста разделили только на двоих, Кейден успел заметить:

– Не знал, что вы настолько дружны с мистером… – Он запнулся.

– Джонти Оллсопп, – подсказала Алеста. – Мистер Оллсопп – добрый человек, хоть и несколько бесхитростный. – И зачем-то добавила: – Не могу сказать, чтобы хоть с кем-нибудь из Плуинга мы были враждебны.

Джонти весьма скоро вернулся, через плечо его теперь была перекинута кожаная сумка, чем-то плотно нагруженная. Опустившись на стол, она звякнула. И Алеста примерно представила, что именно сейчас произойдёт.

В самом деле. На рабочем столе, поверх скопища бумаг, вещица за вещицей стал появляться маленький филиал её Лавки странностей. Все артефакты из этой сумки Алеста уже видела и, более того, держала в руках. Впрочем, чего-либо изысканного в первых трёх артефактах Алеста не разглядела – такими пользовался каждый уважаемый себя маг. А вот четвертый… Четвёртый заинтересовал её куда больше.

И Кейдена тоже.

– Знаете такой экземпляр? – спросил следователь, кивая на него.

Алеста помнила – не столько сам артефакт, сколько то, как усердно она пыталась его добыть. Об этой чудесной штучке заикнулся один из её постоянных поставщиков, поинтересовался, не нуждается ли Алеста в подобном чуде. Она ответила, что с радостью заберёт этот артефакт себе и найдет ему достойного хозяина. Однако, пока её письмо шло, поставщик успел продать артефакт другой лавке, главному конкуренту Алесты – Лавке чудес на окраине Олтера. Алеста пришла в неё, представившись покупателем, подвела черным карандашом глаза, спрятала волосы под платок. Чтобы сбить цену, пришлось присвоить артефакту тысячу и один недостаток. И всё-таки Алеста его заполучила.

– Знаю, – ответила она, – я и сама продавала точь-в-точь такой же.

Надолго он в Лавке странностей не задержался: покупатель на него нашёлся через несколько дней. «Что у вас нового, Алеста?» – спросил он, едва оказавшись в Лавке. Алеста со всей любезностью показала ему этот артефакт. Торговаться он отказался. Сразу же выложил за эту вещицу столько, сколько попросила Алеста – в пять раз больше той стоимости, за которую она сама его приобрела.

– Признаюсь честно, – заметил Кейден, – используя ваш журнал, я сам попытался отыскать нечто подобное среди проданных вами товаров. Но не имел представления, какое название оно носит.

– У таких редких вещиц нет общепринятых названий, – заметила Алеста. – Их создают гениальные изобретатели для магов, которые вечно находятся в поиске чего-то нового и необычного. Такая вещица вряд ли пригодится в быту кому-то нормальному. А вы владеете магией, мистер Гилсон?

Она подняла взгляд на Кейдена. И заметила растерянность, блеснувшую в его глазах. Всего на мгновение, не больше. Выходит, не так уж он прост, этот следователь из Леберлинга?

Впрочем, логика в этом примерна та же, к которой обращался Кей, когда задавал вопрос о способности к магии Алесте. Чтобы продавать магические артефакты, нужно владеть магией. А чтобы расследовать дела, завязанные на магическом вмешательстве, не нужно?

– Как он работает? – спросил Джонти.

Этот артефакт представлял из себя нечто вроде музыкальной трубы, разве что упрощенной, лишенной клапанного механизма. Спереди трубка несла расширение, раструб. Задняя же часть оканчивалась мундштуком, только более широким и плоским, чем положено настоящему музыкальному инструменту.

– Не могу показать, но в истинности своих слов не сомневаюсь: я видела его в действии. В моём журнале он идёт под кодовым словом «Голос». Он позволяет услышать историю любой неживой вещи, которая нас окружает… Вещь начинает говорить, вполне отчетливо и разборчиво. Правда, рассказывает часто несусветную чепуху. Вспоминает глупости, жалуется на то, что как-то раз её схватили без должного уважения. Послушать… интересно. Но вынести их себя что-то полезное вряд удастся. В полноценный разговор эта вещь с вами тем более не вступит: слуховой аппарат в трубку не встроен.

Маг, который купил у Алесты этот артефакт, показал его способности на дверной ручке в Лавку странностей. Поговорить ей дали недолго, чтобы не выдала секретов. И всё-таки, воспользовавшись даже такой непродолжительной возможностью пожаловаться на нелёгкую судьбу, дверная ручка рассказала, что терпеть не может холодные пальцы, что у Бейлы был до скрипа противный смех и что она никак не дождётся покоя.

– То есть, этот «Голос» был всё-таки куплен у вас, – понял Кейден.

– Именно так, – Алеста кивнула. – Но не спешите бежать за моим журналом. Я и так скажу вам, кто купил у меня Голос.

Того мага звали Верн Вут. Он сам назвал это имя – никаких документов с него Алеста, естественно, не спрашивала, поскольку не продавала ничего, что могло нанести вред жизни. А для продажи интересных вещиц документы не требовались. Ему было около сорока пяти лет, он носил слегка удлиненные черные волосы, идеально брил лицо и носил пальто бордового цвета. По крайней мере, таким он предстал перед Алестой во время их первой и единственной встречи. В чём она и призналась честно мистеру Гилсону.

– А мой пострадавший был молод, вряд ли старше вас, – только и ответил Кейден. – И всё-таки, мисс Эндерсон, вы очень мне помогли… Осталось лишь понять, насколько это имя в самом деле ему принадлежит.

Пока Кейден дозванивался до своего родного Управления, Джонти и Алеста успели выпить по чашке крепкого чая со слегка отсыревшим печеньем – слишком долго оно дожидалось своего часа, отлёживаясь в глубине шкафчика. Обсудили здоровье всей Алестиной семьи и дочушек мистера Оллсоппа. Поделились трудностями в воспитании собак – оказалось, теперь личным хвостатым охранником обзавёлся и Джонти.

А потом вновь заговорили о магии. Невозможно не вспоминать о чудесах в трудный момент.

– Мисс Эндерсон, а как вообще так вышло, что неживые предметы могут разговаривать? – поинтересовался Джонти, когда пачка печенья дошла до своего логического завершения. – Я всю жизнь подозревал, что у них нет даже намёка на душу.

– Чтобы трепаться, душу иметь необязательно, – Алеста фыркнула. – Я точно не знаю, как работает этот артефакт: всё-таки о магии мне известно куда меньше, чем следовало бы знать. Но могу поделиться предположениями. Мне кажется, каждая вещь несёт на себе множество отпечатков – не следов от прикосновений, а именно воспоминаний о сценках, в которых она принимала участия. Начиная от самого первого дня существования – когда из материи она стала именно этой вещью со своим набором характеристик. И магия считывает эти воспоминания и преобразует их в слова. Грубо говоря, в мундштук этой трубки заложен трансформатор: из картинки, смутных ощущений… в речь.

– Тогда почему именно жалобы? – Джонти громко отхлебнул чай, который едва прикрывал донце старой фарфоровой чашечки.

– Мне кажется, зависит от Голоса. Я не знаю наверняка, существуют ли другие. И всё-таки они вполне могут существовать. И какой-нибудь другой Голос, напротив, будет озвучивать одни лишь восхищения всем, с чем вещи удалось соприкоснуться. А ещё один – озвучивать предложения. Но всё это будет основано на воспоминаниях этой вещи. И ни на чём более. Возьмём вот эти вот чашки. – Чай Алеста давно допила, а потому наглядному показу ничего не мешало. Чашка взмыла в воздух. – Она одна сможет сказать тремя разными Голосами: «Терпеть не могу, когда в меня наливают обжигающе горячую воду. Или: «Я так люблю, когда вода во мне прохладная и не перегреваются стенки». Или: «Вы не могли бы, пожалуйста, немного остужать воду, прежде чем наливать её в меня?». Ситуация всё та же. А отношение к ней разное.

– Мисс Эндерсон, – Джонти покачал головой, – я восхищен вашим… вашей… – Он замолчал, так и не сумев подобрать правильное слово. – Но как вы всё же поняли, что это именно ваш Голос?

Магические артефакты продолжали по-сиротски, как никчёмные безделушки, лежать на рабочем столе. От чайного уголка его отделяло ровно два шага. Алесте ничего не стоило их преодолеть. Она взяла трубку в руку и показала Джонти гравировку – у самой границы раструба вплетались друг в друга две рукописные буквы «А». И пояснила:

– На таких редких вещах я обычно оставляю собственную подпись. Чтобы покупатели всегда помнили, к кому им следует обратиться, если они захотят приобрести ещё что-нибудь необычное.

Мистер Гилсон вернулся ровно в тот момент, когда позади осталась вторая чашка чая. Будто караулил за дверью, дожидаясь подходящего момента, и не осмеливался прервать чаепитие. Впрочем, оно, может, и правильно. Хороших новостей Кейден не принёс, а дурные новости обычно портят аппетит.

– Ни в Леберлинге, ни в Олтере магов с таким именем не обнаружено, – признался он. Впрочем, особо расстроенным Кейден не выглядел. И вот почему: – Однако я имею в виду лишь тех магов, которые окончили какое-либо высшее учебное заведение по магической специальности. А сколько тех, кто так и не взялся за образование? Далее: вовсе необязательно, что этот маг не приехал в Плуинг из более отдаленного города.

– Верн Вут говорил, что приехал из Олтера, – заметила Алеста.

Кейден посмотрел на неё с лёгким недоумением: мол, и почему, мисс Эндерсон, вы заикнулись об этом факте только сейчас?

– В любом случае, – он качнул головой, – сейчас у нас в Управлении архивами занимается лишь один дежурный, и тот – не самый смышленый парень. Я договорился о том, чтобы к завтрашнему утру был закончен более основательный поиск этого Верн Вута. Раньше завтрашнего утра сюда не позвонят, – он кивнул Джонти, – можно, наконец, отдохнуть.

– Да, больше здесь ловить нечего, – согласился Джонти.

Если Король Подземельных и успел заскучать, виду он не подал. Бодро и радостно встретил известие о том, что пора покидать Управление. И вышел за дверь первым.

Джонти быстро покинул их скромную компанию – спешил домой. Кейден, Алеста и Король Подземельных остались втроём, отделенные от соснового бора одним лишь зданием Управления.

День расцвел, как первый весенний цветок. Распустил белоснежные лепестки, сотней росинок засверкал под полуденным солнцем.

Возвращаться домой не хотелось, что, конечно, не слишком и удивительно. И в голову Алесты скользнула одна любопытная мысль… Которой она сразу же поспешила поделиться с мистером Гилсоном.

– Хотите, я покажу вам торговую площадь, пока на мне шуба такая красивая? – Алеста подняла на него взгляд и, для надежности, несколько раз похлопала ресницами. – Я много о ней знаю – всё-таки, бываю там почти каждый день.

– Так и быть, – смилостивился Кейден, – покажите. Вряд ли у расследования есть хотя бы шанс продвинуться сегодня чуть дальше. Однако, смею заметить, соглашаюсь я на ваше предложение лишь в знак признательности за вашу помощь и надежды на дальнейшее сотрудничество, а не из личного интереса.

– Умеете вы всё-таки испортить момент, – Алеста покачала головой.

– Но эта шуба вам в самом деле к лицу.

– Благодарю.

Набраться бы наглости – и схватить Кейдена за ладонь, завязать ему глаза и вести наощупь. Странные желания и неправильные, под стать Алесте. Но очень уж забавное выражение на его лице – смесь напускной серьёзности, удивления и лёгкого недоумения. А в Алесте вдруг проснулись охотничьи повадки. Наверное, так чувствует себя лиса, которая со всем коварством намеревается вцепиться в крыло нахохлившегося воробышка. Ведь и рыжая копна волос досталась ей, пожалуйста, не просто так…

День этот оказался весьма подходящим для прогулки. Поскольку, во-первых, сегодня основная часть населения была занята заслуженным отдыхом, а солнце светило так, что оставаться в четырёх душных стенах оставалось просто непростительным.

На пути к торговой площади (весьма длинном пути, отчего-то переулки Плуинга никак не желали вести в нужное место) Алесте повстречались целых три подруги из прошлой жизни. Прошлая жизнь – это жизнь до Лавки странностей. Две из них давно стали матерями, а третья всё никак не могла отвыкнуть от роли младшей избалованной дочери.

Алеста приветствовала их, кивала и улыбалась. И не было совсем никакой надобности уточнять, что этот высокий и красивый молодой человек по левую руку от неё – следователь из Леберлинга, а не какой-нибудь тайный поклонник, который осмелился наконец сделать шаг. И что шубку ей три года назад подарила мама, а не этот самый поклонник в знак безграничной симпатии.

Встречались на пути и те, кто знал больше и уже успел познакомиться с мистером Гилсоном поближе. И они смотрели на Алесту со смесью восхищения – не испугалась самого следователя! – и настороженности – чего это она водится с ним, секреты наши рассказывает? А Алеста продолжала улыбаться – всё-таки улыбки нам ничего не стоят, но так много дают.

– Вы и в самом деле весьма дружелюбны, мисс Эндерсон, – заметил Кейден, что всю прогулку оставался задумчивым и молчаливым.

– А вы, видимо, многим здесь успели насолить, мистер Гилсон, – Алеста качнула головой, посмотрела на него снизу вверх. – Но не волнуйтесь. Со мной вас пустят в любое заведение этого города.

– Мисс Эндерсон, – голос Кейдена стал чуть тише, будто он собирался поделиться с Алестой секретом, но… – И не надоедает вам эта рутина?

– Мисс Гилсон, и это вы задаете мне такой вопрос, – и она рассмеялась. Хорошее настроение способно на чудеса. И даже такой серьезный, слегка философский вопрос посчитает забавным. – Мне кажется, содержать мою Лавку странностей – ничуть не менее интересно, чем расследовать преступления. И даже немного интереснее. В моей работе всегда остается интрига: какую странность я отыщу завтра, кто именно наведается ко мне в гости? А у вас, думаю, всё идёт по замкнутому кругу: одни и те же мотивы преступлений, одни и те же шаги на пути к разгадке. Да и интригу вы рушите преднамеренно.

Король Подземельных радовался прогулке ничуть не меньше Алесты. А радость свою выражал даже ярче. Всё-таки, собаки лишены некоторых условий. Им дозволено нырять в снег, подпрыгивать ввысь в попытке откусить пушистый бок у облака, тыкаться мокрым носом в ладони случайных прохожих…

Алеста знала, куда именно хочет отвести Кейдена. Была на торговой площади одна лавка, которую содержал один её давний знакомый. Познакомились они давно, раньше, чем Алеста обзавелась собственной лавкой. Сначала она была девчонкой, что приходила в гости и восхищалась ловкостью рук – той самой, для которой не требовалась никакая магия. Потом заглядывала в качестве хозяйки Лавки странностей: приносила товар, который эти руки могли воскресить.

Правда, в случае поломки за помощью Алеста обращалась не всегда.

Поскольку этот давний знакомый наотрез отказывался работать с магическими артефактами. В целом терпеть не мог магию. Хотя и был тем единственным, кто… Впрочем, пока поблизости мистер Гилсон, о таком лучше не вспоминать даже мысленно.

Вывеска над крыльцом гласила: «Мастер механизмов». Алеста взглянула на Кейдена, поинтересовалась:

– Вы уже были здесь?

– Не был, – ответил он, с сомнением посмотрел на вывеску.

– Мне нужно кое-что узнать. Вы можете зайти со мной, если пожелаете.

Конечно, мистер Гилсон не был бы мистером Гилсоном, если бы не перешагнул порог вслед за Алестой. Это только Король Подземельных послушно дожидается у дверей. А Кейдену обязательно надо сунуть во все дела свой мужественный нос, даже если эти дела никаким образом его не касаются.

Впрочем, его заинтересованность и входила в планы Алесты. Мастер механизмов уже второй месяц ремонтировал одну весьма любопытную вещицу, что должна была стать украшением её Лавки странностей. Последний раз Алеста заглядывала сюда ровно неделю назад, и Мастер пообещал – в следующий раз, когда она заглянет сюда, ремонт обязательно уже подойдёт к своему логическому завершению.

– Добрый день, мистер Кросби.

Голос Алесты пролетел через всю небольшую мастерскую, эхом отразился от стен и скрылся в подсобке. Ещё мгновение, и оттуда донеслось гулкое:

– Одно мгновение, Алеста. Я как раз только что вспоминал о вас.

Иначе, чем мастерская, убранство этой лавки назвать было нельзя. Здесь даже не был представлен товар: деревянные полки, покрытые тёмным лаком, предназначались для множества запчастей и инструментов: рычагов, винтиков, шестерёнок, разводных ключей, отвёрток, даже заводные механизмы удавалось разглядеть. Запах древесины, краски и железных опилок свербел в носу, так что, находясь здесь, приходилось постоянно сдерживать чихание.

– Значит ли это, что я хороший человек? – полюбопытствовала Алеста, когда Брутус Кросби наконец предстал перед ними. – Раз я появляюсь перед вами сражу же, как вы обо мне вспомните.

Сейчас мистер Кросби проживал шестой десятой лет. А Алеста познакомилась с ним ещё тогда, когда ему едва исполнилось сорок. Впрочем, за последние пятнадцать лет он изменился лишь в деталях. В короткой стрижке появилось чуть больше седых волос, углубились морщинки на лице, стали малы кое-какие из рубашек…

– Определенно, значит, – Брутус Кросби кивнул и удостоил мистера Гилсона внимательным взглядом. – А вот вашего спутника мне ещё лишь предстоит узнать.

– Это мистер Гилсон. Кейден Гилсон, – заметила Алеста, совсем не следуя установленному в приличном обществе этикету. – Мистер Гилсон, это мистер Брутус Кросби. Мистер Кросби, я всего лишь хотела спросить у вас, как там поживает мой зайчик. Помните? Вы обещали…

– Что обещал, то помню. – И взгляд, направленный на Кейдена, стал заинтересованным. – Покупатель?

– Больше, – Алеста округлила глаза, – следователь из Леберлинга. Пока ожидает новости, я решила его немного развлечь. А мой зайчик как никогда лучше подходит для развлечения.

– Очень приятно, мистер Кросби. – Наконец и Кейден нашёл в себе смелость вступить в разговор.

– Взаимно, мистер Гилсон. Алеста, ваш заяц готов. Почти.

– Вновь «почти», – она покачала головой, будто делала выговор.

– Он работает. Вполне уверенно работает. Но я хочу проверить ещё один параметр, прежде чем отдам его вам. Хочу, чтобы его век был как можно более долгим. Но для развлечения мистера Гилсона могу принести его прямо сейчас.

– Мисс Эндерсон, – шепнул Кейден, стоило Брутусу скрыться в подсобке. – Я вполне обошёлся бы без развлечений.

– Мистер Гилсон, вы просто ещё не увидели этого зайчика.

Свет в этой мастерской, как и во всех прочих мастерских, в которых успела побывать Алеста, был весьма тусклым. Что, конечно, достаточно противоречиво: как в таком полумраке прорабатывать мельчайшие детали, с точностью собирать сложные механизмы? Это в товарных лавках нужно делать приглушенный свет, под ним хуже видно мелкие огрехи по типу царапин и сколов. Может, потому Алеста и поставила дополнительное освещение: чтобы ослеплять покупателей совершенством её товаров.

Впрочем, даже под такими скромными лучами зайчик Алесты сиял и приковывал к себе внимание – спасибо Брутусу, который отполировал металлическую поверхность.

Её зайчик отличался настоящих зайчиков лишь материалом, из которого был создан. В остальном – он очень точно повторял внешний облик и даже поведенческие повадки. Он был крупненьким – такого зайца вполне хватило бы большой семье на три дня празднования наступающего года. Стоило провернуть заводной ключ, и он оживал: переступал лапками, качал длинными блестящими ушками, шевелил носиком с усами-проволоками.

Если опустить рычажок, соединенный с задней лапой, заяц прыгал: воспроизводил точный алгоритм, распрямлял задние лапы, отталкивался ими от твердой поверхности, совершал полёт, опускал сначала передние лапы, потом задние. К сожалению, сделать так, чтобы заяц прыгал непрерывно, не удалось – не хватало энергии. Но даже одного прыжка было достаточно, чтобы искренне восхититься этой системой.

Он умел складывать рот в удивленную «О». Покачивать головой и слегка подергивать коротким хвостом.

Это было даже нечто большее, чем странность. Это было чудо.

– Как вам, мистер Гилсон? – спросила Алеста, когда её зайчик проделал несколько отточенных прыжков.

– Весьма впечатляет, – согласился Кейден. Потянулся рукой к ушам зайчика, и тот замер, не решился совершить больше ни единого движения. – С таким бы показывать представления… Думаю, публика, отвыкшая от простоты, будет в восторге.

– Мистер Гилсон, это только вы умеете одновременно и похвалить, и оскорбить. Отчего же сразу простоты?

– Думаю, мистер Гилсон, в целом, прав, – заметил Брутус. – Мы разбалованы. Магия, электричество… Создать такую вещь, сплошь металл, и заставить её ожить – это искусство. Алеста, осмелюсь пообещать раз: я отдам вам вашего зайца на следующей неделе, всенепременно.

– Так и сказали бы, что не хотите с ним расставаться, – Алеста хмыкнула. – Я поняла вас, мистер Кросби. И от всей души благодарна за проделанный труд. До встречи!

Она кивнула и потянулась к дверной ручке.

– Ещё немного времени, и металл в самом деле научатся оживлять, – сказал Кейден, прежде чем они покинули Мастера механизмов.

Людей на торговой площади стало меньше, и это вполне поддавалось объяснению: близилось время обеда. Алеста заметила: взгляд мистера Гилсона пробегает по закругленному ряду лавок, ненадолго задерживается на Лавке странностей и устремляется дальше.

– Вы хотите заглянуть к Исле? – полюбопытствовала она.

– Исле?

– Да. Наша главная кормилица. Я бы сводила вас к Паоле – у неё всегда невероятно вкусные пироги. Однако же сегодня Паола не работает. – И добавила с лёгкой насмешкой: – У Паолы, помимо работы, есть ещё и жизнь.

Которой ни у Алесты, ни у Кейдена, похоже, не имеется.

Обедали у Ислы преимущественно завсегдатаи торговой площади: продавцы и постоянные покупатели. Однако сегодня половина лавок была закрыта, а покупатели разбрелись по семейным застольям. Так что у Ислы не оказалось ни одного посетителя. Оно, может, и хорошо: повышенное внимание приятно, но весьма быстро надоедает. А, находясь в компании с мистером следователем, не привлекать внимание невозможно.

Кейден без подсказок со стороны занял тот самый стол, который Алеста воспринимала уже третий год, как свой собственный. Стоял он у окна, позволяя лицезреть торговую площадь. Для Алесты он имел тактическое значение: наслаждаясь обедом, она высматривала гостей Лавки странностей. А вот Кейдена, видимо, слишком уж увлекали местные пейзажи, не смог отвести от них взгляд даже на короткий срок.

Обед достался и Королю Подземельных. Даже Исла, весьма молчаливая и равнодушная, питала к нему теплые чувства и подкармливала, когда выпадала такая возможность. Наслаждаясь наваристой ухой, Алеста думала о том, что бабушка опять немножко обидится – единственный выходной в череде рабочих дней, а старшая внучка всё равно отказалась от домашнего обеда.

Платье на Исле было зелёное, как иголки на сосне. Да и сама казалась весьма колючей – страшно сказать лишнее слово. И всё-таки хорошее настроение неизменно сопровождалось желанием поболтать.

Кейден ещё продолжал обед – всё-таки, он мужчина внушительных размеров, ему нужно много еды. Не повезёт, пожалуй, той, что возложит на себя ответственность его прокармливать… А вот Алеста уже выпорхнула из-за стола – птички всегда скромно питаются. Приблизилась к прилавку, заставленному кастрюлями самых разных форм и размеров.

– Как поживаете, Исла? – спросила она тихо. – Мне кажется, после того происшествия… – Алеста покосилась на мистера Гилсона. – После него жизнь вроде и осталась такой же, но все равно изменилась незримо.

– Как прежде, Алеста, как прежде, – Исла качнула головой. Волосы у неё были густыми, тяжелыми, постоянно выбивались из строгой причёски. – Вы бы поменьше водились с ним. – И Кейден удостоился очередного не самого дружелюбного взгляда.

– Я не вожусь, – Алеста чуть нахмурилась. Ещё бы – обвинения на пустом месте. Неприятно такое выслушивать. – Меня попросили о помощи. И я помогла.

– Сначала они приветливы с тобой и улыбаются тебе… – Исла потянулась к кастрюле с перловой кашей. – Делают всё, чтобы ты воспринимала их, как друзей… – Прикрыла её крышкой с ярко-синей ручкой, взялась за поварёшку и стала помешивать уху. – Но уже в следующее мгновение из напарницы ты становишься виновной. Поверьте, я знаю, о чём говорю.

Исла подняла взгляд внимательных тёмных глаз. И даже эти глаза будто бы спрашивали: «Верите?».

Алеста верила. Но вера в опасность и рискованность поступков ещё никогда не мешала надежде в счастливый конец.

Исла завернула в плотную бумагу несколько отбивных – угостить домашних. И отдала их Алесте с таким выражением, чтобы мистер Гилсон поверил: Алеста подошла к стойке отдельно от него не чтобы обменяться подозрениями, а чтобы прикупить съестные припасы.

Они покинули закусочную втроём. Хотя, признаться честно, Короля Подземельных даже пришлось уговаривать. Обеды всегда действовали на этого пса расслабляюще. Особенно те, которым сопутствовала длительная прогулка. Оставив след на каждом сугробе Плуинга, насладившись вкуснейшими яствами от Ислы, Король Подземельных изъявил вполне закономерное желание – вздремнуть часок-другой.

Алеста всё-таки провела для Кейдена экскурсию: персональную, пусть и весьма короткую. Провела его по окружности, каждая отдельно взятая точка которой представляла из себя торговую лавку. И про каждую рассказала пару безобидных фактов. Кейден слушал внимательно. Он же хотел послушать о жителях Плуинга, верно? Вот Алеста и исполнила его желание. Впрочем, справедливости ради стоит заметить: мистер и в самом деле внимательно её слушал, иногда даже задавал уточняющие вопросы. И неважно, что она отвечала на них весьма неопределенно и расплывчато…