Текст книги "Мисс Эндерсон и её странности (СИ)"

Автор книги: Анастасия Зарецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 3.

Отправляясь на допрос, ты обычно представляешь себе менее воодушевляющую картину. В худшем случае, тебя могут наградить трехэтажными ругательствами и выставить за дверь. Но обычно люди относятся к представителям закона более дружелюбно и по доброй воле идут на разговор. Особенно если знают наверняка, что никакой вины за ними нет.

Этот же случай оказался до предела нестандартным.

Выяснилось вдруг, что в очередном доме живёт Алеста Эндерсон – его вчерашняя знакомая. Но, конечно, к такой любопытной девушке обязательно должны идти интересные дополнения: например, кот, окольцованный вокруг шеи вместо ожерелья. Или бабушка (это ведь бабушка?), которой не терпится отыскать для внучки избранника, чтобы не ходила такая грустная. И на фоне всего этого – надрывный детский плач.

В голове даже проскользнула мысль – уж не Алестин ли это ребёнок исполняет музыкальную партию? Но почему тогда она здесь, с этим котом, а не успокаивает дитя?

Однако очень скоро плач прекратился. И всё встало на свои места. Точнее, все. Прихожая постепенно заполнялась людьми самых разных возрастов.

Чем больше обитателей этого маленького дома появлялось в прихожей, тем сильнее Кею хотелось захлопнуть дверь и уйти. Останавливала честь. Ну и, само собой, служебный долг. А вскоре к ним присоединилась и банальная вежливость. Так уж Кея воспитали: нельзя отказываться от приглашения.

И вот он уже сидит во главе стола, как самый дорогой гость. Как будто и вправду пришёл, чтобы просить руку и сердце Алесты.

Впрочем, стоит признать: как только Кей оказался в трапезной, его внимание ненадолго переключилось на другую персону – женщину лет сорока пяти, занимающую стул в самом углу. Тут уж точно не возникло сомнений в родственных связях: эта женщина приходилась Алесте Эндерсон матерью.

У неё были такие же насыщенно-рыжие волосы, что и у самой Алесты – правда, они были собраны в неряшливый пучок на затылке. Светлые зелёные глаза посмотрели на Кея равнодушно, и всё-таки… он будто различил в них каплю настороженности. На лице пролегли следы безмерной усталости – круги под глазами, складки в уголках губ, блеклые веснушки на щеках.

Пока остальные обитатели дома делили меж собой стулья, которых категорически не хватало, Кей уже было открыл рот, чтобы представиться, однако женщина его остановила:

– Я слышала ваше имя. Не утруждайте себя его повторением. Меня зовут Жолин, но вряд ли вам придётся обратиться ко мне хотя бы единожды. Я не обладаю теми сведениями, что могут быть вам интересны.

Кей почувствовал: Алеста Эндерсон внимательно следит за их разговором. Алеста Эндерсон… Та самая, что вчерашним днём поразила Кея своим сходством с одной его давней… знакомой. Кей знал семью той девушки. И всегда считал, что чертами лица она пошла в отца. Но сейчас, украдкой разглядывая лицо Жолин, он видел в нём слишком много сходств с чертами Алесты, и, как следствие, той девушки, что любит напоминать о себе при каждом удобном случае.

Алеста Эндерсон.

Крутится в голове, как запретное заклинание – готово слететь с губ, но нельзя допустить, чтобы его услышал хоть кто-нибудь. Мисс Эндерсон, Алеста, в белом платье, напоминающая отчего-то тюльпан. Лепесток наслаивается на лепесток. И попробуй разбери, что она таит внутри себя.

Та девушка, похожая на неё, никогда не носила таких платьев. Каждый её образ был чётко выверенным, не содержал в себе ни единой лишней детали. Она никогда не позволяла себя такой открытый, полный искренних чувств взгляд. И, даже очень постаравшись, её невозможно было представить в таком антураже, катающей на шее кота и выкладывающей на сковороду с раскаленным маслом пюреобразную смесь.

– Бабушка, садитесь, – строго сказала Алеста Эндерсон, решив проблему с нехваткой стульев. А сама принялась за готовку.

На столе, выпуская белые струи пара, стояло шесть больших глубоких тарелок с кашей. И две поменьше. А ведь неплохо всё-таки придумано с завтраком… Зов, вынуждающий следователя рыскать в поисках улик и опрашивать сотни свидетелей, оказался настолько сильным, что завтрак Кей пропустил.

– Каше нужно немного остынуть, – заметила бабушка, миссис Эндерсон – кажется, зовут её Мерибет. Она была невысокой, но весьма бодрой женщиной с короткими белыми волосами. – А пока расскажите нам… вас зовут Кейден, я права? Расскажите, как же вы всё-таки познакомились с нашей Алестой.

И взгляд – точь-в-точь как у младшей мисс Эндерсон. Или средней?.. Здесь ведь есть ещё девочка лет двенадцати: с красивым именем Ивори и глазами, которые здесь явно передаются от женщине к женщине. Хорошо, пусть так: взгляд, как у Алесты. Невинность – и озорные искорки коварства. Как будто она тебя уже давным-давно перехитрила, а ты об этом ещё не догадался.

Предлог сомнительный. Но повод наконец приступить к делу – весьма неплохой. Ещё бы не манил так сильно запах еды… Как же легко тебя, дорогой, купить!

– Мы познакомились в рамках следствия. В Управлении общественной безопасности по Леберлингу я состою в Отделе по расследованию магических происшествий. Дело в том, что в ночь с…

– Да, мы слышали об этом ужасном несчастье, – миссис Эндерсон покачала головой.

– Ведь Алеста говорила – здесь всё непросто, – вмешался в разговор отец троих детей… Позвольте вспомнить. Ларк, кажется? Высокий и рыжеволосый. От миссис или от мистера Эндерсон позаимствовали Жолин и Ларк цвет волос? Сейчас, сквозь седину, уже не разберешь.

– В таком случае, я не стану вводить вас в курс дела. Сейчас я провожу опрос местного населения, – продолжил Кей, – и мне нужны любые зацепки. Быть может, вы слышали что-то о назревающем конфликте? Заметили за кем-нибудь из жителей подозрительное поведение? Или, в идеальном случае, наблюдали незнакомого человека в день перед происшествием?

– А я ничего не слышала, – а это уже произнесла жена Ларка с птичьим именем Вивитт. Она нахмурилась, поджала губы. – Как всегда, меня никто не ставит в известность. Как будто у меня не может быть личной жизни, собственного мнения.

Что ж, Кею несложно рассказать эту историю раз в двадцатый за последние два дня. Никаких ярких красок – всё-таки за столом сидят дети. Лишь общие черты: поздний вечер, гостевой дом, несчастный случай, магические артефакты.

– Так я и познакомился с мисс Эндерсон, – добавил Кей, чтобы немного порадовать её бабушку. Всё-таки она от всего сердца пригласила его на завтрак. – Ваш констебль, Джонти, не могу припомнить его фамилию, направил меня к ней. Ведь именно благодаря её Лавке странностей он и распознал обнаруженные механизмы.

– И вы обратились к Алесте за помощью? – поинтересовался Малоун Эндерсон с гордостью, поправил густые усы.

Всё-таки Алеста Эндерсон заняла неправильное положение. Вроде бы, и доступна зрению Кея, но всё время стоит к нему спиной. И как заглянуть в глаза в поисках правильного ответа? Пришлось выкручиваться самостоятельно.

– Именно так, – Кей кивнул. – Собственно, от мисс Эндерсон мне нужно было то же самое, что от вас: направление, которого я могу придерживаться при расследовании. Я понимаю, что гостевой дом расположен на параллельной улице, вряд ли вам приходится часто его наблюдать. И всё-таки часто важным оказывается совсем не то, на что мы ставим.

Малоун Эндерсон покачал головой и не то хмыкнул, не то покряхтел. Кей попытался понять, что именно зашифровано за этим невербальным посланием: одобрение? заинтересованность? Напряженность в попытке вспомнить что-нибудь такое, что ему, Кею, поможет?

– А это сложно – стать следователем? – вдруг поинтересовался Ларк. – Я имею в виду… Я бы, может, тоже хотел участвовать в расследованиях. Куда нужно обращаться в вашем Леберлинге, чтобы узнать, есть ли для меня местечко?

– Шесть лет обучения на юридическом факультете, – ответил Кей, – и двери нашего Управления будут перед вами открыты. Но в случае, если вы поступаете в Королевский университет Леберлинга, вы попадёте в Управление куда быстрее. Моё первое расследование случилось на втором году обучения.

Он почувствовал – кто-то внимательно, неотрывно наблюдает за ним; чуть перевёл взгляд и распознал источник такого внимания. Ивори, самая младшая мисс Эндерсон, смотрела на Кея глазами, полными восхищения. Так что даже стало немного неловко.

Вывести бы из-за стола детей… Всё-таки, разговор этот не предназначен для детских ушей.

– Тебя хватит в лучшем случаем на неделю, – заметила Вивитт язвительно. – А потом вновь надоест. Такая работа… Она для ответственных и для храбрых, для мужественных…

– Если платят много, не надоест, – уверил Ларк. Скользнул взглядом по цепочке, скрепляющей две половины жилета Кея. И тогда Кею пришлось признаться:

– Платят мало.

Верить или нет – дело каждого.

Кей заметил: самый юный обитатель этого дома нахмурился, явно переутомившись. Ещё немного – и грянет буря. Нужно срочно отвлечь внимание, пока ещё не поздно:

– Предлагаю позавтракать, – сказал Кей, – и потом мы продолжим наш разговор.

И всё-таки от рыданий самого маленького мистера Эндерсона это не спасло. Вивитт вывела его из-за стола, извинившись перед Кеем, и обстановка сразу же стала чуть менее напряженной.

Когда каша в тарелках стала заканчиваться, Алеста Эндерсон опустила на стол глубокую миску с множеством зажаренных румяных лепешек.

– Что это? – уточнил Кей.

– Сладкие картофельные оладьи, – ответила Алеста, – к приготовлению которых приложил лапу сам Принц Краснопёрых. Такого вы больше нигде не попробуете, мистер Гилсон.

Кей заметил – на этих словах Жолин Эндерсон улыбнулась едва различимо. И подумал: наверное, Алесте было бы приятно видеть эту улыбку от своей весьма закрытой матери…

– Лесс, будь, пожалуйста, более доброжелательна по отношению к нашему гостю, – попросила Мерибет Эндерсон.

– Этого кота в самом деле так зовут? – фыркнул Кей.

– Да, а что именно вас смущает? – поинтересовалась Алеста. И она, и этот её чудаковатый кот, Принц Краснопёрых, посмотрели на Кея одинаковыми наглыми глазами. Во взгляде кота читался тот же самый вопрос: «Да, а что именно вас смущает»?

Следом за оладьями на стол опустились семь чашек травяного отвара, от которого явственно несло ромашкой. Алеста заняла прежнее место Вивитт, но сама к еде так и не притронулась. Видимо, Кей своим присутствием испортил ей аппетит.

Ещё минус два: трапезную покинул второй сын Ларка и молчаливая Ивори. Вот и хорошо, вот и чудесно. За столом остались лишь взрослые: три рыжие головы, две белые и одна – Кея, которая уже начала побаливать от обилия имен и событий.

– Я предлагаю вернуться к нашему разговору. Замечали ли вы что-нибудь необычное? Какие-нибудь… странности?

– Целую лавку, – пробормотала Алеста.

– Мы вам вряд ли сможем помочь, молодой человек, – наконец произнес Малоун Эндерсон. – Мы с женой всё время сидим дома. Мы своё уже отработали.

– А вы, мистер Эндерсон? – Кей посмотрел на Ларка. – У вас есть прекрасная возможность поучаствовать в расследовании прямо сейчас.

– Я часто бываю в центре, – заметил Ларк, – но по сторонам не привык смотреть. Сами понимаете… у всех свои заботы. День перед этим, кхм, происшествием я провёл на лесопилке, здесь неподалеку. Вернулся уже по темноте, когда все спали. Не заметил ничего подозрительного, ни единой живой души.

Кей постучал пальцами по столу. Старшие Эндерсоны отпадают. С Алестой он уже поговорил. А Ларк не так охотно идёт на разговор, как хотелось бы.

– А прежде? Если вы часто посещаете общественные места и разговариваете с разными людьми, вы наверняка могли приметить что-нибудь эдакое. Понимаете… Детей за столом нет, поэтому я могу сказать об этом открыто. Погибший, в этом почти не приходится сомневаться, владел магией. И погиб он, я смею подозревать, тоже из-за неё.

Кей сделал глоток обжигающего отвара. Ромашка не успокаивала – напротив, лишь больше будоражила мысли. И когда Джер перестанет копошиться во внутренностях автомобиля, восторгаясь дорогущими механизмами, и выяснит хотя бы некоторые сведения о личности пострадавшего? Пока всё было слишком чисто, слишком пусто, и это вызывало лишь ещё больше подозрений: обычно люди выдают себя очень легко, по щелчку пальцев. А этот будто был подготовленным.

– Магия… – Мерибет Эндерсон покачала головой. – Моя матушка владела магией. И моя дочь прежде владела. Моя матушка давно мертва, а дочь безвылазно сидит дома, – она бросила краткий взгляд на Жолин. – Увы, мы не сможем вам помочь, хотя и желаем этого.

Малоун степенно кивнул.

– Но если можем что-то сделать, обращайтесь, сделаем, – пообещал Ларк.

Спрашивать об отношениях мага и его стихии – невежливо, даже грубо. Задай Кей такой вопрос магу из Леберлинга, он тут же был бы обруган самыми неприятными словами, с позором выставлен за дверь, до конца года старые приятели обходили бы Кея стороной. Но он не в Леберлинге.

– Миссис… – он обернулся к матери Алесты.

– Жолин.

– Жолин. Позвольте спросить, что стало с вашей магией.

– Не позволю, – она скривила уголки губ. – Каким образом это относится к вашему делу?

– Если это произошло здесь, в Плуинге…

Жолин вновь прервала его – ни одну свою фразу Кею не суждено было закончить:

– Это произошло не здесь. И это не имеет отношения к вашему событию. Мне известно куда меньше, чем вам. Вам одному, Кейден Гилсон, известно больше, чем всему Плуингу. Но разве вас в самом деле интересует, кто виновен в гибели того юноши из гостевого дома? – Жолин хмыкнула. – Разве вам интересно хоть что-то, кроме самих себя?

Кей отреагировал на нападку спокойно и уверенно:

– Мне интересно, иначе я не сидел бы сейчас здесь.

– Разве вы ещё не поняли? – спросила Жолин. – Мы уже дали вам понять – мы ничего не знаем. Неужели все жители Леберлинга такие наглые, такие дотошные? Я не могу это выносить. Простите мне мою грубость.

Она поднялась со своего места, громыхнув стулом. Вылетела из трапезной, как стрела. Заскрипели ступени винтовой лестницы.

Кей встретился взглядом с Алестой. Она не выглядела удивленной. Будто наблюдала этот сценарий множество раз.

– Не берите вину на себя, – не то сказала, не то шепнула Алеста. – И не вздумайте извиняться. В произошедшем нет вашей вины. А в извинениях – хотя бы какого-нибудь смысла.

Она всё-таки сняла кота с шеи – тот теперь возлежал на коленях Алесты, лениво покачивал хвостом и наслаждался поглаживаниями по лысоватой голове. Несколько мгновений прошло в молчание. А потом Алеста потревожила кота – притянула к груди и прижала крепко, как собственное дитя.

– Рада была увидеться, мистер Гилсон, пусть и в такой необычной остановке.

Белые кружева её платья мелькнули над лестничными ступенями. Кейден прислушался. Подъем закончился. Звук отдалился ещё больше. Хорошо. Скрип двери прозвучал довольно громко для того, чтобы…

– Мы вас так задержали, – Мерибет вздохнула, – у вас столько дел, а мы тут… не помогаем, лишь отнимаем время.

– Нет, что вы. Я очень признателен вам за помощь и за прекрасный завтрак. Хотя, действительно, должен уже уходить.

– До встречи, мистер Гилсон, – Малоун вновь протянул ему руку.

– До встречи, мистер Эндерсон, – Кей, как положено, принял рукопожатие.

Провожала Кея только Мерибет. Подала ему пальто, которое Кей тут же взял в собственные уроки, и шепнула на ухо, прежде чем захлопнуть за ним дверь:

– Заходите почаще, Кейден. Алеста в вашем присутствии наконец ожила.

Кей, конечно, улыбнулся и поблагодарил за приглашение. Но про себя усмехнулся. Уж точно – ледяная роза: выпустила все свои шипики, пытаясь задеть излишне любопытного следователя. И в то же время – заботилась о его чувствах, а иначе бросилась бы на защиту мамы.

Та, похожая на неё, вела себя куда более мило и ласково. И всё-таки ей бы никогда не пришлось выбирать между своей семьей и Кеем. Впрочем, не время сейчас об этом вспоминать.

Король Подземельных – совести не хватит назвать пса с таким гордым именем как-то иначе – верно дожидался Кея у дверей. В этот раз, конечно, Король Подземельных встретил Кея куда дружелюбнее, чем в прошлый: не стал облаивать, лишь внимательно осмотрел. Уже, можно считать, прогресс.

– Ваше величество, – Кей даже слегка поклонился. – Нужен ваш совет. Точнее даже сказать, одобрение.

Пёс чуть склонил голову набок. Выкладывай, мол, несчастное человеческое создание.

– По моим предположениям, окно вашей многоуважаемой хозяйки, мисс Эндерсон, находится с этой стороны дома, у дальнего угла. Я прав?

Король Подземельных посмотрел ровно на то окно, о котором говорил Кей. И шумно выдохнул – как показалось Кею, с одобрением.

Кей оценил расстояние. Достаточно близко к земле для того, чтобы быть замеченным.

– Если мы с вами ошиблись, и я указываю на окно какой-нибудь другой леди из этого дома, получится, конечно, неприятно. И всё-таки, думаю, нам нужно рискнуть. Раз уж моё присутствие мисс Эндерсон оживляет… кажется, скандал с кем-нибудь из обитателей – весьма скромная плата за такое чудо.

***

Сначала раздался свист.

Весьма мелодичный, переливчатый, будто в снежном саду вдруг поселился соловей. Нетерпеливые нынче птицы – не стали ждать лета.

А потом что-то врезалось об окно – громко, с хрустом.

Алеста подскочила с кровати и приблизилась к окну, больше всего боясь разглядеть на снегу птицу с вывихнутыми крыльями. Но разглядела лишь мистера Гилсона, будь неладен этот недоделанный соловей.

Она распахнула окно – деревянные створки распахнулись неохотно, всё-таки зимой комната в проветривании не нуждалась, в ней и без того было весьма прохладно. И высунулась наружу в одном платье, не боясь замерзнуть.

Кейден смотрел на Алесту, как на падающую звезду, одновременно и далекую, и близкую.

Благо, прохладная погодка весьма успешно справилась с жаром на её щеках.

– Мистер Гилсон, вы пытались взлететь? – полюбопытствовала Алеста.

– Именно так, мисс Эндерсон, – Кейден покивал. – Увы, крылья мои оказались слишком слабыми, чтобы достичь такой вершины, как ваша комната.

– По-моему, вы весьма успешно врезались лбом в окно. – Она прищурилась, но очень скоро различила Короля Подземельных, который позволил мистеру следователю такое своеволие. – Ваше величество, я удивлена, что вы еще не покусали нашего уважаемого гостя за пятки. Раньше вы куда менее дружелюбно относились к неожиданным гостям.

Король Подземельных потоптался на месте – да, мол, виноват, однако если бы не мой прилив доброты, такого представления бы не случилось.

– Зато вы до того, как я покинул ваш дом, казались куда более дружелюбной, мисс Эндерсон, – заметил Кейден с укором. – Не могли бы вы спуститься? Ещё немного, и меня заметят. Что, конечно, сможет несколько укрепить ложные представления, которые сложились у вашей семьи насчёт наших взаимоотношений.

Алеста задумалась. Бабушка, конечно, в любом случае ближайшие недели будет спрашивать, как там дела у того милого следователя. Но, если их сейчас заметят, бабушкино любопытство не утихнет вплоть до лета.

– И зачем же мне, извольте поинтересоваться, спускаться?

– Мне очень нужно с вами поговорить, – признался Кейден. Поправил воротник распахнутого пальто, из-под которого виднелась белоснежная рубашка с накрахмаленным воротником и коричневый жилет из плотной ткани. Приехал из города – и давай щеголять модными вещичками. А в Плуинге такое не любят.

Может, не так уж он и неправ. Приезжий аристократ с большим кошельком вполне мог пострадать и от банальной людской зависти.

– Вы ещё не наговорились, мистер Гилсон? – поинтересовалась Алеста.

– Во всём этом городе только одна вы сможете мне помочь, – Кейден вздохнул, выпуская изо рта облачко пара. – Я хотел дойти до вас в районе обеда. А тут вы сами пришли ко мне навстречу.

У Алесты, конечно, были кое-какие планы на сегодняшний день. И всё-таки вряд ли разговор со следователем отнимет у неё много времени. Зато если она сейчас откажется выходить, захлопнет окно и сделает вид, что не заметила его знаков внимания, то так и не узнает, о чём именно Кейден хотел с ней поговорить.

– Так и быть, – решилась она. – Ловите.

– Ловить?

В личном шкафу дожидалась подходящего случая шубка: подарок мамы на тот же самый двадцать первый день рождения, что оказался весьма щедрым на всякие дорогие вещи. Единственный подарок мамы впервые за много лет – будто на какой-то миг мама осознала, какой Алеста стала взрослой, и расплатилась за прежнее своё безразличие.

Алеста вполне спокойно обошлась бы без шубки, лишь бы мама стала чуточку приветливее.

Но, увы, никакую вещь, даже весьма ценную, невозможно обменять на любовь.

Гладкий светло-коричневый мех, пушистый белый воротник, плавно переходящий в капюшон. Алеста так и не осмелилась никуда в ней выйти. Но сейчас, кажется, тот самый подходящий случай. Надо сходить в этой прелестной шубке хотя бы на деловую встречу с таким красивым, с иголочки выряженным следователем, пока её моль не погрызла.

Шубка тяжелая. И слегка отдаёт мамиными духами, которыми она не пользуется с прошлого года.

– Ловите, да, – Алеста покивала. – Король, вы не соизволите принести мне мою обувь?

Тем самым она подумала и о собственном будущем – том самым, когда Алесте придётся вставать на собственные ноги. И избавилась от свидетелей весьма вероятного позора мистера Гилсона. А вдруг всё-таки не словит?..

Окно её комнаты подходило для подобных фокусов идеально: невысокий подоконник, весьма крепкий карниз, и широкие створки, встроенные в оконную раму каким-то таким образом, что при любом сквозняке плотно захлопываются, не пропуская в комнату холодный воздух.

Алеста оставила дверь, ведущую в комнату, слегка приоткрытой. Поцеловала Принца Краснопёрых в мокрый нос… И с разгона перелетела через подоконник.

Кейден, это очевидно, подобной резкости не ожидал. Его глаза, и без того весьма выразительнее, округлились до размеров чайных блюдец. Алеста, конечно, тоже несколько сглупила – не рассчитала траекторию, полетела куда-то вбок…

Стоит отдать мистеру Гилсону должное – Алесту он словил.

Сам залез в сугроб по колено (напомнить дяде, чтобы не забывал расчищать двор от снега), и всё-таки не позволил ей упасть. Крепко обхватил и уверенно прижал к себе.

Его лицо оказалось вдруг очень близко. Впервые за время знакомства, которое, вообще говоря, случилось лишь сутки назад.

Настолько близко, что удалось различить мельчайшие детали, которые при взгляде со стороны ускользают от внимания. Несколько седых прядок в копне тёмных каштановых волос. Иголочки щетины – дотронься и почувствуешь, как колются. Светлое пятнышко на верхней губе. Едва заметный шрам над левой бровью.

Целый мир, спрятанный в глазах. Мир, в котором целый год правит лето. Манит шелестом листвы, голосами райских птиц с пышными хвостами…

И снова в его глазах – то же самое узнавание. Будто им уже приходилось не единожды вот так смотреть друг на друга.

Но ведь Алеста знает наверняка, что не приходилось. Быть может, только в самых обжигающих фантазиях, о которых понимаешь – не сбудутся. Но мечтать о них всё-таки очень приятно…

– Мисс Эндерсон, ваша бабушка зовёт вас Лесс, – голос неожиданно низкий, с приятной хрипотцой.

– А как зовёт вас ваша бабушка, мистер Гилсон? – практически шёпот, чтобы не разрушить момент.

Сверху упала снежная подушка, что слетела с карниза вслед за Алестой. Громко хлопнула оконная створка и едва слышно тявкнул Король, держащий в пасти голенища Алестиных сапог.

Кейден несколько потерял самообладание, руки дрогнули – и Алеста едва не окунулась в снежное море.

– Подержите меня ещё немного, мистер Гислон, – попросила она. – Я быстренько обуюсь – не хочется застудить ноги во время разговора. Позвольте ещё немного насладиться вашей впечатляющей хваткой.

Левой рукой хватаясь за корпус Кейдена, правой Алеста быстро натянула сапоги. И зашнуровала их, уже разорвав прикосновение со следователем. А Король ведь молодец, ничего не скажешь – почуял, что на сегодняшней прогулке Алеста хочет выглядеть чуть более привлекательно, чем обычно. И вместо потрепанных ботинок притащил сапоги, которые Алеста надевает лишь по особым случаем.

Она выпрямилась, вновь пересеклась с Кейденом взглядом.

И только тогда он ответил на вопрос, который Алеста уже успела позабыть:

– Моё близкое окружение зовёт меня Кеем.

– Очень приятно, – она чуть улыбнулась. – О чём вы хотели поговорить со мной, мистер Гилсон?

– Я хотел пригласить вас…

– Так идём же, – Алеста покосилась на окна. – Так ещё останется шанс, что хотя бы для кого-нибудь из моего близкого окружения мы останемся незамеченными… Место, в которое вы хотите меня пригласить, терпимо относится к собакам?

Король Подземельных в самом деле смотрел на них так, будто больше всего на свете мечтал о том, чтобы отправиться следом.

– Терпимо, – ответил Кейден… Кей. – Ваше величество, вы можете присоединиться к нам.

Большее Королю и не требовалось. Он сорвался с места, будто это именно его хвост нёс оперение, как на стреле. Перепрыгивая снежные сугробы, помчался вперёд, как будто лучше Алесты и Кейдена знал, куда именно им следует попасть.

– Куда мы всё-таки идём? – поинтересовалась Алеста.

– Пусть предстоит неблизкий… – признался Кейден. – Наденьте, пожалуйста, капюшон… мисс Эндерсон.

Она выполнила поручение. Натянула белый мех на рыжую копну волос, взглянула на Кейдена исподлобья, примерно так, как дикий зверёк выглядывает из норки, почуяв опасность. На краткий миг следователь улыбнулся. Хотелось бы верить, что это была не победная улыбка охотника.

– Если для вас существуют далёкие пути, значит, вы ещё не научились выигрывать у переулков, – заметила Алеста. – Скажите честно, куда нам нужно попасть, и я покажу вам годами отточенное мастерство.

– Так и быть. Нам нужно Управление по общественной безопасности. Удивите меня своей игрой, мисс Эндерсон, и тогда…

– И что будет тогда?

Но мистер Гилсон не ответил. Протянул Алесте правую ладонь, и она приняла рукопожатие, чувствуя обжигающее тепло его пальцев.

Что ж, видимо, за это утро на следователя свалилось слишком мало удивлений. Продолжим испытывать его душевное равновесие.

Королю Подземельных нравилась игра в переулки. Заметив, что Алеста сворачивает на едва различимую тропу, он едва ли не подпрыгнул на месте. И вновь принялся обгонять их с Кейденом. Король, конечно, знал главное правило этой игры: чуять направление и верно ему следовать, а дороги обязательно найдутся, сами подставятся под следующий шаг.

Утро оказалось прекрасным в своей хрупкости и изящности. Ударивший ночью морозец покрыл инеем стволы деревьев, и сейчас, под солнечными лучами, они переливались, как бриллиантовые ожерелья. Снег скрипел под подошвой, как скрипит ключ в проворачиваемом замке, обещая раскрыть самые страшные секреты. Воздух пах свежестью и жизнью с чистого лица, полной надежд.

– Где вы провели эту ночь, мистер Гилсон? – спросила Алеста, когда позади остался третий по счёту дом, который они обошли по узкой тропинке.

– Всё там же, – ответил он, – в гостевом доме. Я и сам удивлен, что после всего случившего нас всё-таки приняли… Меня и моего напарника. Однако, уверяю вас, ночь прошла спокойно. Вы можете не волноваться.

– Вместе с вами приехал напарник?

– Увы, этим утром он уже отправился обратно, в Леберлинг. Он бы сделал это ещё вчера, если бы не обстоятельства… Вообще, в данный момент у него заслуженный отпуск. Но, поскольку лишь немногие сотрудники нашего Управления владеют собственными транспортными средствами, пришлось обращаться к нему за помощью.

– Выходит, – заметила Алеста, – следующую ночь вы встретите в одиночестве.

– Хотите составить мне компанию? – И взгляд невинный, так сразу не поймёшь, в шутку предлагает или настроен серьёзно.

– Нет, но, если вам так нужно, могу кое-с-кем познакомить.

Кейден вздохнул и заметил:

– Наблюдение из личного опыта… Но порой остаться наедине с собой кажется менее опасным, чем наедине с женщиной. Не имею ничего против женщин, – предостерегающе добавил он, – и всё-таки вы – создания весьма непредсказуемые. Так что от вашего предложения я откажусь.

Позади остался четвертый дом, пожалуй, один из любимых домов Алесты в этом скромном городке – стены у него, сколько Алеста себя помнит, оставались небесно-голубыми, как глазурь на прянике.

– Мисс Эндерсон, вы всю жизнь провели в Плуинге? – вдруг спросил Кейден, который смотрел по сторонам с куда меньшей внимательностью, хотя это именно он должен был осматривать окрестность своим следопытливым взглядом.

– Да, – ответила Алеста, – всю жизнь. Мистер Гилсон, всмотритесь вперёд – мы уже почти пришли.

Крыша Управления общественной безопасности по Леберлингу в самом деле стала различимой – корявая темная крыша с двумя безобразными трубами, которую никакая покраска не смогла бы спасти. Когда Алеста была ещё девчонкой, они с друзьями рассказывали друг другу истории, одна пугающее другой: что в этом чёрном домике на отшибе живёт страшная злая ведьма, предпочитающая лакомиться сердцами маленьких детишек; или лесной дух, который заманивает печальных людей прогуляться по тропам, запутывает и не позволяет вернуться; или огромная птица-огница (а стены черные, потому что обуглились от пламени с её крыльев), и одного её взгляда достаточно, чтобы и самому сгореть дотла.

А потому, проходя мимо дома, Алеста и её друзья обязательно поднимались на цыпочки (казаться выше и взрослее), улыбались во все зубы, даже если часть из них выпала и пока не сменилась коренными, и тщательно отводили взгляд.

Друзья детства, как и следовало ожидать, разбежались каждый по своей дороге, но, в целом, их дальнейшие пути можно разделить на две основные группы. Друзья из первой группы освободились от пут Плуинга, отправились покорять Леберлинг и Олтер, а-то и более далекие города: учиться, развиваться, становиться лучше собственных родителей и верно следовать за мечтой. Друзья из второй группы же, напротив, укоренились в Плуинге. Нашли работу где-нибудь на торговой площади, обзавелись спутниками жизни и уже воспитывали ребёнка, если не двоих.

Алеста застыла где-то посерединке, между – в ожидании того сокрушительного момента, что избавит её от прежней жизни раз и навсегда.

– А ведь вы правы, – Кейден нахмурился, вгляделся в крышу. Доверяй, но проверяй, как завещали. – Но как же такое может быть?

В поиске ответа он заглянул к Алесте в глаза. Но вряд ли смог увидеть в них что-то, кроме насмешки над его непосредственностью.

– Забавный вы, мистер Гилсон. А ведь на самом деле игра в переулки – это легко. Главное – понять принцип. И отнестись к городу, как к живому механизму. Ведь правда, Король? – Пёс сразу же примчался к хозяйке, и она ласково потрепала его по пушистой голове. – Всё зависит от всего. И всё связано со всем. Город дышит – его дыхание можно расслышать, если быть внимательным. И он сам ведёт тебя нужной дорогой, перестраивая тропы так, чтобы сделать твой путь удобнее и быстрее. Нужно лишь довериться ему. Отключить разум, положиться на сердце. Оставить всякое сопротивление.