Текст книги "Мисс Эндерсон и её странности (СИ)"

Автор книги: Анастасия Зарецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Завершив монолог, Паола поставила руки в бока, подняла голову.

– Я думаю, всё разрешится, – заметила Алеста. – Джонти свою работу всегда выполняет добропорядочно… Вы к себе, в лавку? Я с вами дойду, мне нужно до колодца.

Ведро вернулось обратно, в правую руку.

– Я бы тоже растерялась, скажи мне кто – а испеки-ка торт на сотню гостей с начинкой из свежих ягод! Да побыстрее, к вечеру. А у меня из запасов – только сушеные грибы, и муки осталось на десяток пирожков. Так что его можно понять.

Вообще, по профессии, Джонти был кем-то вроде констебля – то есть единственным хранителем порядка в Плуинге. Он разрешал мелкие стычки, среди которых: делёж одного гуся между двумя соседками, каждая из которых признает в гусе своего главного любимчика; или решение возникшего между пьяницами спора, когда они в слишком агрессивной манере философствуют на тему того, что было первично – материя или всё-таки мысль.

Конечно, такое ужасающее событие, как гибель человека, едва прибывшего в Плуинг, не могло не выбить его из привычной колеи и лишить спокойствия.

Да и вряд ли кого это событие могло оставить равнодушным…

С небес на землю Алесту вернул поток ледяной воды, который она направила из ковшика прямо на руку, удерживающую ведро, вместо самого ведра. Ладонь, ещё не успевшая растратить тепло, инстинктивно дернулась, и ведро покачнулось, едва не угодив на дно колодца. А дно у него было глубоким, в холодных краях подземные воды не поднимаются близко к поверхности. Пока ведро летело бы вниз, Алеста наверняка успела бы вернуться в лавку.

Алеста отпустила веревку, и журавль благосклонно поднял голову к небу. Надо же было такое придумать – соорудить у колодца птицу, и чтобы кланялась каждый раз…

Работа сегодня не заладилась. Всё-таки известие, принесенное Паолой, не покидало голову Алесты… Руки, ловкие ко всяким бытовым делам, то и дело совершали то слишком резкие, то чересчур слабые движения. Алеста едва не разбила пару склянок – одна пошатнулась во время борьбы с пылью, когда Алеста не рассчитала силу движения и не смогла вовремя остановить руку. Другая же выскользнула из рук во время перестановки, хотя не была особенно скользкой или тяжёлой.

Алеста провозилась с уборкой до обеда. Зато расставила товар именно так, чтобы порадовать собственное чувство прекрасного. Получилось что-то переливчатое: из золотистого в коричневый, из коричневого в черный, из чёрного в синий… Правда, установленный порядок пришлось нарушить, когда Алеста вспомнила об ещё одной задаче на сегодня: этикетки.

Обед перенёсся на неопределенный срок.

У Алесты, но не у Короля Подземельных.

Королю, то есть, Бобби, принесла похлёбку повторно заглянувшая Паола. Зато для Алесты она прихватила кулёк новостей. Зашла и заявила прямо с порога:

– Алеста, Джонти не справился! Там такие подробности открылись, вы не поверите! Да вы присядьте, хоть вот сюда, – Паола кивнула на кресло, которое Алеста прикупила по скидке в мебельной лавке и впихнула в собственную, чтобы было, где отдохнуть дорогим гостям. – Вся соль в том, что этот постоялец почти наверняка работает с магией. Джонти нашёл у него эти штуки… Вот прямо как ваши! – она кивнула Алесте за спину, на экспонаты, преобразующие магию. – Нашёл и бросился оттуда стремглав. И угадайте, куда?

– Звать на помощь?

– Именно так! Побежал звонить в Леберлинг. Будет просить кого более сведущего во всех этих магических делах. Опытного следователя себе в подмогу. Уже, пожалуй, и дозвонился, пока я за подарком для Бобби заходила. Ждём очередных гостей…

– Расскажете, когда узнаете о приезде? – попросила Алеста.

– Ох, милая, думаю, об этом и без меня будут галдеть на всю округу. Но всё-таки, – она широко улыбнулась, – спасибо вам за такое доверие! Вы сами-то не голодны, Алеста? Заглядывайте, я вас за так угощу. Работа не позволяет… Понимаю прекрасно. У самой руки по локоть в муке.

Новый клей тоже не подошёл. Может, дело всё-таки не в клее? Слишком гладкая поверхность бутыльков? Слишком плотная бумага этикеток? Но данные бутыльки, именно этого производителя, были установлены магическим регламентом, ни в какой иной таре сыпучие смеси продавать было нельзя. А этикетки Алесте изготовили на заказ, буквы вывели каллиграфическим подчерком, пустили по краю золотистую нить. Так что проще ещё раз попытаться отыскать клей. Придётся всё-таки наведаться в Одлер. Пусть только сначала вся эта история утихнет… Сейчас каждое лишнее движение будет вызывать подозрения. Особенность жизни в крошечном городе.

Обедала Алеста у Ислы, которая никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволяла себе лишнего слова. Лавка Ислы располагалась в самой восточной части торговой площади. Так что разглядеть Лавку странностей из окна не удавалось – она спряталась прямо за фонтаном. Впрочем, на её страже остался Король Подземельных. А он и без Алесты прекрасно справится даже с ролью торговца, если в Лавку странностей кто-то всё же решит заглянуть.

Впрочем, несмотря на все громкие заявления Паолы, на торговой площади тишина продолжалась до самого вечера. Да, скрывать глупо: Алеста чаще прежнего поглядывала на площади, пытаясь разглядеть, например, автомобиль, на котором тот самый следователь приехал из шумного Леберлинга в их тихий Плуинг. Но сегодняшним днём на торговой площади даже людей редко удавалось различить, что уж говорить о более изощренных механизмах. Видимо, и кони, и люди продолжали толпиться у гостевого дома, ожидая новостей.

Задачи на день были выполнены даже чуть раньше, чем приблизился ужин. Ждать покупателей не имело смысла – за этот день в Лавку странностей так никто и не заглянул. Так что сегодня Алеста покинула лавку даже чуть раньше обычного, ещё даже не успело стемнеть.

А по пути – совершенно ни одного автомобиля! Даже там, где, со слов Паолы, должен был располагаться хотя бы один. Может, встреча с Паолой Алесте и вовсе приснилась? Да нет, не может такого быть. В таком случае Король Подземельных не смотрел бы на Алесту сытыми довольными глазами, а требовал бы чего-нибудь съедобными.

К ужину в собственном доме Алеста опоздала. Ужинали в нём всегда достаточно рано – за счёт младших, которых укладывали спать первыми. Обычно к возвращению Алесты они уже занимали собственные кровати, слушали сказки в исполнении их матери, а-то и видели свои первые сны. Но в этот раз Алеста вернулась ещё до того, как наступило время спать.

В двухэтажном, но всё-таки весьма скромном, домишке свет горел во всех окнах, кроме одно-единственного – окна той комнаты, которую отвоевала в личное пользование Алеста. Эта картина удручала. В голове сами собой возникли суммы, которые выпишет управляющая компания за использование энергии на освещение. А ведь кто знает, как к сегодняшнему известию отнесутся постоянные покупатели Лавки странностей. Вдруг решат не рисковать и не приезжать в Плуинг, посчитав собственную жизнь дороже магических приборов. И чем тогда платить?..

Громкий лай Короля Подземельных известил домашних о возвращении самого пса и его вечно занятой хозяйки. Сквозь стекло и полупрозрачный тюль Алеста различила силуэты, направляющиеся к окнам. Два стремительных силуэта в гостиной – кузина и старший кузен. И медлительный силуэт на кухне – бабушка.

Как-то так получилось, что в данный момент этот скромный домик вмещал в себя девятерых человек, не считая животных.

Он появился у семьи Эндерсон сразу после женитьбы бабушки и дедушки, много лет назад. Вскоре после этого у них родилась дочь, а потом ещё и сын. И дочь, и сын покинули дом, когда стали достаточно взрослыми для самостоятельной жизни. Но после вернулись. Каждый – по своей причине.

Дочь, Жолен, вернулась двадцать четыре года назад, держа на руках собственного ребёнка – маленькую Алесту. С рождением ребёнка закончилось её продвижение по пути магии. Впрочем, в роли матери она тоже не слишком-то и продвинулась.

А сын, Ларк, вернулся не так давно, пять лет назад. Но объявился в многочисленном числе. Во-первых, он привез вместе с собой жену – Вивитт, девушку с весьма непростым, если это достаточно подходящее слово, характером. Во-вторых, с ними прибыли два совместных ребёнка: девочка по имени Ивори, которая родилась ещё до заключения брака между Ларком и Вивитт, а потому носила девичью фамилию матери. И старший сын – Ройл, причём уже Ройл Эндерсон.

Младший сын, Пепин, появился здесь, в этом доме. Недавно научился бегать, так что пугает теперь присутствующих своими внезапными появлениями…

Встречали Алесту толпой. Всё-таки, видели её в доме нечасто, так что надоесть Алеста домашним не успевала. В первом ряду встречающих находились, конечно, дети. Предприимчивая Ивори, блеснув золотом волос, подхватила коричневую кожаную сумку, постоянную спутницу Алесты. Пепин обнял Алесту за правую ногу – на обе пока что не хватало рук. А вот Ройл в последнее время стал сдержаннее на проявление чувств, а потому кивнул Алесте, как взрослый. А потом молча протянул ей чертеж, который всё это время прятал за спиной.

И Ивори, и Ройл мечтали стать конструкторами, когда вырастут. Теми, кто изобретает приспособления, которые потом продаёт Алеста в своей лавке. А-то и нечто более продвинутое, возвышенное, грандиозное. В общем-то, все дети, растущие в Глейменсе, мечтали стать либо конструкторами, либо магами. Теми, кто создает, или теми, кто использует… Талант к магии младшее поколение семьи Эндерсон обошёл, и вариантов для мечтаний осталось не так много.

Бабушка засуетилась – в её глазах Алеста все ещё была малышкой, первой внучкой, а потому особенной. Помогла снять дублёнку, повела на кухню, принялась накрывать стол остатками ужина. Заслышав звон тарелок, в кухню заглянул дедушка, который никогда не отказывался поужинать во второй раз. Потом вбежала Вивитт, потерявшая Пепина, зыркнула на Алесту большими тёмными глазами. Пепин был успешно утащен с кухни куда подальше, а следом Алеста различила смех дяди, Ларка. Пока остальные от выходок Пепина хотели выть, он относился к ним с изрядной долей юмора…

Всё семейство напомнило о своём присутствии. Только мама никак не дала о себе знать. Ни словом, ни взглядом, ни даже едва различимым дыханием. Ну и ладно.

Кухонька, она же трапезная, в доме была скромных размеров, совсем не рассчитанной на девятерых. Прямоугольный деревянный стол, по задумке, вмещал в себя шесть персон. Шкафчики с резными дверцами вмещали в себя лишь маленькие кастрюльки и в лучшем случае четыре набора посуды. А в раковину и вовсе одновременно вмещалось лишь три тарелки. Тюль кое-где провисал – в попытках вместиться в пространство трапезной кое-кто мог наступить на край тюля, а кто-нибудь другой в это время потянуть его в сторону. И крючки вылетали безжалостно.

– Как дела в лавке? – поинтересовалась бабушка. Села напротив Алесты, положила голову на локоток, обратила на неё выцветшие зелёные глаза. Цвет глаз в их семье передавался по женской линии – бабушка, мама, Алеста, даже Ивори досталось. Чем девушка моложе, тем ярче и задорнее глаза. А к старости всякую искру теряют. – У нас всё по-прежнему, – бабушка вздохнула. – Косси опять чуть без хвоста не остался, еле отбила его от нашего младшенького.

– Он скоро вообще откажется вниз спускаться, – Алеста покачала головой.

– Он бы уже перестал, – согласилась бабушка, – если бы его всякий раз не вынуждало чувство голода.

– Ты его тоже бери с собой, Алеста, – предложил дедушка, оторвавшись на мгновение от блинчиков, которые вызвали у него интереса куда больше, чем у Алесты. Хмыкнул в пушистые седые усы. – Будете втроём ходить. Стая.

– Тогда лавка долго не проживёт – они с Королём обязательно что-нибудь не поделят… Дела заморозило – никто ко мне сегодня даже не заглянул. Зато в самом городе… неспокойно сегодня.

Дядя всё-таки тоже добрался до кухни, хоть и не стал заходить внутрь, остановился в проходе. Высокий, поджарый, выглядящий куда моложе прожитых сорока. Впрочем, когда сбрасываешь с себя груз всякой ответственности, жить в самом деле становится легче и беззаботнее.

– А я слышал об этом беспокойстве, – поделился дядя. – В каком бы кругу не оказался, все только о нём и говорят.

– И что приключилось? – Бабушка охнула, а дедушка лишь хмыкнул в очередной раз.

– Ну, давай, Алеста, рассказывай сама, – смилостивился дядя. – Мне и самому интересно послушать и понять, насколько твоя версия будет отличаться от моей.

– Убийство, – ответила Алеста уверенно. И принялась объяснять: – В гостевом доме. Вчера к Зене поселился новый постоялец, а сегодняшним утром она заметила открытое окно. Пришла к этому постояльцу, чтобы потребовать с него объяснений… Но ответить он всё равно не смог. И уже не сможет.

– Бедная, бедная Зена! – бабушка прикрыла рот ладонью и внимательно посмотрела в глаза Алесты, будто там, на дне, прятались невысказанные ответы.

– А мне про несчастный случай рассказывали, – дядя нахмурился. – Прямо-таки убийство?

– По крайней мере, на обычный несчастный случай это не похоже, слишком странные обстоятельства. Наш следователь, Джонти, вызвал подмогу из Леберлинга. Скоро кто-нибудь приедет, я думаю. И тщательно со всем разберётся. Может, и вправду просто несчастный случай.

Для выручки торговых лавок – уж точно несчастный.

Голосом, не принимающим возражений, Вивитт позвала Ларка – чтобы посидел с собственными детьми. Дядя ушёл, бабушка взялась за мытьё посуды, а дедушка вспомнил о блинчиках, которые явно его заждались.

Ужин Алесты оказался скорее близок к «совсем не притронулась к еде», чем «наелась до отвала». И всё-таки на большее не хватило аппетита. Зато Король Подземельный разделается с предназначенной Алесте едой радостно и мгновенно… Никаких минусов. Алеста накормила Короля Подземельных заслуженным ужином, запустила на крошечную веранду, чтобы не морозил лапы, и заперла входную дверь на все замки.

– Хорошо подумайте, Король, – строго произнесла Алеста, прислонив ладони к обеим щекам пса, – что вы будете делать завтра. Пойдёте вместе со мной в Лавку – или останетесь здесь, охранять дом? Да, я прекрасно знаю, что лавка вам нравится больше. Впрочем, дом… От кого его охранять? – Она вздохнула, вбросила взгляд на круглое оконце. Вот и стемнело наконец… – Я тоже подумаю. Мыслями обменяемся завтра утром.

Сумка дожидалась Алесты в прихожей. Подхватив её, она устремилась в гостиную, где сосредоточилась вся орава дядиных детей. Сам дядя вновь успел сбежать – за пять лет Алеста так и не поняла, куда он исхитряется прятаться: не было в этом доме ни одного тёмного уголка, что смог бы уместить в себя такого видного мужчину.

Зато была Вивитт. Даже дома – как на торжество. Шёлковое розовое платье, побледневшее от времени. Тяжёлые серьги. Высокий пучок белокурых волос.

– Опять уходишь, – заметила она, когда Алеста коснулась перил винтовой лестницы. – Поиграла бы с братьями или сестрой.

– Устала, – только и сказала Алеста. – Хочу отдохнуть.

От шума остались лишь отголоски: звук неохотно поднимался по винтовой лестнице, слишком много шагов и поворотов нужно было совершить. Да и что таить: сама Алеста, если вдруг оказывалась дома, старалась лишний раз не спускаться, чтобы не пришлось в очередной раз преодолевать скопище ступеней.

На втором этаже было четыре двери, что жались друг к другу практически вплотную. Две двери по левой стороне и две – по правой. Алеста всегда поворачивала направо: левая семья принадлежала семейству дяди.

Прежде чем войти в собственную комнату, окна которой выходили на север, Алеста постучалась в дверь с окнами, выходящими на юг, смотрящими куда-то в сторону Леберлинга. Плавно опустила вниз ручку, приоткрыла дверь не шире, чем на два пальца. И сказала тихо, прямиком в щель:

– Я вернулась, мама.

– Сегодня рано, – только и сказала она. Равнодушный, бесцветный голос.

Впрочем, ждать чего-то иного вряд ли следовало. Алеста захлопнула дверь: ни единого лишнего звука, чётко отлаженный механизм, и повернулась.

Дверь, ведущую в её скромные покои (которые когда-то очень хотела присвоить себе Вивитт), несложно было отличить от других. Ибо в большой (относительно) двери имелась ещё одна дверца, маленькая, у пола. Скорее даже, заслонка, которая цепляется к двум гладким винтам и спокойно отклоняется вперёд и назад.

Этой дверцей пользовался второй полноправный житель покоев Алесты. Тот самый Косси, который едва вырвался из цепких ладошек Пепита.

Правда, Алеста звала его так – Принц Краснопёрых.

Этот кот обладал удивительно чутким слухом. По звуку шагов он мог различить, кто именно приближается к двери. И если этим некто был любитель дергать Принца Краснопёрых за хвост (весьма выдающийся хвост), то кот предпочитал прятаться под кровать, застеленную покрывалом с пушистыми кисточками, или запрыгивать на шкаф, заставленный коробками. Спасение оказывалось несбыточным лишь тогда, когда Принц Краснопёрых слишком крепко спал, а охотник на котов очень уж тихо шёл.

Зато, стоило этому удивительному коту различить шаги Алесты, как он тут же приближался к порогу и принимался усиленно ждать свою главную хозяйку.

Принц Краснопёрых поселился в этом доме тоже с подачи Алесты. Он переехал в него зимой, той же самой, когда Алесте досталась Лавка странностей. Даже больше: именно Лавка странностей, а, точнее, крыльцо, к ней ведущее, и стало первым его пристанищем. Сквозь завывания ветра и скрип снега Алеста едва различила тихое жалобное мяуканье. Но всё же различила.

Тот котёнок, который вскоре получит гордое имя – Принц Краснопёрых – оказался совсем крошечным: на сложенные ладони Алесты уместилось бы ещё два, а то и три таких создания. Однако ни других котят, ни мамы Принца Алеста поблизости не нашла.

…Скрипнула дверь, и Принц Краснопёрых, выросший и возмужавший, довольно мяукнул. Алеста присела, погладила кота по короткой, едва покрывающей изящное тело, шерсти. Тело Принца Краснопёрых и в самом деле было обделено шерстью. Зато внушительная её часть сосредоточилась на кончике хвоста: серого жгута, что оканчивается ярко-красным наконечником стрелы. Перья в его состав входили мягкие, летящие и воздушные – колыхались при каждом движении. И всё равно выглядел хвост оригинально и необычайно.

– Здравствуйте, уважаемый Принц. Слышала, вас сегодня чуть опять вашего главного достоинства не лишили.

Кот мяркнул и помотал головой, соглашаясь со словами Алесты. Не сдержав порыв нежности, девушка чмокнула его в чёрный нос-кнопочку и пообещала:

– Но теперь я тут, и я защищу вас от всяких напастей. Я книгу хочу почитать. Не желаете ко мне присоединиться?

А про себя подумала: «Теперь свет будет гореть ещё и в моей комнате. Я точно не смогу за него расплатиться».

Конечно, в этом доме, как и во всяких порядочных домах, имелась своя библиотека. Она занимала одну третью северной стены в гостиной и вмещала в себя целых два узких шкафчика. Половина этой библиотеки принадлежала детским книгам, которые сначала принадлежали Алесте, а потом перешли по наследству к кузине и кузенам. Ещё пару полок выделили под учебные пособия прадеда, самые дорогие и ценные, но вряд ли после смерти Нанди Эндерсона кто к ним притронулся хотя бы единожды. Оставшиеся три полки занимала художественная литература: классика в дорогих изданиях, вновь наследие предков, и пара стопок современной беллетристики, купленные преимущественно Вивитт. А Вивитт, между прочим, училась в Леберлинге, заканчивала факультет словесности.

Но Алесту интересовали немного книги.

С недавних пор. Последние года три.

Так что теперь каждый раз, отправляясь в Олтер, она захаживала в одну книжную лавку, по настрою весьма схожую с её Лавкой странностей. Покупки совершала, увы, редко, денежные средства преимущественно на другое уходили, но иногда все же совершала.

Так что под кроватью прятался не только Принц Краснопёрых (который в моменты пряток всё-таки носил имя Косси). Но и комплект из четырёх книг. Не для тех, кто создаёт, но для тех, кто использует.

Алеста решила обойтись настольной лампой. Прекрасный урок экономии – отложенный платёж. Платить за чтение в полумраке придётся через несколько лет, когда окончательно сядет зрение и окулист выпишет Алесте толстенные линзы, которые будут стоить, как вся её лавка, проданная вместе с землёй и внутренним наполнением.

Сегодняшним вечером Алесту интересовал том под номером три. Второй она закончила изучать в начале осени и сразу же взялась за третий, чтобы не терять время даром. Правда, к середине зимы продвинулась лишь на сто страниц – редко когда за вечер удавалось продвинуться больше, чем на страницу, а чаще даже меньше. Вчера, например, она к книге и вовсе не притронулась… Да и не было это чтение быстрым. Оно требовало плавности, тщательного погружения в смысл и внимания к деталям…

Дублёнку, пожалуй, можно было и не снимать. На втором этаже, как и всегда, раза в три холоднее, чем на первом. И сказать бы дяде, чтобы он не жалел угля, сыпал побольше. Да только где потом взять деньги на новый завоз?..

Завтра. Всё завтра. Сначала нужно дождаться продолжения истории, что началась вчерашним вечером. И уже потом решать, как себя с ней вести. А пока – можно надеть кардиган потолще.

Алеста придвинулась к настольной лампе вплотную в поиске то ли света, а то ли тепла. Согнула колени, водрузила на них третий том главного учебного пособия любой академии магии… И открыла на сто первой странице.

Принц Краснопёрых сразу же оказался поблизости, прислонился к левому боку, довольно замурчал, опустив вечно хмурую мордочку на рёбра Алесты и прикрыв глаза. Наконечник хвоста запутался в волосах, почти слившись с ними по цвету. Ярко-красный наконечник, огненно-рыжие пряди волос, жёлтое свечение лампы, хлопья белого снега за окном. Так красиво и гармонично. В общем и целом, даже неплохо.

Конечно, Алеста любила мечтать. Вряд ли имела много прав на мечтания, но кто же запретит погрезить, в голову залезет и избавит от мыслей? Мечтала пойти по стопам матери, но так, чтобы довести начатое ей до конца. Поступить в академию магии и выйти из неё специалистом магического дела.

Никто из семьи не надеялся, что у Алесты проснётся дар. Магия передавалась в их семье через поколение: прабабушка, мама… Незачем искать, если знаешь, что ничего не сможешь найти. Никто и не искал. Даже сама Алеста. А потом с Алестой приключилась Случайность – самое грандиозное из возможных событий.

Все равно не уехать.

Не бросить семью.

Спасибо Лавке странностей – сейчас у семьи Эндерсон есть какие-никакие средства для выживания. Не приходится сидеть впроголодь, не приходится ждать, когда подвернется возможность хотя бы немного заработать. Если в Плуинге не станет Алесты, вместе с ней вновь окажется в забытье Лавка странностей и, следовательно, главный источник дохода Эндерсон. Поступить таким образом с родными людьми Алеста не может.

Опять замечталась… Пора возвращаться к тексту. Страница такая приятная как раз: со схемой магического прибора. А в приборах Алеста всё-таки кое-что смыслила.

Заскользили по строчкам пальцы с аккуратными короткими ноготками, затрепетали нежно-розовые губы. Всё внимание Алесты сосредоточилось на словах из книги. И она даже не стала отмахиваться от Принца Краснопёрых, который решил поиграть и подцепил ловкими лапами особо привлекательную прядь.

Момент нарушил стук в дверь. Осторожный, едва различимый. Принц Краснопёрых напрягся, прижал большие уши к голове. Алеста тоже мгновенно лишилась спокойствия: книга юркой птицей скользнула под кровать, стыдливо спряталась за кисточку покрывала.

Едва кисточка перестала качаться, как дверь осторожно приоткрылась.

– Алеста, можно? – внутрь заглянула Ивори. – Я ненадолго. Я знаю, что ты устала.

– Заходи, конечно, – Алеста кивнула. – Хочешь, я включу большой свет? У нас с Принцем полумрак.

– Нет, нет, – Ивори покачала головой. – Не нужно. Главное, чтобы тебе было удобно.

В комнату Алесты, пять шагов в длину и три в ширину, вмещалось лишь самое необходимое: кровать и комод по правой стороне, если смотреть от входа, и стол с несколькими полками и шкафом по левую. Места между левой и правой стороной оставалось ровно столько, чтобы осторожно протиснуться к окну. А у окна, в свою очередь, дежурил стул. Когда Алеста работала за столом, он служил по предназначению. Когда лежала на кровати, стул выполнял роль тумбочки, на которую Алеста ставила лампу.

Ивори присела на самый край кровати, сложила руки на коленях, как будто и в самом деле пришла в гости. Словив отблеск настольной лампы, собранные в тонкую косу волосы блеснули дорогим золотом. Черты лица Ивори, пока ещё детские, в полумраке заострились, превращая её из девочки в девушку.

Ивори подтянула к ладоням рукава шерстяного платья. И посмотрела на Алесту зелёными глазами – чуть более яркими, чем у неё самой:

– Я просто хотела сказать, что мы в школе уже почти за всё получили оценки. И скоро пойдём отдыхать. Я бы хотела помогать тебе в лавке, пока буду свободна. Если ты найдешь для меня задания и если я не сильно буду мешать.

– Правда?

Ивори кивнула плавно. Ещё несколько лет – и какая красавица из неё вырастит, глаз будет не оторвать. А умница она уже сейчас.

– Мне и самой интересно. А в свободное время я смогу в механизмах разбираться. Мне это ещё пригодится.

– Тогда договорились, – Алеста улыбнулась. – Как только ты освобождаешься… я думаю, к тому времени в Плуинг вернётся привычное спокойствие… сразу беру тебя с собой в лавку. Дедушка мне сегодня предложил Принца брать с собой, но, я думаю, Принц заслуживает куда более высокую должность.

– А погладить можно? – Ивори потянулась к коту, но почти сразу отдёрнула руку.

– Ваше высочество, вы разрешаете? – Алеста взглянула Принцу в глаза, покачала головой. – Излишне гордый господин.

Принц всё-таки разрешил или, скорее, если судить по выражению мордочки, сделал одолжение. Ивори забралась на кровать целиком, поближе к Алесте, и Принц Красноперых разложился у них на коленях – телом на Алесте, а ярким хвостом – на Ивори.

Они поразговаривали ещё немного. Ивори говорила о школе, со всей скромностью умалчивая собственные достижения. Для Алесты школа уже была чем-то невероятно далёким, тем, что осталось позади больше шести лет назад. И всё-таки Ивори сейчас хвалили те же люди, которые когда-то ругали Алесту. Было, что обсудить.

И ещё Алеста рассказала об этикетках, которые никак не желают держаться на бутыльках. И Ивори пообещала, что вместе они обязательно что-нибудь придумают.

…И вновь – меньше страницы за день. Такими крошечными шагами далеко не продвинешься. Надо с этим делать что-то. Но позже. Всё потом, потом…

***

Помнится, вчерашним утром Алеста жаловалась на чрезвычайную тишину. Так вот, она готова забрать свои жалобы обратно: всё-таки вчерашняя тишина была куда как лучше сегодняшней суеты. Даже Король Подземельных, который всё-таки последовал в Лавку странностей вместе с Алестой, заметил неладное. И сам словил слегка чумное настроение: мог идти, а потом вдруг отпрыгивал в сугроб, или начинал охотиться на собственный хвост, или бодал ногу Алесты ушами, которые в рога всё-таки пока не превратились.

Навстречу постоянно попадались люди, лица многих были Алесте знакомыми, и всё-таки новостями делиться никто не спешил. А, уже приблизившись к торговой площади, Алеста различила то самое ужасающее, которое не повстречала вчера: автомобиль. И сама прекрасно всё поняла. Приехал городской следователь.

Она быстро прошмыгнула внутрь Лавки странностей. Дверь не стала запирать, но и окну не приближалась ближе, чем на два шага. Вдруг заметит движение по ту сторону стекла и решит заглянуть на огонёк… Впрочем, так в Лавку странностей заглянет хотя бы кто-то! Поскольку всех возможных покупателей этот таинственный господин уже распугал.

– Король, мы с вами вчера совсем про письма забыли, – заметила Алеста после того, как с десяток раз прошлась вдоль прилавков. – Пойду в подсобку, а вы оставайтесь здесь, хорошо? Если зайдёт кто-нибудь и я колокольчики не расслышу, меня позовите. Только как-нибудь так это сделайте, чтобы я поняла, чужой на пороге или знакомый.

Вообще говоря, подсобка была совсем не приспособлена для написания писем. Но Алесте сейчас как-никогда удобными показались две коробки – одна в качестве стола, а другая в качестве стула. Свет в подсобку еле-еле проникал, так что писала Алеста, скорее, наощупь. Ну и ладно. Зато будет повод оставаться здесь подольше. Переписать оба письма по несколько раз.

…Шла к концу шестая попытка написать второе письмо. Приближалось время обеда. Но звянькнули вдруг колокольчики. Звянькнули как-то плавно и осторожно, так хищный зверь ступает со всей мягкостью, приближаясь к будущей добыче.

Король Подземельных гулко гавкнул. Хороший мальчик. Но известие плохое. Значит, пришёл чужой.

Алеста даже дыхание затаила. Понадеялась, что сможет вспомнить детские навыки игры в прятки. И останется для незваного гостья незамеченной.

– Какой замечательный охранник, – заметил мужской голос. Голос красивый, сильный, молодой. Голос мага или предводителя, но никак не следователя с грандиозным опытом в разгадывании всяких замечательных историй. – Есть здесь кто-нибудь живой?

И чем его Король не устроил? Уж этот пёс бы точно, по полочкам, разложил, куда нужно идти всяким непрошеным.

Едва заметно скрипнула древесина под подошвой. Шаг, ещё шаг, и ещё… Король Подземельных встрепенулся, Алеста это расслышала. Как и то, что каждый шаг звучит чуть громче предыдущего. Значит, он идёт прямиком к ней, в подсобку. Впрочем, приоткрытая дверь подсобки – пожалуй, первое место, где нужно искать необщительных торговцев.

Нужно выйти. Показать свою силу, а не робость.

Алеста оставила незаконченное письмо, слезла с коробки и уверенно вышла из подсобки. Король Подземельных, заприметив хозяйку, сразу же приблизился к ней. Но Алеста почти не обратила на него внимания.

Если в Леберлинге такие следователи, то какие, извините за нескромный вопрос, в ней все остальные?

Гостем оказался молодой мужчина – может, на два-три года старше Алесты. Высокий, хорошо сложенный: крепкое тело, широкие плечи, длинные ноги. И длинное серое пальто лишь подчёркивает внешний вид. Темно-каштановые волосы, длиной достигающие шеи, небрежно отброшены назад. Лицо волевое: высокий лоб, брови вразлёт, четко очерченный подбородок с налётом щетины. Нос достаточно крупный, но лишь придаёт лицу ещё большую мужественность.

А глаза…

Когда мужчина завидел Алесту, глаза у него вдруг расширились, стали такими удивленными, будто вместо Алесты из подсобки вышло лесное чудовище. Было слишком темно, даже в основном зале, чтобы Алеста смогла разглядеть их цвет. Но это не мешало ей неотрывно смотреть в глаза своего гостя.