Текст книги "Пленница Его величества (СИ)"
Автор книги: Анастасия Миллюр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Он остановился у неприметной двери с облупленной ручкой.
– Здесь, – пробормотал. – Её комната. Я… не заходил после того, как понял, что она не вернулась.
Я кивнула стражнику. Тот толкнул дверь.
Внутри пахло затхлостью и чем-то прелым. Маленькая узкая койка, сундук в углу, одеяло, скомканное в спешке. На полу – крошки, остатки еды. Но главное – ощущение: она ушла внезапно. Или её забрали. Вещи были брошены, не собраны. Всё говорило о спешке. Или страхе.
Я подошла к сундуку и подняла крышку. Внутри – немного одежды, деревянная расческа, старый платок. И… кусочек пергамента, аккуратно сложенный. Я развернула его – и замерла.
На нём была всего одна фраза: «Прости. Я не справилась. Мне было слишком страшно. Пусть он живёт»
Я провела пальцем по строчкам, будто это могло оживить голос, стоящий за ними. Но он не звучал, потому что…
Он не был её.
«Я не справился».
Слово резануло. Слишком чётко. Слишком не по-женски.
Женщина написала бы иначе. Смягчила. Оправдалась.
Илина – та испуганная, затравленная девочка, которую я запомнила – она бы не сказала так.
Значит, она не писала это. Значит, кто-то хотел, чтобы мы так подумали. Чтобы всё выглядело просто. Самоубийство, страх, извинение.
Но тогда… куда делась Илина?
Я сжала пергамент в пальцах, чувствуя, как в груди поднимается странное, вязкое чувство – не гнев и даже не сожаление. Что-то сложнее. Как если бы этот клочок бумаги подтвердил то, о чем я и так уже подозревала, но всё ещё не хотела признать.
Я медленно выпрямилась и повернулась к управляющему. Тот стоял у двери, будто приклеенный к косяку. Ни шагу вперёд, ни назад – как человек, который понял, что оказался в ловушке, но ещё не знает, насколько глубокой.
– В этом доме есть часть, в которую никто не ходит или посещают редко? – спросила я. Голос был ровным, но в нём уже слышался металл.
Он отвёл глаза.
– Да… Чердак.
Я развернулась к стражникам:
– Наверху тело женщины. Снимите ее с петли и организуйте погребение.
Они обменялись недоверчивыми взглядами, но один из стражей все же вышел из комнаты.
Спустя полчаса те же стражники смотрели на меня с суеверным ужасом.
«Она не могла знать. Тогда как ей удалось понять, что наверху действительно будет тело?»
Алайа. Далила. Илина.
А скольких имен я еще не знала? Человек, затеявший эту игры вошел в азарт, и он не остановится, если его не устранить. Мне нужно было нащупать тонкую ниточку, между этими женщинами, понять, где они пересекались. И если я не найду закономерность, то следующей могу стать я.
ГЛАВА 11
Я отодвинула тяжёлую штору, позволяя первым лучам солнца проникнуть в комнату. Свет лениво растекался по полу, задевая стопки бумаг, край ложа и свисающие края покрывала. Я задержала ладонь на ткани, чувствуя прохладу окна, и всмотрелась вдаль – туда, где в утреннем тумане скрывался сад.
Мысли скользнули к Императору, как будто сами собой. Он уехал. Слуги передали мне вечером, что он вернётся только к завтрашнему утру.
Без его присутствия дворец становился не просто тише – будто терял свою ось. Пустота ощущалась не в стенах, а внутри. В паузах между шагами стражи. В слишком долгих взглядах служанок. Словно с его отъездом исчезло нечто большее, чем просто мужчина – исчез центр тяжести.
Я обернулась, шагнув мимо кресла, где осталась нетронутая чашка с остывшим чаем. Горло пересохло. Я не помнила, когда в последний раз пила воду, не говоря уже об отдыхе. Но остановиться было невозможно.
Спальня была завалена бумагами – весь пол от ложа до письменного стола. Я рассортировала их по темам: допросы, внутренние отчёты, протоколы стражи, личные заметки, сделанные мной после разговоров с Далилой и Илиной. Некоторые листы были соединены тонкими нитями – красными и синими, в зависимости от того, насколько достоверным был источник. Это был мой хаос. Мой порядок.
Я прошлась по краю узора, стараясь не наступать на хрупкие связи. Всё начиналось с простой мысли: прежняя хозяйка тела не боролась за свою жизнь. Почему?
Потому что не боялась смерти? Или знала, что это – не конец?
Я вытащила из стопки один лист – старую справку о её поведении в первые дни заключения. В ней говорилось: «Не подавала признаков паники. Отказалась говорить».
У меня было не только это. Я нашла о ней всё, что смогла. Безродная Рэлиан. До девятнадцати лет – ни одного упоминания в архивах. Пустота. А потом – имперская охота. Госпожа нашла в лесу девушку необыкновенной красоты, забрала в лагерь, а позже устроила её служанкой во дворец.
Вот где вчерашний стражник её видел. Рэлиан была одной из них.
Три года она служила исправно. Её даже повысили до должности чашной дамы – подливать Императору вино. Честь, которая выпадает не каждому, особенно безродной.
Но ей доверились, а она поднесла Императору яд.
Я снова и снова перечитывала знакомое наизусть досье, и каждая строка отзывалась во мне странным эхом. Она не могла быть просто красивой сиротой. Не могла так быстро пройти путь от безвестности до руки с кубком.
Слишком идеально. Слишком выверено.
Что-то в этом не складывалось.
Кто-то хотел добраться до Императора и готовил для этого девушек. Кто-то хотел меня убить и подослал Илину. Здесь была связь, но я не могла её нащупать. Или сначала стоило спросить, как я вообще оказалась в этом теле?
Мысли жужжали, как рой ос в черепе. Я ловила их, сшивала нитками, но всё равно теряла главную. Я пыталась мыслить логически. Отстранённо. Но чем ближе я подбиралась, тем отчётливей чувствовала – это не чужая история. Это была её жизнь. И теперь – моя.
Я взъерошила волосы и начала сначала, посмотрела на нитку, соединяющую показания Далилы и заметки о магических школах. И ниже – фраза из книги о душах: «…перенос возможен лишь в том случае, если принимающая сторона обладает психической устойчивостью и внутренним согласованием с энергетическим следом исходника…»
А если она была не обычной сиротой?
Я опустилась на колени, скользнула пальцами по линиям.
Нужно вернуться к профилю преступника.
Он организован, собран, умеет выждать перед тем, как сделать ход. Преступник не молод. Он выбирает своими пешками женщин, но все они разного возраста. Ни в одном убийстве не было сексуального подтекста.
Возможно, у него проблемы с женщинами в целом. Или ему насолила одна – а остальные стали её суррогатами?
Рэлиан – пыталась отравить Императора.
Алайа – её обучали, чтобы она подобралась к Императору как можно ближе.
Далила – обучала девушек и была поставщиком информации.
Илина – должна была убить Рэлиан. То есть – меня.
Далилу и Илину шантажировали. Алайе наверняка пообещали золотые горы. А что насчёт Рэлиан? Какой мотив у неё был убивать Императора? Нет, это было не её решение. Она была одной из пешек. Пешек ли?
Время расползалось, теряя границы. Я то сидела на полу, то вставала, забывая, где оставила бумаги. Разговаривала сама с собой, рисовала в воздухе линии, связывая людей, имена, мотивы. Ответ был близко, я чувствовала. От обеда и ужина я отказалась, распугала горничных, запретив убирать комнату и мешать мне.
Голова раскалывалась. Я подхватила с пола досье Рэлиан. И вдруг в голове щёлкнуло.
А что, если она была не пешкой, а центром всей партии?
Я сжала папку сильнее. Пальцы заныли от напряжения.
Что, если именно её хотели уничтожить, потому что она знала слишком много? Что, если она не просто оказалась здесь, а сбежала? Скрывалась? И её нашли не случайно, а потому что кто-то уже искал её следы во дворце?
Может быть, именно она попыталась остановить его. А я – не случайная замена, а её последний ход.
Мысли захлестнули с новой силой. Если она действительно всё знала, если сама меня призвала…
Значит, он поймёт, что в теле – уже не она.
Я услышала собственное дыхание – слишком частое, слишком неровное. Воздух будто стал плотнее, будто стены уже знали, что он близко.
Выдох не принес облегчения. Кожа покрылась мурашками, и вдруг я услышала шаги.
Неуверенные вначале, почти скользящие – а затем всё отчётливее, ближе. Неизвестный ритм. Не один из стражи. Не один из слуг.
Сердце ухнуло в живот. Я замерла.
Это он? Уже? Как он нашёл меня так быстро?
Я сжалась внутренне, ладонь скользнула к краю стола, туда, где ещё утром лежал нож для бумаг. Абсурдный жест – как будто против него поможет металл.
Шаги приближались. Но спустя мгновение я услышала, как с той стороны двери коротко скрипнула створка. И всё стихло.
Пауза.
Моё тело будто застыло. Все мышцы напряглись, как у зверя, услышавшего хруст в чаще. Грудная клетка сжалась, а ладони стали ледяными. Мне казалось, если я сделаю хоть движение – он войдёт. Он, не кто-то другой. Он, тот, о ком я боялась даже думать слишком громко.
Кто-то взялся за ручку, и дверь открылась.
Но на пороге стоял противник куда более серьезный.
Император.
И только тогда моё тело позволило себе сдвинуться. Напряжение внутри не исчезло – наоборот, вылилось в горячую слабость в коленях и покалывание в пальцах. Я почувствовала, как по спине медленно скатилась капля пота. Его появление – удар, но в то же время и облегчение. Я боялась, что за дверью окажется кто-то другой. Что это – конец.
А он просто смотрел на меня. И этого оказалось достаточно, чтобы я забыла, как дышать.
На нём всё ещё был дорожный плащ, запылённый по краям, ремень перекручен, перчатки в руке. Волосы – чуть растрёпаны, как будто он даже не остановился у зеркала.
Он вернулся – и сразу пришёл ко мне.
Как будто хотел увидеть меня так же сильно, как я – его.
Глаза его скользнули по досье, нитям, беспорядку на полу. Он видел не хаос. Он видел войну. Мою личную. Его взгляд задержался на схеме, протянутой от центра комнаты к дальнему углу, где лежало досье Рэлиан. Затем он посмотрел на меня.
Долго. Пристально. Как будто только сейчас увидел, в каком я состоянии – растрёпанная, в мятой одежде, с чернильными пятнами на пальцах и покрасневшими от недосыпа глазами. Во взгляде не было насмешки. Только сдержанное напряжение. В этот миг между нами не было воздуха. Только напряжение – тяжёлое, почти физическое.
У меня пересохло во рту. Я машинально провела языком по губам, отчаянно надеясь, что он не заметит дрожи в моих пальцах.
Он не отводил глаз. Как будто проверял, жива ли я. Или, что я всё ещё – я.
– Ты искала ответы, – сказал он тихо. – Нашла?
– Владелица тела, Рэлиан, знала имя настоящего преступника.
Он нахмурился, но не сразу заговорил. Словно внутри него что-то резко сдвинулось, как пласт под кожей. Его взгляд медленно опустился, скользнул по полу, как будто он собирался с мыслями – или сдерживал что-то более опасное.
– Не называй это так, – сказал он наконец. Тихо. Почти устало. Но под голосом – напряжённый металл, как в струне, натянутой до предела. – Ты называешь её владелицей тела. Как будто сама – временный квартирант. Как будто тебе здесь не место.
Я опустила взгляд, чувствуя, как что-то внутри дрогнуло. Сердце сжалось – не от страха, не от боли, а от чего-то другого.
Он дал это имя мне.
Слова застряли в горле. Потому что я вдруг поняла: он не спорит со мной. Он борется с чем-то, чего боится больше врага. С мыслью, что я могу захотеть уйти сама.
– Рэлиан.
Он произнёс это так, будто вкусил имя – медленно, почти на выдохе, как нечто запретное. Шагнул ближе, и всё моё тело отозвалось на его приближение. Тепло пробежало по позвоночнику, ладони вспотели, дыхание сбилось. Я не знала, дрожу ли от страха или от того, как он произнёс моё имя.
В этот момент всё будто встало на свои места. Как будто не было между нами ссор, подозрений, запретов. Только я, его голос – и то, как мир затаился вокруг.
Я глубоко вдохнула, заставляя себя отступить на шаг – не физически, а внутренне. Сердце всё ещё стучало слишком быстро, ладони не отпускали жар его близости, но я поймала себя за разум.
– Мы отвлеклись, – сказала я, хрипловато. – Я хотела показать тебе, что именно связывает Рэлиан с человеком, который стоит за всем этим.
Он ответил кивком. Лицо его было снова собранным, почти непроницаемым, но что-то в нём всё ещё горело под поверхностью.
Я опустилась на колени и развернула схему на полу.
– Вот здесь – точка отсчёта. Служанка. Потом чашная дама. Затем яд. Всё выглядит как предательство. Но если взглянуть на это как на побег от кого-то, кто готов на всё… – я указала на красную нить, пересекающую имя Далилы, – это становится криком о помощи.
Он опустился рядом, не касаясь меня, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло.
– Продолжай, Рэлиан, – сказал он.
– Всё, что я нашла, указывает на это. Они были близки с настоящим виновником всего, может, он ее муж, отец или старший брат. Она училась у него мастерству переселения душ. А потом предала его и сбежала во дворец.
– Он шел за ней? – голос Императора был серьезен.
Я качнула головой.
– Не думаю. Встретить её стало для него неожиданностью. Он сорвался, начал допускать ошибки. И первая из них – попытка убить меня в аукционном доме.
Он дёрнулся почти незаметно – но я это уловила. Как дрожь в хищнике, почувствовавшем ловушку. Жест был мельчайшим, но я почувствовала, что всё его тело сжалось – как перед ударом.
– Убить? – переспросил он. Его голос стал тише, опаснее.
Я кивнула.
– Горничная должна была меня зарезать.
Он молчал. Его глаза сузились, как у зверя, уловившего запах капкана.
– Я не знал об этом, – сказал он наконец. – Значит, он уже действует.
– Если он мастер переселения душ, то может оказаться в чьем угодно теле. Нельзя дать понять ему, что мы догадались кто он. Нужно искать тех, кто вел себя странно в последнее время.
– Ему не обязательно быть во дворце.
Я снова кивнула.
– Да, это всё равно, что искать иголку в стоге сена. А потому есть только один выход, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Мне нужно добраться до той, кто знала его лучше всех. До Рэлиан.
Я сделала шаг вперёд.
– Если во мне осталась хоть часть её… хоть след…
Он перебил:
– Я не меняю своих решений. Слияния не будет.
Эти слова ударили, как пощечина. Холодно. Сдержанно. Окончательно.
На одно мгновение в его лице что-то дрогнуло. Как будто он хотел сказать «пока». Но сказал «никогда».
Я застыла.
– Почему?
– Это не обсуждается.
Он отвернулся, будто ставя стену между нами, но я видела, как сжались его плечи, как в виске задергала тонкая жилка. Это был не гнев – страх. И это вдруг разозлило меня больше, чем угроза.
– Ты боишься не за меня, – сказала я. – Ты боишься потерять контроль.
Император обернулся стремительно. В его взгляде вспыхнуло пламя.
– Ты не представляешь, что значит слияние.
– Он подошёл ближе, и в его взгляде было всё: гнев, страх и что-то почти нежное.
Это не разговор с чужой тенью – это открытие дверей, за которыми может не остаться ничего от тебя.
– А если за этими дверями ключ к спасению? – бросила я. – Или ты предпочитаешь сидеть в своей башне, пока он крадётся всё ближе?
– Ты – не средство. И не инструмент.
Он замолчал, но воздух между нами будто задрожал. Его дыхание стало тяжелей. Я чувствовала, как внутри меня поднимается знакомое, колкое: злость, уязвлённость, желание вырваться. Но глубже этого – боль.
Я смотрела на него. На человека, который мог бы уничтожить мир – но боялся разрушить меня. Но я уже знала: он будет стоять между мной и истиной, пока сам не увидит, как дорого обходится его страх.
Тогда… Все полетит в бездну. А может, в бездне я наконец найду себя.
ГЛАВА 12
Пламя ворвалось в мой сон, как вопль.
Я подскочила на постели. За стенами раздавался топот, гул голосов, кто-то звал на помощь. Что-то случилось. Я бросилась к двери – в ту же секунду она распахнулась. На пороге – служанка. Лицо белое, губы дрожат:
– Пожар, госпожа! Западное крыло горит! Маги… маги не могут сдержать огонь!
Я рванула к окну. За куполами – багровое зарево, будто небо вспыхнуло. Огонь жил, дышал, надвигался.
– Где Император?
– Его комната… Покои… окружены огнем! Маги пытаются… – сбивчиво лепетала служанка, с каждым словом белея от страха все больше.
Сердце сжалось. Без слов накинула плащ, сунула ноги в сапоги – и вон из покоев. Коридоры уже были залиты дымом и криками. Дым царапал горло, въедался в кожу, с каждой затяжкой прожигал легкие. Он пах жженым шелком, копотью и чем-то ещё. Казалось, он ползет по стенам, проникает под кожу, оставляя привкус паники на языке. Стража неслась мимо. Служанки плакали. Евнухи что-то выкрикивали. Вокруг – паника. Но я бежала туда, где было ярче.
Где он.
Огонь ревел в арке, изрыгая жар и свет. За стеной пламени – его покои. Проход был отрезан, искры сыпались с потолка, оседая на плечи магов. Те стояли полукругом, сосредоточенные, руки чертили сложные знаки, воздух дрожал от переплетения заклятий. Но всё было напрасно – пламя не отступало. Оно будто чувствовало их страх и становилось только сильнее, подчиняя себе пространство.
Я старалась не поддаться эмоциям, вцепившись в остатки хладнокровия, словно в обломок дерева посреди бури. Но разум уже рисовал картины – густой дым, закрытые окна, задыхаясь, император падает на колени, ищет выход… и не находит. Я резко выдохнула – но внутри уже поднималась паника, липкая, обволакивающая, как дым. Я не справлялась. Когда речь пошла о Нем, я вдруг растеряла всю отточенную годами выдержку. Мои реакции обострялись, логика ускользала. Страх за него – чужой, но уже родной – выжигал всё лишнее, оставляя только одно желание: спасти.
И тогда я увидела его – придворного мага, которого я запомнила с допроса. Он шагал ко мне быстро и уверенно.
Я вцепилась в него, как в единственный ориентир в охваченной огнём реальности. Он был твёрдым, холодным – и в этом была сила. В нём было то, чего мне остро не хватало – контроль. Стабильность, которая могла быть ложной, но тогда мне было всё равно.
– Он жив?!
Маг коротко кивнул и прошелся по мне взглядом, будто проверяя все ли со мной в порядке.
– Его величество жив. Пока.
Слова ударили, как пощечина. Всё сжалось внутри – и разжалось в остром приступе облегчения, боли, страха. Я не заметила, как качнулась вперёд, словно нуждалась в поддержке. Маг сжал мои плечи и встряхнул, пытаясь привести меня в себя.
– Если мы сейчас же не узнаем виновника, может быть уже поздно. Его величество вытащил тебя со дна жизни. А теперь ты можешь отплатить. Спасти его. Или – потерять навсегда.
Я сглотнула. Эти слова задели глубже, чем я готова была признать. В груди всё обрушилось – он знал, куда давить. Он говорил не к разуму – к самой боли внутри.
Против моей воли Император пробрался слишком глубоко. Он стал моей точкой отсчета в этом мире.
И поэтому часть меня уже кивала в согласии.
– Идем. Времени мало.
Я шагнула за ним, не оглядываясь. Умом я уже не управляла. Внутри был только страх. Он вёл, и я слепо шла за ним.
Лишь на мгновение внутри мелькнуло что-то острое – мысль на грани: всё слишком организованно, слишком просто. Но я оттолкнула ее. Потому что если остановлюсь – увижу, как теряю Его. А это было невыносимо.
Поэтому я бежала вслед за магом, мысленно подгоняя его двигаться быстрее.
Мы свернули в коридор, и стены начали сужаться. Я знала: назад пути не будет. Но всё равно шла. Воздух становился тяжелее. Темнее.
Скрипнула дверь, щелкнул засов. Мы оказались в округлом подвальном помещении, где все уже было приготовлено для ритуала – узорчатый круг на полу светился слабым голубым светом, в воздухе витал запах жжёных трав и металла. Свечи горели ровно, будто не чувствовали огня, бушующего наверху. Слишком спокойно. Слишком правильно. Неестественно.
Я подняла взгляд на мага.
Он встал в центр круга и возложил руки на алтарь.
Я замерла, но не из-за холода подземелья. Внутри что-то надломилось. Я смотрела на руки мага – и не могла отвести взгляда. Он не сделал жеста. Того самого. Не коснулся запястья. Всегда делал. Всегда.
Мозг пытался сопротивляться – искать объяснение, но оно не приходило. Вместо этого по спине прошёл холодный ток. Сердце сжалось – кровь сгустилась. Что-то чужое, липкое, ужасающе знакомое глядело на меня из его глаз. И тут пришло понимание. Как трещина, прошедшая по зеркалу.
Это не он.
Уже не он.
Я сделала полшага назад, но было поздно. Всё уже началось.
Воздух в подвале стал густым, как смола. Я чувствовала, как меня затягивает внутрь круга. А он… он стоял спокойно. Смотрел на меня так, будто уже выиграл.
Пламя наверху отвлекло всех. И пока во дворец сгорал в пожаре, пока люди задыхались от дыма, меня вели сюда. Как жертву.
Я пришла сама. Я всё упростила для него.
Он заговорил. Не вслух – губы почти не шевелились, но слова разрывали пространство. Воздух задрожал, стал плотным, как стекло, а свет свечей начал пульсировать в такт его голосу.
Я попыталась сделать ещё шаг назад, но не смогла сдвинуться. Что-то схватило меня – незримое нечто, могущественнее любой природной силы. Как будто само помещение сжалось, замыкаясь вокруг.
Круг на полу вспыхнул ярче. Меня начало тянуть внутрь.
«Нет, – мысль была сухая, сжатая в комок. – Так легко я не дамся!»
Пока ноги, будто не мои, переступали по полу, приближаясь к кругу, я быстро шарила взглядом по комнате, ища то, что могло бы помочь. Я не имела сил противостоять магии. Но я помнила, как она работает.
Маг сконцентрирован. Взгляд погружён в узор круга. Он считает, что я в панике, что не могу думать ни о чем, кроме пожара и Императора. Пусть так будет и дальше. Ведь пока он думает, что победил, у меня есть шанс на спасение.
Я опустила взгляд. Жирные узоры на полу пульсировали светом, как переполненные кровью вены. Но не все. Некоторые линии казались тонкими и неуверенными, будто их торопливо пририсовали в последний момент. Там, где свет дрожал особенно слабо, я сдвинула ногу чуть вперёд и, будто бы случайно, провела каблуком по полу. Почувствовала под подошвой, как хрупко держится граница круга.
Линия дрогнула. Пошатнулась. Свет в ней мигнул – и угас. На долю секунды. Но достаточно, чтобы дыхание перехватило. В этот миг всё вокруг будто замерло, вытянулось в тонкую, звенящую тишину. Но маг продолжал. Его голос больше не был голосом – он стал эхом чего-то древнего, чего-то чужого. Пространство дрожало в такт его словам, а огонь свечей искажался, словно сам воздух не выдерживал этой магии.
Он замер на секунду. Повернулся ко мне. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то иное.
– Не бойся, – произнёс он. Голос был слишком мягким. И слишком не его.
Он сделал шаг ко мне, плавно, без звука. Не шел – скользил. Его рука поднялась, как будто собиралась коснуться воздуха между нами. Я почувствовала, как кожа на шее покрылась мурашками.
– Ты не должна мешать, – сказал он. – Это нужно не только мне. Это нужно тебе.
Он знал. Он понял. Но пока не был уверен до конца. Я поймала его взгляд и чуть кивнула, как будто между нами всё ещё существовало доверие.
– Я не мешаю, – сказала я ровно, как могла. – Я готова. Если это поможет Его Величеству… делай, что должен.
Он замер – буквально на вдох. Его взгляд стал изучающим, подозрительным. Но я не отвела глаз, позволяя страху остаться внутри, не выпуская его наружу.
– Только не спеши, – добавила я. – Ты же говорил, душа должна быть готова. Я хочу… чтобы это было правильно.
Он колебался. Значит, не всё ещё потеряно. Значит, я всё ещё играю.
Знал бы маг, как бешено колотилось моё сердце в этот момент. Как я держалась из последних сил, натянув на лицо маску покорности, пока внутри всё кричало. Ещё немного – и он увидит, услышит дрожь в голосе, заметит, как пальцы вцепились в ткань плаща. Но пока он верил – я жила. Пока он не знал наверняка – у меня оставалась попытка.
– Подойди, – велел он и протянул руку.
Я не знала, что маг хотел, но осознавала всем телом, что если подойду – мне конец. Пространства для блефа почти не осталось. Если я приму его ладонь – проиграю, если дернусь – умру.
Но отступать было некуда.
Тело было тяжелым. Каждая мышца дрожала от страха и немыслимых усилий сдержать его. Кровь стучала в висках, когда я сделала крошечный шаг в сторону мага. Затем еще один. И вот она – точка. Край обрыва – я стояла в полушаге от его ладони. Энергия ритуала гудела в стенах, воздух трещал от напряжения, а в голове на повторе громыхал один вопрос: успею ли я. Или нет.
Каждая секунда резала, как нож. Сопротивление внутри почти сломалось, тело вот-вот могло предать. Я чувствовала, как магия сжимает горло, тянет к себе, будто его ладонь уже прижалась к моей, и знала – либо сейчас, либо никогда.
Я подняла руку, как будто собиралась вложить её в его ладонь, но вместо этого резко развернулась – и в прыжке ударила каблуком по узору круга. Там, где линия уже дрогнула. Там, где я ослабила её заранее.
Вспышка. Вибрация.
Что-то рвануло в воздухе, как натянутая струна, и с хрустом лопнуло. Свет взвыл, свечи затрепетали. Маг издал нечеловеческий звук – не крик, а рык, и всё пространство за его спиной на мгновение исказилось.
Я отлетела к стене. В ушах звенело.
Когда я подняла голову, он уже стоял в центре разрушенного круга – и смотрел на меня. Не человек. Существо. Маска мага слетела с его лица, как тонкая плёнка – и под ней проступило нечто иное: чужая мимика, чужой взгляд, наполненный древней яростью.
– Глупая, – прошипел он, и голос сотряс потолок. – Ты могла стать мостом. А теперь – станешь пеплом.
Он взмахнул рукой, и воздух между нами завибрировал. Камни под ногами задрожали, пламя свечей взвилось, будто от удара. Магия пошла волной, и я едва успела прикрыть лицо, прежде чем в меня ударил порыв, подобный песчаной бури.
Это была лишь первая атака. Следующая – будет последней.
И в этот миг, в сердце хаоса, когда маг собирался разорвать меня на части, в памяти промелькнули запах с привкусом надвигающейся грозы и тонкой нотой обожжённой амбры, руки, что скользили по моему телу, голос, от которого дрожало всё внутри.
Император никогда не узнает, почему я шагнула прямо в ловушку. Что страх потерять его оказался сильнее инстинкта выживания.
Из последних сил я поднялась, держась за стену, и вскинула голову. Я не умру на коленях. И в тот самый миг, когда маг вскинул руку, готовясь нанести удар – что-то разорвало воздух.
Сквозь камень, сквозь пламя, сквозь саму ткань пространства в помещение ворвалось нечто – высокая мужская фигура, объятая алым пламенем. Он пронесся мимо и врезался в мага с такой первобытной силой, что стены задрожали, а заклинания рассыпались искрами.
Маг попытался ответить – заклинание вспыхнуло в его ладони, но фигура схватила его и обрушила на стену с такой силой, что камень треснул от удара. Маг с шипением отшатнулся, силясь подняться. В его глазах мелькнуло нечто – страх. Он понял, кто против него. Не просто человек. Существо, в чьих жилах горит древнее пламя.
– Ты… ты не должен был проснуться, – выдохнул он, в ужасе пятясь назад.
Фигура развернулась в пламени – резко, почти хищно. И тогда внутри что-то оборвалось – и в то же мгновение склеилось заново. Это был Он.
Из меня вырвался всхлип – хриплый, сорванный, полный облегчения. Император вздрогнул, всем телом отреагировал на звук, резко повернулся ко мне… и в этот миг маг исчез – растворился в воздухе, будто его вырвало из пространства, как занозу из плоти мира.
Но это уже не имело значения. Ни для него, ни для меня.
Наши взгляды встретились – мой и его. И между нами не промелькнула искра. Нет, это полыхнул пожар. Такой, что сжигает города и рушит целые миры.
Он пришёл. Он спас меня.
Я выдохнула. Ноги подкосились, и я чуть не упала, но он успел подхватить меня и прижал к себе так крепко, словно больше не намеревался отпускать. Его глаза жадно шарили по моему лицу, словно он пытался убедить себя, что со мной все в порядке, но не верил и перепроверял снова и снова.
– Рэлиан, – выдохнул он моё имя, и в этом единственном слове был весь его мир – разбитый, отчаянный и готовый рухнуть без меня.
И я затряслась от рухнувшего напряжения, которое было болезненнее, чем самый худший страх. Облегчение требовало жить и обнажало те желания, которым лучше было бы остаться под замком.
Но было уже слишком поздно. Потому что его, как и меня, била та же дрожь.
Его губы остановились совсем близко, почти касаясь моих, и его дыхание, обжигающее, неистовое, было наполнено неуверенностью и страхом потерять. Он дал мне возможность уйти, вырваться, но я уже знала: никакой силы не хватит, чтобы отстраниться от него.
И я не отстранилась. Этого было достаточно. Он уже сдерживался больше, чем был способен.
Его губы коснулись моих, всё сорвалось с цепи. Он был беспощаден в своей жажде – как человек, который почти потерял, и теперь уже не позволит себе удержаться. Это был поцелуй двух людей, доведённых до края. Живых. Целых. Горящих.
Весь мир сузился до мягкой тяжести дыхания, до горячих прикосновений, до трепета кожи под пальцами. Время перестало существовать, растянувшись в бесконечность, наполненную только нами.
Когда его пальцы коснулись моей кожи, я задохнулась. Это было прикосновение, полное неизбежности, нежности и неукротимого желания. Мне не нужно было говорить «да» – я уже сказала это всем своим существом, когда не отстранилась. Когда осталась. Когда решила довериться ему целиком.
Я ощущала его страх – не прежний, сдержанный, а тот, что прорывается сквозь кожу. Он прижимал меня так, словно боялся, что я исчезну. Его пальцы тонули в моих волосах, в движениях не было контроля – только потребность.
Наши тела переплетались, словно не могли насытиться друг другом, и с каждым новым движением я тонула в нём всё глубже. Это было не просто близостью. Это было обещанием. Это было признанием, что отныне и навсегда мы принадлежим друг другу, полностью и без остатка. Я отдавалась ему, но что-то глубоко внутри шептало: слишком яркий свет всегда отбрасывает самую длинную тень.
