Текст книги "Пленница Его величества (СИ)"
Автор книги: Анастасия Миллюр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 9
Я проснулась до того, как меня пришли будить. Лежала с закрытыми глазами, слушая, как скрипит пол под чужими шагами. Служанки пришли молча – как обычно, бесшумные. Они касались меня с осторожностью, как будто я могла треснуть от одного движения.
Меня омыли, волосы заплели в простую, но изящную косу. На плечи скользнула полупрозрачная летящая ткань, охлаждая разгоряченную после купания кожу. Это было что-то среднее между халатом и накидкой – одежда, в которой ты выглядишь, как драгоценность, но чувствуешь себя почти обнажённой.
Завтрак ждал меня у окна: сладкие фрукты, тёплые лепёшки, соусы, травяной отвар. Всё как обычно. Всё выглядело бы почти уютно – если бы не холод в груди и ощущение, что за каждым движением кто-то наблюдает. Я ела молча, наблюдая за идеально ухоженным садом за аркой проёма. Лепёшка крошилась в пальцах, а в горле стояла тишина – вязкая, как отвар, который я пила через силу.
Потом, как всегда, села к книгам. Император велел принести мне всё, что я пожелаю. И только книги заполняли душную тишину бесконечного ожидания.
Но это пошло мне на пользу. Я перестала быть слепым котёнком, который тычется носом в неизвестность. История, традиции, манеры, науки – я жадно поглощала всё, что могло мне помочь. Я отмечала в уме детали, которые могли пригодиться: кто кому кланяется, какие цвета носит стража, как называются придворные ранги. Даже орнамент на посуде иногда говорил больше, чем официальные хроники.
В следующий раз, когда я встречусь с Императором… Я не буду той, кто молча принимает его правила. Я сама расставлю фигуры на доске.
День клонился к полудню, когда в комнату, раньше чем обычно, влетела стайка служанок. Но на этот раз они не несли лёгкие платки и ароматы. Вместо привычной полупрозрачной накидки они одели меня в плотное, строгое платье с длинными рукавами и высоким воротом. Его тёмная ткань почти не пропускала свет и странно холодила кожу. Это была не просто одежда. Так одевались наложницы гарема при встрече с чужаком.
Напряжение, копившееся в груди, наконец прорвалось дрожью в кончиках пальцев. Я не позволила себе больше.
Служанки ушли так же тихо, как и пришли, оставив меня одну. Я подошла к окну, потом к столу, потом снова к окну, вышла в огорожденный сад и вошла обратно. Мне не сиделось. Казалось, стены приближаются, и даже воздух в комнате стал тяжелеепро, как перед грозой.
Когда же? Когда?
Я заставила себя сесть за стол и снова взяться за книгу. Глаза бежали по строкам, но я не прочитала ни слова.
Наконец, дверь скрипнула…
– Госпожа.
В комнату вошёл евнух. Лицо – безмятежное, как всегда, но в движении было что-то чуть более торопливое, чем обычно. Он поклонился, не поднимая глаз, и негромко произнёс:
– Прошу вас следовать за мной.
Началось.
Коридоры были непривычно пустыми. Мы углублялись в крыло дворца, которое я прежде не видела. Свет постепенно уходил – окна исчезли, стены сужались. Каменные арки, своды, тишина. Воздух становился плотнее. Где-то за стеной что-то щёлкнуло – звук был будто из другого мира.
Я чувствовала, как в груди сжимается что-то тугое и холодное. Не страх. Сосредоточенность. Ожидание. Всё, что было мной натренировано годами.
Наконец мы остановились перед дверью, обитой чёрной кожей. Евнух открыл её, чуть поклонился и отступил в сторону. Внутри меня ждала сцена, которую я запомню на всю жизнь.
Комната была лишена украшений. Серые стены, стол, кресло у зеркальной перегородки. Но главное – то, что находилось по другую сторону стекла.
Далила.
Она сидела, опустив глаза, руки сцеплены на коленях. Тонкая, напряжённая, будто натянутая струна. Живая, но будто уже наполовину сломанная.
Рядом со мной – Император. Я почувствовала его присутствие, как ощущают огонь: ещё не обжигает, но уже заставляет кожу помнить о себе. Он стоял спокойно, чуть в стороне, и смотрел на меня, а не на неё.
А рядом с ним – незнакомец. Мужчина в тёмном мундире с узором, будто выжженным по ткани. Символы огня и стали на эполетах. Его осанка, выражение лица, холодный, ленивый взгляд – всё в нём говорило о силе.
Он смерил меня взглядом. В нём было пренебрежение, хорошо знакомое мне по допросам. Пренебрежение к тем, кто, как кажется, не может быть опасным. Но он едва заметно склонил голову – не мне. Императору.
Я остановилась и церемонно склонила голову, не опуская взгляда. Не слишком низко – ровно настолько, чтобы жест был заметен, но не подчинён. Приветствие, достойное той, кто ещё не решила, кем станет в этой игре.
Император, казалось, уловил оттенок. В уголке его рта дрогнула почти незаметная тень одобрения. Его взгляд стал внимательнее, как будто он поставил мысленную галочку: наблюдать дальше.
– На ней блок, – сказал он, говоря о Далиле. Его голос был ровным, почти ленивым. – Мы не смогли пройти через него. Но мне интересно, получится ли у тебя. У тебя другой подход.
Блок? Я перевела взгляд на мужчину в мундире. Что-то в его позе, в знаках на плечах, в том, как он держался, подсказывало: он не просто чиновник. Что-то иное. Сила. Магия? Возможно.
Я не ответила сразу. Перевела взгляд на Далилу, потом снова на него – и только затем на Императора.
– Что с Феяной? – спросила я.
– С ней уже закончили.
– Она знает?
– Нет.
Он протянул мне свиток. Его движения были медленными, выверенными, как у хищника, наблюдающего за реакцией жертвы. В его глазах не было ни капли торопливости – только внимательность и лёгкое напряжение, как будто этот жест был частью большого, тщательно продуманного хода. Я взяла его и развернула. Это был допросный протокол – аккуратный, выверенный. Строки начинались с обороны, переходили в оправдание, а потом в отчаяние. Феяна сдалась. Полностью.
Моё горло пересохло. Странно – я не боялась. Но внутри было странное ощущение.
– У тебя есть час, – сказал Император.
Я вдохнула, медленно, глубоко. Отложила свиток и вошла внутрь.
Далила подняла на меня глаза. В них – усталость, злость и страх, замаскированные под холод. Она ждала удара. Не физического – эмоционального. Или унижения.
Я остановилась перед ней и на миг почувствовала нечто странное. Будто остриё холода коснулось глубины моего разума, чуждое, плотное, безликое. Я вздрогнула, не физически, а внутренне. Это было… нечто. Что-то, что оставило след, но не дало ответа. Лишь ощущение, что здесь работало нечто иное, нечеловеческое.
Я села, и наши с ней глаза оказались на одном уровне.
– За тебя взялись серьезно, Далила, – заметила я. – Должно быть мучительно ощущать ментальную атаку такой силы.
Далила прищурилась, оскалилась, но промолчала.
Я слегка улыбнулась.
– Я тебе не враг. Напротив, быть может я единственный человек, который может помочь тебе защитить то, что они у тебя забрали.
Она вздрогнула, как от удара. В её глазах мелькнуло что-то большее, чем просто страх. Сомнение. Как будто на миг ей показалось, что я знаю ее секрет.
Я не знала. Я рисковала, но оказалась права.
Те, кто играет против Императора, действуют по одной схеме – подкуп, шантаж, и то, и другое вместе.
Впервые я чувствовала себя спокойно. Ровно там, где должна была. Я словно влезла в любимую, но давно сброшенную шкуру.
– Скажи, ты правда думала, что Феяна была обычной наложницей?
Снова испуг. Усиливающееся сомнение.
– Ты правда думала, что она хотела всего лишь избавиться от соперницы? Не кажется ли тебе, что это убийство запустило цепочку событий, из-за которых ты оказалась здесь?
Я не говорила ничего прямо. Позволяла испуганной, ослабленной атаками и встревоженной Далиле думать за меня. Чем больше она сомневалась в том, кто отдавал ей приказы, тем ближе к правде я была.
– Мы знаем, что тобой были недовольны. Вот почему Феяне было поручено убрать тебя. И за тобой.
И в этот момент выражение её лица изменилось. Резко. Не страх – нет. Скорее, ужас, перемешанный с надеждой. В её глазах появилось то отчаянное напряжение, которое я знала по допросам: когда человек вдруг решает, что собеседник знает больше, чем должен. Что всё – раскрыто. Что, может быть, нет смысла больше молчать.
– Ты… – пробормотала она, но не закончила. – Ты знаешь о нём?
Я сделала паузу. Не моргнула. Ничего не сказала.
Она сжалась. Вся. Руки вцепились в ткань на бёдрах. Губы дрогнули.
– Он сказал, что если я не подчинюсь, его убьют, – выдохнула она почти шёпотом. – Мой внук ни при чём. Он просто ребёнок.
Что-то внутри сжалось. Я не позволила этому выйти наружу – ни жестом, ни взглядом. Но мысль о том, как легко в этом мире ломают чужие жизни, кольнула неожиданно остро. Не потому что я не знала. А потому что привыкла видеть это в отчётах, а не в глазах живого человека. И я позволила этому искреннему сочувствию просочится в голос.
– Я могу понять, почему ты так поступила. Но теперь твой внук в еще большей опасности. Раз ты им больше не нужна, они быстро с ним расправятся.
Эти слова ударили по ней сильнее любых обвинений. Лицо Далилы побледнело, губы чуть приоткрылись, но голос не вышел. Она словно окаменела на миг, как человек, который вдруг увидел собственную пропасть. Затем – короткий вдох, судорожный, хрипловатый.
– Нет… – прошептала она. – Нет… Я… Я всё расскажу. Всё, что знаю. Только… если вы… если вы поможете ему…
Я кивнула. Только один раз. Этого было достаточно.
Она заговорила, сначала сбивчиво, отрывками. Я не перебивала. Позволила ей выплеснуть накопившееся – страх, вину, отчаяние. Иногда этого было достаточно, чтобы человек сам выстроил цепочку событий и начал говорить то, что скрывал даже от себя.
– Феяна… Наверное, она знала, кто отдаёт приказы. Я – нет, – сказала она. – Я только передавала распоряжения. Я была звеном. Я ничего не знала. У меня был приказ, и я выполняла. Через меня они контролировали девочек. Он говорил со мной – человек в маске. Или не человек. Я не уверена. Он никогда не называл имён, только приказывал. И угрожал. Он знал про моего внука с самого начала.
Далила лгала.
Что-то в её голосе было слишком выверенным. Слишком последовательным – как будто она повторяла выученный текст, а не вспоминала. Ни одного запинки, ни одного настоящего колебания.
Я поднялась и направилась к двери.
– Будем надеяться, что ты сможешь попросить прощение у внука за свою ложь в следующей жизни, – бросила я холодно.
Далила резко подняла на меня глаза – полные ужаса и отчаянной мольбы.
– Я не вру! – вырвалось у неё. – Я сказала всё, как было!
Голос сорвался, стал высоким, почти визгливым. Она будто поняла, что теряет последнюю возможность. Руки снова вцепились в колени, ногти впились в ткань.
– Я не знала, кто он… Правда! Я встречалась с ним много раз, но не помню ни лица, ни голоса.
Я не двинулась с места.
Далила пришла в отчаяние.
– Он велел мне подготовить наложницу, которая понравится Его Величию!
– Алайю.
– Да! У меня почти получилось! Но Его Величие начал сомневаться, спрашивать. И мне приказали избавиться от нее!
И она решила не марать руки, а использовать Феяну.
– Этого достаточно? – она всхлипнула и содрогнулась всем телом. – Мой внук будет жить?
Я поджала губы.
С ареста Далилы прошло больше нескольких суток. Мальчик, скорее всего, уже давно мертв.
– Узнаем, когда сможем поймать твоего хозяина.
Я вышла, закрыв за собой дверь. Комната не отпускала. Пальцы дрожали – слабо, едва заметно, как бывает после долгого напряжения, когда оно уходит, но тело не верит.
В комнате царила тишина – не оглушающая, нет. Это была тишина, в которой каждый вдох, каждый взгляд говорил громче слов.
Император стоял у зеркальной перегородки, руки за спиной, словно размышлял, а не ждал. Его лицо по-прежнему казалось спокойным, но в глазах – тот самый опасный блеск, который выдавал азарт хищника, учуявшего движение в траве.
Рядом – маг. На этот раз он не смотрел свысока. Его взгляд стал внимательнее, почти изучающий, но в нём ещё оставалось недоверие. Лёгкое прищуривание, как у человека, которому показали фокус – и он пытается понять, как его провели. Чертоги разума, похоже, были его вотчиной. А я только что проникла на его территорию – без разрешения.
– Интересно, – произнёс Император негромко, больше себе, чем мне. Он повернулся, встретился со мной взглядом и задержал его чуть дольше, чем следовало бы. – Ты умеешь пользоваться словами. И не только.
Он сделал шаг ко мне. Не угрожающе. Медленно. Взвешенно.
– Её страх был искренним, – продолжил он. – А вот твоя игра… любопытна.
Он не улыбался. Но между строк слышалось: ты удивила меня.
Маг усмехнулся – не зло, скорее как человек, которому внезапно стало любопытно.
– Забавный метод, – пробормотал он. – Без магии, без вмешательства. Почти… человечно.
Его голос был мягким, но внутри пряталось сомнение. Или раздражение. Он знал, что-то поменялось в его отношении ко мне. Но он не знал, что именно.
Я стояла спокойно, не отворачивалась.
Пусть они думают, что я играю. Это давало мне фору.
Император всё ещё смотрел на меня
– Ты знала, куда бить, – сказал он тихо. – И ударила без колебаний.
Его голос был гладким, как лёд, под которым уже трещит весенняя вода. В нём не было похвалы – только констатация факта. Но я чувствовала: он оценивает. Сравнивает. Взвешивает.
– Если вы так считаете, – отозвалась я.
Император чуть склонил голову. Он изучал меня, будто бы знал: я не скажу лишнего, но он всё равно выжмет суть.
– Ты не задала ни одного лишнего вопроса, – сказал он. – Не дрогнула, когда она упомянула внука. Не дала ей доминировать ни на секунду.
Он подошёл ближе – ещё на полшага. И теперь его голос звучал так, будто был предназначен только для меня:
– Ты действуешь, как человек, который слишком многое понимает, – сказал он тихо.
Маг отступил в сторону и исчез за дверью. Без слов. Он понял, что их разговор с императором окончен.
Я не отвела взгляда.
– Не могу позволить себе роскошь быть наивной.
Император сделал еще один неторопливый шаг. Теперь я почувствовала тепло его тела – тонкий, чужой жар, словно от камня, накапливающего солнце весь день. Он не прикасался, даже не наклонился – и всё же расстояние исчезло.
– Мне нравится, как ты это делаешь, – произнёс он. – Ты не бьешь, а сжимаешь. Ты заставляешь говорить даже тех, кто забывает, что у него есть голос.
Я встретила его взгляд. Медленно. Без поклона, без ухмылки – прямо, как равная.
– Удивительно, как много можно услышать, если просто молчать, – ответила я. Голос мой был ниже, чем обычно. Не специально. Просто… он стоял слишком близко.
Он чуть наклонился, и я почувствовала, как напряглись мышцы живота – инстинктивно, не от страха, от ожидания. Слов. Прикосновения. Приказа.
Но он не касался.
– И всё же, – его голос стал почти интимным, – ты не боишься говорить, когда это нужно. Мне это ценно. Я не люблю, когда молчат из страха. Мне ближе те, кто молчит, чтобы слушать.
Пауза. Его дыхание – рядом. Моё – чуть сбилось.
– Сегодня ты дала мне то, чего не смогли дать маги. И сделала это с теми же инструментами, что у всех. Только иначе.
Он не ушёл. Просто медленно выпрямился. В его взгляде было то, что нельзя было назвать ни похотью, ни интересом. Это было желание другого рода – любопытство, желание разгадать, дотронуться до сути, а не до тела.
– Отдыхай. Это было только начало.
Он отвернулся. И только когда его шаги стихли, я позволила себе выдохнуть.
Не конец. Никогда не конец. Но сейчас – ничья.
Пока он еще не знает. Ценно не то, что мне рассказала Далила. Важно то, что она не сказала.
ГЛАВА 10
Ночь выдалась тяжёлой.
Меня будили обрывки чужих снов – чужие лица, чужие голоса, ощущения, которые не могли принадлежать мне. Я просыпалась с колотящимся сердцем, будто бежала, падала, кричала… и забывала всё, как только открывала глаза.
К утру голова гудела, будто кто-то стучал изнутри и не мог выбраться. Что-то медленно, но упорно подбиралось ближе – сквозь сон, сквозь тело, сквозь мысли.
А утром вместо уже привычных горничных пришел стражник.
Он задержался на пороге дольше, чем нужно, и посмотрел на меня как-то иначе. Не так, как раньше. В его взгляде не было безразличия – только напряжение. Будто он пытался понять, кого именно ведёт: женщину из гарема или нечто, что больше не укладывается в привычные рамки.
– Его величие ждёт вас, – сказал он, чуть тише обычного, избегая моего взгляда.
Я замерла, услышав эти слова. Не потому что удивилась – наоборот, ждала. Может быть, слишком ждала. Но именно это и пугало. Вызов от Императора сразу после пробуждения – это не просто каприз. Это знак. И он заставил сердце сжаться от тревоги. Потому что я не знала, зачем именно он зовёт меня – и кем он теперь видит меня.
Когда я подошла к дверям кабинета Императора, стражник на миг замер, прежде чем молча распахнуть дверь. Его взгляд был напряжённым, будто он боялся не за меня, а за то, что я могу принести с собой.
Я вошла внутрь и остановилась на пороге. Там было тихо, почти глухо – как в комнате, где только что погасли свечи. Воздух был тёплым, с тонким, узнаваемым ароматом – запах кожи, пряного табака и чего-то почти невидимого, что уже прочно ассоциировалось с ним. Запах Императора.
Он стоял у окна, как будто не заметил моего появления. Маг находился чуть позади, полускрытый в полумраке, но я чувствовала его взгляд.
В комнате стояла тишина, натянутая, как струна, и я знала – любое слово сорвёт её.
– Далила мертва, – сказал Император, не оборачиваясь.
Пальцы онемели, как будто кто-то вырвал воздух из лёгких. Горло сжалось, и внутри вспыхнул тот самый инстинкт, с которым я входила в допросную: что-то произошло – и теперь нужно действовать. Это была не просто смерть, это было подтверждение. След. Цепочка. Я не знала, куда она ведёт, но знала: у меня есть за что зацепиться.
– Её устранили, – сказала я. – Чтобы она не сказала больше.
Император обернулся. Его взгляд был тяжёлым, как всегда, но теперь в нём было что-то ещё. Какой-то странный ток прошёл между нами, когда наши глаза встретились. Я чувствовала этот взгляд на коже, словно прикосновение – тяжёлое, требовательное. Он смотрел не просто как правитель. Он смотрел, как мужчина, привыкший получать то, чего хочет. И будто спрашивал – не словами, а взглядом: сломаюсь ли я, если подойти ближе?
– Это всё, что ты можешь сказать?
Он не спрашивал из вежливости. Он испытывал.
Я выдержала паузу.
– Думаю, этого достаточно, чтобы действовать. Или мне начать гадать вслух, чтобы казаться полезной?
Он приподнял бровь. Молчал. Но в этом молчании было предупреждение.
– Осторожно. Грань между дерзостью и полезностью тонка. Ты сейчас на ней стоишь.
– Привыкла, – ответила я, позволяя себе чуть медленнее опустить взгляд, чем следовало. Это, кажется, его позабавило. Я уловила лёгкое движение в уголке его рта – не улыбка, но тень реакции. Он уже отвернулся, но напряжение между нами никуда не исчезло. Оно осталось в воздухе – острое, плотное, как желание, которое оба тщательно игнорируют.
Маг шагнул вперёд. Его пальцы скользнули по запястью – знакомый, почти машинальный жест. Я запомнила его.
– Перемещение души дало осложнение, – сказал он. – Остатки прежней личности не ушли. Контакт с живой магией, особенно такой силы, как была на допросе…
Слова мага ощущались как пощечина. Резкая, холодная. Не от боли – от чужого вторжения.
Я не удержалась и бросила короткий взгляд на императора.
Это была наша тайна. Тайна о том, что я из другого мира. Она была чем-то личным, интимным. Так я думала, но это знание оказалось лишь частью протокола.
И это оказалось неожиданно больно. Может, потому что я верила: эта тайна связывает нас. Что он не говорит её вслух, потому что бережёт. Потому что между нами что-то есть. И вот – она произнесена чужим голосом. Резко. Холодно. Без остатка чувства. Но я не подала вида. Просто спросила:
– Что это значит на практике? – обратилась я к магу, сухо и по делу. – Что мне грозит, если ничего не делать?
Слово «магия» звучало чужеродно. Разум отказывался его понимать, поэтому я представила, будто говорю с врачом об обнаруженной патологии – без эмоций, с фокусом на фактах, как будто это не про меня.
Маг кивнул, будто удовлетворённый моей реакцией.
– Если не делать ничего, возможны вспышки чужой воли. Остатки души прежней хозяйки тела могут начать вмешиваться – в восприятие, сны, даже в действия. Ты не заметишь сразу. Сперва это будет похоже на сомнение. Потом – на утрату контроля.
Я осталась безмолвной, вслушиваясь в собственные ощущения. Не была ли сегодняшняя ночь уже первым сигналом? Обрывки чужих снов. Гул в голове. Границы между собой и кем-то другим становились всё менее чёткими.
В какой-то момент мне показалось, что что-то внутри меня дышит не в такт. Не моё дыхание. Не мой ритм. Я сглотнула, чувствуя, как между рёбрами прокатывается тревожный холод – будто тело знало то, что разум ещё отказывался принять.
Я старалась держать лицо, будто всё под контролем, но всё равно уловила взгляд Императора – быстрый, пристальный, как будто он всё понял без слов.
– В конце всё обернётся безумием. Две души не могут существовать в одном теле, – добавил маг. – Я могу это остановить. Жёстко, но надёжно. Либо…
– Нет, – отрезал Император, даже не дав магу договорить.
В комнате на мгновение повисла тишина, в которой я невольно затаила дыхание.
Слова Императора прозвучали так резко, что внутренне я отпрянула, словно он ударил не мага, а меня. Но вместе с этим – странное, необъяснимое чувство, будто он встал между мной и чем-то страшным. И это смешение страха и благодарности сбило меня с толку.
Маг недовольно поджал губы и снова провёл пальцами по запястью. Было видно, как он борется с собой, но не может не высказаться:
– Я бы не стал торопиться, – произнёс он, сдерживая раздражение. – Удаление – это крайняя мера. Да, оно даёт гарантию. Но уничтожение следа души – это не просто очищение, это насилие. Есть другие пути. Мягче. Безопаснее для неё.
– О каких путях идёт речь? – я обернулась к магу, игнорируя холодную тень во взгляде Императора. – Ты ведь хотел сказать что-то ещё?
Маг напрягся, словно ждал, что его снова перебьют, но, увидев, что Император молчит, всё же заговорил:
– Есть способы слить остатки душ, не разрушая личность. Мягкие техники. Иногда это даже позволяет усилить носителя, если воля стабильна.
Я перевела взгляд на Императора:
– Разве не стоит рассмотреть этот вариант?
– Не обсуждай со мной то, что я уже решил.
Слова были сказаны просто и твёрдо – как приказ, не подлежащий обсуждению. В них не было ни колебания, ни объяснений. Он закрыл тему, не моргнув. И всё же… что-то в его голосе было. Едва уловимое напряжение, будто он пытался не выдать эмоции. Я не знала, что именно он прятал – тревогу, гнев или страх. Но знала: он не так равнодушен, как хотел казаться.
Я опустила глаза, чтобы не выдать ни удивления, ни вспышки чего-то тёплого, неловкого, что поднялось внутри. Разговор был окончен, но напряжение осталось – густое, липкое, как предгрозовая тишина. Я кивнула, приняв его волю как факт, но внутри что-то уже начало искать способ обойти его запрет.
– Я не буду спорить. Но прошу об ответной услуге, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хоть внутри всё сжималось.
Он не ответил, но я почувствовала, как напряжение в нём изменилось. Почти незаметно, но я уловила: он насторожился. Будто ожидал от меня чего-то другого. Или боялся – чего именно, я пока не понимала.
Я могла бы промолчать. Принять решение, как приговор. Но тогда я перестану быть собой. Если я и была в этом мире чужой – значит, придётся быть дерзкой. Иначе он раздавит меня своей волей, даже не дотронувшись.
Император повернулся ко мне вполоборота.
– Я не торгуюсь, – сказал он, но в следующую секунду его взгляд скользнул чуть ниже – на мои губы.
Это движение было почти незаметным, но я уловила его. Неожиданное, мимолётное, и оттого ещё более заряженное. Он тут же вернул себе контроль, как будто ничего не произошло, но я знала – он видел. И хотел.
Моё тело отреагировало быстрее, чем мысли. Где-то в животе скрутило, дыхание сбилось на полудох, и в горле поселилась опасная сухость. Мне вдруг по-настоящему захотелось, чтобы он подошёл ближе. Я не шелохнулась – только сжала пальцы в кулак под длинным рукавом, не позволяя себе выдать ни единой эмоции. Это стоило мне усилий.
– Тогда считайте это просьбой, – я выдержала его взгляд, но в голосе всё же дрогнула тень чего-то личного. – Мне нужно вернуться туда, откуда всё началось. В аукционный дом. Я должна увидеть, что осталось. Или кого.
На мгновение в его глазах мелькнуло что-то настороженное, но он кивнул.
– Подготовьте выезд, – сказал он, всё ещё не сводя с меня взгляда. – И проследите… чтобы вернулась та, что вошла.
Я вышла из кабинета Императора, ощущая его взгляд на себе даже сквозь закрытую дверь. Воздух казался плотным, как будто между нами осталась не только не сказанная фраза – но и не сделанное действие. Я чувствовала, как его решение – жёсткое, окончательное – продолжает давить на грудь. Но в этом давлении была и защита. Я не знала, от чего именно он пытается меня оградить. Но знала – он неравнодушен.
Карета была роскошной, но без опознавательных знаков. Мягкая обивка из синего бархата, особые магические стекла, которые не позволяли увидеть, что находилось за ними. Ни герба, ни эмблемы – только сопровождающая стража давала понять, что внутри – кто-то важный.
Я сидела молча, глядя в окно. Мне было хорошо видно толпившихся зевак, пытавшихся разглядеть, кто ехал в карете. А вот у них меня высмотреть не получилось. Кто это? Кого везут?
Откинувшись на спинку, я прикрыла глаза вслушиваясь в разговор стражи за пределами кареты.
– Странно всё это, – пробормотал один из стражников. – Чтобы из гарема – и в аукционный дом?
– И в такой карете, – хмыкнул второй. – Как будто не наложницу везём, а надзирателя.
– А мне кажется… я её где-то уже видел, – задумчиво сказал первый.
Я зацепилась за эту фразу. Где он мог меня видеть? До аукциона? Уже после? Или… он видел не меня, а ту, в чьём теле я теперь жила? Мысли закрутились, но стражники уже обсуждали вчерашнюю попойку в пабе, не подозревая, что обронили нечто важное.
Карета неслась по дороге, приближая меня к аукционному дому. Я до сих пор помнила духоту зала, запахи, взгляды, то, как испуганно дрожала служанка, посланная меня убить. Он использовал её. Как Далилу и Алайю. И, как я теперь понимала, пытался использовать и меня – или скорее ту, что жила в этом теле до меня.
Мне нужны были ответы. Я ехала туда, чтобы восстановить контроль. Вернуть себе ощущение реальности. Потому что пока я не пойму, где всё началось – не смогу понять, как это остановить.
Я должна увидеть всё заново, но уже другими глазами. Внимательнее. Холоднее. Понять, что именно я тогда упустила. Потому что именно там началось то, что теперь тянется за мной как след. А значит, и ответы могли быть именно там.
Когда карета остановилась, я взглянула на непримечательнее снаружи здание. Управляющий уже стоял у дверей, встречая гостей с той самой вежливой, выученной улыбкой, которая ничего не говорила. Но когда он увидел, кто выходит из кареты – женщина в закрытой тёмной одежде и с ошейником на шее, – на его лице что-то дрогнуло. Смешался. И сразу опустил глаза. Стало ясно: он узнал меня и не ожидал увидеть.
– Госпожа, – проговорил он, низко кланяясь. Голос всё ещё был гладким, выученным, но в нём появилась трещина. – Простите, не ожидал… визита. Чем могу служить?
Я не ответила сразу – просто смотрела на него, давая почувствовать, как изменился порядок. Здесь меня продали. А я вернулась – живая, под охраной и с властью узнавать все, что захочу.
– Думаю, у вас найдётся время, чтобы ответить на несколько моих вопросов, – сказала я спокойно. – Позовите всех, кто работал в тот день. Я хочу видеть их.
На лице управляющего промелькнула тревога.
– Разумеется, госпожа, – пробормотал он, чуть отступая назад. – Но… можно узнать цель визита? Чтобы я мог лучше подготовить людей.
Я сделала шаг вперёд.
– В ту ночь кто-то хотел меня убить, – сказала я негромко. – Ты ведь знал, да?
Он побледнел. Глаза метнулись к стражам, будто он пытался понять, насколько серьёзно всё зашло.
– Я… я лишь распоряжался приёмом гостей. Я ничего не знал.
– Тогда у тебя не будет проблем с тем, чтобы помочь мне разобраться, – отрезала я. – Веди.
Наблюдательная комната находилась на втором уровне, скрытая за тонированным стеклом, откуда открывался вид на главный зал. Когда-то оттуда наблюдали за лотами, чтобы оценивать реакцию покупателей. Теперь – я смотрела вниз, на собравшихся слуг.
Они входили по одному, шептались, оглядывались, старались не шуметь. Кто-то опускал глаза, кто-то, наоборот, слишком демонстративно оглядывал помещение. Я фиксировала каждое движение, каждую реакцию.
Раньше я бы сочувствовала. Искала бы объяснение, а не виноватого. Теперь – я искала уязвимость. И только.
Чем больше времени проходило, тем отчётливее я ощущала: её нет.
Та горничная. Та, что должна была меня убить. Та, чьё лицо вспоминалось в мельчайших деталях. Она не пришла.
Я напряглась. Сердце забилось быстрее, и мысли захлестнули одна за другой: уволили? Умерла? Или её убрали?
Я резко повернулась к управляющему, стоявшему у дверей, будто пытаясь казаться незаметным.
– Где она? – спросила я. – Та, что мыла меня. Той ночью.
Он не сразу ответил. Лишь моргнул – медленно, как будто пытался потянуть время.
– Простите, госпожа… Мне нужно уточнить имя. У нас много горничных. Вы говорите о…
– Не испытывай меня, – перебила я. – Ты знаешь, о ком я.
На лбу управляющего выступил пот.
– Я… поищу. Возможно, она в другом крыле. Или на задании. Я немедленно—
– У тебя есть минута, – сказала я, не отрывая взгляда. – Если через минуту её не будет – я спрошу уже не у тебя.
– Она… – голос управляющего сорвался. – Её не было уже несколько дней, госпожа. Я… Я не посмел поднять тревогу. Думал, может, просто сбежала.
Я медленно подошла ближе, чувствуя, как во мне закипает холодное раздражение. Он знал. Он знал, что что-то произошло, но предпочёл промолчать – прикрыться страхом, подчинением, чем угодно. Только бы не связываться.
– Где она жила? – спросила я. – Сейчас.
– Комнаты служанок на нижнем этаже, через внутренний двор, – поспешно ответил он. – Я прикажу её найти. Или… хотя бы комнату показать.
Я сделала едва заметный жест. Один из стражников шагнул вперёд.
– Веди. И без фокусов. Если я увижу, что ты тянешь время – следующую комнату будут обыскивать без твоего участия.
Управляющий сглотнул и кивнул, сжав пальцы в узел. Он чувствовал, как меняется власть в доме, где он привык быть хозяином. Но теперь – он был всего лишь слугой. И это было справедливо.
Мы миновали коридоры, где стены всё ещё помнили запах пота и страха. Управляющий шагал впереди, чуть пригибаясь, словно хотел стать меньше, незаметнее. Но я не спускала с него глаз.
