Текст книги "Да святится Имя Твоё (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 22

Ронни

Я не помню, скольких я убил. Наверное, этот факт говорит обо мне громче, чем все мои рассказы. Но я правда не могу вспомнить точное число тех, кто лишился жизни по моей вине. И, возможно, именно за это Ты меня и наказываешь. Скажи, что страшнее? То, что я убивал, или то, что я не имею уважения к этим смертям? Они не снятся мне ночами и не мешают жить. И никогда не мешали, если признаться.

Эйнеру нравилось во мне то, что меня не мучает чувство вины за отнятые жизни. И мне самому это нравилось. Моя хладнокровность стала известна по всей федерации, и в какой-то момент это стало меня забавлять. Мне не нравилось убивать, но нравились лица девушек, с которыми я начинал флиртовать сквозь решётку, прямо во время удушения очередного противника. Мне не нравилась кровь на моих руках, но нравился опасливый смех мужчин, которым я рассказывал шутки между ударами в голову тех несчастных, которых выбрали для умерщвления от моих рук. Я отыгрывал роль Зверя. Я стал Зверем. И мне нравилось им быть. Ведь у Зверя, в отличие от меня, не было никаких запретов. У Зверя не было ограничений, жестокость, граничащая с помешательством, сносила все преграды. Я упивался этим чувством. Я жил от боя до боя, потому что только в этой демоновой клетке я хоть что-то контролировал.

Так прошло пять лет. Откуда знаю точно? Эйнер праздновал мои «дни рождения». Он отсчитывал их от моего первого боя. И всё изменилось именно в мой пятый «день рождения». Но, я, как обычно, забегаю вперёд.

Мне было примерно восемнадцать, и я дрался уже пару лет, когда Дэрги приставили меня охранять. Он был тоже очень молод, но сумел доказать свою преданность и компетентность. В его картине мира это было что-то вроде повышения, и он очень гордился тем, что заслужил расположение Эйнера.

Дэрги был смазливым светловолосым пареньком со светло-карими глазами и хулиганской улыбкой. Если бы он был вымыт и лучше одет, он бы легко сошёл за какого-нибудь молодого дворянина, настолько всё в нём было утончённо-прекрасным. Тогда я подумал, что он был бы отличной парой для Кристы, если бы не занимался тем, чем занимался.

Первое время он меня откровенно побаивался, скрывая это за высокомерными взглядами и презрительной ухмылкой. Я же, в свою очередь, резко дёргался в его сторону каждый раз, когда он приносил мне еду, и громко хохотал, когда он отпрыгивал и разливал на себя мою похлёбку. Нет, я не боялся остаться голодным, я был слишком ценен, чтобы он не принёс мне другую порцию. В ответ он пересаливал мне кашу и чуть ли не хлопал в ладоши, когда я кривился, пробуя кулинарный шедевр. Я после такого одевал остатки еды ему на голову. Он обливал меня водой в холодный день. Я швырял в него мелкие камушки до тех пор, пока он не выходил из себя. Это противостояние могло длиться вечно, если бы однажды, заступив на смену, он не придвинул к клетке стол, стул, не поставил на стол бутыль вина, два стакана, не разложил на столе нехитрую закуску, и не сказал:

– У меня день рождения, – он смотрел прямо и поджимал губы. – Выпей со мной.

– Тебе не с кем пить, парень? – недоверчиво спросил я.

– Выходит, не с кем, Рон, – пожал плечами он.

Меня так резанул звук собственного имени, что я опешил. Последние два года я был Зверем, и моим настоящим именем меня называла только Криста в моих снах.

– Тогда наливай, Дэрги, – ответил я, придвигая стул к столу с моей стороны решётки.

Так у меня появился друг. Первый в моей жизни друг. И, похоже, он до меня тоже ни с кем не дружил. Но в целом это было неважным, потому что за следующие три года мы стали практически братьями. Дэрги был на всех моих боях, уносил меня с них, когда я не мог идти, помогал прийти в себя… Когда дела мои были совсем плохи, он уговаривал Эйнера дать мне больше времени на восстановление. Он, как мог, защищал меня, делал то, что никто прежде для меня не делал. А я… А я просто был ему благодарен настолько, насколько вообще может быть благодарен такой, как я.

– Ронни, сегодня что-то не так, – сказал он мне в тот день.

– Что именно не так?

У Дэрги была удивительная способность чувствовать малейшие изменения вокруг. Каким-то невероятным образом он на интуитивном уровне знал, если что-то вдруг шло не так, как должно. Меня удивляло это, но я доверял его предчувствиям безоговорочно.

– Я не знаю, Рон, я не знаю, – мой друг нервничал, расхаживал перед прутьями решётки, словно это не я был в клети, а он. – Но что-то точно не так.

– Они нашли достойного противника? – хмыкнул я. – Может, и пора. Помнишь, что я говорил, если меня убьют, сожги моё тело.

– Это не смешно! – рыкнул на меня друг.

– Да кто же смеётся? – удивился я.

– Ронни, мне никогда не было так страшно перед твоими боями, как сегодня, – я видел, что он лжёт. – Что-то случится. Что-то плохое, понимаешь?

– Никому не говори, что ты боишься, – посоветовал я. – Прозовут девкой.

Но видя, что он слишком взволнован, чтобы реагировать на мои шутки, я сменил тактику.

– Выдохни, друг, – я протянул руку сквозь прутья решётки и похлопал его по плечу. – Я столько раз выживал, что, думаю, ещё раз сделать это я как-нибудь смогу.

Дэрги покивал, постоял ещё немного, глядя в одну точку.

– Мне пора, – наконец сказал он, направляясь к выходу. – Сегодня Эйнер хочет, чтобы я смотрел бой с ним.

– Ну вот видишь, – я попытался подбодрить его. – Пахнет очередным повышением.

Он вновь кивнул.

– Рон? – он явно не решался о чём-то мне сказать, но я не торопил.

– Да, Дэрги?

– Если умру я, не надо меня сжигать, хорошо?

– Что ты такое говоришь? – вот тогда, пожалуй, испугался и я. – С чего бы ты должен умереть?

– Ни с чего, – пожал плечами он. – Просто так в голову пришло.

Он вышел, больше не оборачиваясь, оставив меня наедине с моими тревожными мыслями. Чем меньше времени оставалось до боя, тем больше я нервничал. Дэрги сумел заразить меня своим настроением, и к тому мигу, как мне нужно было выходить на ринг, я уже сам расхаживал по камере настоящим зверем.

За мной пришло шестеро, хотя обычно меня сопровождал только Дэрги. Их движения выдавали в них не простых разбойников, а качественных бойцов. Тогда я решил, что надоел Эйнеру и сейчас он спустит на меня этих матёрых псов, которые порвут даже чемпиона.

Сказать, что я был слишком против? Нет, не могу. Но в то же время у меня теперь был Дэрги, и всё-таки мысль, что я так и не успел пожить на свободе, неприятно колола в затылок. Мои руки заковали в кандалы, чего не делали уже несколько лет, вывели из низкого каменного сарая, который стал мне домом на долгие пять лет.

Я помню, какой тогда был закат. Кровавый, с бордовыми и фиолетовыми волнами, кругами, расходящимися по небу. Мне показалось, что даже этот закат говорит мне о том, что всё полетит к демонам.

В амбаре, где проходили бои, уже слышались крики заведённой толпы: я всегда дрался последним, ведь самое интересное лучше оставлять на десерт. За пять лет амбар поменялся значительно. Теперь от самого входа до ринга тоже была клетка, и толпу не приходилось распихивать каждый раз, когда боец шёл убивать или умирать. Сама клетка стала больше и вместо обычного квадрата приняла форму шестиугольника, вокруг которого стояли лавки, стулья и даже кресла разной степени удобства, в зависимости от того, сколько денег заплатил зритель за своё место.

Обычно Дэрги вёл меня до самой клетки и обратно, но в тот день меня расковали на входе, за моей спиной сразу захлопнулись металлические двери, и я остался один в зарешеченном переходе. Я недоумённо обернулся, посмотрел на дверь, окинул взглядом людей, которые уже заметили меня, и начали привычно скандировать: «Зверь! Зверь! Зверь!» Предчувствие же грызло мне внутренности так, что я даже удивился. Мне казалось до того, что я уже просто не способен так переживать.

Мой взгляд нашёл возвышенность, на которой всегда восседал Эйден. Рядом с ним была его охрана, а ещё к нему поднимались те шесть ребят, которые сопровождали меня. Но кое-кого там не было. Дэрги.

Хоть меня и били по голове слишком часто, но мозги не выбили. Я пошёл к клетке, уже зная, кого я там увижу. Собственно, пока я дошёл, я уже всё для себя решил. Поэтому в клетку заходил спокойно.

Дэрги был уже в крови. Значит, он уже провёл как минимум один бой. Я не посмотрел в его глаза, потому что не хотел видеть в них страх, вполне логичный в этой ситуации.

– Дамы и господа! – перекрикивая вопли, позвал Эйден. – Сегодня мы празднуем день рождения нашего чемпиона! Сегодня ровно пять лет, как Зверь дарит нам свои победы!

Толпа взревела.

– И сегодня в честь праздника он докажет право на своё имя!

Я смотрел на этого ублюдка и представлял, как буду душить его собственными руками и смотреть, как вместе с воздухом его покидает и жизнь.

– Сегодня его противником станет тот, кто посчитал, что Зверя можно приручить! Тот, кто решил, что Зверем можно управлять, как ручной собачонкой! Тот, кто не имеет уважения к чемпиону!

Идиоты вокруг срывали глотки, а я смотрел в такие же мёртвые глаза, как и мои.

– И, из уважения к чемпиону, за эту казнь я дарую Зверю свободу! Любой, кто заплатит за него достаточную цену, уедет домой с идеальным бойцом!

Всё понятно, меня уже кому-то продали, просто последний бой решили обыграть таким вот фарсом.

Знаешь, Господи, тогда мне показалось, что на мои плечи обрушился груз последних девяти лет моей никчёмной жизни, из которых я был на свободе всего-то пару недель. Что-то тёмное, мрачное в моей душе тот момент подняло голову. Безвыходность, несогласие с происходящим, несогласие с ролью, которую мне навязали, затопили даже самые дальние уголки остатков моей души. Я обернулся и взглянул в глаза друга.

– Рон, я всё поним… – начал Дэрги, но я перебил его:

– Нет!

– Друг, они убьют её, если ты не…

То, что я почувствовал в следующий миг, заставило меня рухнуть на колени. Дэрги подскочил ко мне, враз забыв, что он мой соперник в этой клетке. Затряс меня, обеспокоенно заглядывая в глаза.

Она струилась по пальцам, поднималась от ступней выше, забиралась прямо в грудную клетку. Я ощущал её. Ощущал всем телом! Это было невероятно! Лей-линия, которую я каким-то образом пил, находилась в нескольких днях пути отсюда, но я тянул из неё энергию так, словно она была прямо подо мной.

До сих пор я не смогу сказать, почему это умение брать энергию из лей-линии на расстоянии проснулось во мне именно тогда, а не раньше. Может быть, потому, что я впервые внутренне воспротивился, а может, потому, что не хотел делать очевидный выбор между нею и другом. А ещё, может, потому, что именно тогда, в тот миг я, как никогда, захотел жить. Есть, конечно, шанс, что это было Твоё провиденье, но Ты же знаешь, в тот момент с таким вариантом я согласиться не мог, потому что не верил.

Я так отвык от наполняющей меня энергии, что, когда она вновь заструилась по жилам, я почувствовал себя всесильным. Хотя если подумать, то почти так и было. Но несмотря на пьянящую радость, я чётко осознавал свои действия. Все они должны были привести только к одному. Я понимал, что никогда больше не позволю никому надо мной властвовать и никогда больше не стану делать то, чего сам не хочу.

Я помню лицо Дэрги, когда я захохотал. Уверен, он решил, что я помутился рассудком, не иначе. Конечно, так решил не только он.

– Всё хорошо, друг, – подмигнул ему я, чем вряд ли рассеял его сомнения по поводу моей адекватности. – Доверься мне.

Он доверился. Хоть у него и не было выбора, но за ту веру в меня я благодарен ему до сих пор.

Я поднялся, наслаждаясь ощущениями: во мне плескался океан, а сам я был подобен скале; оглядел притихший зал. Каждый из развращённых толстосумов уже понял, что что-то не так, но до их затуманенного алкоголем и дурман-травой сознания ещё не дошло, что им нужно бежать.

– Сегодня, – начал я, театрально выдерживая паузы. – Моим противником станет тот, кто посчитал, что Зверя можно приручить! Тот, кто решил, что Зверем можно управлять, как ручной собачонкой! Тот, кто не имеет уважения к чемпиону!

Толпа глядела на меня, как заворожённая. И мне стало любопытно, как далеко я могу зайти. Я добавил совсем немного чистой энергии в свой голос. Пресвятой Эспен делал так раньше во время проповедей. Он говорил, что тогда любая чушь воспринимается прихожанами как откровение.

– Пять лет я убивал на этой арене. Пять лет я делал то, что мне велят, потому что желал защитить тех, кто мне дорог, – я не смотрел на Эйдена, но знал, что он так же, как и остальные, не сводит с меня взгляда. – И вот сейчас, спустя пять лет, скажите, люди, заслужил ли я право на свободу? Заслужил ли я право самому выбрать противника?

Толпа утвердительно завыла, а я восхитился.

– Я тоже так считаю, – усмехнулся я и обернулся к Эйдену.

Он был слишком уверен в решётке и своей охране, чтобы поступить мудро и сбежать сразу, пока я болтал. Он не сдвинулся с места, когда я вплотную подошёл к решётке. И когда я, используя энергию, сделал вид, что голыми руками разворотил прутья решётки (больше я не собирался показывать свой дар никому из тех, кто может вновь посадить меня на цепь). Эйден поднялся со своего места лишь тогда, когда я перехватил оба арбалетных болта, летевших в меня, и ими же пригвоздил к стенам стрелявших. Но тогда бежать было уже поздно.

Я добрался до него за считаные миги. А ещё через миг я держал в руках его голову, которую я якобы оторвал руками, а на самом деле проделал это с помощью верёвки, сотканной из чистой энергии.

Никто не убежал. Никто не закричал. Народ просто смотрел на меня со смесью ужаса и восхищения в глазах, и тогда я понял, что нужно делать.

– Я – закон для таких, как вы, – сказал я им и не услышал ничего против. – Я – отец для таких, как вы. Каждый из вас теперь будет вести дела лишь с моего разрешения. Каждый из вас теперь будет делать всё, чтобы снискать моё одобрение. А если кто ослушается…

Я не стал договаривать. Когда стоишь с чьей-то головой в руках, угрозы нет смысла произносить вслух. В любом случае, всё, что я произносил, бывшие зрители боёв с моим участием воспринимали, как единственную и неоспоримую истину.

– Те, кто хочет стать мне союзником, поклонитесь мне. И я буду знать, что отныне мы с вами одна семья.

Дэрги склонился первым, а за ним пятеро оставшихся в живых бойцов, которых Эйден нанял для своей охраны. Так появилась банда Чёрных Волков.

Глава 23

Криста

Собственный крик врывается куда-то в центр моей груди. Из мути памяти неожиданно и неуместно снова выплывает такое яркое и болезненное полувоспоминание-полувидение. Я помню белую сутану, красивую мужскую руку с перстнем, она ложится между лопаток темноволосого мальчишки и подталкивает к двери. Я плачу, кричу так сильно, что закашливаюсь, задыхаюсь. Дверь за мальчиком и человеком в белых одеждах закрывается, и вместе с этим разрушается мой мир. У меня забрали его и никогда больше не вернут. Я вою, а другой мальчик жалеет меня по голове окровавленной рукой.

Я выпадаю из нежданной картинки резко.

Невозможно. Это какой-то бред. Или опять воспоминания, которые я потеряла?

Руки дрожат, но я крепко перехватываю рукоять тонкого кинжала. Может, я и сошла с ума, но, Темнейший его забери, Аарон с Тенью один на один, и она уже запустила в него свои когти! Идеально белая сутана, такая же, как в моём видении, перепачкана жирной землёй, и почему-то это пугает меня сильнее, чем капля крови на воротнике.

Я бросаюсь в атаку, поступая совершенно не так, как стоило бы. Мне бы бежать вслед за извозчиком, а не строить тут из себя героиню. Бежать и не оглядываться!

Мой нож не ранит Тень, но, чтобы увернуться, она выпускает из жутких объятий сумасшедшего пресвятого. Я не даю ей опомниться, делаю следующий выпад, а за ним ещё и ещё один. В голове шумит, адреналин зашкаливает настолько, что я не могу разглядеть ничего, кроме чёрных удивлённых глаз Тени. Мне удаётся отогнать её от Аарона на небольшое расстояние и вклиниться между ними. Господи, что я творю⁈ Надо уносить ноги, пока она не опомнилась, и как можно скорее! Тиарго уже пешком до Энтелона бы домчал. Но я не даю малодушным мыслям себя остановить.

– Пошла прочь! – гоню я её с небывалой для себя отвагой. – Пошла прочь от него!

Запястья перехватывают так быстро, что я не успеваю опомниться. Руку с клинком крепко, но аккуратно, фиксируют на уровне живота, а вторую у груди. Саму меня вдавливают спиной в твёрдое тело.

– Всё хорошо, Крис, – горячие губы прижимаются прямо к моему уху, и низкий голос врывается в сознание, вызывая вздох облегчения. – Со мной всё хорошо.

Ощущения такие, будто меня окатили ледяной водой, которая враз вымыла из меня весь страх, оставляя вместо него лишь умиротворение и снова ощущение… дома. Непроизвольно закрываю глаза, откидываю голову ему на плечо, расслабляясь, почти забывая о страшной Тени напротив. С ним всё хорошо. Его никто не забрал. Точнее, не так. Его забрали, но я его нашла.

– Что ты сказала⁈ – Аарон разворачивает меня так резко, что я едва удержалась бы на ногах, если бы меня не удерживали сильные руки.

– Ничего, – не понимаю, о чём он.

Голубые глаза лихорадочно блестят. Он осматривает моё лицо так, словно видит впервые.

– Ты сказала: «Я тебя нашла», – его голос дрожит.

– Я такого не говорила, – холодно лгу я. – Аарон, отпусти меня.

– Крис, кого ты нашла? – он слегка встряхивает меня, и меня это злит.

– Глупость свою утраченную нашла! – вырываясь, рявкаю я, от чего он отшатывается. – Думала, навсегда поумнела, ан нет!

Я хочу уйти, но мой взгляд прикован к ледяным глазам, и у меня нет ни малейших сил, чтобы разорвать эту цепь. Мы смотрим друг на друга, и мне вдруг кажется, что я знаю его холодные глаза всю свою жизнь, они отпечатаны где-то глубоко внутри, под рёбрами, в самом центре сердца.

Это длится считанные миги, а потом я слышу нервный женский смех, и волшебство уходит.

– Она тебя защищала, ты видел? – голос Тени глубокий и невероятно красивый.

Усилием воли заставляю себя посмотреть на неё. С удивлением понимаю, что она похожа на человека больше, чем я себе представляла. Больше, чем все мы, люди, представляли. Она выглядит не как бестелесный дух, не как живой мертвец, а как женщина. Очень измождённая, но явно женщина. Ловлю тонкие, красивые черты. Немного хищные, чуть более острые, чем у обычных людей, но, несомненно, очень привлекательные. В совокупности с голосом и этими нечеловечески плавными жестами она становится чем-то невероятно прекрасным.

Неожиданная и неуместная ревность колет в центр груди тупой иглой.

Однако то, что и как она говорит, ещё больше заставляет чувствовать себя дурой. Мне больше не страшно, я вдруг отчётливо понимаю, что Тень никогда не причинит вреда главе энтелонской церкви, и я понятия не имею, почему поступила так глупо. Возможно, виной тому странные картинки, так некстати всплывшие в моём сознании, а возможно, расшатанные глобальными изменениями в моей жизни нервы. Но уж в это я точно не собираюсь посвящать этих двоих. И так повела себя, как сумасшедшая. Чувствую, как пламя стыда за свою странную даже для меня выходку поднимается от шеи к щекам, заставляя их гореть.

«Да провалитесь вы!» – проносится в моей голове.

Сбрасываю всё ещё лежащую на моём плече ладонь Аарона под всё тот же раздражающий смех, и он не удерживает. Даёт мне увеличить расстояние между нами. Очень благородно, демон его дери! Разворачиваюсь и, не глядя на самого странного главу в истории этелонской церкви, направляюсь к мобилю. Нет, конечно, я не знакома со всеми главами, но уверена, что они были с меньшим набором неподходящих знакомств и личных тайн. Нет, даже не в его тайнах-то дело. Не в них. Дело вот в этом всем, что со мной сейчас происходит. Я обычная, а рядом с ним будто бы… будто бы весь мир начинает смотреть на меня.  'Ч'и'т'а'й' 'к'н'и'г'и' 'на' 'К'н'и'г'о'е'д'.'н'е'т'

Всё. С меня хватит. Пойду пешком в Энтелон, а там будет видно.

– Криста!

Аарон снова меня догоняет. Надо уходить, пока это не вошло у нас в привычку.

– Эстер не хотела тебя обидеть! Она просто хотела сказать…

Я уже у мобиля, ищу глазами сумку с моими вещами, нахожу и тянусь за ней.

– Я хотела сказать, малышка, что этот человек – последний на этой грешной земле, кому нужна защита, – говорит мне в спину тень, и я снова поражаюсь, насколько она… похожа на обычного человека.

Сумка у меня. Я перекидываю её через плечо, направляюсь в ту же сторону, куда недавно помчал мужичок с мешочком денег. У меня, правда, такого мешочка нет, но дураку понятно, что оставаться здесь нельзя. Даже из-за звенящих.

– Крис, да постой ты!

Я резко замираю, повинуясь не его просьбам, а своим мыслям. Нет. В Энтелон мне нельзя. Там Тиарго и видит Темнейший, я не ручаюсь за себя. Сколько пройдёт времени, прежде чем я затоскую по нему настолько, что наступлю на свою гордость и здравый смысл? Нельзя давать себе такую свободу действий.

Аарон преграждает мне путь так, что если бы я не остановилась, то непременно врезалась бы в его грудь. Опять слишком близко! Отпрыгиваю, как дикая кошка, потому что не хочу, чтобы на моё решение влияла его демонова энергия.

Разворачиваюсь и направляюсь в другую сторону. Придётся идти в Ройс. С другой стороны, говорят, город красивый, может, там и осяду. Найду работу, познакомлюсь с честным мужчиной…

– Крис!

Оборачиваюсь, окрылённая своим решением. Господи, неужели всё это время всё было настолько просто? Просто взять и уехать самой, разве это сложно? Или кому-то просто нужно было вывезти меня за ворота этой демоновой столицы, сделать за меня этот самый первый и самый сложный шаг?

– Аарон, прости, но сделка отменяется, – смотрю куда-то в его переносицу и думаю, что буду делать, если он не попросит, а прикажет. – Это всё… это всё слишком для меня. Понимаешь? Ронни, Тень, всё, что я чувствую рядом с тобой… Я переоценила себя и свои возможности, и свои… Я не готова к этому. Но я очень благодарна тебе, что помог мне решиться сделать то, на что без тебя, я, пожалуй, никогда бы не осмелилась.

– Она знакома с Ронни? – удивлённо спрашивает тень, но пресвятой отвечает не ей.

– Ты хочешь вернуться к нему? – его взгляд словно ощупывает моё лицо, ищет что-то важное.

– Я не знаю, почему должна отвечать тебе на этот вопрос, – пожимаю плечами. – Но если ты не заметил, я иду в другую сторону и благодарю тебя как раз за то, что помог мне эту сторону выбрать.

– Крис, я понимаю, что тебе не просто в моём мире, но я готов всё тебе объяснить, – он вновь делает шаг ко мне, а я зеркально отступаю.

– Не подходи, чтобы опять не пришлось меня прогонять, – чувствую, как на последнем слове в горле образуется ком, который у меня никак не получается проглотить.

Я даже себе не призналась, насколько сильно меня задело то, что произошло ночью, и теперь удивляюсь своему тону и тому, что сказала. Похоже, удивлён и он. Он шумно втягивает воздух, сглатывает, отчего его кадык нервно дёргается.

– А что, если я больше не прогоню? – хрипло спрашивает он.