Текст книги "Да святится Имя Твоё (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 19

Криста

Злюсь. На Аарона и себя. На Тиарго. Я мечусь по комнате, как загнанный зверь, и не могу остановиться, просто не в силах. Не могу решиться уйти из этого лишающего воли дома и до самого рассвета больше не смыкаю глаз.

Перед рассветом мне удаётся силой воли уложить своё тело в кровать. Я верчусь и думаю обо всём, что произошло со мной за этот день. О Тиарго с его внезапно проснувшейся страстью, о моих чувствах к нему, о том, насколько наш поцелуй соответствовал тому, что я себе представляла тысячи раз, глядя на рыжего обормота. Я думаю о Ронни-звере и о том, что бурлило внутри меня рядом с ним, о том, что он откуда-то знает моё имя, о том, что я, вопреки логике, не почувствовала опасности рядом с бандитом.

Но больше всех мои мысли занимает Аарон Хоудон. В нём намешано слишком много всего. Святость граничит с порочностью, честность с хитростью, и невозможно понять, каков же он настоящий. Нужно ли мне вообще это понимать? Не знаю.

Наверное, я всё же засыпаю, потому что под отяжелевшими веками вдруг вспыхивает яркое видение. Мальчик, черноволосый, растрёпанный и чумазый. И я такая же, только меньше гораздо. И Тиарго тоже тут, только меньше, чем я его помнила. Разве я знала его, когда он был младше? И кто этот мальчик?

– Я найду тебя, где бы ты не была, – говорит он мне, а я плачу.

– Не уходи, – прошу я его сквозь слёзы. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, Криста. Я найду тебя, обещаю.

Я вскакиваю с кровати, будто бы только что вынырнула из-под толщи воды. Хватаю воздух, а сердце просто вылетает из груди. Кто этот мальчик? Почему он мне приснился? Да, конечно, я не всё из своего детства помню, и, кажется, так у многих, но разве я могла забыть человека, которому так отчаянно говорила, что я его люблю, и который отвечал мне тем же? Разве это возможно?

Догадка приходит быстро. Возможно, если я подверглась влиянию чистой энергии. Тогда я могла забыть. Но как я могла подвергнуться этому влиянию в раннем детстве? Сомневаюсь, что где-то рядом были зарядные станции – они появились не так давно. Или, может, лей-линии? Аарон сказал, что я их немного чувствую. Может, в этом всё дело?

Тогда почему сейчас эти воспоминания проснулись во мне?

Перед глазами вспыхнуло вчерашнее питьё, которое дал мне пресвятой. Как он сказал? Оно помогает избавиться от последствий? Да… Скорее всего, так.

– Криста, – зовёт тихо Аарон, коротко стукнув в дверь. Пора ехать.

– Я сейчас, – отзываюсь, боясь, что он войдёт, и опять начнётся…

Быстро умываюсь и выхожу из комнаты.

Аарон уже ждёт меня у входа. Он безупречен по своему обыкновению, а я стараюсь не встречаться с ним взглядом. Рассматриваю едва заметные швы на его сутане и пока на большее не готова. Хоть я и приняла мысль о том, что моё ночное состояние было результатом влияния энергии, мне всё равно неловко. Всегда неприятно быть слабой, а моё поведение – это не что иное, как результат проигрыша моей воли какой-то там энергии.

А ещё вспоминать то, что было ночью, слишком горячо. Поэтому я стараюсь вытеснить все образы его горячего тела, прижимающего меня к шкафу. Темнейший! Хватит уже!

– Доброе утро, – говорит клирик, а я лишь киваю в ответ.

В мобиль мы садимся по очереди, вещи все уже упакованы в специальный ящик для багажа. Я стараюсь находиться от пресвятого как можно дальше. Хоть, по его словам, расстояния вытянутой руки вполне достаточно, чтобы меня не накрывали странные мысли, я всё равно двигаюсь к самому окну, когда глава энтелонской церкви вслед за мной залезает в карету. Аарон дважды стучит в крышу, и мобиль двигается.

С нами больше никого нет. Только мы вдвоём и извозчик, который сидит за рычагом. Мы едем по улицам Энтелона и мне не верится, что я их больше не увижу. Да, именно так. Не увижу. Когда всё закончится, и я получу то, ради чего пошла на это, я ни за что не вернусь в столицу. А ещё я сменю имя. Чтобы никто из прошлой жизни никогда меня не нашёл.

– О чём ты думаешь?

Неожиданный вопрос пресвятого слишком резко выдёргивает меня из мыслей, и, может, поэтому я отвечаю честно. А может, потому, что не вижу смысла во лжи.

– О том, что сменю имя, когда это всё закончится, – улыбаюсь уголками губ, представляю, как затеряюсь на просторах федерации и, наконец, буду спокойно жить.

– Не надо, – его тон заставляет взглянуть на него впервые за утро.

– Почему? Просто я не хочу, чтобы что-то меня связывало с… со всем этим, – я пожимаю плечами и гляжу в его лицо впервые за утро.

– От прошлого не убежишь, – качает головой Аарон. – Я пытался.

– Догнало?

– Наверное, даже обогнало, – он усмехается, от чего на щеке у него образовывается ямочка.

Я поджимаю губы и тоже улыбаюсь. Когда мне не хочется раздеть этого мужчину, общение с ним можно назвать даже приятным. Мне же не хочется? Да что же это такое?

– Криста… – начинает он, чуть придвинувшись ко мне.

– Аарон, – я бросаю на него умоляющий взгляд, – не надо, прошу тебя.

Я хватаю ртом воздух, когда его взгляд спускается к моим губам. Ну зачем он так делает⁈

– Мне правда тяжело находиться с тобой рядом, – выдыхаю честно я, как бы жалко это не звучало. – Я не могу не думать… В общем… Пожалуйста, не нужно ближе.

Он какое-то время просто смотрит на меня, а потом сдержанно кивает и отодвигается.

Я благодарна и в то же время разочарована. И это разочарование я глушу в себе мечтами о том, что принесёт мне сделка с Аароном Хоудоном, если я всё же дотяну до конца. А принесёт она мне свободу. Поэтому надо терпеть.

Вскоре мы выезжаем за ворота города. Сначала ничего меня не настораживает. Но вскоре я замечаю, что Аарон слишком внимательно и нетерпеливо изучает окрестности за окном. Тревога хватает меня за запястья, заставив руки мелко задрожать, а потом поднимается к самому сердцу.

– Аарон, что происходит?

– Мы должны кое с кем встретиться, – рассеянно отвечает клирик, от той близости между нами не осталось и следа. Он полностью увлечён местными пейзажами.

– С кем? – не сдаюсь я.

– С другом, – лицо Аарона Хоудона вновь стало каменной маской – не прочесть ничего.

Я больше не задаю вопросов. Понимаю, что он всё равно не ответит. Я просто жду, когда хоть что-нибудь станет понятнее.

Понятнее становится не так уж и скоро. Я успеваю извести себя и успокоиться к тому моменту, как Аарон, увидев что-то одному ему понятное на горизонте, дважды стучит в крышу мобиля. Тот останавливается незамедлительно, и глава энтелонской церкви, бросив мне коротко: «Можешь размять ноги», быстро покидает карету.

Опасливо выбираюсь наружу и вижу, как наш извозчик, пряча в карман явно под завязку наполненный деньгами мешок, резво спешит обратно к городу. А пресвятой отец стоит на краю дороги и неотрывно смотрит на узкую лесополосу, разделяющую два огромных поля.

Он кого-то ждёт. Это очевидно. И я понятия не имею, что принесёт мне эта встреча.

– Аарон!.. – успеваю позвать я, прежде чем вижу, как от одного из деревьев отделяется хрупкая фигура, завёрнутая во всё чёрное.

С такого расстояния я не вижу почти ничего, но, с каждым шагом фигуры мне становится всё страшнее и страшнее.

– Аарон, – я забываю обо всех запретах, подхожу ближе к нему, дёргаю за рукав. – Аарон, кто это?

Фигура всё ближе, и я вижу, что она одета в плащ, с глубоким капюшоном. Она низкого роста и не отличается шириной плеч, поэтому я понимаю, что перед нами женщина.

– Аарон…

– Тебе нечего бояться, Криста, – бросает он через плечо, на миг встречаясь со мной взглядами. – Это друг.

Я вновь перевожу взгляд на «друга» и вдруг осознаю, что так плавно живой человек двигаться не может. Осознание бьёт меня под дых, и я, пытаясь удержаться на ногах, хватаюсь за ладонь главы энтелонской церкви.

– Аарон, – мой голос дрожит, ведь если чего-то и нужно бояться, то вот этого. – Это Тень?

– Да.

Он коротко сжимает мои пальцы и, вырвав руку, направляется навстречу тени.

– Её зовут Эстер, – бросает он через плечо.

Я не верю своим ушам. Эстер? Она не Эстер! Она ТЕНЬ! Она слуга Темнейшего, а вы, пресвятой отец, как вы сами говорили, служите несколько другим силам.

«Ты не в себе, демонов сумасшедший!» – хочется выкрикнуть мне, но я молча стою и смотрю, как он преодолевает последние шаги и порывисто заключает в объятиях хрупкую фигуру Тени.

Глава 20

Тиарго

– Оли, ты просто волшебница, – я плюхаюсь на высокий стул перед женщиной, весело ей подмигиваю. – На такую удачу я и не рассчитывал.

Сначала, конечно, всё моё нутро противилось тому, чтобы довериться дяде Эспену, но после недолгих обсуждений и, как всегда, крепкой аргументации со стороны бывшего главы энтелонской церкви, я согласился с тем, что сейчас не время обижаться, сейчас время действовать. И в том, что я придумал, лучшего помощника, чем Эспен Агвид, не найти.

– Это не моя заслуга, – сквозь зубы отвечает Олента, но, бросив на меня раздражённый взгляд, за которым я легко могу разглядеть беспокойство, приближается и понижает голос. – Он сам пришёл. Сказал, что знаком с тобой, и случайно услышал, что тебе нужна помощь. Может, и так, Тиарго, но только, знаешь, те, кого я просила о помощи, не из болтливых. У Эспена Агвида слишком длинные уши, если он что-то услышал случайно.

– Оли, я знаю, с кем связываюсь, – мне нравится, что она беспокоится обо мне, но сейчас лучше её успокоить. – И, поверь, я не подпущу его ближе, чем это необходимо.

– Да как же ты не поймёшь, дурачок, что ты уже подпустил его к себе, – она смотрит на меня со смесью жалости и обречённости, и от этого взгляда в мою душу таки заползает червь сомнения.

– Оли…

– Что он попросил взамен? – перебивает она. – Дай угадаю. Тебе нужно потопить корабль под названием Аарон Хоудон?

Она слишком проницательна, и порой меня это раздражает.

– Слушай, пресвятой мешает всем, – пытаюсь объяснить я. – Это на благо короны и прочего дерьма.

– Господи, какой же ты идиот! – Олента закатывает глаза. – То есть, ты пообещал ему влезть в дворцовые интриги, грязнее которых не видывали самые тёмные подворотни Энтелона, из-за бабы⁈

– Ты не веришь в Господа, – напоминаю я.

– Заткнись!

Она снова злится. И это плохо, ведь я не успел сказать ей самого главного. Шансы на то, что она согласится, пребывая в таком состоянии, равны нулю. С другой стороны, в душе я понимаю, что в каком бы настроении она ни была, она всё равно наверняка ответила бы отказом. Поэтому нужно просто не оставить ей возможности выбора.

– Олента, ты, как всегда, прекрасна! – за своими мыслями я не слышу, как рядом появляется Дэрги.

– Жаль, твой друг этого не замечает, – полусерьезно-полушутливо отвечает ему хозяйка этого злачного места.

– О, богиня, разве может быть этот слепец мне другом после такого? – Дэрги даже не смотрит в мою сторону.

– Боюсь, этот слепец и мне другом быть после такого не может, – лукаво отвечает женщина, поглядывая на меня.

Я фыркаю, но сразу же хмурюсь. Не знаю, как, но я вдруг отчётливо понимаю, что она не шутит. И также отчётливо я понимаю ещё одну вещь. Отпустить её я не могу.

Словно впервые смотрю на чёрные ресницы, которые отбрасывают тени на высокие скулы, на тёмные, блестящие, словно драгоценные камни, глаза, на крупные чёрные кудри, которые она то и дело отбрасывает на спину. Шикарная. И Дэрги видит это. Он следит за каждым её движением, за каждой улыбкой, и то, что мелькает на дне его светлых глаз, пугает меня. Если я прав, белобрысый никуда не поедет со мной. Останется здесь смотреть на эту женщину за барной стойкой. И пройдёт совсем немного времени, прежде чем она забудет обо мне и пустит его в комнату под крышей, а может, и в своё сердце.

В голове всплывает яркий сюжет из наших с Олентой ночей в той самой комнате, только теперь вместо меня её держит в руках Дэрги. Бурное воображение рисует всё так живо, что меня передёргивает. Э нет! Ещё одного близкого человека я не упущу. Да и друг мне нелишний. Тем более в моей рискованной кампании.

– Скажи, неземная женщина, разве нужен тебе друг, который не обращает на тебя внимания? – тем временем свистит в уши белобрысый.

– Неземная женщина уже не уверена, что ей вообще нужен какой-нибудь друг, – Олента наливает нам обоим своё самое лучшее пойло, и это немного охлаждает мою радость от её ответа.

– Олента, душа моя, – Дэрги выдаёт свою лучшую улыбку, и я разочарованно отмечаю, что шрам, который я ему оставил, отвратительно украшает этого прохвоста. – Даже самая неприятная… дружба забывается, когда рядом надёжный человек.

– Дэрги, – не выдерживаю я. – Ты не залезешь ей под юбки, можешь не стараться.

– Не тебе решать, кому лазать под мои юбки, Тиарго, – гневно сверкает взглядом Олента. – И, видит Темнейший, стоило не пускать тебя под них без твоих демоновых стараний!

Она со стуком ставит перед нами бутыль с огненным питьём и удаляется со своего рабочего места, хлопнув дверью подсобки. Хм… С ней явно что-то не так в последнее время. Она абсолютно перестала понимать шутки, перестала быть лёгкой. С ней я никогда не думал, что могу сказать, а что нет, и теперь своим поведением она вынуждает это делать.

– Скажи, Лис, когда ты успел стать таким придурком? – Дэрги задумчиво смотрит в свой стакан, словно он способен открыть ему все тайны бытия.

– Я всегда им был, – честно отвечаю я и опрокидываю в себя пьянящую жидкость.

– Да… И что в тебе только бабы находят?

«То, чего я сам в себе не нахожу», – думаю я, но отвечаю в своём стиле:

– А они только придурков и ищут. Не знал?

Он качает головой, и мне хочется ему вмазать. Осуждает, смотри-ка. Уж не ему меня учить. Сам, что ли, пай-мальчик? Тьфу!

Злость уже привычной волной поднимается с центра груди, и вместе с ней поднимаюсь и я. Дэрги мне нужен. Одному мой путь не осилить. Поэтому сейчас лучше уйти, что я и спешу сделать.

Знаю, что Олента меня сегодня не ждёт, и всё равно поднимаюсь по лестнице в нашу комнату. Мне хочется обернуться, взглянуть на белобрысого, всем своим видом показать, что сколько бы он ни лил ей в уши, сегодня ночью она всё равно придёт ко мне. Оборачиваюсь, окидываю взглядом полупустую забегаловку. Только в самом дальнем углу и у дверей ещё возятся пьяные завсегдатаи. А потом смотрю на Дэрги.

Он уже не один. Олента вышла из своего укрытия. Очевидно, ждала, пока я уйду. Они не смотрят на меня, а только друг на друга, и почему-то меня это задевает. Я не вижу, чтобы их губы шевелились, а значит, они молчат. Несмотря на то что они даже не дотрагиваются друг до друга, мне кажется, что я наблюдаю за чем-то слишком интимным. Темнейший! Да они сговорились, что ли?

Мне неприятно, но я продолжаю смотреть. Рука Дэрги вдруг двигается с места, нарушая идеалистическую картину. Его пальцы скользят по барной стойке к руке Оли. Медленно, словно спрашивая разрешения. Так же осторожно мужская ладонь накрывает маленькую женскую. Я смотрю на это миг, другой и внутри меня что-то сжимается. Она не убирает руку. Смотрит на белобрысого прямо, без лишнего стеснения. Она всегда такая. И я никогда её не ревновал. Но сейчас я прямо слышу, как скрипят мои зубы, которые я сцепил, чтобы не наорать на обоих.

Оцепенение спадает с меня, когда ладонь Оленты приходит в движение, и я практически с ужасом смотрю, как вместо того, чтобы прервать прикосновение, её пальцы сплетаются с пальцами Дэрги. Они всего-то держатся за руки, но я знаю, чувствую, что это слишком много. Больше, чем у нас с ней было когда-либо. Надо мной будто бы опять разрываются небеса, и я продолжаю свой путь по лестнице, словно стараясь быть ближе к тому, что на меня сейчас свалится.

Нет. Я однозначно не люблю Оленту. И меня никогда не смущали другие мужчины в её постели. Но Дэрги пытается влезть не только под её юбки, но и гораздо глубже. Он хочет влезть ей под кожу. Хочет забрать у меня такого замечательного друга, как Оли. Хочет занять моё место и забрать то, что по праву, данному мне самой Олентой, принадлежит мне.

Глава 21

Тиарго

Я ложусь на такую знакомую кровать и прикрываю глаза. В темноте сразу же возникает один образ. Да, крошка, я тебя ждал. Белые волосы, золотые глаза, высокие скулы… Зачем она всё испортила? Зачем ушла с этим напыщенным мерзавцем, когда уже стало ясно, что мы значим друг для друга? Нет, конечно, в душе я её понимаю. Я слишком поздно всё понял. Пока до меня, идиота, дошло очевидное, она уже успела во мне разочароваться и абсолютно потерять веру в меня. Как я такое допустил? Не знаю.

Я лежу и слушаю, не зазвучат ли шаги на лестнице, но за дверью тишина. И это причиняет мне почти физическую боль. Пытаюсь вспомнить, когда я чувствовал себя настолько одиноким. Кажется, ещё до появления Крис в моей жизни. Эти мысли погружают меня в беспокойный, нездоровый сон.

Сначала я просто брожу в густом, как молоко, тумане, натыкаюсь на какие-то предметы, ощущаю, будто бы из клубящейся мглы на меня смотрят сотни глаз, чувствую, как до меня кто-то дотрагивается, но, когда оборачиваюсь, за спиной никого нет.

Моё сердце пытается вырваться из грудной клетки, сознание стремится покинуть меня, но, если ты уже спишь, глубже тебе некуда нырять.

Единственное, чего я хочу, это подняться сейчас над всем этим туманом, вынырнуть из него и убедиться, что он не будет держать меня вечно. Моё желание настолько сильно, что в какой-то момент я начинаю верить, что именно так и будет. Поэтому, когда в лопатках простреливает нечеловеческая боль, я хоть и падаю, но не удивляюсь.

Я стою на четвереньках в этом демоновом тумане и вою, словно раненое животное. Я и есть раненое животное, потому что я вижу, как мои ладони, впившиеся в мягкую жирную землю, покрываются чем-то тёмным. Присматриваюсь и понимаю, что это перья.

Чёрные перья вырастают прямо из моей кожи! Она зудит, болит, как если бы её прокалывали тысячи иголок, а лопатки будто бы выворачиваются наружу. В какой-то момент стоять даже на четвереньках становится невероятно тяжело. На спину давит что-то огромное, неподъёмное, и я падаю лицом вниз. Я лежу и не вижу ничего, кроме кромешной мглы. Теперь нет даже тумана. То, что давит на мою спину, укрывает меня полностью. Пытаюсь пошевелиться и с ужасом понимаю, что это что-то – часть меня. Это что-то – мои крылья.

Делаю над собой титаническое усилие, стараюсь ими пошевелить и у меня получается. Они слушаются меня так же, как слушаются руки или ноги. Мои крылья настолько огромны, что одним взмахом разгоняют туман и поднимают меня от земли.

Теперь мне видно всё вокруг, и я разглядываю место, где бродил всё это время. Крылья хлопают в воздухе, позволяя мне зависнуть над старым, полуразрушенным кладбищем. Лишь одна могила прямо передо мной совсем свежая. Буквы на надгробии достаточно большие, чтобы я смог их прочесть.

Из сна я вырываюсь так, будто бы тонул всё это время, и лишь теперь у меня появилась возможность глотнуть свежего воздуха. Что это было⁈ Мне не снятся сны, тем более такие реалистичные, как этот. Я потерянно оглядываю комнату. Не помню, чтобы я зажигал свет.

В неярком свете замечаю что-то чёрное на кровати рядом с собой. С содроганием протягиваю руку, уже зная, что там обнаружу. Так и есть, горстка чёрных перьев. Заворожённо рассматриваю одно из них, а потом резко поднимаюсь, сгребаю их в ладонь и выбрасываю в открытое окно. Никто не должен знать об этом. Да и мне лучше забыть.

Старательно закрываю на засов самое страшное воспоминание с именем, выбитым на надгробии. Этого не будет. Я сделаю всё, чтобы этого не было.

Бесшумно спускаюсь. Барная стойка Оленты пустует. Всё помещение утопает в полумраке, лишь свет от единственного уличного фонаря пробивается в его окна. Я с сожалением осматриваюсь. Да. Я буду скучать по этому месту. Жаль, что у меня нет выбора.

Направляюсь к стойке, чтобы не передумать. Беру первую бутылку. Ядрёное пойло, от которого выгорает всё нутро. Усмехаюсь иронии ситуации, зубами достаю пробку, отпиваю глоток и закашливаюсь. Да, ничего крепче этого ещё не придумали. Ещё пара глотков и всё происходящее кажется мне до ужаса забавным. Беру подмышку ещё парочку таких же бутылей и иду обходить комнату.

Когда голова начинает приятно, но неуместно кружиться, понимаю, что разливать вокруг следует всё-таки больше, чем вливать в себя. Остальные бутыли уходят только на пол и стены кабака. Я уже достаточно пьян, чтобы веселиться, поэтому, легко перемахнув через стойку, беру ещё пару бутылей, уже не разглядывая, что именно попадает под руку. Подкидываю одну из бутылок на ладони – тяжёлая, почти полная, замахиваюсь и швыряю её о противоположную стену. Осколки стекла весело звякают и осыпаются на пол. На стене расплывается тёмное пятно. То же самое я проделываю со второй.

Олента появляется ровно в тот момент, когда на полу в красивый цветок складываются осколки третьей бутылки.

– Темнейший тебя забери, сволочь! – вопит она. – Что ты творишь⁈

– Избавляю тебя от лишнего, дорогая! – я швыряю очередную бутылку, и женщина взвизгивает, когда та проносится мимо неё.

– Прекрати немедленно! – Оли подбегает ко мне, колотит меня маленькими кулачками, но меня это только веселит, и следующая бутылка отправляется в полёт. – Прекрати и убирайся отсюда! УБИРАЙСЯ, ТИАРГО!!!

– Скоро нам всем придётся отсюда убраться, – развожу руками я, а после беру ещё одну бутыль и быстро разливаю её содержимое прямо на барную стойку.

– О чём ты говоришь, сумасшедший⁈ – да, Олента слишком проницательна. – Что ты сделал? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ⁈

– Прости меня, – шепчу я.

Запах алкоголя, которым насквозь пропитался мой любимый бар, вдруг становится слишком удушающим.

– Что ты сделал, Тиарго? – она больше не кричит, и, несмотря на то, что я уже не буяню, только теперь в её глазах действительно появляется страх.

– Сегодня вечером был убит человек из банды Чёрных Волков, – говорю я едва слышно. – Не простой человек. Правая рука Ронни-зверя.

Олента шумно втягивает воздух, закрывает рот рукой. Да, Оли, ты ведь знала, что я тот ещё мерзавец.

– Свидетели видели, что это сделали двое. Мужчина и женщина. Они даже смогли назвать их имена.

– Нет, – я впервые вижу, как она плачет. – Ты не мог… Ты не мог так поступить. Скажи, что лжёшь. Скажи, что лжёшь!

Её слёзы прокладывают дорожки по враз осунувшемуся лицу. И мне хочется плакать вместе с ней, но я продолжаю.

– Дядя Эспен подбросит в сгоревший бар три трупа. Два мужских и один женский.

Олента всхлипывает и оседает на пол.

– Но нам придётся уехать из Энтелона навсегда, – я смотрю на сильную женщину, которая теперь сидит у моих ног, и не могу понять, что чувствую.

Я хотел было продолжить, но дверь бара вдруг слетает с петель. На пороге стоит Дэрги. Он быстро находит меня взглядом и в считаные миги преодолевает разделяющее нас расстояние. Не замечая Оленту, он сносит меня с ног, и я даже не сопротивляюсь.

– Ублюдок! – Дэрги бьёт меня по лицу так, что голова будто впечатывается в пол. – За мной приходили Чёрные Волки, демонов ты идиот! За мной приходили Чёрные Волки!

Он бьёт вновь и вновь, и я уже чувствую, как рот заполняет солёная, дурно пахнущая металлом, жидкость.

– Дэрги! – Олента хватает его сзади за плечи, но здоровый парень легко стряхивает её с себя. – Дэрги, ты его убьёшь! Без него мы не выживем! Без Лиса нас убьют!

Её слова отрезвляют и меня, и его. Он перестаёт махать кулаками, а я сбрасываю белобрысого с себя.

– Да. Всё так. Вы живы, пока помогаете мне вернуть Кристу и убить Аарона Хоудона, – говорю я, вытирая кровь с разбитых губ. – Когда всё будет готово, каждый из вас получит достаточно деньжат, чтобы начать новую жизнь.

– Какая же ты мразь, – качает головой Дэрги.

Олента суёт ему в ладонь одну из уцелевших бутылок.

– Это не он мразь, – женщина уже успела взять себя в руки. – Ты же видишь, ему это насоветовали добрые люди. Так, Тиарго?

Я молчу, но ответ ей и не требуется.

– Но он на всё это согласился! – не отступает Дэрги.

– С добрыми людьми не спорят, верно?

Верно, всё верно. Я не говорю ей, что я и не собирался спорить с Эспеном Агвидом, потому что, как и он, считаю это лучшим способом заставить их поехать со мной. Да, эгоистично. Да, неправильно. Но я такой, какой есть. А Оленте нравится видеть во мне только хорошее, и я не собираюсь ей мешать.

– Сегодня на рассвете мы должны покинуть город, – говорю я.

Дэрги ругается и хлещет выпивку с горла, Олента кивает.

Брать ничего нельзя. Ведь мы не бежим, а умираем. На тот свет вещи не тянут. Оли сама зажигает спичку. Долго смотрит на неё, пока пламя не начинает обжигать пальцы, а потом бросает на барную стойку. Синий огонь лижет пропитанные алкоголем доски, перебирается на стены, захватывает столы и стулья. Жуткое и завораживающее зрелище.

Я стараюсь не смотреть на своих спутников, а они не смотрят на меня. Думаю, мой вид вызывает у них изжогу. Но я знаю, это пройдёт. Мы слишком давно вместе, и они просто не смогут меня не простить.

Город покидаем пешком, но сразу за воротами для нас уже привязаны трое коней. На них мы должны добраться до Ройса. Там нас будет ждать мобиль. Дальнейшие указания мы тоже получим там. По крайней мере, я надеюсь, что получим.

– Почему я не могу убить тебя прямо сейчас, напомни, – словно между прочим бросает Дэрги, взбираясь на своего коня. – Мы уже выбрались из города, кони при нас, зачем нам ты?

– Затем, что только я могу связаться с человеком дяди Эспена, – криво улыбаюсь я. – И, если я этого не сделаю, Ронни-зверь узнает, что вы не погибли в пламени.

– Но мы-то будем уже далеко, – пожимает плечами блондин.

– Нет такого места, где мы сможем спрятаться от Ронни-зверя, если он начнёт нас искать, – хмуро говорит Олента. – Ладно, поехали.

Она первая пускает коня вперёд, Дэрги следом.

Я последний раз оглядываюсь на город, в котором провёл всю свою жизнь. В глазах по-бабски начинает щипать, и я зажмуриваюсь.

Видение обрушивается на меня давящим мутным водопадом. Перед глазами снова туман, который рассеивается ровно над свежей могилой. Она снова прямо передо мной. Я снова вижу демоновы буквы такого знакомого и такого непривычного имени. Я хочу не смотреть, но не могу отвести взгляд, не могу не читать это имя снова и снова. Кажется, оно уже звучит не только в моей голове, но и отовсюду. Тысячи голосов вокруг меня кричат мне в уши:

– Здесь покоится любимая жена Криста Хоудон.