Текст книги "Да святится Имя Твоё (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 13

Криста

Просыпаюсь, тяжело дыша. Это не первый мой сон, идущий по такому сценарию, но до этого никогда мои сны не были такими реальными. И Аарон, Темнейший! Что он делал в этом сне? Что за?.. Ничего себе разыгралась моя фантазия. Я всё ещё чувствую возбуждение!

Сукин сын Тиарго! Это он всё испортил! Всё! Я уже привыкла жить так. Мне кажется, я жила так всю жизнь. Мечтала о нём по ночам, мазохистски заставляла себя смотреть на засосы на его шее, оставленные очередной подружкой, даже пыталась подружиться с Олентой, которая стала явно более постоянной, чем остальные. Я привыкла мнить его чем-то несбыточным. И теперь, когда я решила поменять всё в своей жизни, он, Темнейший его забери, решил сбыться!

И я уверена, именно это запустило такие мысли в голове. Именно он стал причиной того, что я увидела себя с пресвятым, будь он тоже неладен! Эти его двусмысленности и намёки упали в благодатную почву.

Поднимаюсь на кровати, невольно осматриваюсь, точно ли не найду пуговиц? Нет, всё так, как и должно быть после сна – в тумане и неточности, но почему-то я всё равно шарю ладонью по простыням. Нет. Ничего.

Злюсь на эту свою мысль. Неужели я подумала, что в моей кровати мог быть сам Аарон Хоудон? Дура…

Мне необходимо выплеснуть из себя всё, иначе меня просто разорвёт на части. Поднимаюсь, выхожу из комнаты, стараюсь не шуметь, чтобы не беспокоить Аарона. Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. И сама не хочу сейчас его видеть. Он тоже слишком будоражит, и есть шанс сейчас самой же нарушить свои правила.

Пересекаю комнату за комнатой, коридор за коридором. Этот дом бесконечный, что ли⁈ На следующем повороте поворачиваю направо и оказываюсь впечатанной в стену. Мои руки и ноги надёжно заблокированы, рот закрыт чьей-то ладонью. Сначала мне кажется, что это глава энтелонской церкви принял меня за домушника, но через миг в лунном свете, льющимся из окна, мне удаётся разглядеть маску, плотно сидящую на верхней половине лица, защитные накладки на плечах и груди, а главное – очертания вышитого на куртке волка. Банда Чёрных Волков! Да что же мне так не везёт!

– Какая славная находка, – шепчет мне в ухо мужчина. – От кого бежишь, малышка?

К моему удивлению, член самой сильной и жестокой банды во всём предгорном краю, убирает руку, чтобы я смогла ему ответить. Наверное, он дезориентировал меня своим странным для убийцы поведением, потому что вместо того, чтобы заорать, я также шёпотом говорю:

– От себя.

– И как? – я вижу, как он криво улыбается. – Выходит?

– Сейчас я не бегу, – я пытаюсь разглядеть черты его лица, но они словно ускользают от меня.

– Потому что тебя догнал я.

Он медленно наклоняется, как будто хочет меня поцеловать. И, видит Темнейший, я уже готова к этому. Но вместо того, чтобы прикоснуться ко мне, он останавливается буквально на расстоянии лезвия от моих губ. Его дыхание смешивается с моим, обжигает кожу. Губы пахнут пряностями и чем-то свежим, и от этих ароматов кружится голова.

– Тебе больше не придётся бегать, раз ты в этом доме, – говорит он, проводя пальцем по моей щеке.

Я едва успеваю взять себя в руки и не потянуться к нему, как загулявшая мартовская кошка. Даю себе мысленную оплеуху и желаю Тиарго провалиться за то, что сотворил такое с моим телом. Бандит замирает, смотрит прямо мне в глаза, но я не могу разглядеть цвет его глаз.

– Ты всё поняла?

– Да, – выдыхаю я и словно получаю удар молнии, когда его язык всё же почти невесомо проскальзывает по моей губе.

Он отпускает меня, и тот же миг оказывается на подоконнике.

– Как тебя зовут? – я не знаю, зачем мне его имя, но сейчас узнать его кажется мне невероятно важным.

– Ронни, малышка, – он уже оборачивается ко мне спиной.

– А я Криста!

– Я знаю, – он спрыгивает в темноту.

Ещё немного постояв у стены, я закрываю за ним окно и иду будить Аарона.

Девятая открытая мной дверь оказывается нужной. Аарон крепко спит на широкой кровати, раскинув в стороны руки. Верхняя часть тела обнажена, нижняя прикрыта лёгкой простыней.

Я замираю, прислушиваясь к себе. Специально не отвожу взгляд от рельефа мышц главы энтелонской церкви, и… снова чувствую это! Кроме вполне объяснимого эстетического удовольствия от созерцания, бесспорно, красивого мужчины, я чувствую, как у меня начинает сосать под ложечкой. Горячее возбуждение впрыскивается в мою кровь, я чувствую, как огонь поднимается выше, опаляя горло, заставляя щёки пылать.

Горько усмехаюсь. Всегда думала, что хорошие мальчики не про мою честь. Но сейчас со мной происходит что-то страшное, потому что моё тело реагирует так на совершенно чужих мужчин! Такого никогда не было. Я всегда была непривязанной к этой стороне отношений, и теперь… Теперь я схожу с ума от того, что ощущаю. Всё этот сон. Всё дело точно в этом демоновом сне!

– Что-то случилось? – пропускаю момент, когда Аарон открывает глаза.

– Да, – говорю я, не стыдясь того, что он, по сути, застукал меня за подсматриванием – мне терять нечего, кроме себя. Хотя сейчас кажется, что и себя я уже потеряла. – Приходил Ронни.

Хоудон медленно поднимается, спускает ноги на пол длинные ноги. Я даже в полумраке вижу, как напряжены его плечи, а голова опущена. Он запускает пальцы в чёрные волосы, трёт лицо, словно пытаясь сбросить наваждение.

– Ты его видела? – голос мужчины звучит глухо.

– Очевидно, да, раз я знаю, что он приходил.

– Он… – Аарон запинается, прочищает горло. – Он сделал тебе что-то?

– Нет, – говорю я поспешно.

Вопрос главы энтелонской церкви вызывает внутри какой-то необъяснимый протест, но я давлю в зародыше это глупое чувство. Глупо думать, что такой человек, как Ронни-зверь, ничего мне не сделает, если пожелает. И у него нет причин не желать причинить мне вред.

Подхожу ближе и сажусь рядом с ним на кровать так, что задеваю его плечо своим. Мне любопытна его реакция, и я ловлю себя на том, что мне любопытен и сам Аарон. Правда, я не знаю, насколько это продиктовано истинным интересом, а насколько моим нынешним странным состоянием.

– Но он сказал, что мне больше не придётся бегать, раз я в этом доме. Что это значит? Почему он так сказал? – пытаюсь в полутьме разглядеть проскальзывающие на лице клирика эмоции, чтобы по ним попытаться понять хоть что-то, когда он не ответит на мой вопрос.

Но Хоудон словно камень, на лице ничего, кроме привычной отрешённости. Я чувствую тепло, исходящее от плеча Аарона, и мне не хочется, чтобы он отстранялся. Наоборот, хочется, чтобы он коснулся меня и стёр из памяти всё, что я не хочу помнить.

Однако мужчина резко поднимается, и, совершенно не стесняясь своей наготы, выходит в боковую дверь. По звуку плеска воды понимаю, что там находится ванная. Я пытаюсь отбросить отвратительное чувство пустоты, которое возникло рядом вместо плеча пресвятого.

Разве можно быть такой жалкой, Криста? Разве можно?..

Но несмотря на свои мысли, я не хочу уходить. Хотя всё, что я должна была ему сказать, уже сказала, оповестила его о том, что в его доме был ещё один преступник, кроме меня. Снова усмехаюсь. Жалкая, жалкая я. Только и ищу, к кому бы приткнуться, лишь бы не думать о Тиарго. Да, именно поэтому всё так. Из-за него. Я стараюсь не думать о том, что сон с Аароном вытеснил все мысли о Тиарго. Я цепляюсь за них из всех сил, чтобы не признаться себе, что любовь, которую я себе выдумала, не выдержала проверки пресвятым Аароном Хоудоном.

Вместо того чтобы отправиться к себе, я откидываюсь на кровать и размышляю о себе, об Аароне. Всё же почему он меня не выставил? Очень странно для человека его убеждений. Я, конечно, уже поняла, что он совсем непрост, но всё же каждый раз пресвятой подбрасывает мне все больше пищи для размышлений. Или, может быть, он настолько предан своей религии, что не воспринимает меня, как женщину? Нет, мне не обидно, но безумно интересно. Или всё же обидно?

Раньше меня окружали предельно простые люди, чьи поступки редко расходились с тем, кто они есть. Аарон Хоудон же словно маятник. Он не позволяет составить о себе хотя бы какое-нибудь мнение. И это, даже если исключить тот факт, что он водит какие-то дела с самым опасным преступником из ныне живущих. Сколько же в тебе секретов, пресвятой отец?

Аарон возвращается практически бесшумно. Вокруг его бёдер обёрнуто полотенце, а с коротких волос прямо на широкие плечи стекают капли чистой воды. Он щёлкает пальцами, и все светильники загораются мягким жёлтым светом.

Сначала я разглядываю его, провожаю взглядом каждую стекающую по рельефному торсу каплю. И только потом окидываю быстрым взглядом комнату. Довольно аскетично по сравнению с остальным домом: стул, кресло, высокий шкаф в углу, на полу мягкий ковёр, посредине широкая кровать. Всё в таком же белоснежном цвете, как и его кабинет. В общем, в комнате ничего интересного, в отличие от её хозяина.

Аарон Хоудон смотрит на меня немигающим, жутковатым взглядом.

– Извини, если смутил, – бросает он, но мы оба знаем, ему всё равно.

– Ты не смутил.

– Хорошо.

Мы некоторое время глядим друг на друга. Я не выдерживаю первая. Просто мне необходимо заполнить чем-то эту тишину. В комнате и в себе.

– Аарон, что здесь делал Ронни-зверь? – я приподнимаюсь на кровати, опираюсь на локти, всё так же не сводя взгляда с идеального лица и не менее идеального тела.

– У него достаточно власти, чтобы гулять там, где он захочет, – он смотрит на меня прямо, касается взглядом овала лица, губ, задерживается на ключицах.

– Даже в твоём доме? – чувствую, как от одного этого взгляда мне становится жарко, и я непроизвольно вдыхаю воздух чуть более рвано.

– Как он тебе, кстати? – как всегда, не ответив на вопрос, спрашивает пресвятой, немного нервно разворачивается сразу же и идёт к шкафу.

От такого нелепого вопроса я немного теряюсь. Скольжу взглядом по его спине, вниз по позвоночнику до ямочек ниже поясницы. Надо бежать отсюда, пока я совсем не сошла с ума.

– Он… Достаточно волнующий собеседник, – подбираю я наиболее точное определение, невольно вспоминая прикосновение его языка, и это воспоминание только ещё больше накручивает моё нынешнее состояние.

– Волнующий? – Аарон чуть оборачивается, и я вижу странное выражение, мелькнувшее на его лице.

– Да, – тихо подтверждаю я.

– Ему нравится быть для людей волнующим.

– Отлично, – пожимаю плечами я, вглядываясь в этого чарующего мужчину. – В следующий раз обязательно озвучу ему своё мнение.

– Я бы не хотел, чтобы этот следующий раз случился, – он достаёт из шкафа что-то тёмное, разглядывает внимательно, словно только это и имеет значение. Эта демонова вещь, а не я.

– Аарон, – я поднимаюсь, быстро преодолеваю расстояние между нами.

Глава 14

Криста

Пожалуй, я хочу застать его врасплох. Хочу, чтобы его маска слетела с него. Мне кажется, что только так я смогу понять, во что именно я ввязалась, и что мне теперь делать с собой. А ещё мне хочется, чтобы он сходил с ума так же, как и я. Просто потому, что я не хочу быть в этом сумасшествии одна.

Он молчит и не оборачивается, только сильнее сжимает в кулаках ни в чём не повинную ткань. А я надеюсь получить хотя бы немного правды и, может, успокоения, потому что то, что сейчас бродит в моей голове, заставляет меня дрожать от страха перед моим непонятным будущим. Страх своих чувств сильнее любой опасности заставляет меня задумываться о возвращении туда, куда я не хочу и не могу вернуться. Но разве глава энтелонской церкви скажет такую необходимую правду? Нет. Камни не говорят. Правды, по крайней мере, точно.

Я стою слишком близко, так, что могу чувствовать его запах. Никаких примесей, ничего лишнего, только чистота и едва уловимый аромат его кожи. Он некстати путает мысли, сбивает с толку.

Я поднимаю руку и едва касаюсь его спины. Чувствую, как он замирает, старается не дышать. Скольжу ладонью между лопаток и ощущаю лёгкие шероховатости. Присматриваюсь и вижу их.

Шрамы. Слишком много для одного человека. Столько, что пустых мест почти и нет. Они наслаиваются друг на друга, имеют разную форму и все слишком старые, почти затянувшиеся. Моё дыхание тоже сбивается. Представляю, что было с его спиной раньше, и ужасаюсь. На улице я видела всякое, но никогда такого. Что же он пережил?

Я хотела спросить у пресвятого, умру ли я в конце нашего путешествия, есть ли у меня хоть один шанс выжить в том, что тугой петлей затягивается вокруг горла… Но когда я увидела эти шрамы, из моей головы вылетели все серьёзные вопросы. Я не помню ни одного из них.

– Что с тобой было? – шёпотом спрашиваю я.

– Жизнь, – я слышу в его голосе горькую усмешку.

– Она не должна быть такой, – я очерчиваю пальцем особенно большой, вздувшийся шрам на левой лопатке.

– Другой у меня нет.

Мне так жаль его, так за него больно, что я не сдерживаюсь. Тянусь к нему и прикасаюсь к уродливому рубцу губами. В голове проносится мысль, что мне необходимо перестать жалеть всех, кроме себя, нужно быть жёстче, нужно… И вообще, я же сама ему недавно говорила о двусмысленности. А теперь целую его шрамы. Целую и хочу целовать ещё, обводить каждый из них языком и наслаждаться его порывистыми вздохами, такими, какие я слышу сейчас, такими, какие мне снились совсем недавно. И…

Он оборачивается резко, хватает меня за плечи, разворачивается вместе со мной и вжимает меня в шкаф. Аарон нависает надо мной огромной, тяжело дышащей, но всё же живой статуей. Зрачок почти закрыл голубую радужку, отчего глаза кажутся двумя безднами. Безднами, в которые я проваливаюсь без остатка.

Моё сердце колотится так, будто стремится вырваться из груди. Внутри всё дрожит, а взгляд приковывается к его чувственным губам, которые, я уверена, умеют не только грозно сжиматься. Перед глазами вспыхивают картинки недавнего сна. Такие яркие и особенные, такие, которых у меня не было ни с кем.

– Криста… – хрипло произносит он, но я не даю ему договорить.

Я порывисто встаю на носочки, одновременно притягиваю его к себе за шею. Сама целую его, врезаясь в его самые сладкие губы на свете, сама скольжу по ним языком, сама углубляю сразу же этот неправильный поцелуй, проскальзывая в его рот и задыхаясь от его восхитительного вкуса.

Таких ощущений не бывает. И таких мужчин тоже. Я ни с кем не теряла голову. Ни разу. Ни с Дэрги, ни с Тиарго, а сейчас не могу думать ни о чём, кроме того, что хочу, чтобы он ответил, хочу, чтобы он касался меня, стащил эти ненужные тряпки, чтобы хотел меня так же, как и я его. Хочу, чтобы он делал со мной то же, что делал в том неправильном сне. Хочу сама делать то, что я делала во сне.

Он медлит всего секунду, а потом из его груди вырывается стон. Его руки взлетают вверх, обхватывают мою голову. Его указательный палец зарывается в волосы за моим ухом, большой – давит на подбородок, заставляя меня сильнее открыть рот, впустить его язык, позволить ему проскользнуть по моему нёбу. Такая сумасшедшая, яркая страсть. Такая сумасшедшая в этой страсти я.

Я стону в его рот, тяну за мягкие чёрные волосы, и когда он на мгновение разрывает поцелуй, тут же припадаю губами к жилке на его шее. Считываю его пульс, вдыхаю его крышесносный аромат. Он пьянит сильнее, чем дурман-трава.

Скольжу горячими дрожащими ладонями по его обнажённому торсу, отмечая, что благодаря этому сну будто знаю каждый твёрдый изгиб его тела. Добираюсь до края полотенца, низко висящего на бёдрах.

– М-м-м, – слышу я, прикусывая его кожу, и этот звук огненным молотом ударяет вниз живота, заставляя меня плотнее сжать бёдра, тоже застонать от возбужнения.

Темнейший, если он сейчас не…

Но Аарон словно слышит мои мысли – подхватывает меня, заставляя оплести его ногами, ещё сильнее прижимает к шкафу, который отзывается жалобным скрипом.

Я не даю ему подумать, потому что мне кажется, если я перестану его целовать, он тут же придёт в себя и прогонит меня. Поэтому я бесстыдно трусь об него, целую жадно, шумно дышу в его рот, когда он сжимает меня пониже спины своими сильными ладонями.

– Темнейший!.. – выругиваюсь я, когда он толкается бёдрами.

Его рука взлетает вверх, сжимает моё горло, но не так, чтобы я испугалась, но достаточно, чтобы я снова застонала. Его большой палец проскальзывает по моему подбородку, сминает нижнюю губу.

Мы смотрим друг другу в глаза, два сошедших с ума человека. Я провожу языком по подушечке его пальца и вижу, как его глаза темнеют ещё больше. Это только подстёгивает меня. Обхватываю губами его палец и чувствую, как он вталкивает его ещё глубже.

– Что ты делаешь со мной? – как-то беспомощно спрашивает он.

– То, что ты позволяешь, – отвечаю я, прикусывая подушечку его пальца.

– Крис…

Он снова врезается в меня поцелуем. Горячим, словно само ядро. Его прикосновения всё откровеннее, и я хочу, чтобы это не прекращалось, потому что я уже просто не могу сдерживаться, просто не в силах.

Поцелуи всё глубже, а его прикосновения такие горячие. Его губы такие нежные и такие настойчивые одновременно. Его тело такое твёрдое, а стоны такие порочные… Мне так не хватает прикосновений кожи к коже. Хочется остаться тоже остаться без одежды, чтобы рухнули последние преграды между нами, чтобы стать настолько близкими… Буквально частью друг друга. Потому что я уже чувствую, как он прорастает в меня, и я тоже хочу прорасти в него. Чтобы мы стали единым целым.

– Я хочу тебя, – шепчу я, прикусывая его губу. – Хочу тебя.

Он ещё какие-то миги продолжает меня целовать, но я уже чувствую, как он остывает, а потом с выражением истинной муки на лице он всё же отрывается от меня.

– Нельзя, – тихо говорит он в ответ, утыкаясь лбом в мой лоб. Нежно убирает волосы с моего лица, целует в щёки практически целомудренно.

– Почему? – я обхватываю его скулы ладонями, пытаюсь поцеловать опять, потому что во мне ещё горит этот всепоглощающий огонь. И я сейчас безумно боюсь, что больше он не погаснет никогда.

Аарон отстраняется, медленно спускает меня на пол, придерживает, чтобы я не грохнулась от слабости в ногах. Его не смущает то, что с него давно слетело полотенце, что я могу так явственно видеть его желание.

– Уходи, пожалуйста, – вдруг говорит мужчина.

Я всё ещё смотрю в его лицо, с которого, наконец, слетели все маски, и я не сразу понимаю, чего он хочет.

– Криста, я прошу тебя, уйди.

Какие-то нотки в его голосе прочищают мне мозги. Я поспешно отстраняюсь, обхожу его кругом, стараясь больше не коснуться. В моём горле закипают слёзы от стыда и обиды. Я пячусь, поворачиваюсь, чтобы сбежать, спотыкаюсь о ковёр и, наконец, покидаю его комнату. Мои щёки пылают, а в голове только одна мысль: «ЧТО Я ТВОРЮ⁈»

Я говорила ему, что моя жизнь – не его дело, а теперь сама протопталась грязной обувью по тому, что принадлежит только ему. Зачем вообще я к нему подходила? Чего я хотела добиться этими прикосновениями? Зачем целовала? Дура! Темнейший, как за один день моя жизнь успела запутаться настолько? Я сама её запутала, идиотка!

– Крис, погоди! – Аарон окликает меня, когда я уже почти достигаю двери комнаты, отведённой мне на эту ночь.

Мне хочется вбежать внутрь и захлопнуть перед ним дверь, но я делаю над собой усилие и останавливаюсь. Не могу на него смотреть, потому что мне стыдно за своё поведение и за свои ощущения, за то, что я чувствую рядом с ним. Клирик слишком точно угадывает моё настроение.

– Ты не должна винить себя, – он мягко берёт меня за руку, заставляя обернуться. – Всё дело в энергии. Ты, конечно, никогда не станешь инквизитором, и Тенью тоже, но ты чувствуешь отголоски энергетических потоков, которые есть во мне и… в Ронни тоже они есть.

– Аарон, я не хочу об этом говорить, – я хочу уйти и придаться самобичеванию. – Не сегодня.

Может, стоит вернуться к Тиарго? Может, у нас даже что-то получится? Может, я зря поторопилась? С ним всё же понятнее, чем здесь, в этом безмерно дорогом доме с его слишком непростым хозяином. С его секретами, с моими странностями, которых, видит Темнейший, не было, пока я не переступила порог этого дома. Надо было бежать вместе с Тиарго. Я пытаюсь прыгнуть выше головы.

– Криста, – длинные пальцы главы энтелонской церкви проскальзывают по моей скуле и останавливаются на подбородке. Я вынуждена посмотреть в его глаза, но в голове вновь только дикое желание, чтобы эти пальцы не прекращали свой путь.

Я гляжу в его бездонные глаза и думаю о том, что я натворила. Просто не стоит пытаться быть тем, кем ты не являешься, и быть там, где не должна быть. Тогда не будешь сходить с ума от энергии сильных мира сего. И никогда не получишь того, что обещает глава энтелонской церкви.

– Всё будет хорошо, – его глаза словно сверкают белым светом. – И не всегда ты будешь чувствовать всё так ярко. Мой дом находится на лей-линии, ты не видишь, но чувствуешь это. Вдали от потоков всё будет лучше. И ещё проще будет, если ты не будешь находиться настолько близко. Не ближе расстояния вытянутой руки. Так безопас…

– Тогда отойди, – прерываю я мужчину, и сама делаю шаг назад.

Да. Быть сейчас здесь – единственный мой шанс быть свободной. Но раз так, я должна держать себя в руках.

– Я не должен был… – он отзеркаливает моё движение, и вижу, как разочарованно опускаются уголки его губ. Хотя, конечно, это всего лишь мне показалось. – И я больше не воспользуюсь этим. Обещаю.

– Я знаю, – киваю я и всё-таки прячусь от него за дверью.