Текст книги "Тёмный охотник (СИ)"

Автор книги: Анастасия Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13. «П». Правда.

– Хорошо, – соглашается телохранитель, – тогда, если позволите, я разобью свой ответ на несколько частей. И сегодня начну с того, о чём вы знаете, но значение чего не понимаете.

– Удиви, – закатываю глаза и усаживаюсь поудобнее.

Как будто я рассчитывала, что он с ходу ответит мне на все вопросы!

– Как вам известно, в империи больше нет спутников, интернета и телефонов. Нет всемирной сети, нет возможности получать и запускать информацию.

– Да, потому что в двадцать первом и двадцать втором веках информационные войны были доведены до максимума, и люди перестали понимать, где – правда, а где – вброс, – киваю, вспоминая уроки истории.

– Верно. Правда осталась только одна. Правда императора, – кивает Кай, пристально глядя на меня.

– Мне не нравится то, как ты на меня смотришь, – признаюсь, – появляется ощущение, что я должна сделать какой-то вывод.

– Это верное ощущение, – не вдаваясь в подробности, отвечает Кай.

– Что… правитель как-то обманывает нас? Его правде нельзя доверять? – спрашиваю, скрестив руки на груди.

– История должна была научить вас тому, что власть не может быть сосредоточена в руках одного человека…

– Она как раз этому и учит, – не соглашаюсь, качая головой, – то, что творилось в прошлых веках – это полный идиотизм. Когда каждый человек мог высказаться и выдавать своё мнение за правду… это был хаос. И всё из-за того, что власть была у народа.

– У народа никогда не было власти, – мягко парирует Кай, – учебники в школах писались для вашего поколения, чтобы вы думали иначе. Но те документы, которые вы просматривали в архиве в течении нескольких дней, должны были показать вам другую историю.

– Слушай, я тоже не очень люблю нашего правителя и его семейку – я говорю тебе об этом честно, потому что ближе тебя у меня сейчас никого нет. Но приписывать ему такие деяния…

– Вы прочитали про тиранов двадцатого века – про тех, чьи грехи много уменьшены нынешней властью. Как думаете, почему правительство империи не хочет рассказывать людям правду? Вы же видели статистику в документах – об этом не пишут в школьных учебниках.

– Ты хочешь сказать, что Правитель специально изменяет историю, чтобы люди думали, что власть одного человека – это благо и единственно возможный вариант? – недоверчиво смотрю на своего телохранителя.

– Подумайте сами – как удобно стало управлять народом, не знающим прошлого и лишенным возможности дистанционного общения с другими людьми, – глядя на меня странным взглядом, отвечает Кай.

– С другими… – зацепляюсь за фразу, – но кроме империи на карте мира не осталось больших государств. Именно поэтому мы считаемся крупнейшей страной на земле.

– Но так ли это? – с улыбкой спрашивает Кай.

Смотрю на него внимательно. Проверить его слова нельзя – ну, разве что пересечь империю и перебраться через границу…

– Я тебе не верю, – произношу медленно.

– Я не могу вам врать, – приподняв одну бровь, отвечает Кай.

– Но откуда это знание? – протягиваю озадаченно.

– У меня было достаточно времени за эти года, чтобы посетить кучу уголков земли и понять, что происходит за границей империи, – звучит ответ.

– И что же там происходит? – напряженно уточняю.

– Совсем другая жизнь.

Прикусываю губу, сосредоточенно глядя на своего телохранителя.

– Там… всё ещё есть всемирная сеть? И действует связь между людьми? – спрашиваю негромко.

– Да, там есть интернет, и люди пользуются телефонами. Правда, сейчас они называются по-другому и выглядят иначе. Но свою функцию выполняют, – мягко отвечает Кай.

– Ты же не можешь мне врать… – изумленно протягиваю, сводя брови к переносице.

– Не могу, – спокойно произносит телохранитель.

Выходит… всё это правда. И правитель целенаправленно вводит нас в заблуждение о том, что мы – единственный оплот цивилизации в мире хаоса, доставшемся нам после великой столетней войны.

Нет, я знала, что люди за нашей территорией всё-также живут, но полагала, что мы потому и зовёмся империей – что являемся единственной страной, сумевшей сохранить государственную власть… и какое-то подобие системы правления…

Но…

– Почему на нас не нападают? – спрашиваю Кая, – Для тех, других стран то, что творится у нас… должно считаться дикостью. И невежеством. Почему мы всё ещё не атакованы?

– Потому что империя обладает оружием, давно запрещенным всем цивилизованным миром. И это оружие направлено на те страны, которые несут угрозу для нынешнего режима. Наше правительство считается непредсказуемым, а его решения – опасными. Поэтому нас не трогают.

Прикрываю глаза, пытаясь привести мысли в порядок.

– А экзорцисты?.. В тех странах… они тоже есть?

– Не в таком количестве, как здесь, – звучит ровный ответ, – и у них совершенно нет никакой власти.

– Почему?

– Потому что наша страна проигрывала в войне. Об этом теперь не говорят вслух, но этой земле досталось больше всего. Именно поэтому именно здесь начали появляться экзорцисты: смерть, отчаяние, безысходность пробудили иную силу, которая дала возможность появлению будущего клана.

– Каори… и мама… – поднимаю взгляд на Кая, – они знали об этом? Обо всём об этом? – обводя рукой помещение и имея в виду весь наш разговор, повторяю.

– Да, – звучит ответ.

Ясно…

– Кто ещё знает? – спрашиваю, отворачивая голову.

– Возможно – главы кланов, возможно – больше никто.

– Но как мама узнала? – не понимаю.

А затем резко поворачиваюсь к Каю.

– Ты?..

– Я имел с ней этот разговор, – сухо отвечает телохранитель.

– Расскажи мне о ней! Как она умерла?! Что с ней случилось?!

– Я не могу сказать вам это, – Кай склоняет голову.

Вскакиваю на ноги.

– Что? Почему не можешь?! Ты же только что признался, что общался с моей мамой! И что сам рассказал ей обо всём, что происходит в мире! Как это ты «не можешь»?! – подбегаю к нему и хватаю за ткань белоснежной рубашки.

– На сегодня урок истории закончен, – спокойно отвечает телохранитель.

– Кай! – стукнув его по груди, требую ответа.

– Прошу прощения, – телохранитель вновь опускает голову, терпеливо снося моё рукоприкладство.

– Чтоб тебя! – вновь ударив его по груди, но на этот раз – двумя руками, отступаю назад, – Уходи отсюда! – четко произношу, глядя в пол; затем поднимаю глаза на Кая и ещё больше повышаю голос, – Сейчас же!

Телохранитель послушно идёт к лифту, не говоря ни слова, но не успевает дойти – как дверцы открываются, выпуская ко мне Бони.

– Наоми, тебе нужно спуститься в тренировочный зал, – произносит девушка.

– Что случилось? – пытаясь успокоиться от предыдущего разговора, спрашиваю.

– Матэо… кажется, он совсем забыл о границах, – напряженно отвечает Бони.

Стремительно пересекаю кабинет и вхожу в лифт вместе с ней.

– Мне… – начинает, было, Кай, как я его перебиваю:

– Как хочешь, – произношу, не глядя на него и позволяя дверцам отрезать меня от телохранителя, – в двух словах опиши, в чём дело, – обращаюсь к Бони.

– Молодняк хочет понять, что происходит, и куда подевалась глава клана. Никому ничего не объясняли с тех пор, как прошло собрание – вот, они и поднимают шум, – звучит ровный ответ.

– Но причём здесь Матэо? Он же был на том собрании… – не очень понимаю я.

– Он считает, что черный район надо полностью обыскать, – отводя взгляд, отвечает Бони.

– И что он там хочет найти? Труп моей сестры? – сухо спрашиваю.

– Что-то вроде… – отзывается девушка.

О чём это она?.. Вхожу в тренировочный зал и останавливаюсь напротив группы экзорцистов.

– Что здесь происходит? – задаю вопрос вслух.

– Это ты нам должна объяснить, – отвечает мне Джан, разворачиваясь ко мне лицом.

– Что именно? – уточняю.

– Почему ты не ищешь свою сестру? Она же вроде как в черном районе пропала, – протягивает Джан.

Обвожу взглядом остальных экзорцистов. Милана настроена решительно, как и Джан. Крис задумчиво смотрит на меня, Матэо стоит позади и не спешит встревать в разговор.

Сразу видно – кто зачинщик.

– Потому что я ещё – не глава. И распоряжаться силой клана не имею права. К тому же ветки метро давно никто не исследовал – и это занятие не для молодых экзорцистов, – спокойно отвечаю.

– Но если ты не можешь послать опытных экзорцистов или мастеров, то почему сама не пойдёшь? – задает вопрос Милана, складывая руки на груди, – Каори была твоей сестрой. Ты совсем о ней не переживаешь?

– Ты себя слышишь вообще? – смотрю ей в глаза, – Или ревность к Каю совсем тебя ослепила и оглушила?

– Что?! – тут же краснеет девушка, хватаясь за щеки.

– Это все ваши претензии? – ещё раз обвожу всех взглядом, – Я не ищу сестру, и поэтому вы решили побунтовать в тренировочном зале?..

– Нет, не все, – Джан делает шаг вперёд, – мы не хотим, чтобы ты становилась главой клана.

– При всём моём уважении, – совсем без уважения произношу, – мне плевать. Это не вам решать.

– Но нам решать – слушать тебя или нет, – замечает Джан.

– Обязательно изложите свои претензии в письменном виде и принесите всю стопочку Трисе – она с ней ознакомится, – советую, затем разворачиваюсь к ним спиной.

– Твоя сестра исчезла спустя десять лет правления, – произносит Матэо, вынуждая меня остановиться, – ровно столько же правила твоя мать. Они обе исчезли при загадочных обстоятельствах в чёрном районе. В том месте, куда ты не хочешь идти – чтобы попытаться найти свою сестру. И твои глаза… они проявились ровно в тот же день, когда глава исчезла.

– И? – разворачиваюсь к нему.

– Что ты сделала с Каори? – прямо спрашивает Милана.

Изумленная, смотрю на этих… этих! И даже не знаю, что на это сказать.

– В вашей семье есть свой странный способ передачи силы голубых глаз. И он действует так: когда одна из представительниц вашего рода исчезает, у второй зажигаются глаза, – Матэо смотрит на меня, и я начинаю понимать, куда он клонит.

– Ты на что намекаешь? – без эмоций спрашиваю, – На то, что я сместила Каори? Чтобы занять её место?..

– Сместила – слово не совсем точное, – Милана смотрит на меня недобрым взглядом, – скорее – убила и теперь не хочешь искать тело.

– Вы с ума тут посходили от скуки? – уточняю на всякий случай, – Чья это идея – обвинить меня в убийстве сестры? Твоя? – смотрю на Матэо, – Или твоего братца? – перевожу взгляд на Джана, – Кому тут так не терпится занять место главы клана?

– Похоже, только тебе, – зло бросает мне Милана.

– Я это даже обсуждать не буду, – качаю головой, – такого бреда я в жизни не слышала.

– А придётся обсудить, – останавливает меня Джан, – ведь мой брат планирует озвучить эту версию на следующем совете.

– Ты забрала себе Кая, а потом избавилась от сестры, – Милана делает шаг вперёд, – и теперь у тебя просто нет конкурентов – ты единственная кандидатура в главы клана!

– Да, я такая мерзкая, что мне самой от себя противно, – бросаю ей в ответ и отворачиваюсь, начиная идти на выход.

– Наоми, тебе не следует оставлять это так, – негромко произносит Бони.

– Я не буду ни перед кем оправдываться, потому что – не за что, – четко произношу, не останавливаясь.

– Но они считают иначе, – продолжает настаивать Бони, как прямо передо мной в дверь втыкается кинжал.

Разворачиваюсь и смотрю на Милану, метнувшую в мою сторону холодное оружие.

– Мне это воспринимать, как нападение? – уточняю сухо.

– Как вызов на поединок, – отзывается та.

– Хорошо, встретимся здесь в…

– Ты не поняла, – Джан прерывает меня, – после Миланы это буду я. А после меня Крис. А после него – следующий экзорцист. И так до тех пор, пока тебя не вызовут все. Мы не хотим, чтобы ты становилась нашей главой.

Внимательно смотрю на Матэо. На того, кто всё это затеял. На того, кто сейчас спокойно стоит за спинами экзорцистов и не спешит мне что-то говорить.

Он подговорил против меня всю молодёжь. Он ясно дал понять, что костьми ляжет, но не даст мне идти по пути сестры.

– Давайте договоримся по-другому, – произношу ровным голосом, – чтобы я не вылила всю свою злость из-за вашей тупости на ваши безголовые тела и ненароком никого не покалечила… я приму вызов на поединок от того, кто всё это затеял. Как тебе идея? – встречаюсь взглядом с Матэо.

– Ты вызываешь меня на поединок? – недоверчиво переспрашивает тот.

– Нет, принимаю твой вызов, – поправляю спокойно.

– Ты же помнишь, чем закончился наш прошлый бой, – намекая на события двухлетней давности, произносит Матэо.

– Тогда я была влюблена в тебя, поэтому не могла тебе навредить, – отвечаю ровно.

– А сейчас? – с легкой улыбкой спрашивает Матэо.

– А сейчас я тебя ненавижу, – совершенно серьёзно отвечаю.

Улыбка сползает с лица мастера.

– Я принимаю твои условия.

– Вот, и отличненько, – киваю, затем иду к двери, – встретимся здесь в восемь часов. Не опаздывай.

– Если ты выиграешь, я отступлю, – произносит мне в спину Матэо, – если выиграю я, ты откажешься от поста главы клана.

– Хорошо, – бросаю ему уже в самых дверях.

– Наоми, он мастер, – взволнованно напоминает мне Бони, – за ним сила.

– А за мной – правда, – произношу и ухожу наверх.

Ровно в восемь я вхожу в тренировочный зал в форме, готовая к поединку. Однако никого из экзорцистов внутри не нахожу.

Он что, изменил место встречи? И мне не сказал?

Это – его хитрый план по свержению меня с мнимого трона?

– Никто не придёт, – произносит Матэо, выходя мне навстречу из ниши с оружием, – это будет поединок без свидетелей.

– И как я потом докажу всем, что ты проиграл? – спрашиваю не без сарказма.

– Тот, кто проиграет, честно сообщит о результате экзорцистам, – отвечает Матэо.

– Ладно, – без интереса соглашаюсь, – какое оружие выберешь?

– Мне не нужно оружие. Я предлагаю драться без него, – звучит ответ.

– Как скажешь, – также ровно отвечаю, принимая его условия.

– Ты вообще не переживаешь за результат? – недоверчиво уточняет Матэо.

– Вообще, – киваю.

– Так уверена в себе? – хмурится мастер.

Ничего не отвечаю.

Дерись мы с оружием в руках, у него был бы шанс – как у мастера против экзорциста второго ранга. Но на кулаках…

Мне уже не семнадцать лет. Чувства к Матэо уже не будут ослеплять меня.

– А если бы я предложил драться с помощью священного оружия? – спрашивает мастер.

– Мне неважно – как я одержу победу, – ровным голосом отвечаю, отталкивая ногой мат.

Матэо следит за моим действием с напряженным выражением лица.

– Хочешь биться всерьёз? – спрашивает он.

– Ты же всерьёз хочешь сместить меня с места главы клана, – отвечаю.

– Верни мат на место, – произносит Матэо.

– Обойдёмся без смягчающих обстоятельств, – освобождая пол, отвечаю.

Затем встаю в стойку.

– Я не хочу, чтобы на тебе оставались синяки. Это не доставит мне удовольствия, – отводя взгляд, замечает мастер.

– Со своими желаниями уж как-нибудь сам разберись, – предлагаю сухо, – начинай.

Первый удар наносится так быстро, что я едва успеваю отреагировать – но всё же успеваю… Матэо настроен серьёзно. Это хорошо.

Вступаю в короткий бой и тут же отскакиваю, оценивая противника. Да, он силен. Но я тоже не слабая. У меня есть все шансы победить.

– Изучаешь меня? – спрашивает парень, а затем молниеносно меняет свою позицию, заставляя меня прокрутиться вокруг своей оси, и наносит удар в плечо со спины.

Удержавшись на двух ногах, быстро разворачиваюсь – чтобы не потерять противника из виду.

– Я же мастер. Мне многое доступно, – пытается «донести» до меня Матэо, но я лишь спокойно киваю:

– Я в курсе.

– Ну, да, у тебя же телохранитель без ранга. Судя по его реакциям, его уровень выше моего, – продолжает разговор Матэо.

Намного выше. И к «внезапности» Кая я уже начинаю привыкать. Матэо по сравнению с ним – черепаха.

Но эта черепаха всё же быстрее улитки – коей я являюсь по сравнению с мастером…

Надо быть на чеку.

– Ты с ним тренировалась? – задаёт вопрос Матэо и вновь наносит серию быстрых ударов.

А говорил, что не хочет оставлять на мне синяки… Показательно рассматриваю руку, затем вновь встаю в стойку.

– Я предупреждал, – произносит парень.

– Мне они не помешают, – отзываюсь и сама атакую.

Мягко, расчетливо. Не показывая всей силы – просто прощупывая почву.

– Что тебе дают эти атаки? – через некоторое время спрашивает мастер, – Ты не сможешь пробить мою защиту. Если я по какой-то счастливой случайности пропущу твой удар, мой энергетический каркас заглушит его.

Всё верно. Его внутренние органы защищают не только кожа и кости. У него есть энергетический скелет, наработанный за время тренировок в качестве мастера. Мне такому только предстоит научиться…

Вновь начинаю атаку, вновь мягко проверяю почву, расслабляя бдительность парня, и уже почти перетекаю обратно – на своё место… как наношу один единственный мощный удар во всю силу, выбивая воздух из груди мастера. Запястье начинает болеть, но я довольна: я попала туда, куда хотела – в солнечное сплетение.

Матэо ещё не понимает, что происходит, не воспринимая эту атаку всерьёз и полагая, что пропустил незначительное прикосновение, но его броня уже дала трещину. Ведь я пробивала именно её.

Несколькими часами ранее…

– Вы не сможете победить мастера, – мягко отвечает Кай.

– Мне не нужно показательно избивать его на глазах толпы. Мне нужно сбить спесь одним ударом, – произношу, измеряя шагами кабинет сестры, – и сделать это, сохранив его достоинство.

– Почему вы так бережно относитесь к его гордости? – спрашивает телохранитель.

– Потому что он не раз задевал мою. Я хочу, чтобы он понял разницу, – глядя на стол Каори, отвечаю.

– Хорошо. Но у вас будет лишь один шанс. И если вы не справитесь с первого раза, он больше не подпустит вас к себе, – по-деловому произносит Кай.

– Так всё-таки есть способ пробить щит мастера? – мои глаза загораются.

– Есть, – спокойно кивает Кай.

– Показывай, – встаю в стойку.

– Вы хотите обучиться этому за пару часов? – телохранитель поднимает бровь.

– Я – лучший боец в центральном отделении, – произношу спокойно, – Матэо – ещё лучше. Но он будет смотреть на меня с позиции силы, не ожидая серьёзной угрозы. Это сыграет мне на руку.

– Почему вы так уверены, что он не выберет оружие? – с интересом спрашивает телохранитель.

– По той же причине, – хмыкаю, встряхивая руками, – мы уже не раз дрались – и каждый раз он выходил победителем.

– Я бы не назвал это победой, – задумчиво протягивает Кай, – скорее, каждый раз он оказывался сверху.

– Кай, – сухо осекаю его, затем глазами указываю на место перед собой, – показывай.

Несколькими часами позже…

Матэо неожиданно выпрямляется и отходит на несколько шагов назад. Кладёт руку себе на живот, прислушивается к ощущениям и устремляет на меня пристальный взгляд.

– Где ты этому научилась? – спрашивает голосом без эмоций.

– Продолжай поединок, – игнорируя вопрос, четко произношу.

– Это не имеет смысла. Ты уже победила.

Выпрямляюсь вслед за ним, поправляю свою одежду.

– Ты портишь мне веселье, – замечаю спокойно.

– Не хочу выглядеть жалким в твоих глазах, – отвечает Матэо.

– Поздно. Ты уже жалок, – произношу в ответ.

Некоторое время парень смотрит на меня, не двигаясь. Он прекрасно понимает, какими были бы последствия поединка: через пять минут он ощутил бы, как энергия уходит из его тела, и всё чаще начал пропускать мои удары – до тех пор, пока я бы его не добила.

– Мне на руку твоя победа: её никто не видел. Тебя вновь обвинят в обмане, – произносит Матэо спустя несколько секунд.

– Я и не ждала, что ты сдержишь своё слово и подтвердишь, что проиграл, – спокойно отзываюсь.

– Нет, я подтвержу, – отвечает парень, – но это ничего не изменит. Доверие к тебе уже подорвано.

– Как думаешь, сколько человек любили Каори, как главу клана? – спрашиваю, разминая поврежденное запястье.

– Сколько?

– Понятия не имею. Возможно – никто. Но это не мешало ей быть главой клана. Потому что это не «привилегия» и не бонус к комфортной жизни. Это в первую очередь ответственность. Ответственность за всех – даже за тех, кто не любил её и не хотел ей подчиняться, – отвечаю ровно.

– Я не говорил никому… потому что берёг тебя… – протягивает Матэо, отворачивая голову, – но твоя сестра – не такая святая. Она проводила какие-то эксперименты в черном районе. И все последние операции в торговой башне были лишь для отвода глаз. Нет в черном районе никакой угрозы для экзорцистов. Настоящая угроза – это глава клана, пытающаяся что-то скрыть на глазах у всей толпы.

Молчу, ничего не отвечая. Да, я в курсе, что Каори что-то творила в черном районе. Я в курсе, что Кай тоже принимал в этом участие. Но всё это было во благо клана.

Я абсолютно в этом уверена.

– То, что ты знаешь – лишь капля в океане правды. И твоя убежденность в том, что твои выводы соответствуют действительности, делает тебя очень ограниченным, мастер, – произношу негромким голосом, – ты видишь в поступках сестры вред для клана. Я вижу пользу. Я никогда не поверю, что кто-то из моей семьи использовал свой пост для личной выгоды – потому что в этой семье воспитали меня. А я не рвусь наверх карьерной лестницы из-за жажды власти.

– Тогда зачем тебе становиться главой клана? – спрашивает Матэо.

– Тебе этого не понять, пока ты слепо убеждён в том, что единственный – знаешь правду.

– Правда многогранна. С чего ты взяла, что твоя сторона – самая верная? – задает вопрос парень.

– С того, что я не хочу никому навредить. А вот ты в своём желании «открыть всем глаза» не просто вредишь мне или моей сестре. Ты вредишь всему клану. Нашей общности, нашему единству, нашей связи. Подумай сам – чего ты добился своим приходом в столицу? Только разрушения, – произношу, после чего не спеша иду на выход.

– Если ты что-то знаешь – скажи мне, – четко произносит Матэо мне в спину.

– Зачем? – оборачиваюсь на него, – Разве ты заслужил моё доверие?

– Тебе нужны сторонники. Если ты можешь всё это объяснить…

– Я не буду ничего объяснять. И мне не нужны сторонники, – спокойно отвечаю, остановившись и развернувшись к нему, – завтра в резиденцию прибудут главы других кланов, которые к концу дня изберут меня новой главой столичного отделения.

– Уже завтра? – напряженно переспрашивает Матэо.

– Верно, – киваю; это был мой козырь в раскладе: я знаю от Трисы, что большинство глав намерены поддержать меня, как сестру Каори, – и если вы будете продолжать в том же духе, призывая к перевороту или смене режима… то единственное, чего вы добьетесь своим поведением, это ужесточения порядков внутри клана.

– Наоми… я не хочу быть твоим врагом, – произносит Матэо, спустя какое-то время.

– Так не будь.

Матэо медленно идёт ко мне, опустив голову, а затем останавливается и произносит едва слышно:

– Я уважал тебя и твоё право быть на стороне сестры. Но стать главой клана я тебе не позволю.

Опять двадцать пя… заваливаюсь набок, переставая чувствовать своё тело из-за едва заметного прикосновения к шее.

– Прости меня, – шепчет Матэо, подхватывая меня на руки, – но я забочусь о тебе, как могу…

После этих слов мои глаза закрываются, и я перестаю ощущать реальность.