Текст книги "Обманутая жена генерала-дракона. Сбегу и (не) вернусь (СИ)"

Автор книги: Анастасия Феникс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Не знаю, как это выглядело со стороны, но моя драконья морда расплылась в улыбке.

Боже, он тоже обратился, вернул своего дракона… Всё чудесатее и чудесатее, как говорила Алиса!

Он смог вернуть свою драконью ипостась!

Сев, я обвила хвостом ноги и радостно посмотрела ему прямо в глаза, а он в мои, тоже сев. Не знаю, как я это поняла, но мне казалось, что дракон напротив меня бесконечно счастлив.

Драконом, конечно, он был шикарным. Большим, белым, мерцающим, с невероятными крыльями и хребтом с шипами… Уверена, что я тоже была очень красивой…

Мы смотрели друг на друга и поочередно склоняли голову на бок, будто изучая друг друга. При этом в груди было так спокойно и хорошо, что я могла просидеть так вечность…

Но справа что-то мелькнуло, будто вспышка, что застаивло повернуть нас головы в эту сторону. А там, в полном здравии, на примятом телами вереске сидели два больших феникса, сиявших так ярко, что это слепило меня даже в таком состоянии. Точно так же смотря друг на друга, птицы качали головами и, казалось, не замечали никого вокруг, пока Эмильен не зарокотал, заставляя их обернуться, а после, когда на него все обратили внимание, оттолкнулся и взмыл вверх.

Мысленно хмыкнув, я сделала тоже самое.

Ну, Энгельсар, жди! Я лечу, мать вашу!

Глава 53

Впрочем, полетела – сказано громко, потому что просто махать крыльями тут было мало. Нужно было поймать поток воздуха и держаться в нем, будто парить, а я… В общем, без опыта это делать было ни черта не легко!

Плюс ещё я почему-то думала, что это – как у птиц, те ведь машут крыльями и быстро летят.

В общем, я ориентировалась на механику полета воробья, а нужно было на механику полета орла, когда крылья большие, и ты паришь, практически ими не двигая…

Едва не упав несколько раз, я стала косо подглядывать на Эршанского и копировать все его действия, благодаря чему всё-таки поднялась в воздух и кое-как полетела, но нормальным это назвать нельзя было вообще. Со стороны, уверена, это выглядело так, будто дракон перед полётом немного наклюкался, и теперь пытался не поцеловаться с землёй от радости.

Но, знаете, во всём «пьяненьком» полёте этом был невероятный плюс – я посмотрела на землю с высоты птичьего полёта и… Это было незабываемо! Все мои мытарства, казалось, стоили того, чтобы однажды вот так вот полететь и увидеть распаханные поля, луга, тракты, одинокие домишки, крупные города, реки, пролески и рощи… Это было поистине волшебно!

И как красиво выглядели с высоты, казавшиеся сейчас игрушечными, огромные заснеженные Лайские хребты, и как мило, будто кукольный город, выглядела Аймерия с её светлыми и чистыми, тоже заснеженными, городами.

Я улыбнулась, слегка пошатнувшись в воздухе, после чего сильнее махнула крыльями и вырвалась чуть вперёд, наконец поймав поток воздуха и поняв, как мне лететь.

Это… Это так волшебно… Нереально просто… Зачем принцессам принц, когда у них есть личная крылатая ящерица, которая может то, на что ни один человек не способен?…

Сказки пишут идиоты…

Вскоре мы улетели в пространство Энгельсара, тоже выглядящего невероятно с такой высоты. Чистые, каменные города, уютные поселки, мельницы, стоящие тут и там, тракты, зачастую переходящие в вымощенные камнем дороги.

Хах, как в Риме, ей богу!

И все дороги так или иначе ведут к столице… Над которой тоже то и дело кружили драконы. Самые разные: и золотистые, и красноватые, и коричневатые…

Отделившись от нас, фениксы спикировали вниз и приземлились на какое-то поле, тут же обернувшись людьми. Мужчина, фамильяр, как я поняла, который, как ни странно, был в одежде, в отличии от девушки, порывисто обняв её, тут же поцеловал, заставив меня вздернуть брови, отвернуться и понять, что я ничего не понимаю. По воспоминаниям Эсми, фамильяры… Они не люди. И вступать с ними с отношения глупо и безрассудно. Они не любят и не чувствуют… И это невероятно опасно!…

Впрочем, мне кажется, эта девушка всегда живёт на грани вне зависимости от того, чем она занимается. Да и не касаются меня её отношения с кем бы то ни было.

Махнув крыльями, я догнала Эршанского, от которого чуть отстала, и полетела вместе с ним, как я понимаю, в его поместье.

Возвращаться туда было определенно… Некомфортно, но идти мне было некуда, да и… Может, у нас с герцогом что-то и получится, чего уж…

Как оказалось, поместье от столицы располагалось очень далеко, туда действительно нужно было лететь несколько часов. Но… Кажется, сделать поместье так далеко от столицы было замечательной идеей!

Расположилось оно в удивительной долине, раскинувшейся у подножия огромных, покрытых снежными шапками, гор. Вдалеке было построено несколько поселений с какими-то заводами или фабриками, за которыми начинались бескрайние хлебные поля, которые сейчас, правда, были пустыми. На много километров вокруг, кроме перечисленных локаций, не было ни одной живой души, кроме стада диких лошадей, что сейчас бежали по остаткам травы, частично не покрытым снегом. А совсем уж далеко, в нескольких километрах, начинался огромный лес.

А ведь я всего этого не замечала, пока жила здесь… А тут так красиво…

Эршанский полетел в разы медленнее и, за пару махов крыльями добравшись до поместья, облетел его и спикировал на огромную каменную круглую площадку, куда приземлился, а после обернулся человеком.

Я тоже села на неё – опять же, так, будто немного наклюкалась – и обернулась человеком. Причём сделать это оказалось куда проще, чем обернуться в дракона – нужно было просто захотеть.

А стоило мне вновь встать на землю, как меня сжали в объятиях.

– Ой, Эмильен, ты чего?… – просипела я, пыталаясь выбраться из его цепкой хватки, посмеиваясь, – Ну хватит!…

– Спасибо тебе… Я вновь стал драконом, благодаря тебе… Спасибо, Алёна… Спасибо… – неожиданно начал Эршанский, замерев и зарывшись носом в мои волосы. В его голосе я явственно слышала улыбку.

Он был счастлив…

– Нет, а что мы теперь делать будем? – я подняла на него глаза, – Просто… Эм… Ну, драконом быть хорошо, но… Я-то вам никто, герцог…

– Ну, я же обещал, что попробую завоевать ваше сердце! – усмехнулся он и, заправив прядь волос мне за ухо, продолжил, – А теперь… Пора в дом. И да… Там тебя ждёт сюрприз!

Что⁈ Какой сюрприз?…

Глава 54

– Ты сменил всех слуг? – спросила я немного удивлённо, пока новая служанка вносила в кабинет генерала чайный сервиз.

Да, меня, Алёну, генерал сюда пустил! Эсми не пускал, а мне разрешил! Даже больше – сам сюда привёл после того, как мы оба искупались и переоделись. Я, кстати, сейчас сидела в том самом голубом платье, которое мне очень понравилось.

Мне вообще казалось, что я только сейчас позволила себе расслабиться – в поместье, которое до этого было мне ненавистно, в платье девушки, которую я заменила, сидя в кресле перед тем, кого, как казалось недавно, всей душой хотела убить. Смешно, да.

Ещё и чай собиралась пить, который не слишком сильно мне нравился в последнее время!

В общем, полный флеш-рояль! Повернулась моя жизнь на все 180 градусов!

– Да, – кивнул герцог, убрав какие-то бумаги в ящик стола. Кабинет, кстати, мне чем-то напоминал филиал библиотеки – с двух сторон тут стояли огромные стеллажи с книгами во все две стены, а противоположная от входа стена вообще была панорамным стрельчатым окном, благодаря чему тут было невероятно светло! Плюс визуальной яркости добавляла мебель кофейных оттенков и из светлого дерева, – после твоего побега пришлось взять себя в руки, особенно в тот момент, когда явилась моя мать сюда и стала здесь наводить свои порядки. В тот момент я наконец стал замечать то, о чём ты… И Эсми… Вы обе пытались донести до меня, а я упорно не замечал… – Эмильен устало вздохнул и откинулся головой на спинку кресла.

Горничная наконец дошла до нас, поставила поднос на стол, заварила чай и, поклонившись, удалилась, ведя себя тихо и коротко. Я невольно улыбнулась от того, что мне никто не хамит.

– Это… Хорошо, – кивнула я и, взяв чашку в руку, сделала глоток из нее, посмотрев на герцога. Он сейчас казался невероятно уставшим и замотанным, таким, будто на его плечах весь этот мир, – Это… Действительно хорошо! Ты просто находился в глубокой депрессии, и мой побег тебя вытянул из нее, заставив двигаться… Только… Прости, что напоминаю, но Эсми потеряла ребенка не сама, ей подлили зелье. Служанка какая-то новая, точно помню, ещё красивая такая, ей его дала. Что ты будешь делать с этим? И будешь ли?…

Господи, о чём я спрашиваю? У меня тут будущее моё собственное туманно, как никогда, а я переживаю, накажут ли убийцу не рождённого младенца…

Впрочем, это действительно важно!

Усмехнувшись, Эмильен тряхнул длинными темными волосами и поправил манжет кипенно белой рубахи, в которую и был одет. За окном, кстати, вновь шёл снег.

– Да, буду… И это всё определенно очень интересная история… Помнишь служанку, у которой было кипятком изуродовано лицо? – я кивнула и отставила чашку от себя, не став заострять внимание на том, что он специально не уточнил «ты» или «Эсми», что, впрочем, было логично – попробуй-ка привыкни, что теперь в теле твоей жены, которая, к тому же, такие корки мочила, какая-то подселенка! – Так вот… Это именно она тебя отравила. А самое интересное, что ей восстановили лицо, что очень, очень дорого! И потратилась на это никто иная, как моя мать!

– В смысле? – я ощарашенно посмотрела на герцога, лицо которого стало напоминать восковую маску без единой эмоции, – То есть…

Продолжить я не осмелилась. Да куда⁈ Сказать это вслух⁈

– А сама посуди – кому это может быть выгодно? – сцепив зубы начал герцог, повернувшись к шкафу с книгами и став сверлить их взглядом, – Прислуге? Они не самоубийцы! Илларийцам? Ну да, королевство, в котором вымерли все оборотные драконы, решило избавиться от стопроцентно оборотного младенца, который сам шел к ним в руки! Да, охотно верю! – Эршанский в ярости тряхнул головой и стукнул ладонью по столу, из-за чего я невольно подпрыгнула. Господи… – А вот мама… Она ненавидела этот брак, и всё сделала, чтобы его разрушить! Она ненавидела всё в Эсми, поэтому… Могла, вполне. Почему бы и нет?… Ей же не нужен выродок с илларийской кровью!

Я поморщилась, а после посмотрела на герцога… И мне вдруг стало его так жаль… Он не плакал, нет. Но напряжённые плечи, в ярости сжатые ладони до побелевших костяшек, сцепленные зубы… Все это говорило о такой боли внутри него, что мне захотелось просто подойти и обнять его, лишь бы утешить хоть немного.

Он же так хотел детей… Мечтал о них…

И по этом он был бешено, нордически спокоен. Кроме этого удара по столу ничто и не выдало его напряжения.

– И что теперь?… – пробормотала я, расширившимися от ужаса глазами глядя на Эршанского. Что творилось сейчас в его душе я даже представить не могла… Его мать убила его, пусть и не родившегося, ребенка из-за ненависти к невестке… Мамочка, – Ты… Так спокоен… – вырвалось у меня сиплое. Медленно моргнув, Эмильен поднял на меня грустные, голубые глаза и жёстко усмехнулся.

– Я просто уже знаю, что сгною её в тюрьме! – процедил герцог злым, рокочущим голосом, – Мать… Она не участвовала в моей жизни, ей было плевать на меня… Балы, приемы, платья, шляпки – всё это прекрасно заменяло ей и сына, и мужа! А потом она вдруг резко вспомнила о своем ребенке, когда он уже вырос и женился! И она ещё такая недовольная была! Видите ли, не та невеста!… Как отец её терпел вообще⁈ Она же просто тварь, каких поискать… А ведь она вновь устроила эту служанку сюда, я её видел… У меня отличная память на лица… А ещё моя мать приезжает сюда послезавтра, – Эмильен многозначительно посмотрел на меня и усмехнулся ещё шире. Так жутко, что я поежилась.

– Я так понимаю, ты что-то придумал?…

– Да, Алёна, один маленький спектакль…

Эпилог

Я устало вздохнула, размешивая маленькой серебряной ложечкой чай и то и дело поглаживая шикарную толстую косу, в которую заплела волосы. На мне, кстати, было поразительно красивое нежно-розовое бескорсетное платье с драпировкой и узкими рукавами, которое Эмильен помог пошить мне: пригласил в поместье швей, которые частично обновили мне гарбероб.

Просто Эршанский подумал, что мне будет не совсем комфортно носить вещи покойной Эсмеральды… Мужчиной он был чутким и заботливым и в чем-то даже милым, совсем не таким, каким он показался мне изначально. Радовало меня это неимоверно.

Конечно, кто-то скажет, что за сутки нельзя составить полностью правильное мнение о человеке, но я, пожалуй, возражу. Во-первых, не за сутки – мать в пути задержалась, и мы провели вместе двое. Во-вторых, в пользу герцога говорила память Эсмеральды. В-третьих, моё сердце, конечно глупое и часто совершающее ошибки, в этот раз говорило, что Эршанский, на самом деле, невероятный!

Что же, это оставалось только проверить опытным путем.

Ему я тоже, кажется, нравилась! А особенно мои мелкие фокусы, которые я то и дело ему показывала, буквально заколебала его с этими монетами вчера! Но почему бы и нет, как говорится? Карьера великой фокусницы мне всё равно уже не светила – от одной мысли о том, чтобы покинуть поместье у меня был нервный тик – а донимать «мужа», который любит поговорить о чем-нибудь «этаком» и посмотреть на всякое «этакое» – святое дело!

Я, кстати, была уверена, что у нас всё же что-то получится. Слишком уж он мне нравился. Особенно его улыбка.

И поцелуи, ладно уж!

Сегодня мы ждали его мать, которой сообщили, что я беременна. Снова. И уже завтра я, мол, отбуду в столицу телепортом к лучшим врачам, на сохранение, так сказать. В какую-то элитную больницу, где поразительная охрана, и врачи все на месте высококлассные… Понятно, в общем, не добраться до меня будет.

Это должно было триггернуть мать, так сказать. Подтолкнуть её к моему отравлению.

Служанка её уже шебуршала вокруг меня, наивно полагая, что я всё ещё ее не помню… так и суетилась, так и втиралась в доверие! И ей это «удавалось» – я сразу же позволила ей подойти к себе и стать моей горничной, что девушку невероятно обрадовало.

Ну, да это всё лирика, а вот сейчас…

Дверь медленно открылась, распахнув свои деревянные створки, и в гостиную вошла… Нет, вплыла! – та самая женщина, которую я возненавидела ещё в первую нашу встречу. Мерзкая и противная, с чуть седыми волосами, в шляпке и шикарном платье, с тростью, что стучит по полу…

Шляпки… Эмильен их ненавидит. Они – его сильнейший триггер. Мать, которая променяла сына на шляпки. Бабушка, что убила собственного внука, всегда ходящая в шляпке.

Всем своим видом она демонстрировала, что меня здесь нет, и я – пустое место. Так, что-то лишнее и ненужное, что вскоре исчезнет, и потому даже не достойно внимания!

– Понятия не имею, для чего ты бежал за этой никчёмной девицей через две страны! Она же ничего из себя не представляет! – выплюнула свекровь и, поддерживаемая Эмильеном, села с ахами в кресло, на меня бросив лишь мимолётный, ненавистный взгляд. Я едва сдержала усмешку. Да поняла я уже, что вы меня ненавидите, мамаша! – Ещё и сменил всю прислугу, которая тебе была так верна! Как ты мог, мальчик мой!.. Совсем не жалеешь бедную мать… Чаю мне, и быстро, как там тебя! – махнула она служанке, которая стояла в дверях, но уже через миг поклонилась и пошла на кухню. Рыженькая и простенькая, с веснушками, она невольно вызывала на моём лице улыбку, когда я её видела.

Лайза… Эх ты! Не злая она, но тварь продажная, прости Господи! Ведь, если бы ей заплатили, она бы наплевала на то, что меня должны были убить в этой Илларии!

– Вы ешьте блины, матушка! – хмыкнула я, отпив из чашки чай. Эмильен сел рядом со мной на диван, демонстративно поцеловал в макушку и с улыбкой взял свою в руку свою чашку. В этот раз он тоже был в белой рубашке и черных брюках, – Не отвлекайтесь!

– Не хами мне! Паскуда! – рявкнула на меня престарелая герцогиня, после чего с обидой посмотрела на сына, – Ну ты только глянь, Эмильен! Осади ее! Она обидела твою мать! И вообще, где мой чай⁈

* * *

В общем, все эти визги мы слушали около часа, пока роднулечка-мамулечка не устала и не ушла разбирать вещи, которые привезла с собой. Привезла на сутки. Хотя, судя по количеству чемоданов, она планировала тут задержаться на месяц-другой!

– Афния, принеси-ка мне чаю, – задумчиво сказала я, вытаскивая все шпильки из головы. За окном была уже ночь. Поклонившись, та самая служанка с изуродованным, но уже красивым лицом вышла, я же улыбнулась, чувствуя своей драконьей сущностью, что Эмильен рядом, что говорило мне о том, что переживать мне действительно было не о чем. Да и мне, пробудившейся драконице, совершенно точно нужна была дозировка, увеличенная раза в два, а то и три, любого лекарства или яда… Ощутимые плюсы, не так ли? Фиг убьёшь меня теперь!

Между тем служанки не было уже минут десят. Блин, надеюсь, что они будут сегодня действовать! Если нет, то придется жить, как на пороховой бочке…

– Госпожа, ваш чай! – неожиданно Афния таки появилась в дверях с подносом в руках и направилась ко мне. Поставив его на туалетный столик, она заварила мне чай из чайника и отошла, внимательно смотря на меня, замерев, будто змея перед прыжком.

Я же взяла чашку в руку, кинула в неё два кусочка сахара, а после незаметно размешала это все серебряной шпилькой, которая в миг потемнела.

– А что за яд, Игнисс? – спросила я с улыбкой у девушки, которая сначала замерла, шокированная, а после сорвалась с места и побежала к дверям…

Да вот незадача – там уже была стража! Которая и схватила её, вытащив в коридор за руки и скрутив, чем заставила мерзкую девицу взвизгнуть, упасть на колени и закричать, что она не виновата.

Я медленно встала и подошла к дверям, глядя на то, как из соседних покоев выходит Эмильен, а из дальних, точно также, волоком вытаскивают герцогиню.

– Я вам это так не оставлю! Немедленно пустите меня! Сын, что тебе наговорила эта тварь⁈ – билась в ярости эта мразь, глядя попеременно то на меня, то на сына, – Ты…

– Суд уже готовится, я буквально вчера отправил все документы. А сегодня тебя поймали в поличным, – монотонно сказал Эршанский, разом прервав этот визг. А из покоев герцогини, которую уже дотащили до нас, вышел дворецкий, который подошёл к Эмильену и протянул ему пузырёк с какой-то сиреневой жидкостью.

– Господин! Свидетельствую: служанка заходила к герцогине перед тем, как идти на кухню, забрала у неё пузырёк, после пошла на кухню, забрала поднос, по пути вылила несколько капель в чайник, а, возвращаясь, вернула пузырёк хозяйке, после чего с отравленным чаем пошла к вашей жене! – монотонно, но при этом с поразительным достоинством произнес дворецкий, отдав герцогу пузырёк. Тот чисто механически взял его, находят будто не совсем здесь в этот момент.

Просто он всё ещё не могу поверить в этот ужас.

– А ты прямо всё видишь, да?… – бросив это дворецкому в лицо, начала вырываться служанка, чье лицо было перекошено злобой до неузнаваемости. Я хмыкнула.

– Я – дворецкий! Моя святая обязанность знать все, что происходит в доме, которому я служу! Разрешите откланяться! – добавил мужчина в идеально выглаженной чёрно-белый форме, и, поклонившись нам с герцогом, удалился.

Эмильен же, горько усмехнувшись, подошёл к служанке и протянул ей пузырёк. Та шарахнулась в сторону, посмотрев на него сумасшедшим взглядом, и в панике затрясла головой, извиваясь в руках стражи так, что те её едва не упустили.

– Нет! Нет-нет-нет! Нет! Сдохните все! Нет!..

– Ну… Как хочешь, тебе всё равно светит смертная казнь. Как и моей матери, не так ли? – хмыкнув, Эршанский отвернулся от замёрзшей служанки, подошёл к герцогине и встал перед ней в полный рост. Она тоже дернулась, но, в отличии от девицы, к сыну.

– Нет! Ты не посмеешь! Я же твоя мать! – так натурально зарыдала она, что я живу далась. А ведь она, старая, в одной лишь плотной белой ночнушке, с растрепанными седыми волосами, со слезами, что застыли в её лживых глазах, теперь казалась столь жалкой…

– Мать?.. – изо рта Эмильена вырвался ошарашенный смешок, – Да? Тогда скажи мне, мать, зачем ты своего внука убила?… – прищурившись, герцог медленно сел на корточки перед ней и посмотрел своей матери прямо в глаза, – Ну же, мама! Скажи это, зачем⁈ Зачем⁈ – его голос сорвался на крик.

– Ребенок от этой чужеземки не был бы мне внуком! И сыном бы тебе не был! – сцепив зубы процедила женщина, заставив меня в ужасе покачнуться. Убить одного внука из-за ненависти к крови его матери?

Это что за «Тарас Бульба» для психбольных⁈

– Нет, мама, нет… Ты не права… Просто я тебе – не сын. Ты могла ненавидеть мать за то, что я женился на ней, за то, что всё ей всегда прощал, за то, что она другая… Но дети – это святое! Это было то, через что ты могла бы добраться до моего сердца – через внука. А теперь живи с этим, герцогиня! Живи и знай, что ты сделала! Живи эти оставшиеся пару недель среди крыс и жалуйся им на свою долю! Увести!

Эмильен махнул головой, после чего сража потащила женщин на выход из поместья, где их уже ждала карета, что должна была отвезти их в главную тюрьму Энгельсара.

Через десять минут поместье стихло, буквально вымерло, оставив нас с Эмильеном наедине в общей спальне. Вообще, раньше она была общая, сейчас она была моей, а его соседняя, но…

Я не могла выгнать его в такой момент! Просто… Мужчина сидел на кровати и, уткнувшись в ладони лицом, едва не плакал, что, впрочем, было естественно. Он только что совими руками отправил свою мать, какой бы отварительной она не была, на плаху. Но хуже всего было, что его мать убила его нерождённого сына!

Молчание угнетало настолько, что я нарушила его первой, решив хоть как-то утешить бедного дракона.

– Эй, Эми! – ласково сказала я и подошла к нему. Как только я оказалась на достаточном расстоянии от него, я коснулась его волос и стала их перебирать. Медленно, спокойно, – Я – здесь, и уходить пока не планирую… Я здесь! Всё будет хорошо! У тебя ещё будут дети и прекрасная, большая семья! Я здесь, я рядом! Посмотри на меня…

Неожиданно дернувшись, Эмильен схватил меня в охапку и, дёрнув на себя, повалил на кровать, после чего навис надо мной сверху.

Я замерла под ним, испуганным зверьком глядя в его красивые, пусть и немного влажные, полные невысказанной боли, глаза, которые сейчас оказались напротив моих.

Господи, что же сейчас творится там, внутри него?..

– Я люблю тебя, Алёна! – хрипло шепнул Эршанский, заставив меня грустно улыбнуться. Любит, ага, как же!

– Ты не меня любишь, Эмильен, а свою бывшую жену, – сглотнув, я кончиками пальцев коснулась идеально выбритой щеки и снова улыбнулась, заставив его тем самым очень грустно улыбнуться в ответ.

– Нет, тебя! Кто же виноват, что ты стала именно тем идеалом, которого я ждал всю жизнь? – страстно шепнул дракон и, вдохнув поглубже, губами коснулся моей шеи, прикрыв влажные от непролившихся слез, глаза. Я вздрогнула и шумно вдохнула, улыбнувшись ещё шире.

– А ничего, что у меня, Алёны, внешность другая? – пробурчала я ласково, подставляя ему горло, которое он стал исследовать свои губами, руками незаметно расстегивая платье.

– Расскажешь потом, какая? Хоть буду знать, как на самом деле выглядит мой идеал!

– Ой, заткнись, а!

В ответ на это послышался хриплый смех…