Текст книги "Все, чего я никогда не хотела (ЛП)"

Автор книги: Ана Хуан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Зак был просто в шоке. Это какая-то болезнь головного мозга, честное слово. Потому что нормальный человек не будет терять голову и слепо бежать за первым попавшимся миленьким щенком.

Внезапно он осознал, что Венеция находится как раз там, где нет перил.

Зак вскочил на ноги, напрочь забыв, что Майя и Рико не должны узнать о шпионаже.

Кажется, Венеция как-то упоминала, что не умеет плавать. Вот черт!

– Венеция!!!! – заорал он.

Слишком поздно. Он с ужасом увидел, как она перевернулась через край и… приземлилась на пристани. Но его облегчение длилось недолго: стоило Венеции встать, как она тут же споткнулась и рухнула с громким всплеском в пруд.

Не раздумывая, Зак сдернул с себя рубашку, прыгнул сначала на пристань, а затем в воду.

Через пять минут Зак вытащил Венецию на пристань, где уже собрались остальные отдыхающие, чтобы поглазеть, что же произошло. Среди этих людей были и Майя с Рико, на лицах обоих застыло беспокойство.

– Зак! Что случилось? – воскликнула Майя.

– Она упала! – воскликнул он, а в уме саркастично добавил: «Господи, это же очевидно».

– Боже мой, она не дышит! – в панике закричала Майя. – Кто-нибудь умеет делать искусственное дыхание?

– Я умею. – С этими словами, Зак наклонился и накрыл губы Венеции своими.

* * *

Я надеялась, что этот вечер для Зака с Венецией закончится поцелуями, но представляла все немного иначе. К тому же я была не уверена, что искусственное дыхание можно отнести к категории поцелуев.

Я инстинктивно схватила Рико за руку, сердце бешено колотилось. Я знала, что Венеция не умеет плавать, и хотя я сомневалась, что за то короткое время, которое она провела в воде, с ней случилось что-то серьезное, все равно жутко переживала.

Тем не менее, когда она, заморгав, начала откашливать воду, я с облегчением выдохнула.

– Что… что случилось? – Она попыталась сесть, вода стекала по ее лицу.

– Ты побежала за щенком и свалилась в воду, – объяснил Зак.

Рядом со мной хмыкнул Рико из-за идиотизма данной ситуации.

– Ты в порядке? – взволнованна спросила я.

Венеция кивнула и убрала с лица мокрую прядь огненных волос.

– Угу, думаю, да. – Ее лицо стало такого же цвета, как волосы, стоило ей посмотреть вокруг и понять, что все пялятся. – О боже, какой позор.

– Все в порядке, – произнесла я, развернувшись к зевакам. – Здесь не на что смотреть! Возвращайтесь к своим столикам.

Что все и сделали.

Думаю, мое общение с Наследниками усилило мою уверенность в себе.

– Хорошего всем вечера, – добавила я.

Ну не могла я быть настолько властной, как Роман и остальные. И не очень-то хотела.

– Вы можете объяснить, что вообще делали здесь? – спросил Рико.

Я подавила усмешку. Мы точно знали, чем они тут занимались. Мы-то все и подстроили, попросив Адриану наплести Заку, будто она боится, что я могу бросить Романа ради Рико. Адри попросила его «присмотреть» за нами. Она рассказала мне, как они с Венецией следили за мной и Джеймсом в парке развлечений и добавила, что Зак и на этот раз возьмет Венецию с собой, потому что «он не способен сделать что-то самостоятельно».

Она оказалась права. Как всегда.

– Ну, мы… э… – начала виновато мямлить Венеция.

– У нас свидание, – выпалил Зак.

Она так быстро развернулась к нему, что я испугалась, как бы у нее не закружилась голова.

– Правда? – ухмыльнулась я. – О-о-о. Мне стоило догадаться. Ты знаешь, именно он сделал тебе искусственное дыхание, Ви, – добавила я как бы между прочим.

И опять Венеция покраснела как помидор, только на этот раз Зак составил ей компанию.

– Да, тебе стоит отблагодарить своего героя поцелуем, – добавил Рико, подыгрывая мне.

Но они больше не обращали внимания на наши слова. Нет, они с ужасом на лицах уставились на что-то у меня за спиной.

Через секунду мою руку выдернули из руки Рико. Я и забыла, что все еще держала ее.

Сердце рухнуло в пятки, когда, развернувшись, я увидела грозного, как сотня демонов, Романа.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – вопросил он, и на лбу у него запульсировала вена. – Почему ты держишь его за руку? – Его голос становился все громче и громче.

– Успокойся, Роум. Я разнервничалась, – примирительно ответила я. – Это ничего не значит.

– Поверить не могу, что ты бросила меня, чтобы пойти на свидание с… с…– Он прожег взглядом Рико, которого ситуация лишь забавляла. – …с преступником!

– С преступником, который помог спасти меня, – напомнила я, скрестив руки на груди.

– Это я тебя спас! – зарычал Роман. – Это меня ранили!

– Ты правда собираешься использовать это как преимущество? Да ладно, Роман. – Рико закатил глаза. – Да и не похож ты на пострадавшего. Ты определенно очухался достаточно, чтобы подшучивать над ней в больнице. – Он приобнял меня за плечи. Роман моментально угрожающе прищурился. – Не хочу тебя расстраивать, но Майя призналась, что у нее стали появляться чувства ко мне. – Он вздохнул. – На это потребовалось много времени, правда. С того первого раза, как наши взгляды встретились… мы знали, что это случится. И то, что она чуть не погибла… Риск потерять ее лишь усилил мою любовь. – Он посмотрел на Романа с жалостью, хотя я знала, что Рико изо всех сил старался не рассмеяться. – Она не хотела, чтобы ты узнал об этом так… учитывая твое ранение, но… она больше не хочет быть с тобой. – Рико сжал мое плечо. – Она хочет быть со мной.

Не в силах сдержаться, я захихикала над его актерскими способностями. Не удивительно, что он подался в преступники – в Голливуд ему путь закрыт.

Тем не менее, все мое веселье улетучилось, стоило мне увидеть выражение лица Романа. Он был белее мела, а в глазах читалась… боль?

Стоп. Он же не верит в то, что сказал Рико. Или верит?

– Это правда? – прошептал он, умоляюще глядя мне в глаза. Этот взгляд разбил мне сердце. Каким бы сердитым, эгоистичным собственником ни был Роман, уж лучше пусть злится, чем страдает.

– Что? Нет! – выпалила я, пытаясь высвободиться из рук Рико, но он был слишком силен. Я посмотрела на него, но он лишь с озорством глядел на меня. – Не слушай его, он шутит.

– Все в порядке, детка, больше не стоит притворяться. Скажи ему реальную причину, почему ты еще ни разу не поцеловала его с тех пор, как его выписали из больницы.

Если бы взглядом можно было убить, Рико уже лежал бы в гробу. Я поверить не могла, что он только что это сказал. Он издал удивленный вскрик, когда я наступила ему на ногу. Использовав эту возможность, я вырвалась из его хватки и подошла к Роману, который за все время разговора не сдвинулся ни на шаг.

– Так вот почему ты не целовала меня. – Он в защитном жесте скрестил руки на груди, которая тяжело поднималась и опадала, будто ему не хватало воздуха. – Когда это действительно произошло, Майя? Когда ты решила, что больше не хочешь быть со мной?

Я побагровела от злости. Он что, серьезно? Сколько же глупости в его дурной голове?! Как он вообще мог подумать, что я брошу его, особенно после того, как сказала ему слово на букву «л» в больнице!

– Я хочу быть с тобой…– начала я.

– Она решила это, когда мы впервые встретились после моего исчезновения, – беспечно прервал меня Рико. – Честно, Роман, так будет лучше для всех…

– Заткнись, – напряженно рявкнул Роман.

– … И теперь, когда ты свободен, можешь с чистой совестью продолжить ходить на свидания с моделями, которых ты так любишь. И не будешь мешать нашему с Майей счастью…

Кулак Романа встретился с челюстью Рико, отчего несколько человек, включая меня, закричали. Я успела разглядеть разъяренного Романа, повалившего Рико на землю, но даже в своем шоковом состоянии я удивилась, сообразив, что Рико не бьет его в ответ. Я будто вернулась обратно на Гавайи – дежавю, блин!

– Роман! Остановись! – Схватившись за край его футболки, я попыталась стащить его, но безрезультатно. Он даже на дюйм не сдвинулся.

– Зак! Помоги! – Я умоляюще посмотрела на блондина, который будто не слышал меня, с увлечением наблюдая разворачивающуюся перед ним сцену.

– Ой, что за нервные вспышки? – насмешливо поинтересовался Рико. – Да ты за секунду найдешь новую подружку. Один точно не останешься! А Майю отдай мне. – Он ухмылялся, несмотря на кровоточащий нос. Полагаю, требовалось много времени и намного больше крови, чтобы истощить бывшего бандита. – Я хорошо о ней позабочусь.

– Я сказал тебе заткнуться! – зарычал, снова замахиваясь, Роман.

В последний момент Рико отбросил от себя Романа, и я пискнула, когда тот врезался в меня.

– Что ты психуешь? – ожесточился Рико. – Ты же, скорее всего, собираешься бросить Майю, верно? Как только получишь желаемое.

Роман наградил его таким гневным взглядом, который я предпочла бы никогда больше не видеть.

– Что за бред ты несешь! – прорычал он.

– Разве бред? Тебе нужно от нее только одно. На самом деле ты не хочешь быть с ней.

Роман сжал кулаки.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

– Тогда просвети меня.

Эти слова подействовали на Романа как пощечина.

– Разумеется, я хочу быть с ней! Я люблю ее!

Вся пристань погрузилась в тишину. Рико хмыкнул и послал мне ты-опять-мне-должна взгляд, а Венеция счастливо запищала. Челюсть Зака очутилась на уровне ног. Но я могла сосредоточиться только на Романе, который выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю.

Он… он что, только что сказал, что любит меня? Нет. Не-е-ет. Вовсе не это. И, словно этому дню не хватало драмы, я схватилась за Венецию и упала в обморок.

Глава 31

Что ж, это было странно.

Зак неуверенно вышагивал по пристани, вертя в руках свою рубашку и глядя, как Роман исчезает за дверьми ресторана, вынося, как принцессу, потерявшую сознание Майю.

Вокруг стояла гробовая тишина. Остальные посетители с открытыми ртами пялились на то, что только что произошло, а как официанты заламывали руки, вероятно, задаваясь вопросом, что со всем этим безобразием делать. Ресторан у них, конечно, не был пятизвездочным, но и «Макдональдсом» тоже, и если бы половина людей, вовлеченных в драму, не владела Валеской, управляющий наверняка уже вызвал бы полицию.

– Было весело, – протянул Рико, похоже, нисколько не обеспокоенный ситуацией. Он вытащил сигарету, прикурил и выпустил дымовое кольцо прямо Заку в лицо.

Зак закашлялся и отвернулся. Он ненавидел сигареты.

– Ты просто ужасен, – начал отчитывать он Рико, бросая на него сердитые взгляды. – Из-за тебя Май-Май без сознания!

Рико закатил глаза.

– Май-Май? У нас что, Улица Сезам?

– Так, это отличное прозвище! – начал защищаться Зак, ощущая, как в душе поднимается обида.

– Ну еще бы ты думал иначе, – вздохнул Рико. – Господи, ну и друзья у моего братца…– пробормотал он себе под нос. Потом уже нормальным тоном добавил: – И между прочим, она потеряла сознание не из-за меня. Это все твой драгоценный Роман. Не моя вина, что он упрямый, ревнивый мудак.

У Зака отвисла челюсть.

– Ты…ты…

– Извините, что прерываю, но может мне кто-нибудь помочь?

Блондин перестал пялиться на Рико и наконец заметил Венецию, которая все еще сидела на деревянном полу, похожая на мокрую рыжую крысу.

– Ой, конечно! – воскликнул он, протягивая руку и помогая Венеции встать. Ее ладонь была мягкой и нежной. И мокрой.

Ну, конечно, она же только что свалилась в воду.

К сожалению, Зак дернул Венецию слишком сильно, из-за чего она врезалась прямо ему в грудь.

– Извини! – одновременно воскликнули оба, тут же краснея. Зак сделал шаг назад и быстро натянул на себя рубашку.

Рико с отвращением закатил глаза.

– Так, на этом моя работа здесь закончена, – провозгласил он. – Я не давал согласие на созерцания этой щенячьей любви. В прямом смысле. Веселитесь, детишки. – Он выпустил последнее кольцо дыма в их лица, развернулся и ушел.

– Что он имел в виду, говоря, что его работа закончена? – Венеция очаровательно нахмурилась, оттягивая мокрую футболку от тела. Слава богу, она была черной и под ней ничего не просвечивалось.

– Фиг его знает. Это же Рико. Он странный. – Зак с беспокойством посмотрел на нее. – Нам тоже нужно уходить. Ты заболеешь, если не переоденешься.

Он положил руку ей на поясницу, чтобы вывести из ресторана, и обрадовала, заметив, что она еще сильнее порозовела.

Они забрались в «порше» Зака, и на полдороге к ее дому Венеция решила переключить радио. И что там играло?

Разумеется, Тейлор Свифт.

Венеция засияла.

– О боже мой! Обожаю эту песню! – прокричала она и начала во всю мощь легких подпевать «Love Story».

Зак вздрогнул от ее воплей.

– Ты так и не брала уроки вокала с тех пор, как мы ходили в парк аттракционов, – прокомментировал он, и дрожь пронзила его, когда Венеция исказила песню до неузнаваемости. Она выла, как умирающая кошка, напоследок решившая исполнить оперную арию.

– Ты что, смеешься над моими певческими талантами? – Она скрестила руки на груди. Зак лишь фыркнул, подъезжая к ее дому.

– Какими-какими талантами?

Венеция показала ему язык.

– Ну извини. Не всем дано быть музыкальным гением.

Он сразу же оживился.

– Ты считаешь меня музыкальным гением?

Осознав свою ошибку, Венеция немного сползла вниз на сиденье и уставилась на свои ноги.

– Да перестань, все знают, что это правда, – смущенно промямлила она.

Зак просиял. Высокомерие было ему чуждо, но он осознавал, что хорош в музыке. И становился счастливее, когда слышал об этом от других.

– Мы на месте. – Он уставился на дом напротив. Большой, но не такой огромной, как его собственный. – Я провожу тебя до двери.

– Ладно, – пискнула она.

Зак обежал машину, чтобы открыть ей дверцу, и они молча поднялись по кирпичным ступеням. У входной двери они неловко остановились, не зная, что сказать.

– Я хочу поблагодарить тебя. За то, что спас меня сегодня, – застенчиво сказала Венеция, не глядя ему в глаза. – Это было, м-м, очень мило с твоей стороны.

Теперь пришла очередь Зака по​​краснеть.

– Забудь. Я же тебя не из акульей пасти вытащил, а всего-навсего из маленького прудика. Но ты должна прекратить преследовать щенков, – строго добавил он. – Эта мания втягивает тебя – а значит, и меня тоже – в неприятности.

Она рассмеялась.

– Я попытаюсь. Но они такие милые! Щенки…– На ее лице появилось мечтательное выражение.

– Нет! – Зак взял ее за плечи и хорошенько встряхнул. – Останься со мной! Не думай о сама знаешь чем! Думай о… Шалтае-Болтае!

Венеция взглянула на него.

– О Шалтае-Болтае? Зачем?

– Потому что он клевый, – изрек Зак. – Даже несмотря на то, что свалился во сне. – Он сделал паузу. – Он же свалился во сне, да?

Она захихикала.

– Ты такой милый. – Ее глаза распахнулись, и она моментально хлопнула рукой по губам, но было поздно.

– Ты считаешь меня милым? – очарованно спросил Зак.

– Э-э, нет! – начала она. – Ну то есть, вокруг много милых людей. Ну, ты понимаешь. Майя милая. Микки милый. Рико милый, хотя немного устрашающий, но если его побрить и немного подстричь…

– Венеция.

Она остановилась.

– Да?

– Ты можешь минутку помолчать?

Венеция покраснела и выглядела так, будто в любую секунду готова расплакаться.

– Ой, да. Прости. Я… я пойду. Прости еще раз. – Она развернулась, чтобы открыть дверь, но в этот момент Зак взял ее за руку и развернул лицом к себе. Она недоуменно посмотрела на него.

– Что…

А потом Зак снова заставил ее замолчать. Только на этот раз с помощью страстного поцелуя.

Через несколько секунд, когда шок прошел и Венеция ответила на поцелуй, он улыбнулся ей в губы. На вкус они были как клубника и зефир.

Это было намного лучше, чем какой-то дурацкий щенок.

* * *

Я спала на облаке. Это точно должно было быть оно, ведь что еще могло быть таким мягким и пушистым, как не облако? Я мечтательно вздохнула и глубже уткнулась носом в нежную мягкость. Как же хорошо!

И только мне приснилось, что мы с Романом плывем по небу между радугой и розовыми пузырьками в форме сердечек, как мое тело начало вибрировать. Минуточку, нет. Это была не вибрация. Меня кто-то тряс. Туда-сюда, как тряпичную куклу, и, надо сказать, ощущение было не из приятных.

– Хватит, – проскулила я, хватая ртом воздух. – Пожалуйста, перестаньте, это ужасно раздражает.

– Майя? Майя, открой глаза!

Ох. Этот голос был ужасно знаком…

– Майя, ты меня слышишь?

Через несколько секунд я, наконец, неохотно моргнула, открыла глаза и обрадовалась тому, что свет в помещении был приглушенным. Мне потребовались дополнительные пять секунд, чтобы сориентироваться, и когда я это сделала, то обнаружила склонившееся ко мне очень красивое и очень обеспокоенное лицо.

– Слава богу, – выдохнул Роман. – Я уж думал, тебя контузило от удара об пол.

– Что произошло? – прохрипела я, пытаясь сесть. Роман помог мне прислониться к горе подушек (неудивительно, что я думала, что лежу на облаке). – У меня болит голова.

– Конечно, болит. – Он смотрел одновременно с раздражением и облегчением. – Ты грохнулась в обморок. В общем, это ты делаешь частенько.

– В обморок? – воскликнула я, мысленно пробегаясь по событиям предыдущего вечера и пытаясь собрать полную картинку из кусочков воспоминаний.

Медленно воспоминания вернулись. Наш с Рико ужин, упавшая в пруд Венеция.

Зак бросается за ней в воду, врывается Роман. Рико его толкает. А потом…

Мои глаза сделались размером с блюдца, когда я вспомнила, что сказал Роман перед тем, как я потеряла сознание. Неужели это правда? Или от удара у меня бред?

Пытаясь заставить сердце перестать делать сальто, которое было его явной попыткой попасть в олимпийскую сборную США по спортивной гимнастике, я уставилась на Романа, изучая каждый дюйм его лица. Высокие точеные скулы. Сильная челюсть. Полные губы. Глубокие, завораживающие фиолетовые глаза, окаймленные длинными черными ресницами, способными вызвать зависть у любой девушки.

Не знаю, по этой ли причине я решилась задать следующий вопрос, – тихим, сдавленным голосом, – вопрос, который мог изменить всю мою дальнейшую жизнь.

– Роман. Ты правда сказал, что любишь меня?

Он замер. Клянусь, я еще ни разу не видела, чтобы человек был совершенно неподвижен так долго. Кажется, он даже не дышал. Если бы не медленно расползающаяся по его шее и лицу краснота, я бы подумала, что парень не жилец.

– Роман? – Спустя добрые пять минут его молчания я поерзала на постели. – Ты слышал меня?

Он моргнул.

– Да.

Что значило это «да»? «Да, я сказал, что люблю тебя» или «да, я тебя слышал»?

Он смотрел на меня недолго, но паника не заставила себя ждать. Боже мой, а если он не говорил этого? Это было бы ужасно унизительно, особенно учитывая, что я-то уже произнесла слово на букву «л», когда мы были в больнице.

С пылающими щеками я сбросила одеяло.

– Мне надо… надо идти. Прямо сейчас – выпалила я, избегая его взгляда, пока мое сердце билось о грудную клетку. – Родители, наверное, с ума сходят. – Мой голос немного дрогнул, но ноги даже не успели коснуться пола, когда Роман схватил меня за запястья и остановил.

– Почему ты так рано уходишь?

– Я же говорила: родители сойдут с ума от волнения, – прошептала я.

– Нет, – спокойно поправил он. – Я позвонил им и предупредил. Про обморок, правда, не упоминал, но они знают, что ты здесь.

– О. – Я откинулась на подушки и повернулась к нему спиной. – Я очень устала и хочу спать, так что, может, ты оставишь меня…

– Майя, можешь посмотреть на меня, пожалуйста?

Я очень-очень не хотела, но ничего не смогла с собой поделать и подняла на него глаза.

Роман нахмурился.

– Ты злишься на меня.

– Нет, не злюсь.

– Да, злишься! Из-за чего?

Я взглянула на него. Боже, у меня был самый придурочный парень в мире.

– Я же сказала тебе: я не злюсь.

Он застонал.

– Клянусь, Майя Линдберг, ты самая упрямая, настырная, гордая, конфликтная девушка на всем белом свете…

Я нахмурилась. Хороший способ рассказать мне о настоящих чувствах.

– …И я ума не приложу, каким вообще образом я так безумно тебя полюбил.

Упрямая, настырная, гордая и конфликтная?! А ты тогда самый высокомерный, невыносимый, эгоистичный… Минуточку. Что он сказал?!

Я выпрямилась, мои глаза широко распахнулись. Он правда только что сказал то, что я услышала?

– Ты… ты любишь меня? Правда? – пискнула я, сердце застучало в полную силу.

Скулы Романа окрасились розовым, и он выглядел как никогда смущенным. Однако, к своей чести, не стал менять тему.

– А это нужно объяснять? Я думал, все довольно очевидно. – Он выдержал мой взгляд, его лицо смягчилось. – Послушай, я, конечно, не ласковый и не эмоциональный парень, поэтому, если ты рассчитываешь на одну из тех сцен из романтических фильмов… извини, это не про меня. Так что я просто скажу, что люблю тебя. Вообще-то… – У него слегка сжались губы. – Думаю, я полюбил тебя в тот момент, когда ты дала мне пощечину – в тот день на моей кухне.

К своему ужасу, я почувствовала приближение слез. Когда я заговорила, из меня вырвался полувсхлип-полусмешок.

– Странный момент чтобы влюбиться.

Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке.

– Ты считаешь, наши отношения можно назвать нормальными?

Что ж, здесь он был прав.

– Ладно, я просто никогда не думала, что ты можешь, ну знаешь…– бессвязно забормотала я.

– Майя, – перебил меня он. – Заткнись и разреши поцеловать тебя.

И я ему разрешила.

За последние несколько месяцев я обнаружила, что мой папа изменял маме, взлетела от состояния невидимки до позора и популярности, несколько раз была похищена, меня чуть не убили и пару ужасных мгновений я думала, что мой парень умер. На самом деле я рада, что все это произошло – в некоторой степени, – потому что эти вещи привели к этому единственному моменту, который оказался даже более совершенным, чем я могла себе представить.

* * *

– Запомни, никаких планов на субботу. – напомнил мне Роман, обняв за талию, пока мы стояли на крыльце моего дома. Так как на часах было два часа ночи, дом был погружен в темноту и тишину. – Мы переиграем нашу месячную дату.

– Значит, это будет наша полуторамесячная дата. – Я тряхнула головой. – Ну кто назовет нас нормальными?

Он пожал плечами.

– Нормальность переоценивают. – Он ущипнул кончик моего носа. – На этот раз постарайся не быть похищенной.

Я тяжело вздохнула.

– Буду стараться изо всех сил, – неохотно согласилась я. – Но должна заметить, мне очень любопытно, что ты запланировал.

Роман усмехнулся.

– Тебе понравится, – похвастался он. – В конце концов, я все придумал сам!

Я закатила глаза.

– Ты должен быть рад, что я так сильно тебя люблю, иначе я бы влепила тебе. Опять.

Он усмехнулся.

– Не возражаю. Меня это заводит.

Я покраснела как рак, а он рассмеялся.

– Извращенец, – фыркнула я. – Молись, чтобы мои родители этого не услышали.

Роман взглянул на второй этаж.

– Они спят. Не переживай. Мы можем хоть сексом заняться, и они, скорее всего, нас не услышат.

Я шлепнула его по плечу.

– Роман!

Он рассмеялся и поднял руки.

– Хорошо, хорошо. – Он замолчал, и на его лице появилось более серьезное выражение. – Как твои дела с отцом?

Я рассеянно возилась с замком на кошельке.

– Лучше… Ну, нормально мы так и не поговорили, а потом так много всего произошло…

– Тебе следует поговорить с ним, – осторожно предложил Роман. – Расставить все по местам. Я знаю, как близки вы были. Если не поговорите, можете уже не вернуться к прежнему положению вещей.

Я вздохнула. Он был прав, но я очень боялась этого момента.

– Знаю, – промямлила в ответ. – Скоро я это сделаю.

– Почему бы тебе не сделать это до субботы? – Он изучил мое лицо. – Хочу, чтобы этот день прошел идеально. И в наших мыслях не было ничего лишнего.

Не в силах удержаться, я заулыбалась от того, какие милые слова он сказал. Милый Роман Фьори, подумать только! Да, в лесу точно кто-то умер.

– Ладно, поговорю если…– Я заколебалась.

– Если?

– Если ты пообещаешь поговорить со своей мамой.

Роман ожесточился.

– Мне нечего ей сказать.

– Роман, перестань. Она твоя мама, – не уступала я. – К тому же, в последнее время она так старается. Она не отходила от тебя в больнице и согласилась участвовать в твоем идиотском розыгрыше… как ты уже сказал, ничто не должно мешать нам в субботу.

Он молчал.

– Пожалуйста! – Я схватила его за руки. – Послушай, за последние несколько недель я очень хорошо прочувствовала одну истину: мы принимаем людей как должное и думаем, что так будет всегда. Представь, что с твоими родителями что-то случилось, а у вас на тот момент были плохие отношения. Ты будешь жалеть, что не помирился с ними, ведь так?

– Не думаю, что помирюсь с отцом хоть когда-нибудь, – тяжело проговорил Роман. – Если только не превращусь в такого же урода, как он.

– Ладно, не с отцом, – быстро согласилась я. Мне было известно, что лучше не давить. К тому же он был прав. Его отец был настоящим ублюдком. – С мамой, хорошо? Пожалуйста, просто попытайся поговорить с ней.

Он шумно выдохнул и некоторое время смотрел в небо, потом взглянул мне в глаза.

– Это действительно так для тебя важно?

– Да. И я знаю, что это очень важно для тебя, что бы ты там ни говорил, – аккуратно добавила я.

Роман покачал головой.

– Хорошо, я сделаю это, – неохотно согласился он, прислоняясь своим лбом к моему. – Лучше поцелуй меня хорошенько, сейчас же.

Не говоря ни слова, я сгребла его в объятия и прижалась губами к его губам, наслаждаясь покалыванием во всем теле и знакомыми восхитительными ощущениями. Поцелуй был таким сладким, эмоциональным и долгим, что казался более страстным, чем любой французский поцелуй.

– Подойдет? – выдохнула я, когда наконец отстранилась, чтобы сделать глоток воздуха.

Взгляд Романа был затуманен.

– О-ох… Не знаю… Можешь повторить? – пробормотал он, и я захихикала.

И мы снова поцеловались. И еще раз. И еще, пока я, наконец, не отстранилась. Как бы я ни хотела провести целую ночь, целуя его, завтра меня ждал ранний подъем и еженедельный воскресный бранч в кругу семьи.

– Спокойной ночи, – прошептала я в губы Роману, не желая его отпускать.

– Спокойной ночи. – Он еще раз чмокнул меня. – Люблю тебя.

Я сдержала улыбку. Для неэмоционального и не слишком мягкого человека он был довольно эмоциональным и мягким сегодня вечером – по крайней мере, на свой манер. Не то чтобы я жаловалась.

Я посмотрела на него, чувствуя, что сейчас взорвусь от счастья.

– Я тоже тебя люблю.

Глава 32

Когда Роман в последний раз заходил в комнату родителей, ему было восемь лет. Он играл в прятки с Карло и Адрианой – Зак болел, а Паркера не было в стране – и случайно наткнулся на своего отца с женщиной, которая совершенно точно не была его матерью. Отец быстро выгнал его, пригрозив побить, если он когда-нибудь скажет Жизель, а также уволил его любимую няню. Этого, в сочетании с травмой, возникшей в результате увиденной сцены, было достаточно для Романа, чтобы не совать нос в эту комнату в течение десяти последующих лет.

Теперь, когда он подошел к родительскому крылу дома, его нервы напряглись, и он невольно захотел повернуть назад и пойти на баскетбольную площадку, где всегда успокаивался. Но нарушать обещание, данное Майе, было нельзя.

Роман глубоко вздохнул, пытаясь представить ее лицо, и через несколько секунд его пульс замедлился до нормы.

Парень уставился на закрытые двери и, наконец, осторожно постучал. Последовала короткая пауза, затем крик «Войдите!».

Роман повернул ручку и вошел в просторную тихую комнату, оформленную в бледно-кремовых и насыщенных бордовых тонах. Его мать лежала в шелковой ночной рубашке на кровати с балдахином и листала толстый глянцевый журнал.

Увидев его, она сразу же отложила журнал и села. На ее лице замелькали эмоции: от удивления до радости и нервозности.

Неужели она была трезвой? Верилось в это с трудом.

– О, привет, дорогой! – Жизель покрутила свой бриллиантовый кулон. – Так приятно видеть тебя.

– Я тоже рад тебя видеть. – Тот факт, что они разговаривали как вежливые незнакомцы, не укрылся от внимания Романа. Он покорно поцеловал ее в щеку. – Ты не занята?

Перевод: ты собираешься сегодня пить?

– Нет-нет, – быстро ответила мать. – Иди сюда, посиди рядом со мной. – Она похлопала по кровати.

Вместо этого Роман уселся в кресло, расположенное рядом с кроватью. Он чувствовал себя неловко, и, судя по выражению лица Жизель, не он один.

Воцарилась тишина.

– Как дела у вас с Майей? – наконец спросила Жизель.

– Все хорошо, – Роман пожалел, что не взял с собой телефон, чтобы было, чем занять руки. Он стал сжимать подлокотники кресла, зарывая пальцы в нежную парчу. – В субботу у нас круглая дата.

– Это же замечательно! – Жизель улыбнулась. – Она чудесная девушка. Значит, она простила тебя за шалость в больнице?

Роман улыбнулся.

– Простила. – Скорее она хорошенько разыграла его сама, так что теперь они были в расчете. – Ты очень помогла мне с розыгрышем, – спонтанно добавил он, ощущая себя более благодарным, чем обычно.

У нее загорелись глаза.

– Правда?

Он кивнул, неловко ерзая в кресле, но Жизель выглядела так, словно собиралась разразиться слезами радости.

– Это меньшее, что я могла сделать, – тихо сказала она, и ее глаза наполнились слезами.

Роман очень надеялся, что она все-таки не заплачет. Он плохо справлялся с плачущими женщинами.

Жизель перебросила ноги через край кровати, чтобы быть с ним лицом к лицу, ее бриллианты ослепительно ярко сияли даже при мягком освещении.

– Я знаю, что в последнее время мы не очень много общались, – неуверенно начала она, словно боялась, что сын встанет и уйдет, стоит ей произнести хоть одно неверное слово. – Но… я действительно скучала по тебе.

Костяшки пальцев Романа побелели.

– Да, я думаю, довольно сложно скучать по кому-то, когда ты все время глотаешь антидепрессанты или пьянствуешь, – категорично сказал он, вспоминая череду пропущенных дней рождения, испорченных праздников и отмененных семейных каникул на протяжении многих лет.

Лицо Жизель стало белым как полотно.

– Я знаю. – Ее нижняя губа задрожала. – Знаю, что была плохой матерью – если вообще могу называться матерью, – но я пытаюсь измениться, правда. Это требует усилий, и я не могу обещать, что смогу стать идеальной. Я просто настолько зависела от алкоголя и таблеток, что не могла… – Она глубоко вздохнула. – Но с тех пор, как ты … после несчастного случая… только тогда я поняла, как сильно хочу стать лучше. Ради нас обоих. – Ее глаза сияли от непролитых слез. – Ты уже совсем взрослый, а я все пропустила. И осенью ты пойдешь в колледж…

У Романа сжалось горло. После стольких лет он думал, что застрахован от всего, что могли сказать или сделать его родители, но после ее слов его заполонил поток детских мечтаний и желаний, в которых он принадлежал к нормальной любящей семье, где каждый день вместе обедали и рассказывали о том, как прошел день, где мать заботилась о нем, когда он болел, а отец брал его в походы и учил заниматься спортом и клеить девчонок.

Несмотря на то, что у него не было ничего подобного, Роман думал, что он неплохо справился с задачей. Его друзья стали его семьей, но в глубине души ему всегда чего-то не хватало. Какими бы замечательными ни были Карло, Паркер и близнецы Перри, он полагал, что ничто не может заменить материнскую любовь.