Текст книги "Мажор. Пари на любовь (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 27

Начало осени принесло с собой прохладу, золотые листья и новый ритм жизни. Кирилл устроился в кофе-шоп и втянулся в работу. Я продолжала работать в книжном, и наши будни снова обрели стабильность, выстраиваясь в понятное, спокойное расписание.

Однажды субботним утром мы лежали в кровати, не спеша просыпаться. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, отбрасывая на стену теплые пятна.

– Знаешь, о чем я подумал? – сказал Кирилл, переворачиваясь на бок.

– Мы с тобой как-то незаметно стали… взрослыми. У нас есть работа, квартира, счета за коммуналку. Даже какие-то планы.

– Это плохо? – я повернулась к нему.

– Нет, – он улыбнулся.

– Это… надежно. Как прочный фундамент. Раньше моя жизнь была как бумажный кораблик в луже – мог перевернуться от любого ветерка. А сейчас… сейчас у меня есть ты. И наш дом.

– Да, – я согласилась, глядя в потолок.

– Иногда мне кажется, что все, что было до этого – та старая жизнь в общаге, вся эта история со Степаном – было сном. Не очень хорошим сном.

– Но этот сон сделал нас сильнее, – он взял мою руку.

– И научил ценить то, что мы имеем сейчас.

Мы встали и начали наш обычный субботний ритуал – готовить завтрак вместе. Я жарила яичницу, а Кирилл нарезал хлеб и овощи для салата. Наша маленькая кухня была полна привычных, уютных звуков и запахов.

– Слушай, а что ты думаешь о том, чтобы завести кота? – вдруг спросила я, переворачивая яичницу.

Кирилл остановился с ножом в руке.

– Кота? Серьезно?

– Ну да! – я выключила плиту.

– Чтобы было еще уютнее. Чтобы он встречал нас с работы, мурлыкал вечером на диване… Как тебе идея?

– Не знаю, – он нахмурился.

– Это же ответственность. Его нужно кормить, убирать за ним, возить к ветеринару. А у нас и так денег не очень много.

– Но это же и радость! – не сдавалась я.

– И мы справимся. Мы же справились с гораздо более сложными вещами.

– Давай подумаем, – осторожно сказал он.

– Это не то решение, которое нужно принимать за завтраком.

Мы сели за стол. За окном кружились желтые листья.

– Ладно, не будем о коте, – я решила сменить тему.

– Тогда о чем-нибудь другом. О чем ты мечтаешь? Ну, кроме того, чтобы вовремя оплатить коммуналку.

Он задумался, прожевывая свой бутерброд.

– Мечтаю… чтобы так и продолжалось. Эта тишина. Это спокойствие. Чтобы мы с тобой были здоровы. Чтобы работа была. Ничего грандиозного.

– А я мечтаю поехать в путешествие, – сказала я.

– Не обязательно далеко. В другой город. Погулять по новым улицам, посмотреть на другую архитектуру. Просто сменить обстановку.

– Это мы можем, – он кивнул.

– Нужно только немного подкопить. Может, весной куда-нибудь сорвемся. На выходные.

– Правда? – я обрадовалась.

– Обещаешь?

– Обещаю, – он улыбнулся.

– Мы же договорились – все мечты по очереди. Сначала стабильность, потом путешествия. А там, глядишь, и до кота доберемся.

После завтрака мы пошли на рынок за продуктами. День был ясным и прохладным. Мы шли, держась за руки, и болтали о всяких пустяках.

– Смотри, какие яблоки! – я потянула Кирилла к прилавку.

– Прямо с сада. Давай купим, будем пирог печь.

– Ты умеешь печь пироги? – удивился он.

– Нет, – честно призналась я.

– Но научусь! В интернете полно рецептов. Будет наш первый семейный пирог.

– Семейный, – он повторил это слово, и оно, кажется, доставило ему удовольствие.

– Звучит хорошо.

Мы купили яблок, муки, сахара и всего необходимого. Дома мы с энтузиазмом принялись за готовку. Кухня снова превратилась в поле боя – в муке был не только стол, но и пол, и даже кот, которого у нас пока не было.

– Так, по рецепту нужно замесить тесто, – я с серьезным видом читала с телефона.

– Мука, масло, яйцо…

– Дай-ка я, – Кирилл вымыл руки и уверенно взял миску.

– Я хоть печь не умею, но тесто замесить могу. У меня руки сильные.

Я наблюдала, как он месит тесто, и думала о том, как здорово, что мы не боимся пробовать новое. Даже если получается неидеально.

Пирог, когда его достали из духовки, выглядел… своеобразно. Он был немного подгоревшим с одного бока и не таким пышным, как на картинке. Но пах он божественно.

– Ну что, шеф-повар? – Кирилл с гордостью поставил его на стол.

– Наше первое кулинарное произведение искусства.

– Давай попробуем, – я отломила кусок.

На вкус он был немного странным – тесто получилось плотным, а яблоки недостаточно сладкими. Но это был НАШ пирог.

– Вкусно? – с надеждой спросил Кирилл.

– Честно? – я скривилась.

– Не очень.

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Ничего, – сказал он.

– В следующий раз будет лучше. Главное – мы попробовали. Вместе.

Вечером мы устроились на диване с чаем и тем самым не очень удачным пирогом. Смотрели какой-то старый фильм и просто были рядом.

– Знаешь, – сказала я, прижимаясь к нему.

– Раньше я думала, что любовь – это что-то бурное и страстное. Как шторм. А оказалось, что она… тихая. Как вот этот вечер. Как этот невкусный пирог. Как совместные походы в магазин. И мне это нравится в тысячу раз больше.

– Потому что это и есть настоящая жизнь, – он обнял меня.

– Без прикрас. Без фальши. Просто мы. И все, что мы делаем вместе.

– Да, – я закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

– И я ни на что не променяю эту простоту. Ни на какие богатства мира.

Мы сидели так до глубокой ночи, не говоря ни слова. Не нужно было слов. Все и так было понятно.

Засыпая в тот вечер, я думала, что наша любовь похожа на тот самый пирог. Неидеальная, с изъянами, где-то подгоревшая, но сделанная своими руками. И от этого она была самой вкусной на свете. Потому что в каждый ее кусочек было вложено что-то гораздо более важное, чем умение печь – было вложено желание быть вместе. Делать что-то вместе. Идти по жизни рядом. И в этой простоте заключалось самое большое счастье, которое только можно было представить.

Глава 28

Мы с Кириллом вернулись домой после долгой прогулки в парке. Было прохладно, и мы грелись чаем на кухне, делясь впечатлениями от дня. Вдруг мой телефон, лежавший на столе, завибрировал. Я машинально взглянула на экран и замерла.

Сообщение было от Степана.

Сердце ушатало раз, другой. Кирилл заметил мое выражение лица.

– Что-то случилось? – спросил он, ставя свою кружку.

Я молча протянула ему телефон. Он взял его и прочитал. Его лицо стало серьезным.

Сообщение было длинным.

« Маша, привет. Прости, что беспокою тебя снова. Я знаю, что у меня нет на это права. Но я не могу молчать. Я все это время думал о тебе. О нас. О той ужасной ошибке, которую я совершил. Я был слепым, самовлюбленным идиотом. Ты была самой настоящей, самой искренней вещью, которая когда-либо случалась в моей жизни, а я превратил все в грязную игру. Я прошу не прощения. Я прошу лишь возможности сказать тебе вот что: я никогда не встречал никого похожего на тебя. Девушки, которая видела бы в мне не кошелек и не статус, а просто человека. И сейчас, когда я все потерял и заново учусь жить, я понимаю это еще острее. Дай мне шанс. Всего один шанс. Не чтобы оправдаться, а чтобы показать тебе, каким я могу быть на самом деле. Каким я стал. Давай начнем все с чистого листа. Пожалуйста».

Кирилл дочитал и медленно опустил телефон на стол. В кухне повисла тяжелая тишина.

– Ну и что ты ему ответишь? – наконец спросил он, и его голос был неестественно ровным.

– Я… я даже не знаю, – честно призналась я.

– Я не ожидала этого. Никогда.

– Он, кажется, серьезно изменился, – заметил Кирилл, глядя куда-то мимо меня.

– Раньше он бы так не написал. Не стал бы унижаться.

– Ты думаешь, это унижение? – переспросила я.

– Для такого, как он? Да, – Кирилл покачал головой.

– Признать, что он был неправ. Просить второго шанса… Это многое значит.

Я смотрела на экран телефона, и внутри у меня все переворачивалось. Эти слова… они были такими искренними. Такими непохожими на старого Степана.

– О чем ты думаешь? – тихо спросил Кирилл. Его спокойствие было пугающим.

– Я не знаю, Кир, – я провела рукой по лицу.

– Просто… это так неожиданно. Он просит начать все сначала. А я… я даже не думала об этом. У меня есть ты. У нас есть наша жизнь.

– Но его слова все равно что-то в тебе задели, – он не утверждал, а констатировал факт.

– Иначе ты бы не колебалась.

– Они задели, – призналась я.

– Потому что это голос из прошлого. Голос той девушки, которая могла бы быть с ним, если бы все сложилось иначе. Это как будто открыли старую рану и показали, какой могла бы быть жизнь.

– А какой она могла бы быть? – его голос дрогнул.

– Богатой? Беззаботной? Без необходимости считать копейки до зарплаты?

– Нет! – я резко встала.

– Не в этом дело! И ты прекрасно это знаешь! Дело не в деньгах! Дело в… в том, что он признает свою вину. Что он изменился. А ты сидишь и смотришь на меня так, будто я уже чуть ли не согласилась!

– А ты не думала об этом? Хотя бы секунду? – он тоже встал, и в его глазах впервые за долгое время вспыхнул огонь ревности.

– Хоть на мгновение не представила, как было бы, если бы он тогда не обманул тебя? Если бы он был тем, за кого себя выдавал?

Я замолчала. Потому что да. На одну долю секунды я это представила. Ту жизнь, где не было бы боли от предательства, где все было бы легко и красиво. Ту жизнь, которой меня лишили.

– Я… я просто подумала, – прошептала я.

– Всего лишь миг.

– А для меня этот миг длился вечность, – горько сказал он.

– Я видел это в твоих глазах. Сомнение.

– Это не сомнение в тебе! – я подошла к нему и взяла его за руки. Они были холодными.

– Это сомнение в себе! В той, кем я была! Это призрак прошлого, Кир, а не настоящее!

– Но он стучится в дверь нашего настоящего, – он посмотрел на телефон.

– И ты еще не прогнала его.

Я вырвала у него из рук телефон, мои пальцы дрожали. Я открыла переписку с Степаном и стала набирать ответ. Быстро, пока не передумала.

« Степан, я получила твое сообщение. Спасибо за эти слова. Они много для меня значат. Но моя жизнь сейчас – это не чистый лист. Она уже написана. И написана она вместе с другим человеком. Я счастлива. По-настоящему. И я не хочу ничего менять. Я прощаю тебя. Но это все. Прощай».

Я показала ответ Кириллу. Он прочитал, и его плечи немного опустились, будто с них сняли тяжесть.

– Ты уверена? – спросил он тихо.

– Ты ведь могла бы…

– Я могла бы ничего, – я перебила его.

– Потому что все, что я могла бы иметь с ним, – это призрак. Нарисованная картинка. А то, что у меня есть с тобой… – я положила руку ему на грудь, где билось его сердце, – это настоящая жизнь. Со всеми ее трудностями, счетами за коммуналку, неидеальными пирогами и совместными походами в магазин. И я не променяю эту реальность ни на какую сказку. Потому что ты – моя правда.

Он смотрел на меня несколько секунд, а потом обнял так крепко, что у меня перехватило дыхание. Он дрожал.

– Прости, – прошептал он мне в волосы.

– Прости, что усомнился в тебе. Просто… когда я прочитал его сообщение… я испугался. Испугался, что ты увидишь в нем того принца из сказки, которым он когда-то притворялся.

– Ты мой принц, – я прижалась к нему.

– Не из сказки. Из самой что ни на есть настоящей жизни. И мне не нужно больше ничего.

Телефон снова завибрировал. Короткое сообщение от Степана.

«Я понимаю. Спасибо за честность. Будь счастлива. Он тебя достоин».

Я показала его Кириллу. Он кивнул.

– Может, он и правда изменился, – сказал он.

– Но это уже не имеет значения.

– Не имеет, – согласилась я.

– Потому что мое место здесь. С тобой.

Мы стояли, обнявшись, посреди нашей маленькой кухни, и я чувствовала, как последняя связь с прошлым оборвалась. Не с болью, не с горечью, а с легкой грустью и облегчением.

– Знаешь, что мы сделаем? – сказал Кирилл, наконец отпуская меня.

– Мы купим тот самый диван, на который мы копили. Большой и удобный. Чтобы мы вдвоем могли на нем умещаться.

– А на сэкономленные деньги купим коту корм, – улыбнулась я.

– Коту? – он поднял бровь.

– Ну да, – я сделала невинное лицо.

– Раз уж мы решили, что справимся со всеми трудностями. А кот – это просто новая, маленькая трудность. И большая радость.

Он засмеялся, и этот смех снова был легким и свободным.

– Ладно, уговорила. Ищем кота.

– И диван! – напомнила я.

– И диван, – он согласился.

– Пора обустраивать наше общее будущее. Окончательно и бесповоротно.

И глядя на него, я поняла, что никакие сообщения из прошлого больше не могли поколебать наше настоящее. Оно было слишком прочным. Слишком настоящим. И слишком нашим.

Глава 29

Мы как раз вернулись домой после рабочего дня. Я разогревала ужин, а Кирилл раскладывал на столе приборы. В квартире пахло едой и уютом, играла тихая музыка. И тут мой телефон, лежавший на диване, резко завибрировал. Не звонок, а настойчивое, долгое смс.

Я вытерла руки и подошла к дивану. Имя на экране заставило мое сердце пропустить удар. Степан. Я не слышала о нем с тех пор, как он написал то прощальное сообщение несколько недель назад.

– Кто это? – спросил Кирилл с кухни.

Я не ответила. Я открыла сообщение и начала читать. Оно было длинным, очень длинным.

« Маша, я знаю, что не должен этого делать. Я дал себе слово оставить тебя в покое. Но я не могу. Каждый день я думаю о тебе. О том, как я все испортил. Ты была самой настоящей, самой чистой и светлой вещью в моей жизни, полной фальши и расчетов. Я был дураком, слепым и самовлюбленным. Я потерял тебя из-за своей глупости и жестокости. Но я изменился. Правда. Я стал другим человеком. Я учусь быть честным, в первую очередь с самим собой. И эта честность заставляет меня сказать тебе: я никогда не встречал никого похожего на тебя. Никогда. И я знаю, что просить у тебя второго шанса – это наглость. Но я не могу не попросить. Дай нам возможность начать все сначала. С чистого листа. Без пари, без игр, без лжи. Просто дай мне один шанс показать тебе, кто я на самом деле. Кем я могу быть для тебя. Пожалуйста, Маша. Один только шанс».

Я стояла, уставившись в экран, и не могла пошевелиться. Слова плыли перед глазами. Они были полны такой отчаянной надежды, такой… искренности. Это было не похоже на того Степана, которого я знала.

– Маша? – Кирилл подошел ко мне, его лицо выражало беспокойство.

– Что случилось? Ты белая как полотно.

Я молча протянула ему телефон. Он взял его и начал читать. Я видела, как его лицо становилось все более мрачным с каждой строчкой. Когда он дочитал, он медленно опустил руку с телефоном.

– Ну и что ты на это скажешь? – его голос был тихим и ровным, но я слышала напряжение в нем.

– Я… не знаю, что сказать, – честно призналась я. Мое сердце бешено колотилось.

– Это… это так неожиданно.

– Неожиданно? – он фыркнул, но беззлобно.

– Он же уже писал тебе. Просил прощения. А теперь просит шанс. Логичное продолжение.

– Но это же совсем другое! – я посмотрела на него.

– Раньше он просто извинялся. А теперь… теперь он предлагает начать все заново.

– И что, ты хочешь этого? – Кирилл скрестил руки на груди. Его поза была защитной.

– Хочешь стереть все, что было, и начать с ним с чистого листа?

– Нет! – ответила я слишком быстро, и мы оба это поняли.

– Я не хочу. У меня есть ты. Но… но эти слова… Они заставляют задуматься.

– О чем задуматься? – он сделал шаг ко мне.

– О том, какой была бы твоя жизнь с ним? Без финансовых проблем? В красивых квартирах? С поездками за границу?

– Перестань! – я резко сказала.

– Это не про деньги! И ты это прекрасно знаешь! Это про… про чувство вины. Или… или про недосказанность. Как будто наша история тогда не закончилась, а просто замерла. А теперь он предлагает ее переписать.

– А нашу историю ты хочешь переписать? – его голос дрогнул.

– Все, что у нас было? Нашу квартиру, наши вечера, наш пирог, который не получился? Все это ничего не значит по сравнению с призраком из прошлого?

– Кир, я не это имела в виду! – я попыталась взять его за руку, но он отстранился.

– Наша история бесценна для меня! Но его слова… они будят какую-то старую боль. Боль от того, что меня так жестоко обманули. И теперь он говорит, что это была ошибка. Что он сожалеет. И часть меня… маленькая, глупая часть… хочет верить, что это правда. Что он действительно изменился.

– И что тогда? – он смотрел на меня, и в его глазах была настоящая боль.

– Ты встретишься с ним? Дашь ему этот «один шанс»? А что будет с нами? Мы поставим нашу жизнь на паузу, пока ты будешь проверять, стал ли бывший мажор хорошим парнем?

Его слова резанули как нож. Я поняла, какую рану я ему наношу своими сомнениями.

– Нет, – прошептала я.

– Нет, я не хочу ставить на паузу нашу жизнь. Я не хочу терять тебя.

– Но ты еще не ответила ему, – указал он на телефон в моей руке.

– И ты не сказала «нет». Ты говоришь «не знаю». А в таких вещах «не знаю» – это уже плохой знак.

Я посмотрела на экран. Сообщение Степана все еще горело там. Оно было таким искренним. Таким полным надежды. Оно будило во мне ту самую девушку, которая когда-то поверила в сказку.

А потом я посмотрела на Кирилла. На его лицо, которое стало мне дороже всего на свете. На его глаза, в которых я видела наше общее прошлое – не идеальное, но настоящее. Я вспомнила, как он поддерживал меня, когда мне было больно. Как мы вместе смеялись над нашими неудачами. Как строили наше скромное, но такое родное гнездышко.

Я глубоко вздохнула, взяла телефон и начала печатать. Медленно, тщательно подбирая каждое слово.

«Степан, я прочитала твое сообщение. Спасибо, что нашел в себе смелость написать это. Я верю, что ты изменился. И я искренне желаю тебе найти свое счастье. Но мое сердце уже занято. Оно принадлежит другому человеку. Человеку, который был со мной в самые трудные времена. Который любит меня не за что-то, а просто так. Наша история, какой бы болезненной она ни была, осталась в прошлом. И я не хочу ее возвращать. Я не дам тебе второго шанса, потому что у меня уже есть все, что мне нужно. Прошу, не пиши мне больше. Прощай».

Я нажала «отправить» и показала телефон Кириллу. Он прочитал ответ, и его лицо постепенно смягчилось. Напряжение ушло из его плеч.

– Ты уверена? – тихо спросил он.

– Ты ведь могла бы… встретиться с ним. Просто поговорить. Убедиться.

– Могла бы, – согласилась я.

– Но зачем? Чтобы услышать еще больше красивых слов? Чтобы снова запутаться? Нет. Я сделала свой выбор. И я ни о чем не жалею. Мое место здесь. С тобой.

Я подошла к нему и обняла. На этот раз он не отстранился. Он обнял меня в ответ, крепко-крепко, как будто боялся отпустить.

– Прости, что усомнился в тебе, – прошептал он.

– Прости, что заставила тебя усомниться, – ответила я.

Мы стояли так несколько минут, пока на кухне не запахло горелым. Я забыла про ужин.

– Ой! – я вырвалась из объятий и побежала выключать плиту.

Кирилл пошел за мной. Мы смотрели на подгоревшую еду и вдруг начали смеяться. Это был нервный, облегченный смех.

– Ну что, придется заказывать пиццу? – спросил он, вытирая слезу.

– Похоже на то, – я кивнула, все еще смеясь.

– Зато вместе.

– Всегда вместе, – он улыбнулся мне, и в его улыбке снова была та самая, непоколебимая уверенность.

Пока мы ждали пиццу, телефон снова завибрировал. Одно короткое сообщение от Степана.

«Значит всё серьезно. Хорошо. Прощай, Маша. Будь счастлива».

Я удалила переписку. Не с злостью, а с легкой грустью. Как будто закрыла последнюю страницу старой книги, которую больше не буду перечитывать.

– Все кончено? – спросил Кирилл.

– Да, – я положила телефон на полку.

– Окончательно и бесповоротно. Теперь только вперед.

– Тогда вперед, – он взял мою руку.

– К нашей пицце. И к нашей жизни.

И я знала, что это был правильный выбор. Самый правильный в моей жизни. Потому что настоящее счастье – это не красивые слова и не обещания начать все сначала. Это тот, кто остается с тобой, когда ужин подгорает, и тот, с кем даже простая пицца кажется самым лучшим ужином на свете.

Глава 30

Мы сидели в нашем любимом маленьком кафе, том самом, куда мы приходили во все важные моменты. За окном кружились первые снежинки, предвещая скорую зиму.

Мы пили горячий шоколад и молча смотрели друг на друга. После всей истории со Степаном между нами повисло неловкое молчание, которое нужно было развеять.

Кирилл первым нарушил тишину.

– Знаешь, я все думаю о том, что случилось. О тех сообщениях.

Я вздохнула, отодвигая свою кружку.

– Я знаю. И мне жаль, что я так среагировала. Я не должна была сомневаться.

– Нет, – он покачал головой.

– Ты имела право сомневаться. Это же твое прошлое. Оно всегда будет частью тебя. И я… я, наверное, повел себя как ревнивый идиот.

– Ты повел себя как человек, который боится потерять то, что ему дорого, – поправила я его.

– И это… это даже мило.

Он улыбнулся, но в его глазах была серьезность.

– Маш, я хочу спросить тебя кое о чем. Честно. Без обид.

– Спрашивай.

– Ты… ты когда-нибудь сожалеешь? О том, что все сложилось именно так? Что ты выбрала меня, а не… – он не договорил, но я поняла.

Я задумалась. Честный ответ требовал честного размышления.

– Иногда, – тихо сказала я.

– Очень редко. Когда у нас совсем нет денег до зарплаты, и мы едим макароны с маслом. Или когда я вижу фотографии бывших однокурсниц в дорогих ресторанах и на курортах. В такие моменты какая-то маленькая, глупая часть меня шепчет: «А ведь могло бы быть иначе».

Я видела, как он напрягся, но продолжала.

– Но это длится секунду. А потом я вспоминаю, как мы с тобой в прошлом месяце три часа собирали тот самый книжный шкаф и чуть не поссорились из-за криво прикрученной полки. И как потом смеялись над этим. Я вспоминаю, как ты принес мне горячий чай, когда я простудилась, и сидел рядом, пока я не заснула. Я вспоминаю наши вечера на этом самом диване, когда мы просто молчим, и мне так хорошо. И тогда я понимаю – нет. Я ни о чем не жалею. Ни на секунду.

Его лицо озарилось таким облегчением, что стало светло вокруг.

– Правда?

– Правда, – я кивнула.

– Потому что все то, другое – это картинка. Красивая, глянцевая, но пустая внутри. А то, что у нас с тобой… Оно может быть неидеальным, где-то потрепанным, но оно настоящее. И оно мое. Наше.

Он протянул руку через стол и взял мою.

– А знаешь, о чем я думаю? Я думаю, что все, что случилось – и Степан, и та вся история – было нужно. Чтобы мы с тобой нашли друг друга. И чтобы ты поняла, чего на самом деле хочешь. А иначе… иначе мы могли бы просто быть двумя однокурсниками, которые иногда видятся в универе. И все.

– Возможно, ты прав, – я улыбнулась.

– Может, это была такая… суровая проверка на прочность. И мы ее выдержали.

– Выдержали, – он согласился.

– И знаешь что? Теперь я почти благодарен этому придурку. Потому что из-за него ты сейчас здесь, со мной. И мы можем вот так сидеть и говорить обо всем на свете.

Мы замолчали, слушая, как за окном воет ветер. В кафе было тихо и уютно.

– А ты не боишься? – спросила я его.

– Что он может еще появиться? Написать? Попытаться что-то доказать?

– Нет, – Кирилл покачал головой.

– После твоего последнего сообщения я понял – он получил свой ответ. Окончательный. И люди, которые умеют так искренне просить второй шанс, обычно умеют и принимать отказ. Он ушел. Навсегда.

– Надеюсь, ты прав, – я вздохнула.

– Просто… я не хочу больше никакой драмы. Я так устала от нее. Я хочу тишины. Спокойствия. Нашей обычной жизни.

– Она у нас и будет, – он пообещал.

– Никакой драмы. Только мы, наша квартира, наша работа и наши планы. Скучно и предсказуемо.

– Это самое лучшее, что я могу представить, – искренне сказала я.

Мы расплатились и вышли на улицу. Снег шел уже по-настоящему, большими хлопьями. Город за ночь побелел и притих.

– Гулять пойдем? – предложил Кирилл.

– До дома недалеко. Посмотрим на первый снег.

– Давай, – я надела капюшон и взяла его под руку.

Мы шли по пустынным улицам, и снег хрустел под ногами. Было так тихо, что казалось, будто весь мир замер вместе с нами.

– О чем думаешь? – спросил Кирилл, заметив мое задумчивое выражение.

– Думаю… о будущем, – сказала я.

– О нашем будущем. Каким оно будет через год? Через пять? Мы все еще будем жить в этой студии? Ты все еще будешь работать бариста? А я в книжном?

– А что плохого в этом? – он пожал плечами. – Мы будем вместе. А все остальное… не так уж важно. Мы можем переехать в другую квартиру. Я могу найти другую работу. Ты – тоже. Главное, чтобы мы были рядом.

– Ты прав, – я прижалась к его плечу.

– Главное – это мы. А все остальное приложится.

Мы дошли до нашего дома и поднялись в квартиру. В прихожей пахло нашими духами, едой и чем-то еще, что я уже узнавала как запах дома. Нашего дома.

Пока мы стряхивали с себя снег, Кирилл вдруг сказал:

– Знаешь, а давай заведем кота. Прямо сейчас. Нет, не прямо сейчас посреди ночи, но… в ближайшие выходные. Сходим в приют и возьмем самого несчастного и некрасивого. Того, которого никто не хочет.

Я посмотрела на него с удивлением.

– Серьезно? Ты же всегда был против.

– Я передумал, – он улыбнулся.

– Ты сказала, что хочешь тишины и спокойствия. А что может быть спокойнее, чем вечер с котом на коленях? К тому же… это будет еще один шаг вперед. Еще один кирпичик в наше общее будущее.

– Тогда да, – я улыбнулась ему в ответ.

– Давай возьмем кота. Самого несчастного. И сделаем его самым счастливым.

Мы переоделись в домашнюю одежду и устроились на диване под одним пледом. За окном метель усиливалась, но нам было тепло и уютно.

– Я тебя люблю, – сказал Кирилл, глядя на огоньки в окнах напротив.

– Знаю, что говорю это не часто. Но я хочу, чтобы ты знала.

– Я знаю, – я прижалась к нему.

– И я тебя тоже. Очень.

Мы сидели так, не двигаясь, и смотрели, как снег укутывает город. Все тревоги и сомнения остались там, за стенами нашей квартиры. Здесь было только настоящее. И будущее, которое мы будем строить вместе. День за днем. Без спешки. Без драм. Просто жить. И быть счастливыми.