Текст книги "Мажор. Пари на любовь (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7

Прошло две недели с тех пор, как я поругалась с Кириллом. Я старалась не думать о нем. В моей жизни теперь был Степан, и этого было достаточно.

Но иногда, проходя мимо библиотеки или их общей кухни в общаге, я ловила себя на том, что ищу его лицо. Становилось грустно и одиноко. Степан был замечательным, но он не мог быть везде. А Кирилл… он всегда был рядом.

Однажды вечером я сидела у себя в комнате и пыталась делать домашнее задание. В голове был полный бардак. В дверь постучали.

– Войди! – крикнула я, думая, что это Алина.

Дверь открылась, и на пороге стоял Кирилл. Он выглядел уставшим и похудевшим.

– Привет, – тихо сказал он.

– Привет, – ответила я, откладывая ручку. Сердце у меня бешено заколотилось.

– Что тебе нужно?

– Мне нужно поговорить с тобой. Последний раз. Обещаю, больше не буду приставать.

Я хотела сказать «нет», попросить его уйти. Но что-то в его глазах заставило меня кивнуть.

– Говори. Но только быстро.

Он вошел и закрыл за собой дверь, но не садился.

– Я знаю, что ты не хочешь меня слушать. Я знаю, что ты думаешь, будто я просто ревную. Но то, что я скажу тебе сейчас – это правда. И у меня есть доказательства.

– Какие еще доказательства? – я скептически посмотрела на него.

– Я нашел человека, который все знает. Одного из друзей Степана. Не Диму, другого. Он был недоволен тем, как Степан ведет себя, и рассказал мне все.

– И что же он рассказал? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно.

– Пари, Маша. Оно настоящее. Степан поспорил с Димой, что соблазнит тебя до твоего дня рождения. Ставка – спортивная машина Степана. Если он проиграет – отдаст ее Диме. Твой день рождения – это финишная черта. А ты – просто средство выиграть спор.

Я слушала его и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет. Он лжет. Он придумал все это, чтобы разлучить нас.

– И где этот твой «друг»? – спросила я.

– Почему он сам мне ничего не сказал?

– Он боится. Степан и его компания – они влиятельные. Никто не хочет с ними ссориться. Но он дал мне запись.

– Кирилл достал из кармана телефон.

– Вот, послушай.

Он нажал на кнопку, и из динамика послышались голоса. Я узнала голос Димы.

«…ну, так что, Степ? Уложишься в срок? До дня рождения этой мышки еще три недели. Ты уже почти у цели, да? Она же уже твоя официальная девушка, чего еще надо?»

Потом раздался смех Степана. Такой знакомый, такой любимый… и такой страшный сейчас.

«Не торопи события, Дима. Феррари еще не твой. Нужно закрепить успех. Чтобы она точно пришла на тот праздник, который мы устроим. Чтобы она была уверена, что любит меня. А потом… потом будет самый эпичный провал в ее жизни.»

Я сидела, не двигаясь, и смотрела в стену. Во мне все замерло. Это был его голос. Его слова. Никаких сомнений.

– Он… – я попыталась говорить, но голос сорвался.

– Он сказал «провал»?

Кирилл кивнул, его лицо было искажено болью за меня.

– Они планируют устроить тебе вечеринку на твой день рождения. Там, при всех, он все расскажет. Чтобы унизить тебя. Чтобы все видели, как он выиграл.

Слезы текли по моим щекам, но я их не чувствовала. Во мне было только огромное, всепоглощающее чувство пустоты и боли.

– Почему? – прошептала я.

– За что?

– Потому что он ублюдок, – тихо сказал Кирилл.

– И ему скучно. А твои чувства для него – просто игра.

Я закрыла лицо руками и расплакалась. Все это время… все эти прогулки, разговоры, поцелуи… все это была ложь. Холодная, жестокая ложь.

Я чувствовала, как подходит Кирилл. Он осторожно положил руку мне на плечо.

– Уходи, – прошептала я.

– Пожалуйста, уходи.

– Маш…

– УЙДИ! – закричала я, поднимая на него заплаканное лицо.

– Я не хочу, чтобы ты видел меня такой!

Он посмотрел на меня с бесконечной грустью, кивнул и вышел из комнаты.

Я осталась одна. Одна с этой чудовищной правдой. Во мне все было разбито. Все мечты, все надежды… все оказалось пылью.

Пролежав так, не знаю сколько, я поднялась и подошла к зеркалу. Мои глаза были красными и опухшими. Я была той самой дурочкой, которой меня и считали.

Потом во мне что-то щелкнуло. Боль стала сменяться холодной, твердой яростью. Он думал, что может так поступить? Поиграть моим сердцем и выбросить, как мусор?

Я вытерла слезы и взяла телефон. Написала Степану сообщение.

«Привет! Соскучилась по тебе. Может, увидимся завтра? Хочу тебя видеть.»

Он ответил почти мгновенно.

«Конечно, моя хорошая! Я тоже по тебе соскучился. Заеду за тобой в три? Поедем за город, устроим пикник.»

Я улыбнулась. Но это была не та улыбка, что раньше. Это была холодная, решительная улыбка.

«Идеально. Жду.»

Я положила телефон. Хорошо, Степан Громов. Ты хотел поиграть? Что ж, игра началась. Но теперь правила буду устанавливать я. Ты думал, что охотишься на беззащитную мышку? Ошибаешься. У мышей тоже есть зубы.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. В глазах больше не было слез. Только стальная решимость. Он хотел, чтобы я стала посмешищем? Что ж, посмотрим, кто будет смеяться последним.

Я не знала, что в соседней комнате Кирилл стоял, прислонившись к стене, и слушал тишину за моей дверью. Он понимал, что только что разбил мне сердце, но надеялся, что это спасет меня от еще большей боли потом. Он не знал, что его правда разожгла во мне не боль, а огонь мести. Игра только начиналась.

Глава 8

На следующий день ровно в три у подъезда стоял Степан. Не его яркий спорткар, а более скромный, но все равно дорогой внедорожник.

Он вышел, чтобы открыть мне дверь, и улыбался своей обычной ослепительной улыбкой. Но теперь я видела за ней что-то холодное и фальшивое.

– Привет, красавица! – он поцеловал меня в щеку. Его прикосновение заставило меня внутренне содрогнуться, но я улыбнулась в ответ.

– Привет. Как я по тебе соскучилась.

Мы поехали за город. Он вел машину одной рукой, другой держал мою руку. Раньше это вызывало у меня трепет. Сейчас – только тошноту.

– Ты сегодня какая-то задумчивая, – заметил он.

– Все в порядке?

– Да, просто не выспалась, – соврала я.

– Вчера с Алиной долго болтали. Говорили о будущем, о любви… – я сделала паузу, глядя на него.

– Скажи, а ты веришь в настоящую любовь? Такую, которая навсегда?

Он засмеялся, но звук был каким-то напряженным.

– Конечно, верю. Особенно сейчас, когда встретил тебя.

– А ты никогда не боялся, что твои чувства могут быть… ну, не совсем настоящими? – я смотрела прямо на него.

– Что ты можешь принять одно за другое? Например, принять игру за настоящую любовь?

Он на секунду замер, и его пальцы слегка сжали мое запястье.

– Что ты имеешь в виду?

– Да так, просто мысли вслух, – я сделала вид, что смотрю в окно.

– Иногда кажется, что мы все играем какие-то роли. И так легко запутаться, где ты сам, а где твой персонаж.

– Со мной все проще, – он постарался, чтобы его голос звучал легко.

– Я с тобой – это я. Настоящий.

«Врешь, – подумала я. – Врешь, и я это знаю».

Мы приехали на живописную поляну у леса. Он расстелил плед, достал из машины корзину с едой. Дорогие сыры, фрукты, круассаны. Месяц назад я бы пришла в восторг. Сейчас я видела в этом лишь часть его спектакля.

– Как твои дела с отцом? – спросила я, принимая из его рук бокал с соком.

– Все еще давит на тебя?

– Постоянно, – он вздохнул, притворяясь уставшим.

– Опять эти разговоры о том, что я должен быть серьезнее, думать о бизнесе. Иногда мне кажется, что единственное место, где я могу быть собой – это рядом с тобой.

Его слова были такими сладкими, такими правильными. И такими лживыми. Мне хотелось кричать.

– Знаешь, – сказала я, отламывая кусочек сыра.

– Я вчера думала… Мой день рождения уже скоро. Всего через три недели.

Я увидела, как в его глазах мелькнул быстрый, как молния, интерес. Азарт. Как у игрока, который чувствует приближение выигрыша.

– Да, я помнил, – сказал он, стараясь сохранять спокойствие.

– Я уже начал готовить для тебя кое-что особенное.

– Правда? – я сделала вид, что вспыхнула от радости.

– А что? Можно хотя бы намек?

– Это сюрприз, – он таинственно улыбнулся.

– Но обещаю, это будет самый незабываемый день в твоей жизни. Я соберу всех своих друзей, устроим настоящий праздник. Ты будешь королевой бала.

«Чтобы потом сбросить с трона», – пронеслось у меня в голове.

– О, Степ! – я прижала ладони к груди, изображая восторг.

– Я так мечтала о таком! Ты действительно сделаешь для меня праздник?

– Конечно, – он выглядел очень довольным собой.

– Для моей девочки – все самое лучшее. Только обещай, что придешь. Что не передумаешь.

В его голосе прозвучала легкая, почти неуловимая нотка беспокойства. Он боялся, что его игрушка сломается до финала.

– Я бы ни за что не пропустила это, – сказала я сладким голосом, глядя ему прямо в глаза.

– Я буду ждать этот день как самый главный в своей жизни.

Мы пробыли на поляне еще пару часов. Я смеялась его шуткам, слушала его рассказы, позволяла ему обнимать себя. Каждое прикосновение было как удар током, но я терпела. Я собирала доказательства. Я запоминала каждую его фальшивую улыбку, каждую сладкую ложь.

Когда мы возвращались в город, я сделала следующую часть своего плана.

– Знаешь, мне кажется, Кирилл все еще злится на меня, – сказала я с грустным видом.

– Ну и пусть злится, – он пожал плечами.

– Его проблемы.

– Но мне неприятно. Мы же живем в одном общаге, постоянно видимся. И он… он сказал про тебя какую-то чушь.

Степан насторожился.

– Какую чушь?

– Какую-то ерунду про какое-то пари, – я сделала вид, что мне неловко.

– Говорил, что ты со своим другом Димой поспорил из-за меня. Смешно, правда? Я его даже дослушивать не стала, просто ушла.

Я смотрела на него краем глаза. Он резко сглотнул, и его пальцы сжали руль так, что костяшки побелели.

– Да, смешно, – его голос прозвучал хрипло.

– Полный бред. Он просто сумасшедший.

– Я так и поняла, – кивнула я.

– И сказала ему, чтобы он больше не смел говорить про тебя гадости. Я тебе верю, Степан. Я знаю, что ты не такой.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было странное выражение – смесь облегчения и чего-то еще, чего я не могла понять.

– Спасибо, – тихо сказал он.

– Это много для меня значит.

Он проводил меня до общаги. Перед тем как выйти из машины, я поцеловала его в щеку.

– Спасибо за прекрасный день. Я тебя люблю.

Эти слова дались мне труднее всего. Они обжигали губы.

– Я тебя тоже, – ответил он, но его взгляд был отстраненным.

Я вышла и пошла к подъезду, не оглядываясь. Я знала, что он смотрит мне вслед. И я знала, что он сейчас почувствовал себя королем. Его план работал идеально. Его мышка была в ловушке.

Но то, чего он не знал, – это то, что мышка видела всю конструкцию ловушки и уже готовилась ее сломать.

Войдя в свою комнату, я первым делом посмотрела на телефон. Я незаметно записала наш разговор в машине, когда говорила о пари. Его напряжение, его хриплый голос – все это было там. Это было мое первое маленькое доказательство.

Я сохранила запись и спрятала телефон. Мое сердце бешено колотилось, но теперь уже не от боли, а от ярости и решимости.

Он хотел игру? Что ж, он ее получит. И проиграет.

Глава 9

Неделя пролетела в странном танце. Я стала актрисой в своем собственном спектакле. Каждый день я виделась со Степаном, улыбалась ему, целовала его, говорила нежные слова. А внутри все замерзало.

Я стала внимательнее слушать его разговоры с друзьями, особенно с Димой. Я искала зацепки, любую информацию о их планах на мой день рождения.

Сегодня мы были в торговом центре. Степан хотел купить новые наушники. Пока он выбирал, его телефон разрывался от сообщений. Он отвлекся, и я мельком увидела чат с Димой. Сообщение было коротким:

«Готовь деньги, братан. Твой феррари скоро мой.»

Мое сердце упало, но я тут же взяла себя в руки. Нужно было действовать.

Мы вышли из магазина, и он повел меня в маленькое кафе на территории центра. Мы сели за столик в углу.

– Ты выглядишь уставшей, – заметил Степан, заказывая нам кофе.

– Опять не выспалась?

– Немного, – вздохнула я.

– Видишь ли, меня кое-что беспокоит.

– Что такое? – он наклонился ко мне с заботой.

– Кирилл… Он опять ко мне пристает. Говорит, что у него есть какие-то доказательства. Что ты… что ты не любишь меня по-настоящему.

Лицо Степана напряглось.

– Опять этот псих? Я думал, ты с ним уже все выяснила.

– Я пыталась! Но он такой настойчивый. Говорит, что знает о каком-то пари между тобой и Димой. – Я смотрела ему прямо в глаза, стараясь выглядеть напуганной и растерянной.

– Степан, скажи мне, что это неправда. Скажи, что никакого пари нет. Просто чтобы я могла ему это сказать и он наконец отстал.

Он замер. Я видела, как в его голове крутятся мысли. Отрицать? Признаться? Он решил отрицать.

– Маша, конечно же, никакого пари нет! – он взял мои руки в свои. Его ладони были теплыми, но для меня это был холод прикосновения змеи.

– Я же тебе говорил! Этот парень просто больной! Он все выдумывает!

– Но он говорит, что есть свидетели, – не отступала я, делая свои глаза еще больше и несчастнее.

– Он говорит, что кто-то из твоих друзей все подтвердит. Может, поговорить с ними? С Димой, например? Чтобы он сам мне сказал, что это все ложь?

Паника мелькнула в его глазах. Он не мог допустить моего разговора с Димой. Дима наверняка все испортит, не удержав усмешки.

– Нет! – его голос прозвучал резче, чем он планировал. Он тут же смягчил его.

– Я имею в виду… не стоит опускаться до его уровня. Он не стоит твоего внимания. Доверься мне. Я люблю тебя. Разве этого недостаточно?

«Нет, – кричало что-то внутри меня. – Недостаточно».

– Конечно, достаточно, – прошептала я, опуская глаза.

– Просто… мне страшно. Он говорит, что в день моего рождения со мной случится что-то ужасное. Что я запомню этот день навсегда, но не как праздник.

Степан побледнел. Он понял, что Кирилл знает слишком много.

– Ничего ужасного не случится! – он сказал это почти сердито.

– Я же готовлю для тебя праздник! Все будет прекрасно! Ты будешь счастлива!

– Ты обещаешь? – я посмотрела на него с наивной надеждой.

– Конечно, обещаю, – он улыбнулся, но улыбка не дошла до его глаз.

В этот момент я незаметно нажала кнопку на телефоне в кармане куртки. Диктофон.

– Знаешь, Степ, – сказала я задумчиво.

– Я тут думала… Если бы, такое пари и правда было… Мне кажется, я бы даже поняла.

Он снова замер, его кофе остывал, forgotten.

– Что? – он не понял.

– Ну, представь, – я сделала вид, что размышляю.

– Два богатых парня. Им скучно. Один говорит: «Спорим, не сможешь?». А другой такой: «Легко!». И начинается игра… – я посмотрела на него.

– Это же так по-мальчишески, правда? Почти мило. Глупо, конечно, но не злобно.

Он смотрел на меня, не моргая. Он пытался понять, куда я клоню.

– Маша, о чем ты… – он попытался остановить меня.

– Нет, подожди, – я мягко перебила его.

– Я серьезно. Если бы это была просто такая игра… ну, знаешь, чтобы доказать другу, что ты можешь… Я бы, наверное, даже простила. Потому что в процессе игры можно ведь и по-настоящему влюбиться, да?

Я смотрела на него с надеждой. Я давала ему шанс. Шанс признаться. Сейчас, пока не поздно.

Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела борьбу в его глазах. Но потом его эго, его уверенность в себе взяли верх. Он решил, что я просто глупая девчонка, которая сама придумала ему оправдание.

Он рассмеялся. Это был тот самый смех, который я слышала на записи – снисходительный и холодный.

– Ты знаешь, Маш, ты права.

– Его голос стал мягким, ядовитым.

– Иногда мы, мужчины, ведем себя как мальчишки. И да, иногда заключаем глупые споры. Ради адреналина. Ради того, чтобы доказать что-то… не другому, а себе.

Мое сердце остановилось. Он говорил. Он признавался, не признаваясь.

– И… и что же нужно доказать? – спросила я, заставляя свой голос дрожать.

– О, много чего, – он улыбнулся, и теперь его улыбка была откровенно жестокой.

– Что ты можешь получить все, что захочешь. Что никакие правила тебе не писаны. Что даже самая неприступная крепость падет, если правильно подобрать ключик.

Я сидела, не двигаясь, слушая его слова. Они были как нож.

– И… что бывает, когда крепость падает? – прошептала я.

Он посмотрел на меня с странным выражением – смесью триумфа и презрения.

– А потом начинается настоящая игра. Самое интересное. Когда все думают, что они чего-то стоят, а на самом деле они всего лишь пешки. И в финале… в финале их ждет большой сюрприз. Такой, который они запомнят навсегда.

Он говорил загадками, но для меня все было ясно. Он наслаждался этим. Наслаждался своей силой, своей властью надо мной.

– Я… я поняла, – сказала я, опуская голову, чтобы скрыть вспыхнувшую в глазах ярость.

– Не грусти, – он потрепал меня по волосам, как ребенка.

– Все будет хорошо. Ты увидишь. Твой день рождения станет… незабываемым.

Он заплатил за кофе, и мы вышли из кафе. Я шла рядом с ним, а в кармане у меня лежал телефон с записью, на которой он практически признался во всем. У меня было доказательство. Не прямое, но очень веское.

Он проводил меня до такси. Перед тем как я села в машину, он поцеловал меня.

– До завтра, моя хорошая.

– До завтра, Степан, – улыбнулась я ему в последний раз.

Когда такси тронулось, я вынула телефон и остановила запись. Я сохранила файл и отправила его себе на почту и в облако. Теперь у меня была страховка.

Я смотрела на улицы города, и во мне не было ни капли сомнения. Он сделал свой выбор. Он решил играть до конца.

Что ж, я готова. Его «незабываемый» сюрприз ждет и его самого. Он думал, что охотится на беззащитную добычу. Он не понимал, что загнанный в угол зверь – самый опасный.

Игра вступила в свою решающую фару. И на кону было уже не его глупый феррари, а его репутация, его гордость и его вера в собственную безнаказанность.

Глава 10

До моего дня рождения оставалось десять дней. Напряжение росло с каждым часом. Я продолжала играть свою роль, но делать это становилось все тяжелее. Каждая улыбка Степану давалась с трудом.

Однажды вечером я сидела в своей комнате и переслушивала запись нашего разговора в кафе. Его холодные, насмешливые слова… Они были лучшим лекарством от любой жалости к себе.

Вдруг в дверь постучали. Я быстро выключила запись.

– Войди!

Дверь открылась, и на пороге стояла Алина. Она выглядела взволнованной и немного испуганной.

– Маш, привет. Можно поговорить?

– Конечно, – я подвинулась, давая ей место на кровати.

– Что случилось?

Она села и долго молчала, глядя на свои руки.

– Маш, я… я не знаю, как тебе это сказать. Но я больше не могу молчать.

– Говори, – у меня сжалось сердце. Я почувствовала, что сейчас произойдет что-то важное.

– Сегодня я была в клубе, – начала она тихо.

– Там были Степан и его друзья. Они сидели в отдельной ложе, и я случайно подошла близко… Я слышала, о чем они говорили.

Я не дышала, ожидая продолжения.

– Они говорили о тебе, – Алина посмотрела на меня, и в ее глазах были слезы.

– О твоем дне рождения. Дима… этот урод… он спросил у Степана: «Ну что, готовишь свой триумфальную речь?» А Степан засмеялся и сказал… – она замолчала, сглатывая.

– Что он сказал? – мой голос прозвучал хрипло.

– Он сказал: «Я приготовил нечто особенное. Когда она получит свой „подарок“, ее лицо будет бесценным. Я сохраню это видео на всю жизнь». Потом Дима сказал: «Главное – не передумай в последний момент. Ты же знаешь, какие эти простые девчонки цепкие – могут и влюбиться по-настоящему». А Степан ответил… – Алина снова замолчала, не в силах продолжить.

– Что он ответил, Алина? – я уже знала, что услышу, но мне нужно было это подтверждение.

– Он сказал: «Не волнуйся. Для меня она – всего лишь интересный эксперимент. Как лабораторная крыса. Интересно, как долго она будет вилять хвостиком, пока не поймет, что лабиринт ведет в никуда».

В комнате повисла тишина. Я сидела, не двигаясь, и смотрела в стену. Лабораторная крыса. Вот кто я была для него.

– Почему ты мне раньше ничего не говорила? – спросила я наконец.

– Я думала… я надеялась, что он изменится. Что он правда в тебя влюбился. Ты была так счастлива с ним… Я не хотела это разрушать. Но сегодня… сегодня я поняла, что это невозможно. Он ублюдок. Настоящий ублюдок.

Она расплакалась. Я обняла ее.

– Не плачь. Все в порядке.

– Как все в порядке? – она смотрела на меня с ужасом.

– Он же унизит тебя при всех! На твоем же дне рождения!

– Может, и нет, – я улыбнулась, но улыбка была холодной.

– Может, сюрприз будет для него самого.

Алина перестала плакать и с любопытством посмотрела на меня.

– Что ты задумала, Маша?

Я взяла телефон и включила запись нашего разговора в кафе. Алина слушала, и ее глаза становились все шире.

– О, Боже… – прошептала она, когда запись закончилась.

– Ты… ты все знала?

– Да. Уже неделю. Кирилл мне все рассказал и дал другую запись.

– И что ты собираешься делать?

– Я собираюсь сделать его «триумфальнуж речь» немного… особенным, – сказала я, глядя на экран телефона.

– Если он хочет шоу, он его получит. Но сценарий пишу уже я.

Мы просидели с Алиной до глубокой ночи, строя планы. Она была готова помочь мне. Мы решили, что нужно собрать как можно больше доказательств.

На следующий день я позвонила Степану.

– Привет, любимый, – сказала я сладким голосом.

– У меня есть идея по поводу моего дня рождения.

– Какая? – он звучал заинтересованно.

– А давай пригласим побольше людей! Не только твоих друзей, но и моих. Одногруппников, например. Пусть все увидят, какой ты замечательный и как ты меня любишь.

На другом конце провода повисла пауза. Он явно не ожидал этого.

– Ну, я не знаю… – замялся он.

– Это же будет наш личный праздник…

– Пожалуйста! – я сделала голос как можно более милым.

– Я хочу, чтобы все позавидовали мне! Чтобы все видели моего прекрасного парня! И чтобы Кирилл наконец убедился, что он был не прав!

Последний аргумент подействовал. Я знала, что его уязвимое место – его эго. Мысль унизить меня на глазах у моих друзей, и особенно на глазах у Кирилла, была для него слишком соблазнительной.

– Хорошо, – наконец сказал он.

– Приглашай своих друзей. Чем больше, тем веселее.

– Спасибо! – я сделала вид, что обрадовалась.

– Ты лучший! Я тогда всех оповещу.

Мы закончили разговор. План начинал обретать форму. Теперь мне было нужно убедиться, что на вечеринке будут все ключевые лица. И чтобы у меня были не только записи, но и живые свидетели.

Вечером я нашла Кирилла в библиотеке. Он сидел один за столом, заваленный книгами. Увидев меня, он насторожился.

– Привет, – сказала я, садясь рядом.

– Можно тебя на пару минут?

– Ты же сказала, что не хочешь меня больше видеть, – он не смотрел на меня.

– Я знаю. Прости. Ты был прав. На все сто процентов прав.

Он медленно поднял на меня глаза. В них были боль и усталость.

– Что случилось?

– Я все знаю. У меня есть доказательства. – Я рассказала ему про запись и про то, что сказала Алина.

Он слушал, не перебивая. Когда я закончила, он тяжело вздохнул.

– И что ты теперь будешь делать?

– Я приглашаю тебя на свой день рождения. И я хочу, чтобы ты пришел. Мне нужен ты. Ты… ты единственный, кто будет на моей стороне.

– Ты хочешь, чтобы я видел, как он унижает тебя? – его голос дрогнул.

– Нет. Я хочу, чтобы ты видел, как я унижаю его.

Я рассказала ему свой план. Сначала он смотрел на меня с недоверием, потом с ужасом, а в конце – с гордостью.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил он, когда я закончила.

– Это будет жестко.

– Он выбрал правила. Я просто играю по ним. Только теперь правила меняются.

– Я буду там, – пообещал он.

– Я не оставлю тебя одну.

– Спасибо, – я улыбнулась ему, и впервые за долгое время это была настоящая, не наигранная улыбка.

– И еще… прости меня. За все.

– Я тебя простил еще тогда, – он ответил тихо.

– Всегда прощал.

Я ушла из библиотеки с легким сердцем. Теперь у меня была команда. Алина, Кирилл и я против Степана и его дружков.

Оставалась последняя деталь. Мне нужен был доступ к технике на вечеринке. К микрофону, к колонкам. К тому, что позволит мне озвучить правду для всех.

На следующий день я позвонила Степану с последней просьбой.

– Степ, у меня к тебе еще одна маленькая просьба, – сказала я.

– На празднике… можно, я сама скажу тост? Хочу сказать всем, как я тебя люблю и как я благодарна за все.

Он рассмеялся. Это был смех победителя, который уже потирал руки в предвкушении.

– Конечно, дорогая! Конечно, скажи тост! Это будет… незабываемо.

– Да, – согласилась я.

– Это будет именно так.

Я положила трубку и посмотрела на свой ноутбук. На рабочем столе лежали папки с записями. Файл с его признаниями в кафе. Текстовый документ с планом моей речи.

Все было готово. Ловушка захлопнулась. Но на этот раз внутри нее был не я, а он.

Оставалось только ждать. Ждать дня, когда он поймет, что лабораторная крыса не только умнее, чем он думал, но и кусается. И что самый страшный лабиринт – это тот, который ты построил для кого-то другого, а оказался в нем сам.