Текст книги "Единственная для верианского принца. Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Алия Шакирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
«Именно так я себя и чувствовала, узнав о предательстве» – ворвалась в голову чья-то болезненная мысль.
11
(Рэм)
Я не знал, как грамотно втолковать Мелене зачем нужны школы зрелости. Реакция жительницы планеты, где вещи, вроде тех, что мы делали, многим людям представлялись развратом, до боли предсказуема. Чтобы понять необходимость подобного обучения землянке пришлось бы влезть в верианскую шкуру. Попытаться не чувствами, умом, увидеть разницу между извращенными забавами сородичей и потребностью разобраться – как обращаться с любимой женщиной.
Ее скривившиеся губы, точно я какой-нибудь склизкий гад, заставили сердца сжаться, болезненно заколотиться в груди. Тело будто бы онемело. Я очень хотел объяснить, доказать, но язык не ворочался, нужные слова никак не шли на ум. Вместо них изнутри поднималось глухое отчаяние. Ощущение, словно бьюсь с каменным колоссом, монстром, которому ни удары, ни тычки нипочем.
Наконец, Мелену немного отпустило. Но стоило обрадоваться, она вдруг начала оседать на землю. Черт! Путник, будь ты трижды проклят! Нет, шесть раз, по числу измерений! Задушил бы лживого мерзавца собственными руками!
Я схватил землянку, прижал к груди, что-то закричал, устремился вон из оранжереи. В груди колотилось так, что, казалось, сердца вот-вот выскочат наружу, в висках – стучало до головной боли. Ее глаза медленно закрывались. Я инстинктивно еще сильнее стиснул Мелену в объятиях.
– Пожалуйста! Очнись! – взмолился, судорожно соображая, что предпринять. Вызывать Путника под силу только нишати, айшаре или араччи. С аджагарами у моего народа связь односторонняя. Захотят – явятся на планету, захотят – нет.
Я лавировал по дорожкам к выходу из оранжереи, не в силах сообразить: что делать дальше, куда бежать, кого звать на помощь. Внутри уродливым деревом, вонзившимся в полуразрушенную постройку, чтобы окончательно уничтожить ее, вырастала паника. Быстро, неуправляемо… Ломала самоконтроль, мешала связно мыслить. Глаза Мелены закрылись, и мне захотелось заорать так, чтобы сорвать голос.
Служебный вход замаячил впереди. В два прыжка я вылетел наружу, остановился посреди холла, прижимая к себе безжизненное тело единственной. «Если она умрет, мне тоже жить незачем» – мысль пришла без истерики, очень спокойная – констатация факта, не более.
Я задохнулся, суматошно озираясь, пытаясь сообразить – куда податься.
В каюту к Мелене? И чем это поможет? В медицинский отсек? Там нет ничего, чтобы справиться с проблемой землянки. Однако иных вариантов в голове не рождалось.
Ну, что ж, хотя бы попытаюсь. Я решительно шагнул в лифт, намереваясь спуститься на вторую палубу.
– Мелена, потерпи… единственная… Ты главное держись, – прошептал, сжав в руках хрупкое тело. – Возьми мою силу, мое здоровье, все возьми, только держись.
Внезапное ощущение рези в районе пупка заставило слабо дернуться. Верианцы легко справляются с болью, так что уже спустя секунду я нажал кнопку вызова лифта.
– Рэм? – с минуту думал – почудилось. Но опустив глаза, обнаружил, что землянка очнулась, а еще спустя долю секунды ощутил, как тело ее налилось прежней жизнью. Упругость вернулась в мышцы, бледное лицо заливала краска. – Спа-сибо, – прошептала землянка.
– За что? – удивился я…
– Донесешь до каюты? Там поясню? Мне бы еще чаю…
– Конечно, куда хочешь доставлю! – обрадовался я.
Боль в груди отпускала, сменяясь ликованием. Я запрыгал бы от восторга, не задуши порыв королевская привычка к сдержанности. Зашел в лифт, нажал нужный этаж.
Выскочив в холл, в несколько рывков добрался до каюты Мелены. Хотел помочь землянке отпереть замок, но она управилась сама. Мне оставалось лишь отворить дверь ногой, занести Мелену внутрь и расположить в кровати. Она тут же села, вызвав у меня недовольную ухмылку.
– Полежала бы, – попросил мягко.
– Все нормально. Поем, выпью чая и будет совсем хорошо. Что там в контейнере?
Я бросил взгляд на электронное табло. Четыре! Опять потерял счет времени! Придется носить наручные часы! Читалка не показывала земное время, как ни пытался ее настроить. Упорно синхронизировалась с родной планетой.
– Все остыло, – расстроился я.
– Попроси разогреть, – кивнула Мелена. – Я пока объясню.
Я вытащил еду из контейнера еду и вернул на место, давая кухне сигнал подогреть обед.
Присел возле столика, напротив Мелены.
– В общем. Они подключаются к силовому полю, чтобы перенаправить его, наверное, для реконструкции своих миров. А ты… ты соединился со мной каналом… ну который между близкими… И сбил подключение. Как и в прошлый раз. Когда между родственниками или… влюбленными… образуется связь, поля замыкаются друг на друге и любое другое вторжение извне невозможно.
– Тогда давай оставим канал, – с готовностью предложил я.
– Рэм…– покачала головой Мелена. – Это все равно временное решение. Как только прибудем на Миориллию, надо ежедневно пытаться найти Эйю. Думаю, через нее к нам и тянутся.
– Конечно! – горячо воскликнул я: – Можно еще порыться в сокровищницах ажагар – там полно всяких странных артефактов для работы с силовыми полями. А пока оставишь связь?
Почему-то я точно знал – Мелена в силах обрубить канал или сохранить.
– А ты не пожалеешь? – она полностью села, испытующе глядя в лицо. – Учти! Желание здорово усилится! Канал обычно проходит… возле половых органов…
– Не бойся, я хорошо себя контролирую… Во всяком случае сейчас, – заверил единственную. – Тебе ничего не грозит с моей стороны.
– Да я не об этом… – замялась она.
– Остальное мои проблемы, – поспешил прервать мысленные метания землянки.
Видимо, придется тяжело… Но я уже почти обуздал гормоны. За исключением момента, когда обнимал Мелену, точно собственную женщину, прижимал, не стесняясь, и наконец-то пробовал вкус ее губ… Сладко-кислых, как и воображал, мягких, словно настоящий шелк.
От этих мыслей тело мгновенно обдало жаром. Сила и резкость спазма напоминали о мгновении, когда беззастенчиво стискивал Мелену, забыв обо всем на свете.
Теперь становилось ясно о чем она. Я выдержу, лишь бы землянке ничего не угрожало. Чтобы сбить ощущения, поднялся к контейнеру. Еду согрели на удивление быстро. Я вытащил оттуда земную картошку, запеченную в специях и тарелку с мясным рулетом.
Поставил на стол. Добавил две чашки чая – видимо, кухне надоело наливать по три раза.
Мелена посмотрела на меня странным взглядом.
– А ты?
– Да обойдусь я, – кивнул решительно, все еще стараясь охладить бунтующую плоть.
– Еще чего! Позвони Сэлу, пусть и тебе принесет! – потребовала Мелена.
Я взглянул на нее с полуулыбкой.
– Требуешь? – лукаво усмехнулся.
– Требую! – кивнула она.
– Ладно, сейчас, – подошел к телефону, набрал номер Сэла.
– Рэм! Приветище! – обрадовался брат. – Что-то еще понадобилось?
– Да, – разулыбался и я, глядя на счастливое лицо Сэла. Оно и понятно – брат любил меня, и желал счастья всей душой. – Принеси мне поесть, что-нибудь на свой выбор.
– Конечно, в каюту Мелены? – улыбка Сэла превышала все предельно допустимые королевским этикетом размеры.
– Да, – подтвердил я. – И ягоды для нее.
– Все будет в лучшем виде, – заверил брат и отключился.
– Хороший он у тебя, – Мелена грустно улыбнулась. Вот теперь я совсем не понимал ее реакцию. Пока мы вместе Сэл – брат единственной, не меньше, чем мой. Присев напротив землянки, усиленно изучал ее лицо. Откуда эта печаль? Придя к выводу, что самостоятельно разобраться не удастся, позволил себе любопытство.
– О чем взгрустнула? – слова подбирал тщательно, осторожно, чтобы не копнуть слишком глубоко, глубже, чем позволила бы Мелена. Я уяснил – землянка допускала к себе окружающих крайне ограничено. Ее внутренний мир напоминал наши многоярусные храмы. На первый этаж имел право взойти любой прохожий или турист. Второй открывали для уважаемых в обществе верианцев или меценатов. Третий – служителям родственных конфессий. Четвертый доступен исключительно храмовым воспитанникам. Пятый – взрослым, состоявшимся служителям. На шестом появлялись лишь главный наставник и его помощники. Седьмой отводили для богов. Туда порой наведывался главный наставник и более никто не тревожил святое место.
Уж не знаю, достиг ли я в храме внутреннего мира Мелены хотя бы третьего уровня. Она открывалась мне больше, чем окружающим, и это грело душу.
Однако я уже не раз и не два натыкался на некий рубеж доверия, за которым встречала глухая стена. В таких случаях любые попытки проникнуться мыслями и эмоциями землянки заканчивались тем, что бился лбом о камень. Вынужденно отступал, не соло нахлебавшись. Почему она так отреагировала на школу зрелости? Не скажу, что ожидал восторга, но все же? Разве было бы лучше, если бы я, под давлением гормонов набросился, если захочет развлечься, ничего не понимая действовал на дремучих инстинктах? На слово тренажеры Мелена вспыхнула так, будто я повествовал о подвиге земного Геракла. Героя, отдефлорировавшего тринадцать девиц. И еще неизвестно – были ли они согласны на эту процедуру или же «легли» под одеозную фигуру по капризу богов.
Землянка не отвечала, отвернулась к экрану и затихла. Чертов идиот! Ведь знал, знал, что зря лезу с расспросами! Слишком глубоко ковырнул. В груди защемило, колющая боль в районе сердец заставила вздрогнуть. Она по-прежнему не доверяла. Я раскрыл бы Мелене и душу, и секреты, без тени сомнения. Ответил бы на любые самые каверзные, самые личные вопросы. Даже спроси она меня о том, что еще сам осмысливал с огромным трудом, приложил бы чертову кучу усилий, чтобы разложить по полочкам. Землянка, наконец, повернулась в мою сторону. Мазнула взглядом по лицу, шее, почему-то задержалась на ладонях.
Верианцы не носили украшений, вроде колец или браслетов, не делали маникюр. Что такого она усмотрела в моих руках?
– Мелена, если лезу не в свое дело так и скажи, – выдавил с трудом. – Только не молчи с таким вот видом…
– С каким? – она чуть наклонила голову в привычном жесте.
– Словно я… тебе совершенно чужой, посторонний, нагло осмелившийся лезть в душу.
Мимика землянки изменилась. Брови чуть поднялись, уголки губ следом. Она удивилась? Чему на сей раз? Стоит спросить или опять наткнусь на глухую оборону?
– Ой… я не хотела такого эффекта… честно, – заметно растерялась Мелена: – Просто… мои родственники всегда чего-то требовали, хотели… Один раз попросила… и то не помогли… Тогда муж поранился, надо было сходить за перевязками, а я… я была на восьмом месяце беременности под угрозой выкидыша… В общем муж, обливаясь кровью, хромал в аптеку сам, – она всхлипнула, губы надулись, словно у обиженной девочки.
И я опять испытал на себе силу нашей новой связи. Не успев осмыслить собственные действия, хоть немного загасить порывы, подскочил к Мелене со стулом. В упор приставил его к тому, на котором сидела землянка. Плюхнулся, обнял ее и прижал к груди. Лишь спустя секунду камнем по голове ударила мысль – а вдруг Мелена разозлиться? Опять расстроится… После проклятого разговора про школу зрелости, она старательно избегала любого контакта. Черт! Я ненадолго оцепенел, забывая дышать. Не решаясь предпринять ничего нового. Меня швырялось из крайности в крайность. Отскочить и вернутся на место? Погладить единственную, попытаться утешить? Убраться из ее каюты восвояси?
Всем существом завладевал ужас. Больше чем что-либо за всю длинную жизнь меня страшило очередное подтверждение того, насколько сейчас мерзок для единственной. Женщины, одно прикосновение которой рождало в теле сладостную негу, дрожь чувственного удовольствия… Дарило мгновения чистого счастья.
Мелена не отстранилась, спрятала лицо на моей груди и еще раз всхлипнула.
– Мои родственники – твои, – зачем-то выпалил я.
– Ну да, – она всхлипнула громче. – Пока я твоя единственная.
И вот тут я не сдержался. Канал, скрепивший наши с Меленой ауры, действительно, сбивал все настройки самоконтроля, которые с отчаянным упорством выстраивал последние сутки.
– Ты останешься моей единственной, пока жива, даже если сгину, – прорвало меня. – Мелена! Как ты не понимаешь? Отвергнешь меня или примешь, ты – единственная для Рэммильера Брилльена Нонкса на всю его жизнь. Вызовешь, потому что захочешь развлечься раз в десять лет – прилечу, растоптав гордость верианского монархического дома. Понадобится помощь – домчусь в любой конец Галактики. Одолеет скука, одиночество, тебе нужно лишь связаться… Это ведь не так сложно…
Землянка чуть отстранилась, заглянув в глаза, несколько секунд не мигая гипнотизировала…
– Рэм… То что ты говоришь… Прекрасно и ужасно, – разразилась вдруг откровениями, на какие не смел надеяться. – Прекрасно оттого, что ты такой… хм… неэгоистичный… отзывчивый… Ужасно, потому что поступи я, как предлагаешь, не смогла бы смотреть на себя в зеркало, без желания туда плюнуть. Это подло так использовать кого-либо…
Я пожал плечами. Всем существом завладевала болезненная радость. Наконец-то она снова расслабилась, положила руки на мои плечи!
– Возможно… Но увидеть тебя, если отвергнешь, хотя бы на короткий миг… Хм… Боюсь это окупит все с лихвой.
– А где же королевская гордость? – землянка опять наклонила голову.
– Где-то, – вздохнул я. – Извлеку ее из-под трепета от одной мысли, что снова тебя увижу, через несколько часов после встречи. Пожурю себя за унижение, за слабость недостойную принца и начну втайне надеяться на повторение.
Мелена замолчала, не отводя глаза, замерла на несколько мгновений. Затем вдруг наклонилась и коснулась рта губами. От охватившего меня жара, казалось, вокруг вспыхнет пламя. Лихорадочно глотая воздух, я из последних сил боролся с желанием прижать землянку к собственному бунтующему телу, потянувшемуся к ней всем, чем только можно.
Мелена отстранилась, оставив на губах привкус, который хотелось смаковать не переставая. Я выпрямился, старательно отвергая желания плоти, сердец, колотившихся так, что исследуй меня врачи ультразвуком, оглохли бы от грохота.
Слава богу, в этот момент в каюту постучались. Мелена встала и впустила Сэла.
Пока брат расставлял на столе блюда, не забыв прибавить к обеду землянки ягодное ассорти со сливками, я немного успокоился.
В груди счастливо билось от мысли, что впервые единственная сама меня поцеловала. Значит, не все потеряно? Вот наберусь смелости рассчитывать, по крайней мере, на приятельское развлечение… Или как там Сэл называл секс между землянами, когда они друг другу симпатизируют, но не планируют серьезных отношений.
Уродись я араччи, пусть даже верианцем, но араччи или айшарой, или хотя бы нишати, ощущал бы мысли и даже обрывки эмоций Мелены через наш канал. Но, увы! Аджагары не одарили силовым полем, и чувства землянки оставались тайной за семью печатями. Многое бы отдал, чтобы понять, о чем она думала, о чем переживала…
Когда ушел Сэл, Мелена заперла дверь и принялась молча жевать обед. Сколько ни всматривался в ее личико, напоминавшее лицо красивой девочки, как говорят земляне или вроде того, так и не сумел разгадать причину отрешенного взгляда, напряженных скул. Спустя некоторое время землянка словно бы очнулась, и, оценив состояние моих блюд, покачала головой.
– Рэм! Ну поешь, давай уж! – не настаивала, просила.
После такого я не мог отказаться. Взял приборы и принялся жевать, как и прежде, плохо чувствуя вкус пищи.
В школе взросления говорилось, что гормоны позволят вернуть его лишь спустя несколько месяцев. Хотя, какая разница? Сейчас меня куда больше занимали другие проблемы.
Во-первых, нужно подготовиться к официальной встрече с Меем и его старшим братом – Силленгардом, который, вероятней всего, возглавит делегацию. Во-вторых, разместить землянку так, чтобы ей было удобно, привычно, а, главное, хорошо. В-третьих, испросить аудиенции у Кэльдиаллиана – магистра храма аджагар.
Магистрами хранителей добра, оставленного аджагарами, назвали тысячелетия назад, когда вериане и унги еще верили в то, что древние ящеры – боги планеты. Позже, с развитием наших цивилизаций, на покинувшую Миориллию расу стали смотреть иначе. Но «должность» тех, кто оберегал брошенные ими на планете вещи, не переименовали. А что? Звучно, почетно, да и не спутаешь ни с чем.
Много лет назад мы с Кэлом отлично ладили. Но… с тех пор утекло немало воды.
Кэла отвергла единственная, и характер его ужесточился. Долгие годы я осуждал товарища за резкие изменения личности, манер, отношения к окружающим. За внезапно проявившиеся у одного из самых деликатных и терпимых вериан, что знал – грубость, несговорчивость, нелюдимость…
Лишь теперь начал понимать Кэла, сочувствовать от всей души. Но примет ли магистр запоздалое раскаяние идиота, пренебрегшего нашей приязнью тогда, когда, возможно, больше всего был ему нужен?
Проблемы второй очереди беспокоили не меньше. Я обещал Мелене убедить искандцев не развязывать войну и обязан найти аргументы. Хотя бы для Силя, уж он-то уговорит Мея немного поумерить амбиции и пыл.
Кроме того, попасть в хранилище артефактов аджагар – полдела. Нужно еще разобраться – какие из вещиц способны пригодиться Мелене. А тут Кэл уже не помощник. Требуется существо, пусть на очень плохом уровне, но владеющее письменностью аджагар.
Я точно знал – к хранилищу прилагалась книга – нечто вроде описи вещей на языке древних ящеров. Видеть ее не видел, но Кэл наверняка покажет, где хранится манускрипт.
На счет переводчика, пока на ум никто не приходил. Я слышал, что такие ученые существуют. Но никогда не интересовался их именами, местом жительства и даже расой. Они вполне могли оказаться унгами. Тогда ситуация усложнится.
На вериан моя держава и статус принца имели хоть какое-то влияние. Унги же – себе на уме. С сородичами не торгуют, не обмениваются, не контачат. Мы с ними как рыбы и птицы – кроме планеты ничего общего. Плевать летунам даже если весь королевский дом придет на поклон. Заинтересуются – подсобят. Если же нет – и сотня принцев с принцессами не убедят гордый народ посодействовать.
12
(Мелена)
В последние дни я странным образом балансировала на грани тяготившего прошлого и многообещающего грядущего. Даже приятные события то и дело отбрасывали в далекие годы, когда все случалось отнюдь не столь радужно. Нынче, как никогда, багаж пережитого камнем тянул ко дну никому не нужной депрессии.
Я напоминала себе слишком рачительную бабульку, которая хранит в чулане невообразимое количество давно испорченных, ненужных вещей. Заплесневелых консервов и варений, сломанных игрушек и устройств, сгнивших газет и морально устаревших журналов. Одновременно я представлялась себе динозавром, который вдруг очнулся в эпоху телепортов. Рванул на запах воды и угодил в фонтан, бросился, учуяв добычу – и врезался носом в стену мясокомбината.
Каждый раз, пытаясь найти что-то знакомое, я натыкалась на нечто абсолютно неизведанное. Стремясь ассоциировать его с прошлым, утопала в жалости к себе и пережитых бедах так, словно они и впрямь способны вернуться. Вот что значит на триста лет законсервироваться среди художественного антиквариата: красок, пастели, акварельной бумаги, кистей, баночек с водой и растворителями, лаками… Всего того, чему большинство коллег давно предпочли компьютерные технологии.
Пора сделать уборку в мозгах!
Может тогда удастся проанализировать странное видение, посетившее в забытьи. Что-то подсказывало – ситуация куда серьезней, чем полагала раньше. И дело уже не в Эйе, не в погибающих мирах, хотя, видимо, и в них тоже, а в самих аджагарах. Эта женщина… черная аджагара – вот кто заварил кашу вселенского масштаба. Как говорил мой первый муж: лучше нажить ненависть ста мужчин, чем ярость одной женщины. Нет ничего страшнее ее неуемного гнева.
Великий древний народ, охранявший миры – по большому счету, такая же раса, как и прочие. Со своими страстями, желаниями, устремлениями. Вот только возможности их в тысячи раз больше прочих. Отсюда наши таланты, которые другим народам не снились, но и несчастья тоже.
Очнувшись, намеревалась выложить Рэму все о двух аджагарах, их странном диалоге, смысл которого оставался за гранью понимания.
Однако пока верианин нес меня в каюту, решимость медленно, но верно улетучивалась, подобно пару из открытой кастрюли с супом. И дело было не в том, что не доверяла принцу. Я доверяла Рэму больше, чем кому-либо за последние столетья. Однако прежде чем впутывать его в дела создателей, стоило хотя бы попытаться разобраться в сути видения.
Рэм сосредоточенно разглядывал мое лицо, прожевав доставленную Сэлом еду так, словно почти не ощущал ее вкуса. Похоже, мои реакции поставили верианца в тупик. Собственно, как и меня саму.
Очень напряженное лицо принца демонстрировало, что ему сейчас куда сложнее. Увы! Открытие не удивляло! Замыкание аур друг на друге приводило к резкому всплеску чувственных ощущений. Даже представлять не хочу, что испытывал Рэм во время моего нечаянного поцелуя. Губы его налились кровью, складки шаровар почти не скрывали изменений тела, потому что… возбуждение приливало с ударами пульса. Мышцы шеи и груди стянулись так, что походили на полотнища флагов, нещадно вздутые ветром.
Я не знала – стоит ли быстро отпрянуть или аккуратно отстраниться. Когда избегала касаний, Рэм ужасно переживал. Даже за нынешней его скудной мимикой, более-менее ровной речью, проскальзывали обрывки эмоций невероятной силы. Когда же следовала порыву, и наши тела встречались, понимала, что принцу адски сложно держать себя в узде, его физический дискомфорт даже представлять боялась.
– Рэм? – позвала мягко. – Можно откровенный и совершенно неприличный вопрос? – почему бы не прояснить ситуацию для удобства обоих?
Принц моргнул, чуть дернул уголками губ вниз-вверх.
– Спрашивай что хочешь, – выдохнул, заметно волнуясь. Грудь Рэма вздымалась, румянец схлынул со щек. Но мимика оставалась донельзя скупой.
Слова не шли с языка. Будто те самые отростки голубого растения из оранжереи – прилипли намертво и не желали отклеиваться.
– Мелена, – принц выпил травяной настойки, еле заметно вздернул подбородок. Теперь его лицо привычно демонстрировало открытость и благородство. – Спрашивай уже... Давай я тебе поясню кое-что. На нашей планете секс, наступление зрелости и даже физическая реакция на единственную не считаются чем-то постыдным, и уж тем более, тайным. Как ты теперь узнала, белья не носим. Даже на пляже. Вот представь, что кто-то из сородичей встретил единственную прямо там, абсолютно голым, как я тебя в спортзале. Поверь, произошло бы в точности тоже самое. И никого это бы не смутило. Напротив, подобное явление… – он запнулся, помедлил, видимо, подбирая слова: – В общем…окружающие расценили бы подобное явление, как долгожданное пробуждение чувственности, способности к деторождению. Мне было ужасно неприятно осознавать, там, в спортзале, что ты увидела то, к чему не готова. То, о чем не имела представления. А когда Сэл рассказал, как действуют мужчины на Земле, проявляя очевидные признаки возбуждения, совсем поплохело. Только представил, что ты могла подумать, в глазах потемнело. В общем… если тебя что-то интересует, спрашивай, не тратя драгоценные нервы на стеснение. Я весь – открытая книга. Снаружи и изнутри. Начиная от эмоций и заканчивая физиологией.
Мне и понравилось то, что сказал Рэм и нет. Сама не знаю почему. Я суматошно анализировала его тираду. Голос принца звучал ровно, практически спокойно. Но у меня складывалось стойкое ощущение, что за каждым четко выверенным словом таится ураган эмоций.
Что-то меня напрягало…
Рэм наблюдал, приподняв бровь. Губы вытянулись в жесткую полоску, но в остальном лицо принца оставалось невозмутимым. Я снова и снова возвращалась к монологу Рэма, пока не осенило…
– А-а-а… тогда почему ты так смутился, в спортзале? – проронила, все еще усиленно совмещая в голове объяснения верианца и нашу тогдашнюю встречу.
Он чуть отклонился назад, выпрямился.
– Не знаю, – ответил задумчиво, начиная хмуриться. – Честно, не знаю. Вообще у нас подобного не тушуются. Скорее всего, чувствовал, что твоя реакция будет очень отличаться от той, которую выказала бы женщина моей расы.
– А какова, по-твоему, была бы реакция верианки? – задумалась я, усиленно стараясь поставить себя на месте женщины-гуманоида с Миориллии. Понимавшей, что случилось, представлявшей традиции вериан…
– Хм… Если бы я ей понравился, испытала бы радость, облегчение оттого, что нашла свою половину. Если бы нет… да, пожалуй, почти тоже. Но уже от осознания своей привлекательности, влияния на сильный пол, – не спеша, явно опять тщательно фильтруя слова, произнес Рэм.
– Ладно, – согласилась я с его доводами, – Допустим, моя реакция была не совсем такой… точнее совсем не такой… А теперь скажи – почему ты ни разу не попытался… э-э-э… заняться со мной любовью? – начав расспросы по поводу важных для меня аспектов нашего общения, решила пойти до конца.
По лицу Рэма пробежала тень, но оно выражение открытости и благородство не стерла.
– Видишь ли, – как и раньше медленно, словно бы взвешивая каждую фразу, начал принц. – Согласно традициям вериан в течение трех месяцев я не имею на это права…
Он намеревался продолжить, но я встряла:
– Погоди! Что же это получается? Желание есть, а предложить женщине его… гм… реализовать, если она благосклонна, вы не можете, – с каждой минутой сама себе поражалась. Обсуждать подобные темы не сразу рискнула бы даже с мужьями. Вначале нашей беседы, испытывала жуткую неловкость, разливавшуюся жаром по щекам и груди. Но сейчас разговаривала абсолютно безмятежно, словно мы с Рэмом обсуждали… ну не знаю… планеты на экране.
– Это придумано не просто так, – посерьезнел верианец. – Вначале у мужчин влечение настолько сильно, что они плохо соображают, что творят. Им нельзя давать инициативу. Иначе… способны сделать больно или даже навредить здоровью. Все это поправимо, но разве женщины такого достойны?
– Н-нет, – я усиленно переваривала услышанное. – А женщина сама может предложить интим? То есть взять инициативу в собственные руки и сдерживать мужчину?
– Вообще может, – кивнул Рэм. – Но это не особо часто случается. Зачастую верианки боятся гормональной бури, которую мы переживаем вначале созревания.
Вот теперь я всерьез засомневалась в правильности идеи замкнуть наши с Рэмом ауры. Ему придется ой как нелегко, а попытаться склонить объект страсти к сексу, принц себе не позволит. Что же до меня… не представляю – решусь ли на подобное. Никогда не приходилось управлять мужчиной в момент близости. Скорее наоборот.
– Я понял, к чему ты ведешь, – встрепенулся Рэм. – По поводу замыкания наших аур, верно?
Я кивнула – что ж, так даже легче.
– Не беспокойся об этом, – чуть напряженно, но без нервов выдал принц. – Я ведь сказал, что справлюсь. Почему не веришь?
Теперь мне оставалось либо отступить, либо сделать последний ход конем и прояснить все до конца, чтобы не осталось ни одного белого пятна. Я колебалась, инстинктивно наклонив голову и разглядывая лицо принца, словно ища на нем подсказку. Мимика верианца по-прежнему не изобиловала подростковой истеричностью, как в первые дни нашего знакомства. Скорее демонстрировала истинно мужскую выдержку, уравновешенность.
– Ну вот опять не решаешься спросить, – мягко улыбнулся Рэм. – Ты ведь о том, как отреагировал на поцелуй? Да?
Ничего не оставалось, как выдавить:
– Д-да.
– Это не повод для твоего беспокойства, – принц опять говорил очень медленно, осторожно. – Давай сразу проясним. Верианских мужчин с детства учат терпеть любой физический дискомфорт. Поэтому из нас и получаются такие бойцы. С душевными терзаниями куда хуже. Некоторая толстокожесть со временем нарабатывается, но после серьезных потрясений, которых у нас почти не случается. Природа балует, погода – сама знаешь, уровень современной жизни – куда выше, чем на большинстве планет содружества. Не говоря уже о доходах с туризма. В общем, многие вещи, которые инопланетники воспринимают более спокойно, легко выводят нас из равновесия. Но я над этим работаю и, надеюсь, ты заметила результаты.
– Заметила, – улыбнулась я.
– Вот и отлично. Мы все выяснили? – Рэм испустил слабый, облегченный вздох.
– Да, думаю все.
– Здорово! – обрадовался он, просияв почти мальчишеской улыбкой. – Я вот чего хотел тебе предложить. На Миориллии есть храм аджагар… где куча всяческих артефактов, оставленных на хранение, брошенных или забытых. Чтобы не терять времени, можем порыться в его виртуальной версии прямо сейчас.
– Твоя читалка это позволяет? – поразилась я. Земные аналоги, похоже, рядом не стояли.
– Ага, я тебе такую подарю, – между делом проронил Рэм. – Так вот, я разверну виртуальное пространство храма, здесь, и мы прогуляемся там в поисках нужной вещицы. Единственное… к сожалению, я не знаю языка аджагар. А ты?
Я покачала головой: – Тоже.
– Тогда о назначении некоторых артефактов придется догадываться, потому, что описаны они на языке ваших создателей.
– Ну все лучше, чем сидеть и ждать новой каверзы.
Мне очень понравилась идея Рэма, тем более, что, судя по электронному табло, до ужина – два часа. До сна – почти четыре.
– Во сколько мы прибываем на Миориллию? – уточнила у принца.
– В десять часов по земному времени, – отозвался Рэм, уже доставая из сапога читалку. – Ты ведь поедешь с нами?
– С делегацией?
– Ну да, – кивнул принц, на секунду оторвавшись от дела. – Вообще туристов, как и везде, встречают гиды. Но я надеялся, наша договоренность в силе… Хотя, не припомню, чтобы ты соглашалась. Кажется, это я размечтался, – на лице Рэма промелькнуло то самое детское выражение расстройства, запомнившееся мне по предыдущим дням. Но мгновенно стерлось. – В общем, хотел бы предложить проследовать вместе с нами в Хоссел, в королевскую резиденцию, где тебе будут выделены лучшие гостевые покои, – церемонно кивнул головой принц.
– Не возражаю, – скопировала его жест. – Нас могут уже ждать из Исканды?
– Могут, – согласился Рэм. – Но я из кожи вон вылезу, чтобы выполнить обещанное. Не сомневайся.
– И не думала, – улыбнулась я, дернулась было погладить принца по руке, но решила воздержаться.
– Ну давай теперь еще пугайся каждого прикосновения, – недовольно проворчал Рэм, накрыл своей шестерней мою ладонь и погладил.
– Смотри, – нехотя разъединил наши руки, положил читалку на стол и сделал несколько быстрых движений пальцами.
Точно в сказке каюта увеличилась в мгновение ока: потолок поднялся на десятиметровую высоту или даже больше. Металл стен засверкал серебром, на его поверхности проступило тонкое каменное кружево.
