Текст книги "Два к одной или все прелести одиночества (СИ)"
Автор книги: Алисия Крестовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 35
Ошалеть. Моя челюсть падает с лязгом на пол. Ох, ты же… Меня зовут замуж. Максим Оболенцев хочет взять меня в жены. Я в шоке. Нет, не так. Я в ахуе. В полном. У меня только одно объяснение происходящему. Это всё мне снится. Меня ещё год назад сбила машина и я лежу в коме, а это всё… Вот этот весь бред: родители, Ксюшина свадьба, тёрки с квартирой, Антон, Максим… Это всё сон. Просто бредовая фантазия умирающего мозга. Да, так оно и есть. Это единственное логичное объяснение, приходящее мне на ум.
Я уже успеваю принять, что это всё сон, а моё бренное тело лежит в коме в пустой белоснежной палате, как Максим разрывает тишину. Он садится на край кровати и закрывает глаза рукой, устало растирая переносицу.
– Я проебался уже раз с тобой. Второй проёб не допущу. Поэтому ещё перед Новым годом, когда в машине ты дала мне второй шанс, я для себя всё решил. Что женюсь на тебе. Тут был вопрос во времени. Хотелось всё красиво сделать. С кольцом там, с музыкой в ресторане или ещё в какой-то момент. Блять, я даже кольцо купил…
Он встаёт и достает из кармана маленькую деревянную коробочку. Вертит ее в руках, а затем встает на одно колено, открывает, и произносит фразу, которую мечтает услышать, наверное, каждая девушка.
– Ты выйдешь за меня?
Нет. Я точно в коме. Щипаю себя за руку, но не просыпаюсь. Фантазия слишком реальна. Моё молчание затягивается, а я, всё не моргая, смотрю на мужчину, задавшего мне такой сложный и одновременно простой вопрос.
– Не молчи, пожалуйста.
– Максим, это очень неожиданно. И мне надо подумать… Я…
Господи, что сказать то. Сердце бьётся в груди, как птичка в клетке.
Максим встаёт предо мной и тихонько надевает кольцо на мой негнущийся палец.
– Трусишка моя, – видимо, на моём лице отражается не только растерянность, но и страх. Ну я и не спорю. Мне страшно. Страшно от той скорости, с которой, поезд моей жизни несётся в бездну неизвестности. – Насть, послушай меня, пожалуйста… – он аккуратно берёт моё лицо в свои ладони и смотрит в глаза так серьёзно, что я точно перестаю дышать. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Но это не значит, что мы завтра побежим в ЗАГС. Это может произойти через месяц, год или два. Когда ты будешь готова. Я просто хочу обозначить, что ты не одна. Ты больше никогда не будешь одна. Что я буду рядом с тобой. Всегда. И, что я эгоист, забрал тебя себе. Хочу, чтобы ты и все знали это. Поняла меня?
Я молча качаю головой. Максим мягко улыбается и целует меня в кончик носа.
– Точно поняла?
– Угу. Точно, – я смотрю на него и страх, волнение, переживания все эти… Они куда-то уходят. Оцепенение, сковавшее меня, постепенно проходит. Я улыбаюсь и киваю.
– Ты опять плачешь… Опять из-за меня, – он снова целует меня в носик и вытирает скатившуюся слезинку. – Красавица моя…
– Твоя, – всё так становится просто и понятно, когда отступает страх. Я снова прекращаю барахтаться в реке жизни и решаю плыть по течению. – Я согласна.
Шмыгаю носом и с улыбкой смотрю, как меняется выражение лица Максима. Изумление и радость. Он рад. Рад, что я всё-таки сказала. Только сейчас понимаю, как он был напряжён всё это время. Ему тоже было страшно. Прижимаюсь к нему и целую. Максим подхватывает меня и кружит по комнате. Я вскрикиваю от неожиданности, а потом заливаюсь смехом. Мне так хорошо. Так легко. Как будто больше никаких проблем не существует.
– Поставь. Верни на землю, – сквозь смех требую я. – Поздно. Мы так все соседей перебудим. Поставь.
Когда мои ноги вновь касаются пола, Макс нежно касается губами тыльной стороны моей ладошки, на которой надето кольцо.
– Анастасия Юрьевна Оболенцева. Красиво звучит, да?
– Красиво, но пока ещё не Оболенцева, а Светлова. Не торопи события, – улыбаюсь я
– Ну теперь-то тебе ничего не мешает переехать ко мне. Хочешь в квартиру, или хочешь, в дом переедем?
Глава 36
«Вот такие новости, девочки». Скидываю в наш чатик фотографию кольца. Ещё рано. Выходной день. Это я уже приехала на работу, а девочки мои ещё спят. Но когда они проснутся… Это будет фурор.
Прохожу по холлу, украдкой поглядывая, на колечко. Лыблюсь, как дура. Ну и пусть. Пусть дура. Зато счастливая дура. В голове промелькивает мысль, что любая бы девушка послала бы такое фото в первую очередь маме. Но в моём случае делю своё счастье со своими подругами. Они будут рады за меня. Я это знаю.
– Здравствуй, Настя, – Эмма Робертовна спускается в холл, царственно кутаясь в новую белоснежную шаль.
– Здравствуйте, Эмма Робертовна. Как ваши новогодние праздники прошли?
– Спасибо, хорошо. А твои? – она смотрит на меня с лёгкой улыбкой. Мне кажется, что этот вопрос она задала из вежливости. Кажется, что она уже всё знает.
– Хорошо, по большей степени. Эмма Робертовна, а могу я вас попросить мне ещё разок погадать? – я должна её спросить ещё кое о чём. Мне это нужно. Очень.
– Разве у тебя с твоим королём всё неясно? – она аккуратно берёт мою правую руку в свои ладони и рассматривает колечко. Тонкие золотые лозы сплелись между собой, удерживая камень как драгоценный плод. – Судьбы ваши сплелись, вот даже кольцо символичное выбрал.
– Это не его касается. Это другое…
– Про валета спросить хочешь? – её брови мгновенно подскакивают вверх.
– Упаси Боже. Это личное. Про семью мою.
– Хорошо. Пошли, – она выпускает мою ладонь из своих рук и идёт в сторону шахматной гостиной. В этот час комната совершенно пуста. Мы занимаем столик у окна. Женщина достаёт бархатный мешочек, вынимает колоду и тасует её. А я пытаюсь сформулировать вопрос. – Готова? Спрашивай.
Тихо, шёпотом задаю волнующий, мня вопрос. И наблюдаю, как женщина начинает своё «волшебство».
– Тяжело тебе. Обида и боль на сердце, – девятка пик, а следом десятка треф. – Разговоры и надежды твои неоправданны. Отпустить надо, Настя. Не будет ничего хорошего в твоих переживаниях.
– Совсем? – с какой-то детской надеждой спрашиваю я старушку.
– Совсем, Настя. Чернь одна да перевёрнутые черви, – она складывает карты в мешочек, а затем смотрит на меня с сожалением. – Хочешь, переспроси. Тебе перегадаю. Но сама понимаешь…
– Понимаю. Вы всё верно сказали. Просто надеялась, что… Не знаю, на что надеялась, – пожимаю плечами. А и правда на что я надеюсь? Что маменька опомнится, отступится, кинется мне на грудь и попросит понять и простить её? Нет. Этого не будет. Юля и Эмма Робертовна со своей колодой правы. Нужно отпустить.
Женщина сжимает мою руку и так тепло глядит на меня, что мне становится неловко.
– Всё у тебя будет хорошо. Ты не переживай. Я гадала. Я это знаю точно.
– Спасибо, – шепчу я и обнимаю женщину. Я ей верю. Эмма Робертовна и её карты не врут.
«Тройничок, чтобы ты заплакал» взрывается радостными воплями Светы. Юля пытается мне прозвониться, но я отправляю сообщение, что занята и перезвоню. Не из вредности. Я правда занята. Как только начинается обед, я нахожу укромный уголок и звоню подруге.
– Это как понимать, Светлова! – с ходу спрашивает Юля. – Тебе Макс предложение сделал, и ты согласилась, что ли?
– Да. Так и понимать, – смеюсь я.
– Ох… Ты сумасшедшая, Настя. Ты уверена, что он… Ну серьёзно он всё.
– Серьезно он там всё! – доносится на заднем плане голос Егора. – НАСТЯ, ПОЗДРАВЛЯЮ!
– Да помолчи, ты. Поздравляет он. Я без шуток спрашиваю, Насть. Всё хорошо?
– Да. Всё хорошо. Ты что за меня не рада?
– Рада! Что ты. Просто волнуюсь. Правда, всё хорошо?
– Да. Мы классно провели выходные вместе и вчера, когда родители приезжали, максим был рядом и…
– Вчера твои приезжали? Давили? Как всё прошло?
– Я в подробностях видео в чат запишу, а то там Света тоже от любопытства изнывает. Но если в общих чертах, то если бы Максим не поднялся занести мне сумку или просто бы его почему-то не было рядом… Я бы сдалась. Юль… Они реально считают меня неблагодарной тварью. И мама так считает. Понимаешь?
– Ужасно. Сочувствую тебе. Хорошая моя, это правда очень ужасно. И хорошо, что ты вчера была не одна.
– Да. Максим ищет специалиста оценить квартиру. Я к нему скоро перееду.
– Хорошо. Это правильно. Насть, мне сложно представить, что ты сейчас испытываешь. Но ты знай, что у тебя есть мы. Мы готовы поддержать с переездом или с чем нужно. Ты главное – не молчи. Говори, если, что-то потребуется. Хорошо?
– Хорошо, Юль.
– Приедете к нам вечером? Посидим поболтаем. Помолвку вашу отметим.
– А как же свёкры, Марк?
– Ооооййй. Это долгая история. Все разъехались, и я счастлива. Больше столько бабушек и дедушек на своей территории я видеть не хочу никогда, – смеётся она в трубку. – Но это всё вечером. Приезжайте.
Дальше я записываю видеоподкаст в чатик для Юли и Светы, рассказывая о вчерашней беседе с мамой и отчимом, о том, что Максим за меня вступился, о том, как он сделал предложение. Девочки бурно обсуждают произошедшее и активно осуждают моих родственников. Я периодически подключаюсь к ним по мере свободного времени. :Ч:и:т:а:й: :на: :К:н:и:г:о:е:д:.:н:е:т:
Принимаем решение перенести посиделки на завтра. Так как мы быстро не разойдемся, а мне так-то рано на работу с утра ехать. А Максу рано вставать, чтобы отвезти меня.
– Насть, можем послезавтра начать собирать твои вещи и перевозить ко мне. Или ты день-тюлень планировала? – спрашивает Макс, когда везёт меня домой.
– Хорошо. Соберу.
– Как-то без энтузиазма прозвучало. Ты вроде к жениху переезжаешь, а не в ссылку собираешься, – улыбается Максим, поглядывая на меня.
– Просто… Только не обижайся!
– Не буду. Обещаю.
– Мне не верится, что всё это по-настоящему. Мне, кажется, это всё сон. Странный и запутанный…
Он отвлекается от дороги и целует меня. Я стучу ладошкой по его плечу. Но мужчина сам отстраняется и возвращается к управлению авто.
– Ты с ума сошёл?! Ты же за рулём! – перехожу я на визг, а этот олух смеётся.
– Ну как? Что почувствовала? Проснулась?
– Всё, что надо почувствовала, – ёрзаю я на сиденье и краснею. Точно не сон. Такое возбуждение лишь от поцелуя во сне точно не испытаешь. – Не сплю я. Ежу понятно. Просто волнительно всё это.
– Всё будет хорошо. Я тебе это обещаю, – Макс кладёт руку поверх моих ладоней и сжимает их. Как только он замечает благодарную улыбку на моих губах, сразу же перекладывает ладонь на моё колено, возвращая её на привычное место.
Мы проезжаем кольцевую развязку, но не сворачиваем направо, на первом съезде, а пролетаем его и уезжаем в центр.
– Ты куда-то решил заехать?
– Я подумал, что раз тебя так пугает переезд, то нужно совершать его постепенно. Начиная с малого. Поэтому сегодня ночуем у меня, – он просто ставит меня перед фактом. Он решил. Даже не поставил в известность, что решил, пока я не спросила!
– Максим, я не могу! Я… Я без вещей! Бантик дома! С ним нужно погулять, покормить… Плюс мне было нужно приготовить назавтра обед и… Да куча всего.
– Одолжу тебе свою пижаму. Позвони соседки, попроси покормить собаку. Обед можем приготовить и у меня. Какие ещё дела нужно успеть? – говорит он так, как будто не понимает истинной причины моего возмущения.
– У меня эти дни, – поджимаю я губы.
– Заедем в аптеку.
– Я не взяла сменных вещей. Мне не в чем идти на работу завтра.
– Наденешь мою толстовку. Или с утра заедем к тебе.
– Ты серьёзно?!
– А что не так?
– Ты правда не понимаешь? – он отрицательно качает головой. – Ты принял решение, касающееся нас обоих, и не посоветовался со мной!
– Я не думаю, что нам нужно советоваться в таких мелочах, Настя. Если бы я тебя спросил, ты бы слилась. А так мы оба получим желаемое. Я – тебя в своей квартире. Ты – плавную адаптацию к новому месту жительства.
– А если я не хочу к тебе ехать жить?! – выпаливаю я, прежде чем соображаю, что сказала. Максим резко съезжает на обочину, включает аварийку и с таким интересом смотрит на меня, что мне становится неуютно. Во-о-о-о-от ду-у-у-ура-а-а-а. Ну кто меня за язык тянул? Ехала бы да дулась молча… Нет, нужно «Кто я» показать своё.
– Интересно девки пляшут. Может, ты и замуж за меня не хочешь.
– Уже не знаю, – решаю дуться дальше.
– Так, Светлова, не трепли мне нервы. Я мужик вспыльчивый. Могу психануть, разогнаться и дерево обнять бампером, от неразделенной любви. Говори прямо, что ты там в своей красивой голове вертишь, – ох, какой грозный дядька. Прямо боюсь. Если не боюсь, то точно побаиваюсь.
– Максим, я… Мне не нравится твоя деспотичность в некоторых вопросах. Ты если, что-то решил, прёшь как танк. Даже не спрашиваешь, что думают другие… Что думаю я. Хочу ли этого я.
– Извиняйте, мямлить не умею! Если чего-то хочу, то беру это. А если ходить с дифирамбами во круг вас, Анастасия Юрьевна, так можно и до смерти ничего не дождаться.
– Хочешь сказать, это я виновата?!
– Ну не я же. Это ты всё время не знаешь, чего хочешь или знаешь, но стесняешься сказать. Насть, если собираешься стать моей женой, привыкай, что в семье главный я. Как решу, так и станет.
– Если собираешься стать моим мужем, то привыкай, что со мной нужно советоваться. А не ставить перед фактом. С деспотом я уже жила. Больше не хочу.
Пялимся друг на друга, не отводя взгляд. Оба недовольные. Когда злость немного отступает, мозг начинает искать компромисс.
– Нам нужно учиться разговаривать и договариваться, – уже спокойнее говорю я. Максим согласно кивает.
– Так мы ко мне или к тебе?
– К тебе. Ты же уже решил. Но в следующий раз не забудь спросить. Хотя бы для приличия.
– Будет сделано, – хмыкает он. – Да, красавица, быстро ты из меня одкаблучника сделаешь.
Ага, конечно. Сделаешь из него. Держи карман шире.
Глава 37
Квартира Максима, к моему удивлению, претерпела изменения с того утра, как я там была. Она стала более пустой. Из гостиной пропал огромный коричневый диван. Некогда забитый книгами, сувенирами, наградами стеллаж, также опустел.
Да и мне непривычно входить в дом, когда тебя никто не встречает. Поэтому я смущённо замираю в прихожей, повесив пуховик на крючок.
– Чего замерла. Проходи. Хозяйничай. Или забыла что где? Провести экскурсию?
– Обойдусь, – подхватываю сумку и уношу её в спальню. – Ты мне обещал пижаму!
Кричу ему, пытаясь найти в сумке, чем можно стереть макияж.
– Будет тебе пижама, не кричи, – оказывается, Максим проследовал за мной, а я даже не заметила этого. Он вытаскивает из комода майку и кофту. – Наверное, ещё носки надо. Полы холодные, а ты тапки, я так понимаю, из личных убеждений не носишь.
В комнате также стало мало личных вещей. Я оглядываю пространство придирчивым взглядом и пытаюсь понять, что здесь изменилось.
– Максим, а где твои вещи?
– На мне. Хочешь помочь мне их снять?
– Я не о том! Мне показалось, что мебели и вещей меньше стало.
– Не показалось. В марте заканчивается договор аренды. Продлевать не буду. Перееду в квартиру родителей. Она ближе к центру, да и просторнее. Так, что, если пособачимся, каждый уйдёт дуться в свою комнату.
– Ясно, – он протягивает мне вещи. Я беру выглаженную, приятно пахнущую стопку и прижимаю к груди. – Покажешь, чем можно пользоваться в ванной?
– Покажу. Могу даже спинку потереть, – он улыбается, как жирный котяра, и опускает ладони мне на ягодицы. – И не только спинку.
– Спасибо. Сама справлюсь, – хочу отстраниться, но он не пускает. – Максим.
– Я соскучился.
– Я тоже соскучилась. Но ещё я очень устала и хочу в горячую ванну, снова пытаюсь высвободиться из его рук. Но попытка проваливается.
А ведь он намного сильнее меня. Если он захочет близости, то я точно вырваться не смогу. Проносится мысль в моей голове. А следом её догоняет другая. Более критично настроенная. А буду ли я вырываться вообще?
Максим целует меня с несвойственной ему нежностью и лёгкостью.
– Мне точно с тобой нельзя?
Я отрицательно мотаю головой, на что получаю вздох, наполненный болью, и грустный щенячий взгляд. Господи, даже Бантик не может так умилительно мордочку строить.
Макс отпускает, отступает, идёт в ванну вперёд меня.
– Можешь пользоваться чем угодно. Полотенце чистое в шкафчике. Если, что-то нужно будет, зови.
– Хорошо, – соглашаюсь я, а он так и стоит, не двигаясь с места. – Может пора оставить меня одну?
– А,может, мне можно остаться? Давай, соглашайся. Ну я же такой хороший. Тебе не жалко выгонять меня из тёплой ванны в холодную квартиру? – он сокращает и без того маленькую дистанцию между нами.
– Нет, нельзя. Иди, – упираюсь я руками в его грудь. Но куда там против танка. Его руки проскальзывают под мою водолазку. Жадно мнут тело. Сопротивляться всё сложнее и сложнее. От каждого его поцелуя толпа мурашек по телу. Резонный вопрос «А зачем сопротивляться то, собственно мне надо?» возникает сам собой. – Максим, прошу, отпусти.
– Не могу, ты такая вкусная. Не могу устоять, – он не отступает, а я уже и не особо сопротивляюсь.
– Прошу, дай мне принять душ, а потом я вся твоя. Пожалуйста, – скулю я под натиском его ласк.
– Из-за тебя я умру от перевозбуждения. Ясно тебе, садистка?
– Ясно, ясно. Иди уже.
Буквально выталкиваю его из небольшой комнатки и смотрю на себя в зеркало. В нём отражается, какая-то слишком счастливая и распутная девица. Волосы взъерошены, на щеках румянец, а глаза горят. Улыбаюсь сама себе и показываю отражению язык.
Всё это глупо. Я с ним была готова практически при первой встрече переспать, а теперь строю невинность из себя. Дурища. Строю потому, что могу. Другой бы послала, а этот терпит. Все мои сопли трпит. Неужели правда любит? «Ну и дура… Не любил бы так и сказал. Он же прямолинейный как рельса!». Моё внутреннее я адекватнее меня. Молча соглашаюсь со своими мыслями и придаюсь блаженству, стоя под горячими стуями душа.
Его майка на мне, как мини-платье. Кофта огромная, мягкая и уютная, а носки… Мне как гольфы. Собираю мокрые волосы в косу. Чтобы завтра было на голове хоть, что-то отдалённо напоминающее причёску, а не воронье гнездо. Делаю глубокий вдох. Оглядываю себя со всех сторон. Ну правильно Максим говорит: «Красавица». Корчу рожу в отражение и иду сдаваться.
Дома действительно прохладно, поэтому выйдя из ванной комнаты, сразу кутаюсь в кофту.
Иду в спальню на запах еды. Почему-то вкусно пиццей пахнет именно оттуда, а не из кухни. Неужели Оболенцев решил меня на прикормку в кровать затащить? Смеюсь сама про себя и заглядываю в комнату пугливой ланью.
Комната освещена только одной прикроватной лампой. Маленькая и безумно уютная от тёплого света наполнена ароматами пиццы, лимона и еще чего-то знакомого.
– Обнять и трахать, – Максим замечает моё присутствие. – Что же ты творишь, красавица? Решила поиграть в подростковую игру «возбудим и не дадим»? Не стыдно?
– Какие ко мне могут быть претензии? Весь этот секси – лук ты мне подобрал, – усмехаюсь я и устраиваюсь на кровати, поближе к прикроватному столику, на котором стоит еда.
– А это была провокация. Могла бы и не надевать то, что я предложил! Сказала бы: «Фу, Максим, это так пошло!!! Дай нормальную одежду!» Или хотя бы штаны спортивные попросить.
– Что же пошлого в моём образе? Майка все стратегически важные места закрывает. Кофта домашняя уютная, а штаны… Ну я на правах гостьи решила не выпендриваться, – тянусь к ещё горячему кусочку пиццы и с наслаждением делаю кусь. Господи, какой кайф! Только сейчас осознаю, насколько я голодна. Наслаждаюсь тонким тестом с горячей тянущейся вслед за сырой начинкой. Проглатываю и снова кусаю. Какая вкуснотища. Максим, что-то там бубнит про последствия воздержания, перевозбуждения, что яйца болеть будут. Но я пропускаю всё мимо ушей. Какое удовольствие можнт приносить горячая еда после долгого трудового дня. Максим смотрит на меня с улыбкой и протягивает стакан с лимонадом. Вот откуда так вкусно пахло лимонами и ванилью. Вкусно, но напиток холодный. Поэтому делаю ещё глоток и вновь возвращаюсь к пицце.
– Люблю, когда у девушки хороший аппетит. Ты наелась? Или ещё что-то заказать?
– Наелась, – благосклонно тяну я. – Я просто сегодня не обедала.
– Я понял. Чем хочешь заняться?
– Ляжем спать?
– А как же просмотр ромкома в объятиях друг друга, укрывшись тёплым одеялом? – передразнивает Максим моё требование, озвученное после нашего первого секса. Я в долгу не остаюсь.
– Ох, Максим… Вся это романтика не про меня. Давай просто секс и спать? – сладко потягиваюсь, стягивая с себя тёплую кофту и наблюдая, как темнеют глаза мужчины.
Он пристально наблюдает, как я эротично, насколько данный процесс может быть эротичным, стягиваю с себя носки. Он облизывает верхнюю губу и словно хищник готовится к прыжку. Я же, как наивное парнокопытное, упускаю этот момент броска. И вот он уже подтягивает меня к себе за лодыжку и нависает надо мной. Я обвиваю его талию ногами и целую. Его руки бесцеремонно проскальзывают под, и без того задравшуюся до живота, майку и до приятной боли сжимают мою грудь.
Поцелуй больше похож на последний глоток воздуха утопающего. Жадный, полный надежды на спасение, но недостаточный. Я ерошу пальцами его короткие волосы и инстинктивно подаюсь вперёд, желая быть ближе к нему всем телом. Чувствую его желание, проскальзываю рукой по его ребрам вниз к границе горячей кожи и резинке домашних брюк. Как вдруг Макс отстраняется. Смотрит на меня серьёзно, хотя по взгляду видно, что этот шаг дался ему с трудом.
– Насть, может, до свадьбы подождём? Всё-таки нехорошо во грехе-то, – вот мерзавец! Садист! Гад! Ладно, Оболенцев… Хорошо.
– Хорошо. Ты прав, Максим, – надавливаю ладошками ему на плечи, прося его отстраниться от меня. – Мы же решили начать все сначала по правильному. Поэтому давай до брака ни-ни.
Его ошалевший взгляд не передать словами! Что съел, милый? Дошутился?
На полном серьёзе пытаюсь выбраться из-под мужчины, отводя глаза в сторону.
– Да к чёрту всё это! – Максим оставляет цепочку поцелуев по шее к ключице. – Если грешить, так по полной программе.
– Нет, Максим. Нет. Это неправильно! – пытаюсь оттолкнуть его, хотя саму потряхивает от желания. Театрально отвожу глаза и с придыханием пищу: – Я не готова, Максим.
Он отстраняется, смотрит мне в глаза, а я еле сдерживаю улыбку.
– Харе издеваться Светлова, будущая Оболенцева!
– Ты первый начал.
– Дурак. Сморозил хрень. Давай, – стягивает с меня майку. – Ножки на место, а глазки поласковее.
– Слушаюсь и повинуюсь, – цежу я и притягиваю мужчину к себе.
Его губы ласкают мою грудь, терзают соски, он плавно опускается всё ниже, осыпая живот поцелуями, обводит полукруг у пупка языком и смещается ещё ниже. Приподнимаюсь, чтобы ему было удобнее освободить меня от последнего элемента одежды.
Громкий стон вырывается из моей груди, когда он касается большим пальцем клитора, а указательный вводит в меня. Сама не понимала, как мне не хватало его всё это время. Его страстных, жадных, местами грубых ласк. Этой нахальной усмешки, когда он видит, что я теряю себя от удовольствия.
Поцелуй, нежное невесомое прикосновение. Один. Второй. Третий – более настойчивый. Как же хорошо. Только пусть не останавливается. Чувствую, как уже два его пальца орудуют во мне, чувствую, как кончик языка издевается над горошиной клитора. Хочется сильнее, быстрее, кажется, что ещё немного, и я кончу. Но этот садист медлит. Не ускоряется. На все мои стоны и хриплые мольбы лишь усмехается, слегка увеличивает давление и снова сбавляет скорость. Сладкая, но просто невыносимая пытка. Пальцами сжимаю простыню, сама подаюсь вперёд желая получить больше.
– Максим, прошу, – канючу я. Просто не выносимо быть в шаге от удовольствия и не получить его. – Пожалуйста. Я почти кончила.
– Почти не считается, – он продолжает неспешно двигать пальцами, но поцелуями покрывает внутреннюю сторону бедра. Так, близко и так далеко.
– Прошу, не издевайся, внизу всё пульсирует. Хочу коснуться себя сама, но он шлёпает меня по руке.
– Не хулигань, красавица, – теперь меня покидают и его пальцы. Макс, отстраняется и стягивает с себя майку. С улыбкой глядя на мои страдания. – «От недотраха никто не умирал». Не твои ли это слова?
– Мои. Ну и обламывать так нельзя, – капризничаю я.
Он снимает штаны, и я вижу, что ему тоже хочется гораздо большего. Тянусь руками к его члену, но опять получаю шлепок по ладони.
– Куда руки тянешь! Вставай на колени.
Его слова доходят до меня не сразу. Зачем на колени? Прямо сейчас? Также хорошо было. Неуклюже принимаю указанную позу.
– Плечи прижми к кровати, а попку повыше.
Раскомандовался. Но подчиняюсь, в ожидании того, что он наконец-то войдет в меня. Мне сейчас, наверное, достаточно пары фрикций, чтобы поймать оргазм. Но этого не происходит. Он снова проходит языком по моим складочкам, вызывая у меня стон разочарования и одновременно удовольствия. Видимо, он решил меня сегодня наказать за все разы, когда я морозилась. За всю дистанцию между нами, которую я упорно создавала и удерживала.
– Какая же ты сладкая, Настя. Ну невозможно оторваться.
Он ласкает меня языком, раздвихает ягодицы руками, несчадно мнет их. Завтра точно будут синяки. Но сегодня плевать. Сегодня и сейчас ме нереально хорошо.
Наконец-то он решает сжалиться надо мной и входит в меня. Сладко постанываю от каждого его движения. Комната наполняется хлюпающими звуками, стонами и шлепками тел. Закусываю запястье, чтобы не сорваться на крик, когда наконец-то получаю свой оргазм.
Тело становится мягким и податливым. Наверное, я бы растеклась как желе по кровати, если бы не крепкие руки Максима, удерживающие меня за бёдра.
Он продолжает выбивать из меня тихие стоны, постепенно наращивая ритм. Вот узнаю привычного Максима. Я получила своё, теперь речь только о его удовольствие. Он отвешивает мне чувствительный шлепок по ягодице, от которого я вскрикиваю, выходя из приятной неги. Ещё шлепок и все действия снова чувствуются острее. Снова хочется двигаться ему навстречу, снова хочется кончить.
Макс наматывает мою косичку на кулак и тянет на себя. Я поддаюсь давлению, прогибаюсь в пояснице, насколько мне позволяет моя медвежья грация. Получаю удовольствие от каждого его движения, прикосновения, шлепка. Сжимаю мышцы влагалища, желая чувствовать его ещё сильнее. Кажется, ещё чуть-чуть и я получу второй за вечер оргазм., Максим ускоряется и вдруг резко останавливается. Выходит, из меня и я чувствую, как капли спермы покрывают мою попу и спину. Капец. Тело дрожит. Пульсирует. Пытаюсь найти глазами, чем вытереться. Топать в ванную сил нет совсем. Максим соображает быстрее меня. Подхватывает со столика одну из салфеток и проходится по моей спине.
– Ты нереально охуенная, – отвешивает мне комплимент, на, что я лишь улыбаюсь и медленно, как кошка на солнышке, перекатываюсь на спину.
Максим ложится рядом. Мы так и лежим поперёк кровати, прижавшись друг к другу. Медленно вожу пальчиком по его груди, пока не проваливаюсь в сон.
