Текст книги "Простые сложности (СИ)"
Автор книги: Алиса Ласточкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 7. Орлов
Она уходит и за ней увивается какой-то молодой. Недобро на меня смотрел. А я на Ельскую ярлычок принадлежности повесил. Не скрывает Дашка, что желающих ее себе заиметь – поле непаханое. И я в это поле попал, а она замуж больше не собирается. А я собираюсь жениться. И вылечить ее нужно. Если сейчас Дашку упустить, найдется кто-то попроворнее, такой, как этот молодой.
Дашин Равчик ставлю на диагностику и прочее обслуживание. Машина относительно новая, но внимания всё равно требует. Заканчиваю в автосервисе и еду поставить Равчик под окна Дашкиной квартиры. Возвращаюсь за своей машиной, которую бросил вчера возле здания конференции и еду уже в Дельта Клиник.
Приезжаю к клинике Багрянцева, он меня пригласил. Хочет, чтобы я посмотрел работу его медцентра, но я думаю, он хочет меня переманить. А я иду смотреть, мне тоже сейчас это интересно. Пол дня провожу здесь. Клиника большая, Григорий молодец. Управлять таким количеством врачей и такими глобальными процессами нужно уметь. Сам он тоже оперирует, не бросает.
Ближе к вечеру еду за Дашей через автомойку, моя Княгиня достойна только чистоты. Заезжаю в цветочный,я пока никакую конкуренцию среди ее воздыхателей не составляю, а надо бы. Мне моя Даша нужна. Жду ее у министерства, оперевшись локтем о капот и читая в телефоне последние новости мира медицины. Дарья задерживается, но я, сколько надо, подожду. Наконец, выходит. Не одна выходит, а с утренним кавалером. Я напрягаюсь, но виду не подаю. Она не сразу меня замечает, вероятно, отыскивая глазами свою машину, а когда видит, в удивлении поднимает бровь и направляется ко мне, предварительно попрощавшись с молодым, который снова бросает на меня ревнивые взгляды. Я вытаскиваю из машины большой букет кустовых розовых роз. Я не знаю, какие она любит цветы, но я узнаю, я только начал свой путь к сердцу этой женщины. Подходит – вручаю цветы и целую в щечку, больше вольностей она мне не позволяет.
– Какая красота, Орлов! – восхищается она и зарывается носом в нежные бутоны. – У меня нет дома такой большой вазы, – улыбается она.
– А на работе есть? – не знаю, зачем я поднимаю эту тему именно сейчас, но ничего не могу поделать со своей внезапно затопившей меня ревностью.
– На работе есть, Валер, – отвечает она в спокойствии и снова приникает лицом к цветам.
– И дома будет, Даш, – отвечаю, уже пожалев, что задал этот вопрос.
– Ты где этот корабль взял? – спрашивает Даша, забираясь с моей помощью на пассажирское.
– На то время, что я здесь, это мой корабль. Взял покататься, – подмигиваю ей.
– Ключи от Равчика при тебе? А то за Андреем не заржавеет воспользоваться временно бесхозной машиной.
– Ключи со мной. Он вернулся со сборов?
– Не знаю. Но должен сегодня.
– Я понял, ласточка. Поужинаем? – значит, сегодня я остаться не смогу, но мы можем поужинать. И, наверное, я могу предложить ей остаться со мной в отеле. К Чернышовым я не поеду, а номер снять это проще, чем квартиру.
– Давай, дома? – удивляет меня моя Княгиня.
– А Андрей?
– Валер, он дома не бывает. Хорошо, если поесть зайдет, а так он то на тренировках, то на сборах, то гуляет, ну и школа была, пока каникулы не начались.
– Может, со мной сегодня останешься? Завтра выходной. При отеле, где я обычно останавливаюсь в Москве, есть очень вкусный ресторан.
– Нет. Сегодня ТЫ со мной останешься. У меня дома, – отрезает Дашка.
Даш, я хочу, чтобы нам не мешал никто и ты чтобы не сдерживалась. Я твои стоны слышать хочу, – признаюсь я в очень личном. А птичка моя тихо смеется.
– Ну, тут как стараться будешь, Орлов, – не сходит с ее лица улыбка.
– Дашуль, – замолкаю, придумывая новые аргументы в пользу своей идеи, как она меня прерывает.
– Орлов! Он не придет сегодня ночевать. Я тебе точно говорю. Тем более, что завтра выходной. Ему почти 17, у него совершенно другие интересы, чем сидеть у мамочки под крылом. А я не отличаюсь родительской строгостью, чтобы на него влиять, – ну да, как же. Не отличаешься! Еще как отличаешься. Ты не мягкая мамочка.
– Ладно, Даш. Сделаем, как хочешь, – сдаюсь ей.
– А я хочу, Орлов, – шепчет мне на ушко, подтянувшись ближе ко мне через торпедо и медленно гладит меня в области ширинки джинсов. А там, само собой, я сразу готов.
– Княгиня! – ловлю ее запястье, чтобы остановилась, я же не железный. А она успевает сжать ладонь на джинсах, чем заставляет меня зашипеть. – Что ж ты творишь, Дашка?
– Я творю тебе хорошее настроение на вечер. Ну, и чтобы не сбежал, конечно, – смеется и отстраняется от меня, прекратив свои приставания. А я уже улыбаюсь, потому что хочет. Меня хочет.
Сын есть сын. Когда захочет, тогда и придет, это его дом. Но Даша, всё равно, желает домой. Мне не хочется на нее давить, поэтому я поддаюсь. Сегодня она выбирает грузинскую кухню. У дома паркуемся рядом с Равчиком. Повезло, не иначе.
– Ты что, мою машину помыл? – удивленно спрашивает Дашка, когда я помогаю ей выйти из машины.
– Помыл, – улыбаюсь. Заметила.
– И дворники поменял, – перечисляет птичка, пытаясь высмотреть еще что-то новое.
– И дворники, – сознаюсь.
– Что еще сделал, Валер? – как будто с претензией спрашивает она.
– Все, что требовалось, все сделали, ягодка, – в улыбке притягиваю ее к себе за талию, останавливая хождение Дарьи вокруг машины в поисках новых изменений. И так она на меня смотрит, что в глазах ее видно вселенскую тоску. Что случилось, ласточка? Прямо в душу смотришь.
– Спасибо, Валер! – и крепко за шею обнимает. Ну, что ж ты так растрогалась? Обычное дело, мужик машину обслужил.
– Ну, ты чего, птичка? – прижимаю к себе ближе. – Не благодари. Мужское дело сделал, ты этого касаться не должна, – она молчит. Голову мне на плечо положила и молчит, я ее в волосы целую.
– Не делали для меня таких мужских дел, – признается моя царица.
Очень хорошо, что не делали! – думаю я, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Значит, конкуренцию я начал составлять. Плохо, что меня радует тот факт, что мою женщину в предыдущих отношениях либо за женщину не считали, либо обижали. А такие отношения, судя по всему, у нее были не одни. Само собой, не одни! – сам себя успокаиваю. Женщина красивая, умная, самодостаточная. Таких обычно любят недомужики, чтобы поменьше делать для этой самой женщины. Как же ты оказалась в таких неправильных отношениях, птичка? Да еще и не однажды. Загадка ты, моя девочка!
Заходим домой, я в пятиминутный душ, а затем сразу на кухню, чтоб Даша отдохнула. За ужин сегодня отвечаю я. Моя русалка приходит тоже после душа вся такая домашняя и такая красивая в длинном шелковом пеньюаре с кружевами по краям, что фантазия сама дорисовывает то, что находится под ним. Я с восхищением смотрю на нее на протяжении всего нашего ужина, прошедшего в легких и немного рабоче-врачебных разговорах. Постепенно мы сворачиваем к очередному разговору о Дашином здоровье. Точнее, я сворачиваю, будто, я один в нем заинтересован.
– Ласточка, ну, ты же сама врач. Ты понимаешь необходимость этой операции, – пытаюсь снова убедить ее.
– Понимаю. Но делать не буду, – безапелляционно заявляет она.
– Да почему?! – не сдерживаюсь я.
– Просто, не буду.
– Скажи, Дашуль, – упрашиваю ее. – Боишься? Не переносишь анестезию? Милая, что?
– Валер, – только хотела мне что-то объяснить, как во входной двери щелкает замок и мы синхронно оборачиваемся в сторону коридора.
– Ма, я дома! – кричит Андрей, по звукам его голоса понятно, что он приближается к нам.
– Давай, поужинай, – говорит Дашка, когда он появляется в проеме кухни. Дарья встает, видимо, чтобы поухаживать за сыном.
– Ух ты! Ма, я сам, – надавливает ей на плечо, вынуждая ее сесть обратно. Самостоятельный.
Мы с ним почти синхронно и молча тянем руки для рукопожатия. Андрей ужинает с нами, а я завожу разговор, чтобы поближе его узнать.
– Каким спортом занимаешься?
– Сейчас только греко-римской борьбой, – довольно миролюбиво сообщает он.
Даша смотрит на нас с осторожностью. Следит. Контролирует. Отпускай уже свой контроль, малышка! Мы взрослые, мы разберемся.
– А раньше?
– А раньше я еще на мотокросс ходил.
– Бросил?
– Вынужденно, – отвечает сын.
– Что вынудило?
– Мы не вывезли финансово, – отвечает мне, как взрослый. – Это дорогой вид спорта, – также, по-взрослому поясняет.
– Понял, – отмечаю себе и смотрю на Дашу. Она мнется, ей неприятно, что увлечения ребенка не смогла поддержать. Ну, малинка, значит, я поддержу. – Ты там права получил?
– Ну, да. Нас там тренер любым транспортом учил управлять. Если б возраст позволял, то сдал бы давно на категорию «В» и «С», – пацан самостоятельный и рассуждает по-взрослому. Такое нечасто встретишь. – Ладно, – встает он из-за стола. Уже поужинал. – С вами весело, но меня ждут, – улыбается. – Приду утром.
Андрей уходит, предварительно убрав за собой. Хороший парень, Дашка его демонизирует. Ну, может, как и всякая мать.
– Ма, я возьму машину, – доносится из коридора, отнюдь не в вопросительной интонации, а в утвердительной и слышен характерный звон автомобильного брелока.
– Нет! – вскакивает моя птичка, намереваясь пойти его остановить.
– Ягодка, присядь. Я сам, – целую в лоб и присаживаю ее, чуть налегая руками на плечи.
Я иду в коридор, Андрей еще не ушел, возится с кроссовками, но когда я вхожу уже собирается ретироваться.
– Андрей, стой! – торможу его взглядом, а он стоит, смотрит на меня ощетинившись.
– Чего? – грубит.
– Мамину машину не бери. Женская она, – отвечаю ему, а сам лезу в свой карман пиджака за своими ключами. – Мою возьми, – протягиваю ему ключ, жестом показывая, что мы меняемся.
– Даешь мне свою машину? – удивляется пацан.
– Даю, – пожимаю плечами так, что понятно, я не вижу здесь ничего сверхъестественного.
– У меня прав нет, – будто, уже сам отговаривает меня от этой затеи.
– Есть права, просто категория другая, но правила-то ты знаешь?
– Знаю.
– С вождением, значит, тоже разберешься. Если остановят или проблемы какие-то, мне звони, – жестом прошу его телефон. Отдает. Набираю ему свой номер и делаю дозвон себе. – Черный Крузак 088, стоит рядом с маминым Равчиком, – на лице парня появляется искренняя улыбка. – Девок в салоне не трахать! – придаю голосу строгости. – Если мама потом найдет подобные улики, голову мне оторвет, – предупреждаю его.
– Мама точно оторвет, – смеется он.
– Вот и не подставляй меня, – он крепче ухватывает ключи и уже готов вылететь из квартиры. – Подожди, – снова его останавливаю, вытаскиваю из пиджака бумажник, отсчитываю четыре самые крупные купюры и протягиваю Андрею.
– Не надо. У меня есть, – чуть кривится он. Мужика, все-таки, растит моя птичка. Как только справляется?
– Заправишься, Андрей. Это не Равчик, бензин жрет только успевай заливать, – объясняю ему.
На сдачу погуляет. Ну, или может, мою Дашку будет меньше дергать своим неизбежным «Мам, дай». Я отпускаю сына своей женщины, закрываю за ним дверь и возвращаюсь на кухню.
– Валер, это не тот метод воспитания, который уместен для Андрея, – она конечно все слышала, но я ей благодарен за то, что не влезала.
– Ласточка, парню нужно доверять. Сейчас у него возраст такой, что он нуждается в этом, как никогда, – поджимает губы, вероятно, согласна со мной. А я ее ближе за талию притягиваю, обнимаю.
– Разобьет твою двухсотку, я ни копейки тебе не верну, – злится моя фурия.
– Мне ничего не нужно возвращать. Я в состоянии решить и такое.
– И из КПЗ тоже поедешь его сам забирать, – никак не успокаивается Даша.
– Птичка, я все решу, расслабься, – целую ее шею, она от неожиданности так мило трясется. Но мою голову к себе прижимает, соскучилась моя девочка.
Я обнимаю свою ласковую и нежную женщину, которая ведет себя со мной слишком отлично от вчерашнего вечера. Будто, теперь очень мне доверяет. Княгиня моя только и успевает подставлять под мои губы свои самые нежные места. Обнимает нежно, отбрасывая контроль. Вот этого я и добиваюсь. Доверия моей птички. Сброса контроля. Ее натурально трясет. Я в поцелуях сладкого тела, развожу полы ее халатика и сбрасываю с плеч, обнажая для себя самую красивую картинку, на которую не могу насмотреться, оторвавшись от ее нежных губ. Ладошкой проскальзываю к ней между ног, которые она скрестила и улыбаюсь тому, что она уже течет. Стояла, отчитывала меня, а в то же самое время текла и хотела. Однозначно, моя женщина. Подсаживаю ее на уже свободный стол и не медля больше ни минуты, спускаю джинсы и вхожу в нее на всю длину так, что слышно только ее Ахи и Охи.
– Русалка, нежная моя! – я сам задыхаюсь от нахлынувших эмоций.
– Ммм, да, – стонет моя ласковая. Моя награда за терпение.
– Весь день думал, как вечером тебя насаживать буду, – признаюсь, жарко дыша ей в ключицу. – Как стонать будешь, думал, – вхожу в нее глубже, а птичка громче стонет. – Что делаешь со мной, карамелька? – задаю вопрос в воздух, потому что она мне не ответит, она занята.
Занята своими эмоциями, своим удовольствием, моим членом тоже занята и поцелуями со мной занята.
– О, мой доктор! – издевается Дашка, выстанывая мой очень глубокий толчок.
– Моя сладкая! – хочу смотреть на нее.
Видеть хочу, как глаза ее закатываются от наслаждения. Она раскрепощена и свободна. До сегодняшнего дня я такой ее открытости не замечал. Не было ее, потому что.
– Валерааа,– поет сладко мое имя, откидывая голову назад. Но я ее крепко держу, не упадет и она об этом тоже знает. Знает и доверяет. Ей сложно, но она доверяет.
– Что, моя вишенка?
– Побыстрее, прошу. Мне уже так сильно хочется, – молит меня.
– Конечно, маленькая, – соглашаюсь я и срываюсь на самую дикую скорость, что имеется в моем арсенале.
Дашка стонет ярко, очень громко, очень сладко, что я сам еле сдерживаюсь, чтобы ее первую отпустить в космос. Задрожала, моя птичка и полетела. Ну, как же красиво смотреть и чувствовать ее оргазменные спазмы, которые тут же и меня на луну отправляют. Еле дышу, но Дашу не отпускаю, так и стоим. Я лбом ей в плечо упираюсь, а она обнимая, на мое плечо щекой легла. Я даже не раздет, не было времени. Как есть, я в одежде, а русалку совершенно голую несу в душ. Ставлю ее в кабину, а она меня за собой тянет.
– Ласточка, ну я же в одежде, – отцепляю ее пальчики, что крепко держат меня за ворот поло.
– Снимай, – она задирает поло наверх и вынуждает стянуть его с себя через голову. И джинсы спускает ниже, что мне приходится избавиться и от них.
Захожу к ней в душевую, кручу смеситель и Даша сразу мурашками покрывается. Холодно, значит. Делаю теплее, она оживает и ластится ко мне. Какая она все-таки переменчивая, эта Дарья Вячеславовна. Замечает на моем боку длинный шрам, хмурится, трогает, в глаза мне заглядывает. Хочет, чтобы рассказал. А я не хотел. По-мужски это не круто. Я на Кавказе врачом служил и пацанов наших с того света доставал. В один из таких дней, периметр зачистили плохо и во время моих врачебных манипуляций, один из местных боевиков стал мне мешать. У нас состоялся неравный бой, где он мне бочину ножом раскроил. Его успели ликвидировать, чтобы он меня совсем не замочил. Я потом на больничную койку отправился. Вечерская меня зашивала. Шутила еще тогда: «– Если так соскучился и встретиться хотел, мог бы просто сказать, не обязательно было терять литр крови и в тяжелом состоянии здесь валяться!» Я провел без сознания после операции очень много времени и когда пришел в себя, то был несказанно рад видеть Вечерскую в добром здравии и с этими ее шуточками.
Даша так и смотрит на меня, провоцируя на разговор. Я от нее доверия хотел, она стала поддаваться. Медленно, но все-таки стала. А сейчас сам это доверие отдавать не хочу. Нечестно. Надо отдавать, иначе она снова закрыться может.
– Малинка, давно это было, – прячу взгляд. Незаметный след, в целом. Да и я перед ней с голым торсом не ходил особо, но вот ведь заметила сейчас.
– А где? – гладит, не прекращая, мой шов.
– На Кавказе. Я служил там врачом. Однажды на боевика напоролся. В прямом смысле – напоролся, – грустно усмехаюсь.
– Служил врачом? – удивляется. – Ты не рассказывал.
– Ну, мы потихоньку открываемся друг другу, – улыбаюсь я.
– Много крови потерял? – птичка так и гладит мой рубец. И про кровь спрашивает, все она понимает. Что живой остался – подарок от неба и от Вечерской, конечно же.
– Прилично, – мнусь я. А она опять своими изумрудами на меня смотрит так внимательно, что понимаю, надо говорить. – Я тяжелый был долго. В себя не приходил. Но теперь все хорошо, я здесь с тобой и очень этому рад, – пытаюсь поднять ее настроение, которое стремительно упало с упоминанием о моем шраме. Она девочка чувствительная, запереживала.
Дашка грустно улыбается мне, потом глаза прячет, ложась щекой на мою грудь. Мы стоим под душем и просто обнимаемся, а она еще мой шов гладит. А я тоже хочу ее стежки потрогать и узнать хочу, как так получилось, что в ДТП она получила их в таких местах. Странно все. Недоговаривает, точно. Но не все сразу. Я терпеливый.
Разъединяем объятия, когда моя синичка сама этого просит.
Мы ложимся в постель и Даша снова ластится ко мне, обнимается, гладит, целует. Неужели так растрогалась от моего рассказа и шрама? Но нежится, я поощряю, конечно.
– Валер, а ты был женат? – удивляет меня моя птичка. Она лежит головой на моей груди и водит пальчиками по моему голому торсу. Я ее плечики и спину глажу.
– Не был, – смотрю ей в глаза.
– Прям даже мыслей не было, чтобы жениться?
– Мысли были, – усмехаюсь я.
– И почему не женился? – удивляется она.
– Ну, говорят, для этого нужно согласие двух сторон, – смеюсь я и теснее русалку свою обнимаю.
– Ну, что ты все шутишь? – хмурится и противится моим объятиям. – Не может быть, чтобы отказала тебе.
– Это еще почему? – в удивлении улыбаюсь и поднимаю бровь.
– Слишком ты хороший, Орлов! Как тебе отказать? – поясняет Дашка. Хорошим меня считает. И что, замуж бы пошла?
– Ну, не такой уж и хороший, получается, – целую Дашу, начиная свои новые приставания.
– Рассказывай, давай! – коротко целует меня, завершая мой глубокий поцелуй.
– Да нечего рассказывать, ласточка. Жили вместе, потом я решил на Кавказ поехать военным врачом, а чтобы она со мной поехала, нужно быть супругами. Я сделал предложение, как полагается, но она не согласилась.
– Почему?
– Сама идея, что я сделал предложение вынужденно, а не от великой любви, чтобы стало возможно взять ее с собой, ей была неприятна. Я ее понимаю и не осуждаю.
– А я осуждаю, – удивляет меня Даша.
– Почему, Даш?
– Потому что нет разницы, каким способом штамп в паспорте достался, когда встретились два одиночества.
– Может быть, сейчас, она взглянула бы на меня по-другому. Но тогда мы были молодыми. Я следовал, можно сказать, зову сердца и пошел в эту горячую точку. Сейчас я бы десять раз подумал. Ну, и я тогда был плохим мальчиком.
– Гулял? – игриво спрашивает она.
– Да, нет! Такого не было. Но я всегда был открыт душой к противоположному полу, шутил много, прикалывался. Это часто за флирт принималось, а я с этим утверждением ничего не делал.
– Какой плохой мальчик! – смеется Дашка.
– Хорош издеваться! – смеясь, переворачиваю ее на спину и подминаю под себя.
Она сама смеется, но обнимает меня, гладит нежно, лицо мое ловит, целует сладко. Да так целует, что мой солдат уже снова готов. Невозможно манящая моя русалка. Отвечаю ей, нетерпеливо тиская всюду, куда дотягиваются мои руки.
– Горячий доктор Орлов! Дотронься, обожжет! – шепчет мне Дашка, подстраиваясь под мои прикосновения.
– Обожгу! – к соскам ее острым губами приникаю, к груди белой и красивой.
Какой запах! Мой мозг запомнил ее аромат и каждый раз встречая его снова сохраняет последнюю версию. Дышать хочу только ею! Просто одуряюще пахнет! Больше не в силах терпеть, немедленно вхожу.
– Ахх! – мелодично стонет моя птичка.
– Покой мой украла, моя медовая девочка. Не могу насытиться, – признаюсь я, продолжая свои вторжения. А она стонет. Так сладко стонет. Вытягивает из меня всю энергию своими эмоциями, а я отдаю. Ей нужнее. Она меня блаженным делает.
– Ммм, Валерааа, – извивается подо мной моя кобра.
– Что, маленькая? – целую ее за ушком, шею целую, мягко вторгаясь в ее сахарную глубину.
Я так ее хочу! Со всех сторон хочу! На мгновение покидаю свой нежный плен, переворачиваю Дашку на живот и снова вхожу, продолжая свое нападение.
– Так хорошо, ягодка? – спрашиваю, кое-как соображая от невероятных ощущений.
– Ммм, – стонет в подушку птичка. Хорошо моей девочке.
Я толкаюсь в нее до упора, а она на руках поднимается, как струна вытягивается и ускользает от меня с каждым толчком.
– Малышка, не убегай, – подтягиваюсь выше к ней.
– Не могуууу, – сладко стонет моя карамелька.
Я обхватываю ее и вместе с ней становлюсь на колени, меняя угол проникновения. Даша на мою грудь откинулась и за руки мои хватается, которые ее держат, чтобы не соскользнула. У меня уже совсем не остается выдержки, уже готов на скорость сорваться.
– Глубже, мой хороший, пожалуйста, – просит моя птичка. «Мой хороший» это интересно. Не было еще такого. Даю ей, что просит.
– Так, ласточка? – бьюсь в нее глубоко и увеличив скорость.
– Дааа! Еще! – выстанывает каждый толчок и ногтями впивается в мои руки. Уже близка моя сказочная.
Я понял, что ей нужна глубина и скорость. Я еле сдерживаюсь, но сначала крошка моя на Эверест заберется. Я потом. Считываю каждую реакцию Даши, пока ее голос не срывается в громких стонах. Ну все, теперь и мне можно. Ускоряюсь, дышу как несостоявшийся утопленник и изливаюсь глубоко внутри своей сладкой девочки.
Дашка обессиленная лежит на животе лицом от меня, я к ней тесно сбоку прижался, глажу пальцами ее гибкую спинку. Мы после душа влажные и прохладные, но дома тепло и я быстро греюсь до состояния чугунной батареи в отопительный сезон.
– Валер, жарко, – жалуется Даша, но даже не в силах от меня отодвинуться.
– Ниче не знаю. Я не уйду, – смеюсь.
– Да кто ж тебя гонит? Просто, отодвинься, – тоже смеется.
– Терпи, Дашка, – целую ее лопатки, запуская каскад мурашек по спине.
– Долго? – издевается моя птичка.
– Всю жизнь, – отвечаю на полном серьезе. Я не вижу ее лица и эмоций не вижу, а она ничего мне не отвечает на это. Ну, пусть переработает информацию.
Минут через пять я слышу мерное дыхание Даши – уснула. Я еще какое-то время так и лежу, обнимая ее и думая о том, как же все-таки я правильно поступил, что прилетел и Дашкины дурные мысли выветрил. С Андреем познакомился, надеюсь, подружимся, пацан хороший, с понятиями.
Утром Даша выскальзывает из моих рук, что я резко поднимаюсь от того, что потерял тепло.
– Валер, поспи еще. Рано, – шепчет Дашка и целует меня в лоб. Такая ласковая и такая теплая, что совершенно не хочется ее отпускать.
– А ты чего подскочила? – спрашиваю, пытаясь сбросить свой сон.
– Я ранняя, Орлов. Мне уже неудобно лежать, – улыбается моя нежная.
– Надо было мне сказать, я б тебе зарядку организовал, где не надо лежать, – пытаюсь притянуть ее к себе, а она не дается. А потом резко поднимает одеяло и взглядом упирается в мой стояк с маяк, я ведь ее еще с ночи хочу, не все из меня вчера выжала.
– Орлов, ты какого года рождения, я не поняла? – будто, с претензией спрашивает меня.
– 85-го, – с недоумением отвечаю. – А что? Мы не сходимся по гороскопу? – смеюсь и подавляю ее сопротивление, прижав спиной к своей груди. Лежим на боку.
– Я в гороскопы не верю, Валерка. И в секс чаще трех раз в неделю в нашем возрасте – тоже, – смеется мне в ответ.
– Каком еще возрасте?! – хмурюсь я. – В старички меня записала? И в отличие от гороскопов, секс – не выдумка. Можешь даже потрогать, убедиться, что действительно стояк и действительно на тебя, – ловлю ее ручку и вынуждаю ладошкой обнять ствол.
– Как проверить второе? – спрашивает недоверчивая Дашка.
– Легко. Когда у меня стояк, ты течешь, – шепчу ей на ушко, а сам пробираюсь пальцами к ней между ног.
– Это провокация, – смеется, но резко подтягивается и направляет мой член в себя, сразу позволяя мне скользить между ее сочных стеночек. Подхватываю ее под колено и продолжаю более глубокие толчки, при этом нападая на ее шею и плечи жалящими поцелуями.
– Оххх, Орлооов! – поет моя птичка. – Клянусь, я верю, – стонет Дашка.
– Точно, ласточка? Меня не затруднит каждый раз доказывать, – ускоряюсь, она так призывно ерзает подо мной.
– Ммм, я верю… Верю, охх, – скулит птичка.
– Сладкие стоны, сладкой девочки. И глубина твоя сладкая, член словно в сахарном сиропе скользит, – откровенничаю с ней, чтобы знала, как на меня действует, без лишних мыслей.
– Милый, прошу тебя, побыстрее.
– Только и ждал твоего желания, – отвечаю и ускоряюсь, быстрее врываясь в нее.
Даша не заставляет себя долго ждать, будто, только и хотела, чтобы я проснулся и натянул ее на свой ствол. Взрывается, как новогодний фейерверк, ярко воспламеняется и затем тихонько скулит, вытягивая из моего члена последние капли самообладания своей медовой дрожью. Я отправляюсь следом за ней, накачивая ее собой до краев.
– Обожаю тебя накачивать, сладкая. Мое любимое дело, – целую ее плечико, в то время, как Даша даже не шевелится, лишь глубоко дышит.
Дашка начинает ерзать и пытается выбраться из моих рук. Отдохнула значит. Поднимаю ее и несу в душ. Из душа меня грубо выпроваживают, но грех обижаться, она меня на сегодняшний день уже осчастливила, вероятно, боится, что я не остановлюсь и в душе продолжу свою интервенцию. Но нет, я терпеливо жду, когда она выйдет и захожу сам. Выхожу из ванной, Даши нигде нет, захожу в спальню – лежит, но скорее даже – спит. Решаю присоединиться и понежиться с ней еще в постели. Мы спим еще примерно час, пока я не слышу звонок в дверь. Неужели Андрей? Забыл ключи или не хочет нам мешать, предупреждая таким образом свое возвращение? Даша открывает глаза, а в глазах я вижу ужас. Тихий ужас. Ну, ты же не замужем, Дашка?! Муж у тебя не моряк и не вахтовик. Нет у тебя мужа! Чего так нервничаешь? Она поднимается, быстро одевается в легкий спортивный костюм с укороченной футболкой и широкими штанами, затем шагает в коридор. Я подрываюсь, натягиваю джинсы и иду за ней. Даша облокотилась спиной на дверь и трет свое лицо, пока звонки в дверь так и продолжаются.
– Ласточка, кого мы ждем? – начинаю, пытаясь понять причину ее беспокойства.
– Мы никого не ждем, но за дверью мама.
– Не хочешь открывать?
– Мы не очень дружны, – поджимает губы Дашка.
– А мы можем не открывать?
– К сожалению, нет, – выдыхает птичка.
– Как маму зовут?
– Анна Ильинична.
– Открывай, я пойду поло надену, – целую ее в лоб и ухожу одеваться.
Я слышу громкую женщину с претензией. Понятно, что они не очень дружны, Дашка хоть и не тихая в некоторых очень приятных местах, но точно без претензий. Даша почти всегда молчит, говорит только мама. Они проходят на кухню и я следом.
– Даша, вечно у тебя ничего не готово. Время девять утра, уже давно позавтракать надо и дела делать.
– Какие дела, мам? Выходной.
– А у тебя, что дел нет никаких? Ты мать! Готовка, стирка, это что, не дела?
– Андрей у меня не безрукий, все сам давно умеет, – отстаивает свою позицию Даша.
– А тебе лишь бы ничего не делать! За ребенком надо следить.
– Мам, ему почти 17. Много ты следила за детьми в таком их возрасте?
– Всегда следила, да вот только никакого толку от этого не получилось.
– Ну, вот и я не собираюсь стараться, чтобы так не разочаровываться.
– Андрей – не вы! Он – нормальный! От него будет толк! – все это я слушаю из проема кухни. Я давно здесь, но меня не замечают. Мама – потому что сыпет претензии, Даша – потому что отбивается.
– Здравствуйте, Анна Ильинична! – решаю сбить врага с толку и чтоб Даша выдохнула, но она смотрит на меня так, будто не ожидала, что я вообще появлюсь здесь, а наоборот тихо отсижусь в спальне. – Меня зовут Валерий. Я мужчина Дашеньки. Врач-хирург, глава отделения хирургии.
– Вот это да! – удивляется мама. И немного веселеет. – Даша мне про вас не рассказывала, – Дашка молчит, прислонилась спиной к разделочному столу, руки скрестила и молчит, глотая укоры собственной матери.
– Боялась, что уведете, – шучу я, не ожидая, как ее мать вывернет мои слова.
– Ну, да. Дарья у меня совсем не красавица, непонятно только в кого, – Даша стоит и ухмыляется, но не встревает. Она привычная к такому отношению со стороны матери.
– Как это?! – удивляюсь я. – Такая же красавица, как и ее мать, – пытаюсь парировать. Даша не говорила, что я должен понравиться ее матери и я надеюсь, что это необязательно, потому что мою Дашу она обижает. Она делает вид, что ее уже давно не задевают слова матери, но понятное дело, что это не так.
– Ну, вы скажете тоже, – смущается родительница. А теперь замок входной двери оповещает нас, что пришел сын. Я надеюсь любви к матери у него больше, чем к бабушке. – Опять всю ночь гулял. Дарья, ты допрыгаешься, он влезет в опасные дела.
– Ба, привет! Я только с тренировки. Чего ты с утра пораньше уже маму доводишь? – встает на защиту Андрей. Молодец! Опытный, видимо.
– Хоть кто-то из моих потомков правильный образ жизни ведет, внучок. На мать ведь никакой надежды! – причитает она.
– Дашенька ведет самый правильный образ жизни, это я вам, как врач говорю, – прохожу к Даше, притягиваю ее голову к себе и целую ее в лоб.
– Да что в нем правильного, Валерий! Врачом так и не стала, в администрации бумажки перебирает в то время, как такие как вы, Валерий, жизни людям спасают.
– Такой образ жизни сложно совмещать с семьей, особенно женщине.
– И что же? Все как-то живут. И врачами работают, и семьей занимаются.
– Даша выбрала другое и преуспела в своем выборе.
– Я впервые вижу достойный выбор Даши – вас, Валерий. Надеюсь, вы поможете, стать ей нормальной женщиной и матерью. Потому что до вас у нее на пути встречались мужчины – никакие, если кратко! За исключением ее мужа, конечно, – а вот это неприятно уже мне. О Дашиных мужиках мне в лоб. Она либо неадекватная, либо ей нравится делать людям больно. И муж был. Но то, что он для матери хороший, то он либо ей не перечил никогда, либо Дашку мою обижал.
– Ба, хорош. Че ты опять на маму накинулась?
– Андрюша, кто если не я скажет ей правду?
– Да не нужна нам твоя правда. Нормально живем.
– А должны хорошо жить, Андрей. А ты страдаешь от того, что мать на мать не похожа, работа невесть какая, женой ей стать не судьба. Ни поесть не приготовит, ни приберется дома. Я сразу ей говорила, что усыновлять тебя это плохая идея.
– Где бы Андрей оказался, если бы я его не забрала?! – злится моя Дашка. Так Андрей ею усыновлен?! Удивительно, так похожи.
– Где-где? Я бы его взяла.
– Так что ж не взяла-то, когда твоя старшая дочь с мужем в ДТП разбились? – значит, Андрей – сын сестры. Отсюда и сходство. Вот удивила меня моя птичка.
