Текст книги "Простые сложности (СИ)"

Автор книги: Алиса Ласточкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Простые сложности

Глава 1. Орлов

– Разрешите пройти, милые дамы. Здесь должно быть моё место, – с улыбкой до ушей прошу двух длинноногих не то студенток, не то медсестер. А может, даже врачей.

– Конечно. Проходите, – отвечает одна и никак не сдвигает свои вытянутые конечности. Хочет, чтоб пообтирался?

Как все доступно стало в этом мире. Чтобы погреться в чьей-то постели, мужчине и усилий уже прилагать никаких не требуется. А ведь это в нас на уровне инстинктов заложено – завоевывать. Прохожу на свое место, стараясь минимально задеть молодое поколение.

– Уважаемые коллеги! От имени Министерства здравоохранения и от себя лично сердечно приветствую участников и гостей Конференции «Здравоохранение сегодня: проблемы и пути решения», – начинает министр.

Сегодня конференция и что удивительно, она проходит в нашем городе. Не в Москве, а здесь – на краю страны у моря. Поэтому, я, кажется, самый первый отправил заявку на участие. Здесь сегодня будут темы челюстно-лицевой, эндоваскулярной и гинекологической хирургии, также затронут герниологию. Обсудят новые методы диагностики и лечения хирургическим путем. Мне и моему отделению эти знания очень нужны. Оснащенность наших больниц оставляет желать лучшего, это не Москва. Бюджеты сильно ограничены, поэтому если ты мало времени уделяешь своей квалификации, а надеешься только на оборудование, то в наших лечебницах удастся мало кому помочь.

Мои молодые соседки все время хихикают, конференцию не слушают, на меня взгляды томные бросают. Сейчас девушкам, наверное, модно общаться с мужчинами сильно старше, иначе я не могу объяснить их интерес ко мне. Мне 41 год и возможно, конечно, я не выгляжу на свой возраст, ну, или несмотря на возраст остаюсь все еще привлекательным. Внешне я себя никогда красавцем не считал, но так уж вышло, что харизмы во мне сверх положенного, поэтому с противоположным полом я могу себе позволить многое.

Выходит новый спикер. Молодая женщина. Сегодня она докладчик по теме гинекологической хирургии. Испытываю крайнее эстетическое наслаждение от голоса. Отмечаю много интересного из ее лекции, пока не замечаю, что она стала выглядеть странно. Лицо исказилось. Она, будто терпит боль из последних сил, чтобы закончить свое выступление. Да, она же сейчас в обморок свалится! Я бросаю свои записи на столик, закрепленный на спинке впереди стоящего кресла и перепрыгиваю через моих долгоногих соседушек, бегу между панорамными окнами и рядами кресел вдоль рядов, не особо привлекая внимание. Я успеваю достичь стойки докладчика и поймать в свои руки теряющую сознание женщину, вероятно, врача и присесть с ней на пол. Она держится за живот, видно, болит. Весь огромный зал уже засуетился и занервничал.

– Красавица, что болит? Дядя Валера пришел к тебе на помощь, – спрашиваю мою невольную пациентку.

– Низ живота. Это гинекология, – шепчет мне. Я вижу, силы у нее есть, но она шепчет, чтобы никто не услышал. Еще бы! Здесь собрался весь цвет медицины страны.

– Ооо, ну это по моей части, куколка. Сейчас прокатимся с тобой в одно государственное учреждение, – с улыбкой успокаиваю ее и перетягиваю на себя, чтобы взять ее на руки и унести отсюда. Она почти ничего не весит. Легкая, как перышко. Читаю ее бейдж, Ельская Дарья Вячеславовна Департамент науки и инновационного развития здравоохранения. Москвичка моя пациентка. Что ж, немного удивишься нашим больничным коридорам. Бюджеты у нас с Москвой очень разные. Я поднимаю ее и несу, а ко мне уже бегут, вероятно, организаторы.

– Девушку забираю, – отрезаю я. – Ей помощь нужна. Поедем в первую городскую, – предупреждаю семенящих за мной беспокойных медработников.

– Скорая у подъезда, – сообщают мне. Это замечательно, значит быстро управимся. Свою машину здесь придется бросить, пока что.

– Дашенька, как самочувствие? – смотрю в ее бледное лицо, отыскивая в нем признаки жизни.

– Болит. И, кажется, кровит, – прячет свой взгляд, а по лицу дорожки слез. Да, кровит, я тоже это чувствую, влагу на своем предплечье. Значит, не ошибся.

– Сейчас, царевна, потерпи немного. Дядя Валера тебе поможет, – улыбаюсь я. На мою улыбку женщины всегда хорошо реагировали. – Беременность?

– Нет. Исключено, – ну, раз исключено, значит точно не в роддом. Она же сама врач, понимает, что говорит.

Размещаю ее в машине скорой. Фельдшер с медсестрой тоже рядом суетятся. Укладываю спиной, ноги на возвышение поднимаю, холод к низу живота. Так доедем, в больнице УЗИ сделаю. На улице май, у нас здесь сейчас очень тепло и солнечно. Май в крае теплее июня.

– Саныч, – узнаю водителя. Надо же, до сих пор на скорой ездит. Пожимаем руки.

– Привет, Саныч, – отвечая, смеется он. Да, у нас с ним одинаковые отчества.

– В первую городскую подбрось. Ко мне в отделение, – прошу его.

– Сейчас домчим, Валер, – обещает мне Саныч.

Доезжаем быстро. Свою ношу несу на себе, так быстрее. С ноги открываю свое отделение и заношу в кабинет на УЗИ. Здесь все готово к приему пациента. Кладу на кушетку. Личико моей новой знакомой заметно посветлело. Это хороший знак.

– Лапушка, нам нужно сделать УЗИ. Ты сама сможешь мне обеспечить доступ? Или больно? Я могу сам. Буду нежен, как лебедь, – пою соловьем.

– Я сама, – отвечает мне без тени улыбки.

Ну, сейчас логично, что только у меня должно быть настроение. Она сидит и терпит боль. Я отворачиваюсь, чтобы не смущать ее и пока она оголяется, в шкафу беру пеленку. Она раздета, укрываю этой простынью ее стройные красивые ноги. Я хоть и врач, но все же мужчина. Не могу не отметить красоту. Даша не из робкого десятка, это видно. Если и стесняется меня, то не показывает. Ввожу датчик, Дарья подбирается. Больно, крошка, понимаю. Потерпи, я тебя итак еле касаюсь.

А дальше я вижу то, о чем и предполагал. Новообразование. Возможно, миома. В любом случае, образование, требуемое исследования. Лопнули сосуды, поэтому болело и кровило. Сейчас, благо остановилось. Но боль, явно, не исчезла. Делаю замеры на аппарате, фото и извлекаю датчик.

– Дарья, – начинаю я, чтобы разъяснить дальнейший план.

– Как грубо, – горько смеется и перебивает меня. – Вы меня, дядя Валера, за двадцать минут нашего знакомства пять раз назвали ласково. А тут, вдруг, Дарья. Все так плохо?

– Лебедушка, ну ты ведь даже не дослушала, – смеюсь я в ответ. Нельзя сейчас ей настроение сбить. Оно уже на дне глаз ее плещется. Даша смотрит на меня, как королева, без тени стеснения. Хотя, это она передо мной полуголая сидит, хоть и укрыта.

– Ладно, дядь Валер. Знаю я, что там у меня. Можешь не распинаться. Ничего нового, – говорит она и подбирается в попытке прикрыться еще больше и повыше присесть.

– Откуда знаешь? – интересуюсь я.

– Ну, во-первых, у меня есть глаза, я вижу экран, а я тоже врач, – ухмыляется моя новая знакомая. – А во-вторых, я наблюдаюсь. Опять же, потому что врач.

– Есть план лечения? – такие вещи не лечат. В них хирургически вмешиваются и отправляют на гистологию, убедиться, что это не злокачественное образование.

– Есть, дядь Валер, не волнуйся, – дерзит мне Даша.

– Не поделишься? – либо у нее плохой врач, который до сих пор не настоял на операции, либо она намеренно от операции отказывается.

– Нет, извини. Но закровило и заболело впервые. У меня бессимптомно все, – меняет свой воинственный настрой. – Я правду говорю, – хочет, чтобы я верил. Значит, как врача меня оценила высоко.

– Я верю, – соглашаюсь. – Даша, такие образования подлежат операционному вмешательству, тебе об этом известно? – решаю уточнить, что она об этом думает.

– Известно, дядь Валер, – потухает ее взгляд.

– Ты чего-то ждешь? Или, может, врач ждет?

– Я под нож не лягу, – смотрит на свои руки. Боится, что ли? Не похожа она на ту, которая скальпеля боится.

– И давно ты уворачиваешься от своего здоровья?

– Прилично, – сознается Даша.

– Я понял, Дашенька, – улыбаюсь вымученно и ладонями тру лицо от усталости. Вот, мне еще не хватает строптивой пациентки для полного счастья. – Я тебя уговаривать сменить свой подход к здоровью не буду. Не думаю, что это возымеет какой-то результат, – она кивает с благодарностью в глазах. Я поднимаюсь со стула, прохожу к шкафчику, открываю. – Вот здесь ты можешь найти все необходимые женские принадлежности, а я схожу тебе чистую одежду найду. Ты изнутри закройся в кабинете, а то ходят здесь всякие.

– Спасибо, дядь Валер, – с улыбкой прикалывается надо мной.

Красивая строптивица. Очень красивая. Тоненькая, ростом мне по плечо, ножки стройные, сама по себе обладательница очень приятных окружностей, волосы песочного цвета, плечи закрывают, к низу в локоны закручиваются. Глаза зеленые, такие яркие! Впервые такие встречаю. Носик изящный, губы полные. Барби!

Иду в свой кабинет за одеждой для Дарьи. У меня здесь периодически на исправительные работы приезжает племянница 16-ти лет. Когда брат звонит и просит повлиять на племяшку с высоты моего авторитета, я прошу ее, чтоб приехала ко мне. Мы с Лерой хорошо общаемся, с пониманием, так сказать. Я ее крёстный, к тому же, поэтому, когда приезжает, она мне здесь помогает, и даже говорит, что будет поступать в мед. Насчет этого не знаю, но помощь от нее в моем отделении есть. И одежда ее здесь есть. Нахожу Леркин спортивный костюм, кроксы и несу Даше. Они обе щуплые, размер один.

Нажимаю ручку, открыто, ждет одежду, видимо.

– Прелестница, вот одежда. Это племянницы моей, не чужое, не подумай. На ноги есть только кроксы, тоже Леркины. А то на шпильках и в адидасе будешь модная, как в 90-х, – улыбаюсь я, складывая все на стул.

Она смотрит на меня в слабой улыбке, все также сидя на кушетке, кивает.

– Я за дверью. Позовешь, – выхожу и дожидаюсь, пока переоденется. Кровить больше не должно, но уверен, болевые ощущения есть до сих пор. Уколоть бы ее. Спазм снимет и отпустит. Жду.

Тихонько нажимает ручку двери, давая понять, что готова и от двери отходит. Переоделась красота. Стоит, не садится. Больно, значит. Молча прохожу к шкафчику с препаратами, ломаю ампулу и набираю в шприц обезбол.

– Не надо меня колоть. У меня не болит ничего, – пятится назад.

– Даш, мне неясна природа твоей лжи на тему твоих болевых ощущений, но если ты дашь сделать укол, я не стану до тебя докапываться и уточнять причины, – да, уж. Говорить об этом она не хочет, но хочет, чтоб отстал. Кивает. Аккуратно ложится на кушетку. Потому что больно ей! Вот же дурная! Оголяет частично пятую точку и зубами вцепляется в свое предплечье и зажмуривает глаза. Боли боится. Тогда вдвойне неясно, зачем терпит и врет. Колю, даже не дергается. У меня рука легкая, больно быть не должно. Я прижимаю прокол спиртовой салфеткой и клею пластырь. Даша поднимает голову и в недоумении смотрит на меня.

– Все?! – удивляется она, потихоньку поднимаясь.

– Все. Я старался быть мягким и деликатным, – усмехаюсь, поднимая руки в жесте «я безоружный».

– Удалось, доктор Орлов. Не ожидала, – я стою туплю, думаю, откуда мою фамилию узнала. Видимо, у меня на лице написан весь мыслительный процесс, что она прыскает со смеху. – Громко думаешь, дядь Валер. Бейдж на тебе, – кивает на мою грудь, где кое-как болтается магнитный бейдж, о котором я напрочь забыл.

– Ну, да, – усмехаюсь.

– Спасибо, дядь Валер.

– Ты же знаешь, не говорят врачам «спасибо».

– Я тебя благодарю, не как врача. Как человека, – коротко улыбается она.

– Рад помочь, – улыбаюсь в ответ.

– Закажешь мне такси? Ты меня без телефона забрал, – вижу виноватую улыбку.

– Я тебя отвезу, – жестом пропускаю вперед к двери.

– Работы нет? – удивляется моя невольная пациентка и топает на выход в Леркиных кроксах.

– Я на конференции сегодня, – усмехаюсь я.

– А, ну, да. Пропустил все из-за меня.

– Кроме твоего доклада сегодня и не было ничего интересного, – идем по коридору к выходу.

– Ну, конечно! – хмурится она, не верит.

– Я правду сказал. Может, что-то и будет еще полезное для меня, конференция-то на 3 дня, – улыбаюсь я.

– Ну да, еще 2 дня.

– Ты еще выступаешь?

– Выступаю, – вздыхает.

– Боишься?

– Да, не то чтобы. Просто, не хотелось бы повторения этого аттракциона, – в спокойствии говорит она.

– Даш, тебе лечение нужно, понимаешь? А не молитвы, чтобы такого не случалось.

– Доктор Орлов, избавьте от ваших лекций. Я в состоянии решить, как мне жить, – она отвечает, будто была готова к моим нападкам. Так спокойно, будто ожидала. А мне приходится заткнуться, у меня нет никакого права ее заставлять.

Во дворе моего здравпункта все еще стоит Саныч и рядом курят фельдшер с медсестрой.

– Саныч, чего тут трётесь до сих пор?

– Да, нас заменили. Сказали, на конференцию не надо больше. Теперь стоим, в ожидании вызова, – отвечает Саныч. – О, а вот и вызов, кажется, – к машине подходит фельдшер что-то пальцами нажимая на экране планшета.

– Саныч, вызов на Кипарисовую, – говорит фельдшер.

– Подбросьте нас до Океана, – прошу я. – Вам по пути будет. Мы на перекрестке выскочим.

– Прыгайте, кивает фельдшер.

Я помогаю Даше забраться в машину и разместиться со мной на переднем сидении. Ее болевые спазмы должны были уже пройти. Сидит она расслабленно, надеюсь, ей полегчало. На нужном перекрестке мы выходим, я спускаю Вячеславовну с высоты машины скорой и ставлю на тротуар.

– Мы на конференцию? – удивляется Даша, осматривая окрестности. Здесь рядом, как раз, и проходит конференция, она запомнила местность.

– Телефон твой заберем, сумочку, – смотрю на нее в немом вопросе, удивляясь, что она уже об этом забыла.

– Я не пойду туда в таком фривольном виде, – спокойно сообщает она, не отставая от моего шага.

– Я сам все сделаю. Ты в машине посидишь, – поясняю ей.

– Сам? В машине? – теряется она, иногда глядя на меня из-подлобья.

– Сам. В машине, – отвечаю на ее потерянные вопросы. Чему она так удивилась?

– У тебя машина есть?

– Есть, конечно, – усмехаюсь. – Ты рельеф нашего города видела?! – призываю ее к логике. – Тут без руля никак, – улыбаюсь. Она смешно топает за мной в этих кроксах и спортивном костюме, а я наблюдаю.

– Ну, да. Интересный город, – соглашается она. Мы подходим к моей машине, снимаю с сигнализации, фары призывно мигают и я открываю переднюю пассажирскую дверь, чтобы подсадить Дашу. Она смотрит то на меня, то на машину в каком-то недоумении. А я не совсем понимаю, что ее не устраивает. – Это твоя машина? – удивляется она.

– Моя. Документы посмотришь? – смеюсь я. – Ты ожидала немецкую четырехкольцовую? Расстрою тебя, у нас здесь отдают предпочтение японскому автопрому.

– Да нет, – смеется она. – Просто она стоит, как однушка в Москве. Я и удивилась, – признается она. Не ожидала, выходит, что у обычного врача Лендкрузер двести. А я, между прочим, всю жизнь стараюсь. И статьи публикую, и диссертацию защитил, и в местном меде преподаю, и на конгрессах выступаю, и в горячей точке в свое время военным врачом служил, и за ранение выплаты получил. Не бедствовал никогда.

– Ну, в какой Москве? На краю Москвы, возможно, – смеюсь я, резко подсаживаю строптивую к себе на руки и усаживаю на кресло. Она от неожиданности крепко хватается за мои плечи. – Отпускай, птичка, – шепчу ей на ушко, потому что она сама того не ожидая, очень близко к себе меня притянула. Разжимает свои пальчики, отпуская меня. Я сажусь за руль, кручу кондиционер, очень жарко на улице. – Замерзнешь, сбавишь здесь температуру, – показываю ей. Она кивает. В удивлении на меня смотрит и кивает. – Я быстро. Жди, – бросаю и ухожу.

На сегодняшний день конференция уже завершилась, поэтому людей не много. Быстро нахожу нужное мне лицо.

– Как она, доктор Орлов? – переживают организаторы, передавая мне Дашин телефон и сумочку.

– Все сейчас в порядке. Завтра уже сможет выступать, – отвечаю с улыбкой.

– Валерий Александрович, мы ваши записи тоже забрали, – протягивает мне мой блокнот. Это очень хорошо, я много что отмечал.

– Вот за это отдельная благодарность, девчата, – также улыбаюсь, а они смущаются, несмотря на то, что по возрасту они давно уже не девчата. Я знаю, какое впечатление произвожу на женщин и периодически пользуюсь этим в личных целях, примерно, как сейчас.

Оставляю красивых женщин и ухожу к другой, одной очень строптивой, но не менее прекрасной от этого.

– Проверь, все ли на месте, – говорю, усаживаясь за руль. Даша лежит. Откинула спинку кресла и лежит. Даже на мои слова не сразу реагирует. Болит опять? – Дарьюшка, снова болит? – беспокоюсь я. – Я тебе большую дозу вколол, больше нельзя было. Часа через четыре можно будет повторить. Сейчас разрешено только в теплой ванной полежать и теплое питье организовать, – из меня эта информация, как из пулемета вылетает.

– Доктор Орлов, притормози, – тихо смеется она. – Не болит ничего. Устала, просто, поэтому лежу, – в улыбке поднимает спинку и просматривает свои вещи и телефон. Я краем глаза вижу 21 пропущенный вызов, видно, что от одного абонента, но не видно, от кого. Она поджимает губы, смахивая пальцем эти звонки. Не перезвонит даже?

– Ты где остановилась? – успокаиваюсь с ее ответа.

– На Посьетской. Знаешь этот отель?

– Конечно. Тут рядом, – завожу мотор и выезжаю с парковки.

Даша всю дорогу в телефоне. Что-то кому-то пишет, отмечает список дел в заметках, ставит новые задачи, встречи в календаре. А я подсматриваю, мне интересно. Когда подъезжаем к ее гостинице, Даша даже не замечает, настолько погружена в дела. У меня сегодня дел больше нет, поэтому могу подождать.

– Извини, увлеклась, – виновато улыбается она и начинает собирать свои немногочисленные женские штучки в сумку. – Я натура увлеченная, поэтому ты, лучше, говори, – в глазах натуральная вина. Дашка, ты чего? Я и слова не сказал.

– Принцесса, делай дела, я не тороплю, – усмехаюсь я.

– Ну, конечно! Дел своих нет? Итак, пол дня на меня потратил, – очень эмоционально обвиняет себя и ситуацию, в целом. Я на нее вину не вешал, с чего она решила, что мне нужно «продать» эту идею?

– Я тебя лечил. Благое дело делал. По всем законам вселенной, мне теперь должно воздаться, – провоцирую ее на дальнейший разговор. Чтобы не сбежала так быстро, я еще не насладился ее обществом.

– С небесной канцелярией договориться не обещаю, но сделаю все, что в моих силах, доктор Орлов, – усмехается и пытается открыть дверь, но двери, конечно заблокированы.

– Там дверь че-то заедает, – вру я и выхожу выпустить ее со своей территории.

Я открываю дверь с улицы и расставляю руки, показывая, что именно в них ей нужно упасть, чтобы сойти с моего корабля. Она тормозит, не решается, смотрит на меня, будто взглядом выжигает. Ну же, Дашка, давай, ныряй! Ты не можешь мне не доверять, мы с тобой такую доверительную процедуру сегодня прошли. Наконец, отмирает и осторожно опирается сначала на мои плечи, а потом соскальзывает и за шею меня обнимает, потому что я уже за талию ее держу и к себе прижимаю.

Такая манкая, ты Дашка! И такая недоверчивая. Дрожишь вся и смотришь с неверием. Но почему-то молчишь и вероятно, терпишь на себе мои руки. Ставлю на тротуар и отпускаю. Она аж выдохнула и лицо посветлело. Не понравился? Ну, выходит, что так. Я уже и забыл, когда такое было. Да уж, к хорошему быстро привыкаешь. А Дарья дистанцию держит, не подпускает и не приближается. Как только наглость мою выносит?

– Спасибо, дядь Валер, – чуть улыбается. – Благодаря тебе мой день прошел не паршиво. Хотя, на это были все шансы, – интересный, конечно, у нее подход к благодарности.

– Рад быть полезным, – улыбаюсь уже грустнее. Не понравился, ведь. А она мне сильно понравилась.

– Я пойду, – будто, отпрашивается у меня. Боится, что задержу? Вот, ты мне Дашка, загадки подкидываешь на старость лет. Киваю, мол, это ее право.

Она уходит, заходит в отель не оборачиваясь. Я еще минуту стою, думаю, может, забыла что, вернется. Но нет. Возвращаюсь к себе в отделение, непосредственно, в кабинет УЗИ. Замечаю Дашкины шпильки под кушеткой. Забыла. Или не подумала. Вряд ли, специально их здесь оставила. Надо вернуть. Не думаю, что она брала с собой много обуви на три дня конференции, а завтра она, ведь, снова выступает. Привожу в порядок кабинет и везу туфли хозяйке. Оставляю на ресепшене с просьбой передать Ельской и уезжаю домой.

Дома тихо, пусто, а теперь еще и грустно. Не понравился! Это печально. Печально, когда интерес односторонний. А у меня интерес? Ну да, интерес. Понравилась мне Дарья. Чем? Пока не понял. Но вся она мне понравилась. Красивая, умная, как врачу доверилась, на меня не вешается, не флиртует. Скорее даже, избегает. А почему? Во мне дело? Или она против? Может, в отношениях? Замужем? Кольцо не носит и она не практикующий врач, сидит в министерстве. Не замужем, либо не носит. М-да, 50 на 50. Никакой точности. В своих невеселых мыслях засыпаю без снов.