Текст книги "Ты обещала не убегать (СИ)"
Автор книги: Алиса Гордеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
23. Ошибка
Лерой
Шум в голове приобретал катастрофические масштабы.
Я все также стоял на кухне посреди горы битой посуды и до хруста сжимал в руке чертов мобильник, который упорно трезвонил вот уже минут десять.
Горский.
Почему я понадобился ему именно сейчас, когда сам был разбит вдребезги? А ведь он предупреждал! Просил дать ей время. Черт!
Винил сейчас только себя! Поспешил! Проявил слабость! Пожалел! Не стоило!
Неделю держал себя в руках, почти смирился. А тут эти ее слезы, касания, голос! До сих пор кожа горела огнем от ее робких поцелуев, а в голове воскресал ее обнаженный образ на моем столе. Блядь! От этих воспоминаний душу рвало на куски. Обернулся, хотел найти то, что еще не разбил, но уже абсолютно все валялось на полу.
Она была моим проклятием, расплатой за грехи молодости! Не иначе!
Схватил остатки сигарет и вылетел во двор в чем был. Начало марта – еще почти зима! Студеный ветер и метель. Видимость нулевая. Снег хлопьями ударял по лицу, по груди, спине и моментально таял, противно скользя по коже тонкими ручейками. Затяжка. Вторая. Надеялся остыть, но ни черта! Холодный снаружи я все еще пылал внутри.
Злость. Дикая и безумная. На себя, на нее, на него. И даже на Горского, который дал этому ублюдку шанс.
Поднял глаза к такому мутному от белесых потоков небу и закрыл глаза, пытаясь прогнать из головы ее настойчивый образ и немного успокоиться. Где-то на подсознательном уровне я понимал, что раскисать не время!
Минут через двадцать вернулся в дом, где все также вибрируя и пища, мобильник призывал ответить Горскому.
– Да!
Видел Бог, как сейчас я не хотел ни с кем говорить. Своих дебильных мыслей хватало – чужие были через край. Окидывал взглядом учиненный бардак и никак не мог уловить суть разговора. Еле сдерживал себя, чтобы не скинуть вызов и снова не погрузиться в пучину собственных терзаний.
– Ты меня слышишь, Валера? Чего молчишь? Она с тобой? – орал в трубку Горский. – Почему оба не отвечаете на звонки?
Со мной? Кто? Ксюша? Дьявол, она что не вернулась?
– Амиров, ты оглох? – не унимался Коля.
– Нет, не со мной, – ответил осипшим голосом.
– Валера, тогда где она?
Хотел ответить, что едет домой, но остатки разума сработали четко: от меня до Горского максимум пятнадцать минут, а с момента ее ухода прошло не меньше часа.
– Не знаю, – признался честно. Я чертов идиот, который посреди ночи отпустил девчонку одну и даже не узнал, как она добралась. – Она уехала от меня час назад.
– Амиров, какого лешего она вообще у тебя делала посреди ночи? – взорвался Горский. А я и сам хотел знать: зачем привез сюда, как умудрился потерять контроль над собой и почему отпустил ее одну.
– Мы поругались– она уехала. Вызвала такси. Я был уверен, что вернулась домой.
– Если с ее головы упадет хоть волос, Амиров…
Я понимал, что беспокоило Горского. Уже неделю был в курсе его дел с Черниговским и то, какая опасность может грозить Ксении, отчетливо осознавал. Тимур в угоду своей мести стопроцентно подставлял ее под удар, за что я ненавидел Черниговского в разы сильнее. Но в тот момент, когда она меня оттолкнула, в очередной раз выбрав этого подонка, меня переклинило. Всего на час я перестал быть ее щитом и стал обыкновенным мужиком, способным чувствовать, расслабился и допустил непростительную ошибку.
– Амиров! – продолжал орать Горский. – Очнись! Номер какой?
– Номер?
– Мать твою, Валера! Да что с тобой? Номер такси диктуй!
Такси… Номер… Я ничего не знал. Она пропала, а я не мог назвать даже номер такси. И тут на меня наконец накатила волна дикой, необузданной тревоги.
Я долбаный мудак, который вместо того, чтобы думать башкой, включил чертового самца. Как я вообще позволил ей уйти, тем более уехать на такси, к которому даже не проводил.
– Я найду, Коль, найду, – зажал телефон плечом и полетел в кабинет. – Сейчас по камерам посмотрю.
Старался пропускать мимо ушей гневный ор Горского, от которого ухо, да и сам мобильный, раскалились до красна.
– Черниговскому звонил? – спросил, пока вводил пароли от системы безопасности дома.
– Валер, да не тупи ты! Он сидит ниже травы. В его интересах дождаться подписания бумаг. Тимур же понимает, что будет, если Шефер уловит хотя бы малейшую связь между ними.
Мелкими иголками дрожь пробежала по позвоночнику. Шефер. Дом Исупова. Его странный разговор… И предчувствие неминуемой беды.
Горский что-то орал в трубку, но я не слышал. Я смотрел на экран монитора, где хрупкая фигура Ксюши в спешке садилась в неизвестную черную машину с абсолютно нечитаемыми номерами. Минута. Две. Рядом остановилось заказанное ею такси. Вот только Ксюша к нему уже не вышла. Вместо этого черный автомобиль резко, выпуская из-под колес снежные брызги, сорвался с места, увозя с собой в мутную и непроглядную ночь все равно мою девочку.
Раз за разом пересматривая запись, я пытался выйти из шокового состояния и найти зацепку. Все чувства и эмоции впали в состояние оцепенения. Их больше не было. Оставался только страх – не успеть.
– Ее увезли. Черный мерин, номер не читается. Судя по тому, когда он появился в зоне наблюдения, нас вели, возможно, от Исупова.
На том конце впервые за вечер воцарилось молчание. Тягостное и мрачное. Мы оба понимали, что игра началась. Вот только как вывести из нее Ксюшу не имели ни малейшего понятия.
– Маячок в ее телефоне еще стоит? – безжизненным голосом спросил Горский.
– Стоит, но сигнала нет, – беспрестанно обновляя приложение, еще больше напряг Горского. – Уверен, дело рук Шефера.
– Но убью я вас обоих, – безапелляционно заявил Горский, – позже. А пока, Лерой, найди мою дочь!
24. В темноте
Сумятица мыслей. Свет фар. Заснеженные верхушки деревьев. И это его «Привет». Нет! Зрение не играло со мной злую шутку – в метре от меня сидел Черниговский! Мой личный дьявол! Источник всех моих бед! Человек, по вине которого, я только что разрушила отношения с Лероем! Как я оказалась в его машине? Что вообще он делал возле дома Амирова?
– Привет? – переспросила Тимура. Разве "Привет" говорят при встрече совершенно чужие люди?
Вопросы с бешеной скоростью возникали в голове, но тут же терялись на подкорках сознания. Лишь только одна мысль все также стучала в висках: " Я тебя ненавижу".
Эти глаза, что пронизывали насквозь! Этот голос его бархатистый! Этот запах, по которому скулила ночами!
Дернула дверь, чтобы поскорее покинуть салон его автомобиля. Я задыхалась! Рядом с этим монстром мне не хватало кислорода! Как птица в клетке, металась и пыталась вырваться на свободу, но замок был заблокирован.
– Привет, – растеряно повторил Тимур, не отрывая от меня своих черных омутов. Ясное дело – ждал он здесь не меня! Но зачем приехал?
Дом Амирова был расположен на отшибе, на самой окраине коттеджного поселка. Ближайшие дома метрах в трестах отсюда. Случайно сюда еще никто не заезжал и Тимур не исключение. Здесь он находился осознанно. Но если меня он увидеть не ожидал, оставалось одно: он приехал к Лерою. И в этот момент меня совершенно не волновало, какие интересы их могли объединять. Но то, что Амирова сейчас было лучше не трогать, я знала наверняка!
– Открой эту дурацкую дверь! За мной такси приехало, – как никогда мне хотелось сбежать от него, скрыться, исчезнуть! Чтобы не видел отчаяния в моих глазах, чтобы не понял, как дико и невыносимо скучала по нему, чтобы не почувствовал, что мое "люблю" так никуда и не делось…
– Сам отвезу, – отрезал Тимур и с новой силой принялся сверлить взглядом. – Что случилось?
– Ничего! Выпусти! – почти закричала в попытках выбраться. И только сейчас задумалась над тем, что он видел, глядя на меня. Растрепанная, зарёванная, с распухшими от поцелуев Лероя губами… Черт! Не такой я представляла нашу встречу все эти годы. Не такой!
– Что случилось!? – повторил свой вопрос Черниговский, явно не удовлетворившись моим первым ответом.
Захотелось рассмеяться и честно ответить: " Ты. Ты случился в моей жизни и исковеркал ее вдоль и поперек". Но тешить его самолюбие я не стала.
– Что дела совсем хреново пошли, а Тимур? Извозом подрабатываешь? Ладно, поселок "Боровой", поехали!
С визгом шин автомобиль сорвался с места, с силой вдавливая меня в спинку сидения. Несмотря на отвратительную видимость, Тимур гнал со всей дури сначала по узкой просёлочной дороге, а потом еще быстрее по трассе. Резко, опасно, на грани.
При этом то и дело умудрялся смотреть на меня через зеркало заднего вида. А я упрямо не отводила взгляда. Он больше никогда не сможет уличить меня в слабости. Никогда.
– Ты проехал! – язвительно заметила, когда съезд к дому Горского мы пролетели на бешеной скорости. – Если думаешь, что заплачу больше за бесцельно намотанные километры, то ошибаешься. Поищи дуру в другом месте!
И снова этот взгляд в зеркале: смесь ярости, презрения, ненависти и чего-то еще едва уловимого, похожего на боль. Но в то, что ему может быть больно я не верила.
Мы ехали, а точнее почти летели, все дальше и дальше. Пересекли весь город и выехали за его пределы. Снова трасса. Скорость. Ослепляющий свет фар по встречке. Лохмотья снега, врезающиеся в лобовое. И тишина.
Минут через десять Тимур все же сбавил скорость, а затем и вовсе свернул с трассы на менее значимую и пустую дорогу. Проехав еще пару километров, он остановился и заглушил мотор. Сию секунду все вокруг погрузилось в чернильную темноту. Ни одного огонька или признака жизни. Даже силуэт Черниговского, казалось, просто исчез.
– Я перед тобой виноват, – послышался голос Тимура.
Лишив меня главного органа чувств – зрения, он тем самым обострил все остальные. Мне некуда было бежать, не на что смотреть, оставалось только одно – слушать.
– Я поверил всем и каждому, кроме тебя. Я ошибся!
– Грехи в церкви отпускают, Тимур. Мне твое покаяние ни к чему. Теперь уже точно.
– Прости меня, – пропустив мое замечание мимо ушей, вкрадчиво произнес он.
– За что? За то, что обещал всегда быть рядом и бросил? – в голове одна за другой стали появляться картинки из прошлого и каждая из них медленно и мучительно отравляла меня. – За то, что говорил "люблю", а сам ненавидел? Или за то, как выбрал другую, а меня чуть не убил? А может за твоего сына, который растет без отца? За что конкретно, Тимур, ты просишь у меня прощения?
– За все.
– Никогда! Я не прощу тебя никогда! Если это все, то отвези меня обратно!
Однако, Черниговский проигнорировал мою просьбу. В салоне вновь повисла тишина. Вязкая и давящая. Глаза постепенно привыкали к темноте и теперь мне удавалось рассмотреть силуэт Тимура. Я не видела его больше трех лет. Не искала его в сети, не хранила его фотографий. Три года упорно пыталась его забыть, упрямо надеялась, однажды, пройти мимо и не узнать. Вот только сейчас понимала: все зря! Его профиль был высечен в моем глупом сердце.
– Почему ты выбежала из дома Амирова вся в слезах? – сквозь темноту вновь послышался тихий голос Тимура.
– Не твое дело, – отрезала грубо.
– Он обидел тебя? – не реагируя на мои слова, продолжил он.
– Нет, – вспоминать о том, что произошло с Лероем было больно, особенно рядом с Тимуром. – Он любит меня!
В этом я была абсолютно уверена, как и в том, что его доброе сердце выбрало меня на свою погибель.
– А ты его? – не унимался Черниговский.
Он все также сидел, обхватив ладонями руль, и смотрел прямо перед собой, в темноту.
– И я его тоже, – уверенно солгала Тимуру. – Я согласилась стать его женой. У нас все хорошо!
– Ты лжешь! – прорычал он, как будто для него мое признание имело хоть какое-то значение.
– Тебе какая разница? Зачем ты вообще привез меня сюда? Наши пути Тимур давно разошлись. Уверена, Инга заждалась тебя дома. Так что не стоит тратить свое и мое время на пустые разговоры.
– Я разведен. Меня с Ингой ничего не связывает, – прорычал Черниговский, а внутри меня разразилась буря: он бросил беременную жену, как когда-то меня. Господи, как я могла полюбить этого монстра?
– Реми был прав: ломать людей – твое хобби, Тимур! Я сожалею, что тогда не послушала его. И мне искренне жаль твою жену. Ты в очередной раз поступил подло и…
Договорить он мне не дал. Удар! Сильный, громовой удар по приборной панели. Грохот. И его разъяренный голос.
– О чем ты говоришь, черт возьми?! – Черниговский повернулся ко мне, и хотя вряд ли мог хоть что-то разглядеть в этой темноте, я готова была поклясться, что смотрел он мне прямо в глаза. – С кем я поступил низко? С Ингой? Я виноват перед тобой и перед сыном, но не впутывай сюда эту стерву.
– Ты– чудовище, Тимур! – прошептала парню.
– Не я, Ксюша!
В салоне вновь повисло молчание. Промозглый холод постепенно начинал пробираться внутрь автомобиля, но мы его не замечали. Мы сидели друг напротив друга на расстоянии не больше метра и смотрели в разные стороны. В нашей общей истории у каждого была своя правда и своя боль.
– Брак с Ингой был фикцией, – тихо начал Тимур, немного успокоившись. – Больной выходкой деда. Ты тогда уехала, не оставив мне шансов все объяснить. Тот чертов аукцион и девка эта в моей постели…Неважно… Ты и так уже, наверно, знаешь, чьих это было рук дело.
Кивнула, хоть он и не видел.
– Пытался найти тебя и нашел. Вот только прилететь не мог. Из-за отца. До суда мне было запрещено покидать пределы страны, а твой новый номер телефона слишком хорошо скрывали. Горский постарался на славу! Еще бы он разрешил мне к тебе приблизиться! Это я сейчас понимаю, а тогда… Тогда я смотрел на твои фото с Амировым и тихо сходил с ума. Именно в таком состоянии меня и подловил дед. Из-за отца и его махинаций бизнес старика трещал по швам и Шефер стал своего рода спасением. Брак с Ингой – гарантия их сделки. Вот только, если Инге было все равно с кем и когда, то меня дед никак не мог убедить. И даже тот факт, что в Париже ты жила с Амировым, ему не помогал. Тогда он и подсунул мне в руки твою медицинскую карту, где был указан левый срок беременности, а отцом записан Валера. А чтобы я не заподозрил подвоха, дед помог под чужим именем прилететь в Париж. Но все что я там увидел, убеждало меня в правоте старика: ты жила с Амировым, он радостно обнимал тебя у дверей больницы, с ним ты счастливая выбирала одежду малышу в детском магазине. Именно тогда я и подписал себе приговор, согласившись на условия деда.
– Il est beau, comme son père¹, – едва сдерживая слезы, прошептала я.
– Что? – переспросил Тимур.
– Черный боди с небольшой надписью "Il est beau, comme son père". Я купила его в тот день, когда узнала, что будет мальчик. Ты был так близко, но струсил!
– Нет, – спустя некоторое время ответил Черниговский, – не струсил. Скорее отпустил.
И опять тишина. Но уже отчего-то не такая тягостная, как до этого. Скорее естественная и необходимая нам обоим, чтобы впитать каждое слово. Впервые за три года мы не строили догадок и не верили слухам – мы говорили…
– Я должен был уехать с Шеферами на три года. Сначала на пару месяцев в Москву, потом в Мюнхен. К Миронову я пришел накануне отъезда, чтобы узнать про Киру. Не хотел уезжать, так не докопавшись до истины, но вместо ответов, нашел тебя.
– Ты так и не знаешь про сестру?
– Знаю. Горский рассказал.
– Ты говорил с отцом?
– Да, но только сейчас не об этом, Ксюш.
Как же не об этом! После того, как Лерой мне все рассказал про аукцион, отец поклялся больше ничего не делать за моей спиной, а сам общался с Тимуром. Как часто? О чем? Поэтому он знал о его возвращении? Поэтому не давал Лерою приблизиться ко мне? Боже! Все опять решалось за моей спиной!
Но пока я собиралась с мыслями, Тимур продолжил свой монолог.
– Я пришел к тебе тем вечером, потому что хотел увидеть, напоследок надышаться тобой и окончательно отпустить. Я не хотел делать тебе больно! Видит Бог, не хотел. Но сделал. Ненавидел себя за каждое слово, но иначе просто не мог. Отпустить не мог. Смириться, что ты выбрала не меня, что его ребенка под сердцем носила. И при этом смотрела на меня так… Вот только узнал правду я чересчур поздно. Договор вступил в силу, а Шефер недвусмысленно предупредил, что завершит неудавшуюся попытку отца, если я попытаюсь расторгнуть контракт. В жестокости деда и Маркуса я к тому времени уже убедился. Только поэтому отступил. Струсил, так ты говоришь? Возможно. Но, поверь, тогда мне было за кого бояться и что терять.
Тимур замолчал. Наверно, ему стало легче. Наверно, ему казалось, что теперь я все пойму и прощу его. Наверно… Вот только вместо того, чтобы обрадоваться его признанию, на душе стало еще более погано. Я не знала, что чувствовать и куда двигаться дальше.
– Что сейчас изменилось? Ты освободился от влияния Шефера и решил, что можно снова, вот так запросто, прийти ко мне? Наплевав на женщину, с которой пусть и фиктивно, но ты жил три года. Не задумываясь, что моя жизнь уже тоже наладилась без тебя.
– Не собирался я вмешиваться в твою жизнь, – треснув по рулю ладонями, перебил меня Тимур. – Ты вообще не должна была меня видеть! Здесь и сейчас, разговаривая с тобой, я нарушаю все договоренности, все свои планы.
– А кто тебя просил со мной разговаривать? – подобно спичке, вспыхнула в ответ.
Ну, конечно, вот оно что! Дура, опять напридумывала себе не весть что, чувства свои к нему воскресила, простить готова была! Сжала руки до боли, чтобы вернуться в реальность, где "нас" никогда не существовало! Где у него беременная жена. А у меня… а у меня сын и спокойная жизнь без него. Оставалось только достойно уйти.
– Ты свой выбор сделал три года назад, вот и разгребай его последствия. А меня оставь меня в покое! – собрав остатки мужества в кулак, максимально спокойно и равнодушно заявила Тимуру.
– Не могу! – прошептал тот, ломая мою и без того хрупкую броню.
– А мне наплевать! – хорошо, что в салоне было темно, и Черниговский не мог видеть моего дрожащего подбородка или пальцев, сминающих друг друга, или слезинку, медленно стекавшую по щеке.
– Ты опять лжешь! – взорвался Тимур. – Ничего не прошло, Ксюша!
– Три долбанных года прошли! Без тебя прошли! И если твоя жизнь была все это время фальшивкой, то моя – нет! Я научилась жить без тебя! И я не хочу тебя в своей новой жизни! Не хочу!
И в этот момент я физически ощутила всю тяжесть его взгляда на себе.
– Скажи, что любишь его, как меня любила! Скажи, что когда спишь с ним, не представляешь меня, что счастлива была все эти годы! Скажи, черт тебя подери! И я уйду. Навсегда! Только не ври! Себе не ври!
Он неистово орал на весь салон. Темнота и его крики! Больше ничего!
– Чего молчишь?
– Отвези меня обратно! – сломленным голосом прошептала в ответ.
Автомобиль наконец ожил: приборная панель осветила салон, фары– дорогу впереди. Теплый воздух постепенно начал отогревать озябшие пальцы, а тихая мелодия из динамиков напомнила, что за пределами авто есть и другая жизнь. Наши взгляды схлестнулись все там же, в зеркале дальнего вида. Его черный, беспросветный и мой уставший и обессиленный.
Несколько часов в темноте. Тысяча сказанных слов. Но все они сейчас казались ни о чем. Мы не сдвинулись ни на метр. Скорее наоборот– мы только сильнее все усложнили. Несколько минут мы сидели неподвижно и просто смотрели друг другу в глаза. Я пыталась запомнить его, понимая, что это конец. Он… Что старался увидеть Тимур, я не знала.
– Я приезжаю сюда лет с пятнадцати, – зачем-то сказал он, не отрывая от меня взгляда. Оглянулась по сторонам, чтобы понять о чем речь. Вот только мы также стояли на безымянной, ничем не примечательной дороге. – Мой друг, Артур, в юности был стритрейсером, а здесь идеально прямой участок трассы, не хуже взлетно-посадочной полосы. Я знаю эту дорогу наизусть.
Мне не нравилось направление мыслей Тимура. На подсознательном уровне я вновь потянулась к двери и дернула. Бесполезно.
– Я помогу тебе найти верные ответы, Ксюша. Ты можешь врать мне, можешь водить за нос Амирова, вот только от себя убежать невозможно.
– Выпусти меня! – прорычала, все также пытаясь открыть чертову дверь.
Интуиция меня не подвела – Черниговский резко нажал на газ. Автомобиль дернулся и, вжимая меня в кресло, рванул вперед.
– Двадцать, – тихо прошептал Тимур.
– Что двадцать? – уточнила испуганным голосом, все крепче держась за поручень над дверцей.
– Максимум на что меня хватало раньше – это двадцать секунд. Ровно столько времени будет у тебя, чтобы не дать нам разбиться.
– Не дать нам что? – не своим голосом переспросила его, мотая головой.
– Дай нам шанс, Ксюша.
С каждым мгновением Тимур все сильнее нажимал на газ. Все, что мне оставалось – зажмуриться от страха и молиться, чтобы он одумался!
– Не закрывай глаза, Ксюша! Не сейчас. Сегодня это сделаю я.
Мелкая дрожь пробежала по телу, унося с собой остатки здравых мыслей. Это был какой-то розыгрыш, не иначе! Но глаза я все же открыла, видимо, чтобы убедиться, что их закрыл он.
Прямо посреди дороги! На огромной скорости! И начал отсчет…
– Один, два, три… – Тимур считал четко, громко и уверенно.
Его руки крепко держали руль, а нога давила на педаль газа.
– Четыре, пять, шесть…
Мой взгляд метался от парня с закрытыми глазами до пустой дороги, занесенной снегом. Я все никак не могла понять, что происходило.
– Чего ты добиваешься?
– Правды!
– Ненавижу тебя, Черниговский! Как же я тебя ненавижу! – закричала, уже двумя руками ухватившись за потолочную ручку.
– Ответ неверный. Десять.
– Тимур, пожалуйста, открой глаза и остановись! Пожалуйста!
– Двенадцать.
– Да какого лешего ты творишь?
– Пятнадцать. Правду, Ксюша!
– Какую к черту правду! Мы разобьемся!
– Восемнадцать. Любишь его? Отвечай!
– Люблю… – прозвучало вместе с его "двадцать"…
Машину повело в сторону, закрутило и через мгновение затрясло. Обочина. Тормоз. Удар. Не сильный, но достаточный, чтобы меня прорвало:
– Тебя люблю и ненавижу за это! Если бы ты только знал, как сильно я тебя ненавижу!
Снова неистово принялась дергать дверцу и на сей раз получилось ее открыть. Холодный воздух. Свобода. Несколько шагов от машины Черниговского и ступор. Вокруг темнота. Куда идти? И далеко ли я могла уйти в вечернем платье и на каблуках?
– Прости! – раздался за спиной голос Тимура. Слишком близко. Обернулась и встретилась с ним взглядом.
– Ты больной! Сумасшедший! Ненавижу! – истерично мотая головой, выплевывала каждое слово и пятилась назад, от него.
– Прости! – повторил Черниговский и одним шагом прервал мои попытки к бегству.
– Никогда! – дрогнувшим голосом ответила ему и ощутила его теплую ладонь на мокрой от снега и слез щеке.
– Пойдем, я отвезу тебя домой.
Рука Тимура с моей щеки скользнула вниз, лишая меня такого нужного тепла, и, ухватив меня за запястье, потянула в сторону машины, которая стояла вдоль дороги, левым боком слегка нарушая сугроб на обочине. Ничего не случилось. Я больше испугалась. Но Тимур добился своего. Теперь он знал правду.
Дорога до дома прошла в полной тишине. Этот вечер вымотал меня окончательно. У меня не осталось сил спорить, ругаться или выяснять, кто кого больше обидел. Я лишь хотела, чтобы наступил новый день. Хотя бы один день без Тимура и без Лероя.
Тогда я еще не знала, что моему желанию суждено было исполниться в считанные минуты…
¹ Красивый, как папа. – фр.
