355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алиса Евстигнеева » Я выбираю... (СИ) » Текст книги (страница 22)
Я выбираю... (СИ)
  • Текст добавлен: 11 марта 2021, 10:00

Текст книги "Я выбираю... (СИ)"


Автор книги: Алиса Евстигнеева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Глава 39

Обернись, мне не встать без твоей руки

Не услышать биение сердца

Обернись, мне не встать без твоей руки

На холодных ветрах не согреться

(с) Баста и Город 312

Когда я проснулась, гладковыбритый Ваня уже давно не спал, сидел на кровати в брюках и смотрел куда-то перед собой. Я проследила за его взглядом и наткнулась на Германа, стоящего на столе прямо напротив кровати. Дерево вполне стойко перенесло все вчерашние приключения. Даже лимонов своих не потеряло.

– Проснулась? – спросил Ваня, заметив, что я зашевелилась.

Кивнула головой и потянулась под одеялом в попытке отогнать надвигающееся напряжение. Сейчас непосредственная близость Вани стала более очевидной, чем накануне. Вчера мы слишком устали и были утомлены бесконечными событиями дня. Теперь же, утром, все наши проблемы вновь каменной стеной возвысились между нами. Не знаю, как он, а я точно не знала, что вообще делать в этой ситуации. Было неловко и как-то… стыдно, что ли.

Мужчина рядом разглядывал меня, а я молилась лишь о том, чтобы он не заговорил ни о чём серьёзном.

Чемезов указал в сторону Германа:

– Объяснишь, почему мы его весь вечер таскали за собой?

– Это Герман, – пространно пояснила я, словно лишь этот факт должен был объяснить всё. – И он наш сын.

И пока Ваня пытался понять, что это всё означает, я выскользнула из-под одеяла и направилась в ванную, кутаясь в халат.

Пока приводила себя в порядок, Чемезов заказал завтрак прямо в номер. Ели мы молча, оба о чём-то думали и тяготялись компанией друг друга. Совместная ночь словно обязывала нас к чему-то, вот только к чему?

– Значит, сын, – не выдержал Ванька нашего давящего молчания. И попытался хоть как-то разбавить обстановку. – А он точно от меня?

– Определённо. Будем устанавливать отцовство?

– Думаю, что пока поверю на слово, – многозначительно улыбнулся он. – Кажется, я обнаруживаю семейное сходство. Но характер однозначно твой.

Я не выдержала и засмеялась. Стало заметно легче.

– Не боишься, что алименты за десять взыщу? – включалась я в нашу игру.

– Думаю, что сочтёмся…кхм… как-нибудь.

Он хотел сказать что-то ещё, но его прервал сотовый, так не вовремя зазвонивший на тумбочке. Пока Ваня решал какие-то рабочие вопросы, я закончила завтракать и удалилась в ванную, чтобы переодеться в комбинезон. Надевать его совсем не хотелось, он был весь измят и далеко несвеж. Но альтернативы всё равно не было, сидеть в халате перед Ваней казалось чем-то неуместным, даже несмотря на "семейность" нашего разговора.

Когда я опять вернулась к Чемезову, он уже завершил свой разговор и окинул меня пытливым взглядом.

– Там внизу есть магазин, можешь купить новую одежду. Или если хочешь, я заеду к Владу?

– Пока магазином обойдусь, – решила я, ибо с дальнейшей судьбой Державина пока не определилась.

– Тогда пошли в магазин, а потом поедем.

– Куда? – нахмурилась я, даже не представляя, что могло придти ему в голову.

– Скажем, так, у нас есть с тобой незавершённые дела.

– Вань, давай, без загадок?

Он взял меня за руку и попросил:

– Лиз, доверься мне, просто доверься.

Пришлось сделать над собой большое усилие.

Поход в магазин не занял много времени. Я схватила первые джинсы и лёгкий вязаный джемпер. Правда, на кассе произошла заминка на тему, кто из нас двоих будет платить. Долго доказывала Ване свою платёжеспособность, но ему было плевать на это. Когда консультант отважилась взять мою карту, Чемезов глянул на неё так, что мне не только тут же её вернули, но ещё и извинились, причём перед ним. Я разозлилась и вылетела из магазина. Стояла на парковке и рычала на Ванькин джип.

Вскоре он, как ни в чём не бывало, вышел из здания гостиницы и впустил меня в машину. Я тут же уселась на своё привычное место справа от водителя. Мы опять отправились в путь, а я всё ещё была раздражена, хотя, что такого страшного тут произошло? Ну, заплатил он за меня, это же нормально, можно подумать, что я никогда с мужчинами по магазинам не ходила.

На светофорах Ваня украдкой поглядывал на меня, словно оценивая степень моего недовольства, и когда я отворачивалась, еле заметно ухмылялся, считая, что не вижу.

Потом мы зачем-то заехали в супермаркет, откуда Ваня вынес торт и велел мне держать его. В качестве протеста я не стала задавать никаких вопросов.

Через десять минут мы въехали в уже знакомый мне двор. Я напряглась… Нет, даже не так, я запаниковала. Вцепилась в Ванькину руку и закрутила головой.

– Я не пойду!

– Лиз…

– Нет, правда, я не пойду. Не сейчас!

Ванька накрыл мою руку своей ладонью и успокаивающе её сжал.

– Другого шанса не будет. Боюсь, что мои проблемы с Дашей так или иначе оставят на этом всём отпечаток. Родители вряд ли уже в курсе произошедшего, поэтому идти надо сейчас. Иначе потом точно будет поздно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Смотрела на него испуганными глазами и чуть не плакала. Вот как ему объяснить, что я в прошлый раз чуть ли не неделю настраивалась, а тут он мне предлагал вот так вот с ходу придти к ним. Я даже не представляла как вести себя.

– Маленький, – очень нежно позвал он меня. – Сейчас идеальный момент. Игорь Валентинович на работе. Андрюха уже укатил на свою сходку, дома только Елена Константиновна. Один на один вам проще будет.

Я не решалась.

– Вань, что я ей скажу?

– Видимо правду, о том, что чувствуешь. Или чувствовала.

Легко ему говорить, а я наученная Кирсановым умела лишь огрызаться.

– Ты справишься, – убеждал меня он, а я нервно кусала губы. – Ну же, давай.

И я решилась. Прижала к себе торт и отправилась… в родительский дом.

* * *

Я смотрел в спину удаляющейся Лизы и надеялся на то, что всё получится. Это было важно для неё. Ей давно следовало преодолеть свой страх и показать родителям то, какой она была на самом деле. Главное, чтобы в конец не запаниковала и не нацепила на себя свою стервозную маску. Даже мне порой требуются огромные усилия, чтобы видеть в Лизе Лизу, а не её колючки. До ужаса хотелось ей помочь, элементарно сидеть рядом и просто держать ее за руку. Но тёща вряд ли оценит, да и это были их отношения, я бы всё только испортил.

К тому же меня ждала своя война. Я развернул свой джип и отправился в сторону дома, в надежде застать там Дашу.

Дверь открыл своими ключами, думая о том, что больше не имею никакого права, называть дом домом. Оставлю квартиру Даше, не то чтобы это было способно оправдать меня, но в любом случае так будет правильно.

Она встретила меня, стоя посреди коридора, зарёванная и откровенно несчастная. Попытался примиряюще улыбнуться, на что Даша лишь презрительно скривилась, развернулась и ушла вглубь квартиры.

Я шёл за ней, то и дело натыкаясь на свои разодранные вещи, которые валялись по всему дому. Оставалось лишь рассчитывать на то, что Даша пощадила хотя бы фотографии матери.

– Привет, – ровным голосом попытался я поздороваться с ней.

– Да пошёл ты, – бросила она мне.

Спокойствие, только спокойствие.

Даша сидела в кресле в гостиной, эффектно закинув ногу на ногу, отчего полы её халатика немного расходились в стороны, обнажая стройные бёдра. Это не было попыткой меня соблазнить, но так ей было спокойней, так она могла чувствовать хоть какую-то свою власть над ситуацией.

– Давай поговорим, – предложил я.

Хмыкнула.

– О чём же? Только не говори, что пришёл извиняться.

– Мне, правда, очень жаль…

– Знаешь, куда можешь засунуть свою жалость?!

Даша буквально выплёвывала из себя слова и в какой-то момент, мне показалось, что она с превеликим удовольствием вцепилась бы мне в лицо, с такой жаждой она впивалась своими длинными пальцами с острыми коготками в подлокотники кресла.

Огляделся по сторонам, и, перешагнув через кучу тряпок, кажется, это были мои рубашки, сел на диван, на расстоянии от Даши.

Тщательно подбирал слова, но никак не мог придумать то самое, да и что тут в принципе можно было сказать?!

– Даш, я тебе всегда благодарен буду.

– ХА!

– Нет, правда. За помощь твою, за поддержку. Ты права, я не могу точно сказать, что со мной тогда бы было, если б ты не взялась за меня.

Она никак не прокомментировала мои слова, и я решил продолжать.

– Все эти годы, ты была мне самым верным другом.

– Другом?! – слегка истерично воскликнула Дарья. Я понимал, что жестоко бью по ней, но мне было необходимо, чтобы она поняла, пусть после этого я и окажусь последней мразью.

– Да, Даш. Другом. И в этом была моя главная ошибка. Я считал себя обязанным тебе, ты мне нравилась как человек, как друг, как Лизина сестра… Я говорил тебе об этом, но тебе захотелось другого.

– То есть это я во всём виновата?!

– Нет, виноват я. Если хочешь, то даже во всём виноват. Я не должен был соглашаться. Это не сделало нас счастливыми.

– Я любила тебя!

– Знаю, я тоже любил тебя, но не той любовью, какой ты заслуживаешь.

– Интересно знать какой?!

– Даш… – я был не мастер говорить красиво, поэтому приходилось напрягать все свои извилины, чтобы как можно точнее передать свои мысли. – Мне не всё равно на тебя, так было и так будет. Но ты подумай о том, какой жизнью мы живём. Ты ждёшь от меня того, чего я просто не в состояние тебе дать, при всём желании.

– Меня всё устраивало!

– Просто посмотри на нас. Я целыми сутками на работе, ты только и делаешь, что ждёшь меня. Встречаемся по вечерам и нам толком сазать нечего друг другу. Мы даже о детях ни разу не заговорили!

– Только не говори, что тебе детей резко захотелось! – возмутилась Даша.

– Дело же не в этом. А в том, что мы сами, так или иначе, не воспринимали себя до конца семьёй. Мы как замерли тогда, так и жили в надежде на чудо… Но чудес не бывает. Ты за меня держишься из-за одного своего упрямства!

– Тогда объясни! В чём разница. В чём разница между моим ожиданием и твоим? Ты же тоже её ждал херову кучу лет, надеялся. Получается, что и твоя любовь сплошная привычка!

Вопрос был сложный, да я и сам себе задавал его ни раз, не находя точных ответов. Мне оставалось только верить, что я всё-таки не вру себе.

– Ты права, я ждал её возвращения, но никогда не надеялся на то, что она приедет именно ко мне. В город – возможно, но не ко мне. Я понимал, что мы разошлись, что она уехала. Да, может быть, в моменты отчаянья мне мечталось, что она приползёт и будет извиняться, но это были лишь обиженные фантазии. Все мои чувства к ней… Думаешь, я не боролся с ними? Все эти года я считал их своей слабостью, своим наказанием. Но это никогда не было желанием привязать её к себе, или обладать ею как вещью. Считал главным, чтобы у неё всё хорошо было, чтобы с ней всё было в порядке. Без разницы, со мной или без меня. Лучше, конечно, чтобы со мной, – здесь я печально улыбнулся. – Но при всём при этом, у меня и сейчас-то нет никаких гарантий, что у нас хоть что-то получится с Лизой.

– Но ты надеешься?!

– Я хочу попробовать.

Мы замолчали. Даша нервно колупала обивку кресла. Уместно ли вообще с ней разговаривать о своих чувствах к Лизе? Но мне хотелось быть предельно честным с ней. Слишком много лет, мы делали вид, что всё у нас в порядке.

– И ты думаешь, что она захочет строить семью с тобой? – с вызовом кинула мне Даша.

Пожал плечами. Я вообще не знал, что там у Лизы в голове.

– Ну и как совместная ночь?! – постаралась задеть меня Даша, видимо уже зная ответ.

– У нас ничего не было, – спокойно ответил я.

– Вот видишь, – съязвила Даша. – Это она только с тобой медлит.

Я напрягся, понимая, что она к чему-то клонит.

– Если ты на что-то намекаешь, то давай напрямую.

– Напрямую, так напрямую.

Она встала и вышла из гостиной, чтобы через минуту вернуться, держа в руках телефон. От вида которого у меня тяжело защемило в сердце. Сейчас что-то будет. Дарья что-то нашла в своём смартфоне и протянула мне трубку.

– Любуйся.

Я медлил. Не хотел брать его в руку, зная, что ничего хорошего меня там не ждёт. Даша с вызовом смотрела на меня и ехидно улыбалась, наблюдая за моими сомнениями. Уже понимала, что только этим всколыхнула во мне кучу сомнений. Надо было встать и уйти, но я остался, взял телефон и с каменным лицом уставился на экран.

Сначала мне показалось, что там ничего не было, одна темнота. Но шипение, доносившееся из динамика, подсказывало, что видео запущено.

Потом на экране появились огни, видимо кто-то выше поднял телефон. В свете фонаря в окружение машин стояли двое. Лизу я узнал по её красной тряпке, именуемой одеждой, которое скорее привлекало к ней внимание, чем что-то скрывало. А вот Бодлера я признал скорее интуитивно, по тому как он держался перед ней. Сцену снимали издалека, поэтому я не мог видеть выражения их лиц, но воображение рисовало хищный и собственнический взгляд, которым Дмитрий буквально поедал Лизу. Насчёт неё мне казалось, что она должна улыбаться, обязательно заигрывающе и призывно. Они разговаривали, и мне было очень жаль, что ничего не слышно.

Происходящее мне не нравилось, но я догадывался, что главное впереди. Разозлился на охрану Бодлера, не могли они что ли заметить и оборвать съёмку, за что им в конце концов деньги платят?!

Дмитрий поднял руку и коснулся Лизиной щеки, я напрягся, с силой сжав зубы. Они ещё о чём-то поговорили, после чего он её поцеловал. Не могло быть никакой двойственности и неправильности понимания как в прошлый раз. Он её поцеловал. Она ему позволила.

Только Дашкино присутствие и её победный взгляд не давали мне взорваться. Как же мне хотелось сейчас кинуть этот телефон в стенку, чтобы потом наблюдать как Лиза с Бодлером разлетаются на сотни кусочков.

– Ну как? – спросили у меня.

Я не ответил. Просто встал и пошёл к выходу. Мне надо было срочно закурить. Или выпить. Или свернуть кому-нибудь шею. И желательно срочно. Иначе я просто сдохну от переполняющих меня эмоций.

Даша засеменила за мной.

– Зачем ты ей нужен, Ванечка? – почти визжала она. – У неё же олигарх есть. У неё же Москва! У неё всё есть! И только ты ей не нужен.

Она специально била по самому больному, но понимание этого не спасало. Я злобно глянул на Дашку и она истерично засмеялась, от чего на её глазах выступили слёзы. Какая же всё-таки сука эта жизнь.

Я выкурил почти треть пачки, пока более или менее смог взять себя в руки. Думать получалось плохо, потому что на каждую относительно дельную мысль приходились тонны говна. Я честно пытался рассуждать, думать, но в голове так и зудело. И только ты ей не нужен.

Мог найти сколько угодно подтверждений этим словам… Лиза же мне ничего не обещала, мы и не дошли до этой части. Так и не поговорили о том, что вообще ждёт нас в будущем. Казалось, что сначало необходимо разобраться с прошлым, а уже потом дойти до нас. А есть ли это самое нас? Это я как дурак, размечтался. И чтоб я не говорил Даше, я реально уже начинал надеяться хоть на что-то. И Лиза не могла не понимать этого, она не говорила напрямую, но одаривала меня своими полунамёками. И Герман этот… Германа же не вычеркнешь, не развидишь. Если ей настолько было всё равно на меня, зачем она столько лет таскала его за собой?!

История повторялась. Только в этот раз всё было до предела однозначно. Это у той, первой фотографии были варианты, а здесь… Я ведь не придумал этот поцелуй, да и Дашка его точно не сочинила.

И что мне делать теперь? Что?! Продолжать волочиться за ней верным псом? Ждать? Опять изводить себя? Тогда чем я отличаюсь от Даши? В чём разница? Ещё каких-то десять минут назад я видел её так чётко… А теперь мне хотелось выть.

Можно было забить на всё и уехать. Без разницы куда, просто ехать и ехать, главное, как можно дальше отсюда. И… история бы повторилась.

С силой треснул по дверце своего джипа.

Все эти дни я учился не видеть в Лизе предателя. И сегодня отправляя её к Елене Константиновне, я рассчитывал на то, что они смогут почувствовать друг друга настоящими, ранимыми и раненными. И если я сам так реагирую на Лизу, тогда какой смысл во всём этом?

Сделал глубокий вдох.

Как не крути, нам надо поговорить. Просто поговорить. Я должен хоть раз в жизни выслушать её.

Глянул на часы. Прошло почти два часа с тех пор, как я высадил Лизу во дворе Илюшиных. Должно быть, они уже окончили свой разговор. Когда я ехал к Даше, отправил Лизе сообщение, чтобы она дождалась меня. Осталось только рассчитывать на то, что она дождётся меня.

Дорога не успокаивала. Скорее наоборот, всё казалось слишком медленным и тянущимся. Мне хотелось ответов здесь и сейчас. А передо мной, то тут, то там зажигался красный свет или возникала пробка.

Во двор заруливать не стал, это казалось до ужаса долгим. Выскочил из машины, бросив её на обочине, размашистым шагом направился к дому. Впрочем, далеко идти не пришлось. Лиза нашлась сразу же за домом. Сидела на бордюре, обхватив свои ноги. Как тогда на острове. Только там она казалась ранимой, а теперь у меня было ощущение, что она на грани. Словно старалась сжаться в комок, так судорожно хваталась за свои колени.

Я присел напротив и коснулся её колена. Она вздрогнула и подняла на меня свои красные и заплаканные глаза, полные горя и чего-то ещё. В какой-то момент мне стало казаться, то я сам физически чувствую её боль.

– Ты знал? – практически одними губами спросила она.

Я думал. Сопоставляя одно с другим.

– Догадывался.

Она сглотнула.

– Почему же не сказал?!

– Потому что это были лишь предположения… Да и разве это имеет хоть какое-то значение? Они в любом случае твои родители.

– Ванька, – всхлипнула она. – Ты хоть представляешь, сколько лет я считала себя ужасной дочерью, ужасным человеком… Я столько лет считала, что не заслуживаю ничьей любви.

Дальше она расплакалась, я только и успел, что прижать её к себе. Лиза плакала на моей груди, а я гладил её по волосам, борясь с желанием разреветься вместе с ней. Никто и не обещал, что в этой жизни всё бывает правильно…

Глава 40

Будут слухи – не читай,

Там про то, что я у вас с приветом.

Я прошу – не надо шума,

Напрасно теперь.

Как там мама?

Передай – Ей нет равных на всем белом свете,

Буду в Порту – вышлю фото.

Закрой за мной дверь.

(c) Lascala

Ваня уехал, а я ещё какое-то время стояла у подъезда, собираясь с духом. Проскочила шальная мысль, а не сбежать ли мне? А что, скажу потом, что дома никого не оказалось. Не станет же он проверять?!

А потом сама же себя усовестлила. Пора было взглянуть в глаза своим страхам. В прошлый раз попыталась и сама же закрылась ото всех, сбитая с толку присутствием Вани и Даши. Наверное, нельзя ждать от людей радушного приёма, когда сама, придя к ним, делаешь лицо кирпичом.

Надо послушаться Ваньку и рассказать маме всё, что засело внутри меня. Ну, или как минимум попытаться, если не захочет меня слушать или понимать, то я хотя бы буду знать, что попробовала.

Входная дверь открылась, выпуская незнакомых мне людей, и я поспешила проскользнуть в подъезд. Как и в прошлый раз, шла наугад и без предупреждения. Позвонила в звонок и задержала дыхание. Мама достаточно быстро открыла дверь, и мы обе замерли.

– Привет, – первой нарушила я тишину.

– Лиза, – робко улыбнулась она мне. А потом как-то нелепо спросила. – Зайдёшь?

Я закивала, и мама отступила, пропуская меня вперёд. Потоптались немного у входной двери, а потом я вспомнила про торт.

– Это тебе… вам.

– Спасибо, – кивнула она мне, принимая у меня коробку. Потом стояла, прижав её к себе, не зная, что с ним делать. А я пока медленно снимала свои лодочки. Разулась. И мы встали, растерянно разглядывая друг друга. Потом мама спохватилась:

– Проходи! Сейчас чай пить будем … с тортом.

А я только одного боялась, что у меня этот торт комом в горле встанет, особенно если мама узнает про то, что Чемезов от Даши ушёл. Но спорить я не стала, знала, что если понадобится, я проглочу каждый предложенный кусок, лишь бы разговор между нами пошёл.

На кухне было чистенько и уютно. Мама суетилась с чайником, а я подобно сове крутила головой по сторонам.

– Чёрный или зелёный? Молоко, лимон? А может быть кофе?

– Спасибо. Зелёный без всего.

Пока она заваривала и разливала чай, я осторожно разглядывала её, сравнивая со своими воспоминаниями. Я помнила уставшую и измученную женщину, которая была поглощена вечным круговоротом дел. Дом-работа-дети. Когда-то она умела тепло улыбалась и читала мне сказки на ночь, но потом с годами я всё реже и реже видела эту улыбку, а сказки уже приходилось читать мне для брата. Я понимала, что все тогдашние перемены были с ней не от хорошей жизни, но и со своим желанием добиться в этом мире чего-то больше я тоже ничего не могла поделать. Мне тогда безумно хотелось, чтобы у меня у меня всё сложилось иначе.

Сейчас мама выглядела хорошо. Я бы даже сказала, что цветуще. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что жизнь стала более щадящей к ней или к ним. Рыжие волосы были коротко острижены и закручены в достаточно модную причёску, так популярную среди женщин за пятьдесят. В глазах больше не мелькала тень загнанности и усталости. Движения стали чуть мягче и не такими резкими, видимо отпала необходимость делать всё быстро и срочно.

Наконец-то всё для чайной церемонии было готово, и мама чуть успокоившись, опустилась на стул напротив меня.

– А я к вам приехала, – невпопад заметила я. Памятуя о том, что в прошлый раз надо было начать беседу именно с этого.

Мама понимающе кивнула и задала свой вопрос, который как всегда показался мне гораздо глубже, чем звучал:

– Как ты?

Я задумалась.

– В целом неплохо, но сейчас как-то на распутье…

Дальше разговор потёк сам по себе. Мы разговаривали про то, что успело случиться с нами за десять лет. Мама рассказывала про семью: кто чем занимался, как поживал. Оказалось, что Ваня в своё время очень сильно помог им, что меня, впрочем, не удивило. Дашка продолжала заниматься музыкой, только теперь у неё была своя музыкальная студия, видимо тоже с подачи Чемезова. Отец трудился опять-таки в Ванькиной конторе бухгалтером. Один только Андрюха умудрился сохранить независимость от Чемезова, и сам по себе воевал со школой. Мама занималась семьёй, домом и дачей. Я рассказывала про Москву, про клиентов, про путешествия. И в этот момент мне казалось, что жизнь каждого из нас сложилась так, как хотелось ему. Слушала свои же слова и думала, что не такая уж у меня и плохая жизнь была. Или это я так себя успокаивала, чтобы не думать о том, что у семьи тоже всё сложилось радужно… без меня.

В какой-то момент тема изжила сама себя, мы пробежались по основным вехам нашей жизни и замолчали.

Мама отрезала очередной кусок торта и положила мне его на тарелку. Торт был вкусный, не сильно сладкий и с приятным ягодным вкусом, ну да, это же Ваня выбирал, как всегда обстоятельно. Но мне всё равно стоило огромных усилий есть его. Было в нашей беседе что-то такое наигранное, ненастоящее. Я ещё не могла уловить этого, но чутье подсказывало, что говорим мы сейчас не о том. И наше чинное чаепитие с тортом лишь усиливало ощущение фарса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А потом я не выдержала. Сделала глубокий вдох как перед погружением на глубину и на одном выпалила:

– Почему?

Мама вопросительно сдвинула брови, ещё не понимая, к чему я клоню.

– Почему? – продолжила я. – Почему у нас тогда всё так получилось?

Она явно напряглась, даже как-то отстранилась от меня, пока что невидимо, но я почувствовала. Хрупкий мир между нами уже ускользал от нас, подобно песку, просачивающемуся сквозь пальцы.

Могла ли я промолчать? Наверное. Но тогда всё это не имело никакого смысла. Делать вид, что всё хорошо и все всем довольно, можно сколько угодно. Но между нами до сих пор была пропасть, и эту пропасть тортом и улыбками не затянуть просто так.

Тишина на кухне набирала обороты, а я под столом сцепила покрепче пальцы, чтобы не дрожали. Мама кусала губы, я заставляла себя дышать.

– Ты хочешь поговорить о том дне? – наконец-то спросили меня.

Я согласно кивнула, а потом же сама себя поправила.

– Не совсем. Дело ведь, наверное, не только в одном дне. Как-то же мы пришли к тому, что случилось.

– С тобой было тяжело, – попыталась оправдаться мама. Она не то чтобы обвиняла меня, скорее просто констатировала факт.

– Да, я это понимаю. Но ведь тяжело и то, что вы сказали мне с отцом в последний раз… это не настолько соизмеримо. Неужели… Неужели я действительно была настолько ужасной дочерью?

Теперь мама отводит взгляд от меня, и рассматривает что-то в своей кружке, при этом очень медленно и аккуратно разглаживая своими руками салфетку, лежавшую на столе. В какой-то момент мне начинает казаться, что она не ответит. И чем больше она молчит, тем страшнее мне становится. А вдруг она сейчас кивнёт и подтвердит, что именно такой я и была?

– Ты просто стала слишком похожа на неё, и нас это пугало. Мы не знали, что с тобой делать… – мама говорила тихо и очень осторожно, словно подбирая каждое своё слово.

– На неё? – ничего не поняла я. Но сердце тем не менее пропустило один удар, уже предчувствуя масштаб надвигающейся беды.

Мама кивнула головой и попросила:

– Подожди.

Потом встала и вышла из кухни. Хотелось кинуться за ней и просить… нет, требовать, чтобы она скорее мне объяснила то, что уже начала. Или же наоборот, умолять, чтобы не продолжала.

Ожидание затягивалось, и мне приходилось бороться с тошнотой, которая то и дело подкатывала к горлу. Когда мама вернулась на кухню, я уже была готова разрыдаться, до такого предела были натянуты мои нервы.

Она села на своё место и положила передо мной фотографию. Сначала мне показалось, что на фото была запечатлена я. Только фотография была сделана под старину, словно выцвела, и я подумала, что фотограф сделал неплохую ретушь. А потом до меня стало доходить, что это совсем не я, а какая-то другая женщина, нет, даже девушка, но до безумия похожая на меня. Те же вытянутые губы, большой рот, длинные каштановые волосы, слегка раскосые зелёные глаза… Ощущение было такое, что кто-то взял отдельные элементы меня, хорошенько их перемешал и попытался расставить на место. Вроде бы всё тоже самое, но выглядело иначе. А ещё девушка была значительно младше меня, лет на двенадцать… Её лицо и улыбка светились юностью и азартом, которое присуще людям в самом начале их взрослого пути.

В голове было столько вопросов, но не один из них я так и не смогла выдавить из себя. Упрямый мозг уже начинал складывать одно с другим, и зарождающаяся картинка совсем мне не нравилась.

– Её звали Любой, – начала неуверенно Елена Константиновна, но потом с каждым словом, её голос становился всё более уверенным, а рассказ более смелым. – Они с Игорем встречались по молодости, первые отношения и всё такое. Но потом что-то не сложилось, и они расстались. Это был конец восьмедесятых, Союз практически рухнул, привычная жизнь у многих тоже пошатнулась. Молодёжь мечтала о новой жизни, о новых возможностях. И Любка была такой же… жадной до жизни, до эмоций, до приключений… до мужчин. Мы жили на одном районе, и её просто было невозможно не заметить. Они с Игорем долго расставались, она то приходила, то уходила, то бросала его, то искала каких-то встреч… Пока однажды не пропала окончательно. Мы с ним и до этого были знакомы, а потом как-то всё само собой закрутилось… стали дружить, полюбили друг друга, поженились, стали жить вместе. Игорь как раз учёбу только-только окончил, на работу устроился, когда на пороге нашего дома объявилась она. Такая же как всегда беззаботная и лёгкая, казалось, за год она практически не изменилась, не считая одного – на руках она держала тебя. Тебе тогда едва-едва исполнилась пара месяцев. Любка рассказала, что ей необходимо уехать, что её ждёт Москва, какой-то уникальны шанс, и что она не может взять тебя с собой. Она утверждала, что ты дочь Игоря и просила нас временно позаботиться о тебе. Там… был сложный и длинный разговор, в результате которого ты осталась с нами. А через неделю Люба с каким-то мужиком разбилась на машине, по пути в столицу.

Я слушала её и не верила своим ушам. Мне словно рассказывали события какой-то отечественной мелодрамы. Она говорила про меня… и мою маму?! Она говорила про нашу семью, а мне казалось, что это всё просто не могло случиться в мире. Мы же были семьёй, самой обычной, самой простой. Я же помнила их всю жизнь и отца, и мать… А теперь, теперь всё было совсем-совсем не так.

– Ну а дальше, – продолжала она свой рассказ, который столько лет просился наружу, – ты осталась с нами и мы старались растить тебя как своего ребёнка. За большие деньги купили свидетельство о рождение, переехали с того района. Потом родилась Даша, затем Андрюшка… Жизнь становилась сложнее, но мы справлялись. Пережили девяностые, начало нулевых… Ты взрослела, и я всегда старалась относиться к вам ко всем одинаково. Может быть, не всегда получалось, но я старалась. С годами ты всё больше и больше становилась похожа на свою… мать. Мы старались бороться с этим, сдерживать тебя как-то. Но тут появились эти двое твоих друзей, и ты совсем выбилась из-под контроля. С каждый днём ты становилась её копией… И когда ты в очередной раз сбежала из дому, отец просто не выдержал. Получилось грубо, но, Лиз, поверь, это всё было из-за чувства безысходности, он слишком боялся, что ты повторишь её судьбу.

Плохо помню, что было дальше. Кажется, мама (Или уже не моя мама? Могу ли я вообще её так называть?) говорила что-то ещё. Я даже умудрялась что-то отвечать или просто кивать головой. Момент прощания просто выпал у меня из головы. Последнее, что отложилось в сознании, как я вышла на улицу и разревелась. Я еле брела по улице, завернула за угол и поняла, что сейчас упаду. Каким-то чудом умудрилась сесть на бордюр… а дальше опять темнота.

Пришла в себя, уже когда рядом появился Ваня. Рыдала у него на груди и никак не могла взять себя в руки. Лишь бессвязно повторяла один вопрос: «Почему». Когда я перестала судорожно всхлипывать, Ваня подхватил меня на руки и отнёс в джип, бережно усадил на пассажирское сиденье и пристегнул.

До гостиницы мы ехали молча.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю