Текст книги "Долгая дорога в страну возрастных изменений"

Автор книги: Алиса Даншох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Помнишь, как мы с тобой поразились, узнав от Бори, как вредно пить свежевыжатый апельсиновый сок неразбавленным, да еще натощак? Так недолго и желудок испортить. В данном случае великий витамин С может нанести больше ущерба, чем пользы.

Мой привереда немедленно возражает:

– Почему это «мы» поразились? Это ты поразилась, а я и без Бори знал, что мне цитрусовая концентрация не годится, и неоднократно тебя предупреждал. Китайца ты послушалась, а на меня тебе наплевать. Ты думаешь, я забыл, как вместо воды ты бухала в сок немерено мартини бьянко? Да вы с подружкой за вечер могли прикончить бутылку итальянского зелья, добавляя апельсиновую жидкость, полученную из полутора килограммов оранжевых плодов. А на следующий день удивлялись, что голова болит, как от водки. А чего удивляться? Что вермут, что белое столовое вино – разницы никакой, все одно – алкоголь. Каждый раз при алкогольном нападении на организм он пытается смягчить получаемый удар, отдавая часть собственных внутренних запасов H₂O на разбавление концентратов. Чем больше алкоголя, тем сильнее внутреннее обезвоживание, сопровождаемое головной болью и тошнотой. Водный баланс надобно пополнять, а еще лучше – не дестабилизировать. И вообще, дорогуша, это ты все время нарушаешь правила, которые китаец Боря пытался до тебя донести.

– Это какие такие правила?

– Сколько раз он тебе повторял: надо выделять фрукты в отдельный перекус за час до главной трапезы или через два – после. На переваривание сырой клетчатки, то есть фруктов или овощей, уходит времени больше, чем на остальные белки, жиры, углеводы… и если ты все сваливаешь в общий котел, то натурплоды начинают вести себя кое-как – бражничать, провоцировать метеоризм. Их, как и овощи, лучше использовать в первой половине дня, но никак не на ночь, а то они, как брокенские гуляки, будут мешать спать, выясняя отношения с пищеварительным трактом. Если ты, Алисик, хочешь знать мое мнение, то Боря – молодец, он неплохо поучил тебя уму-разуму. Конечно, голова у него забита полезностью на китайский манер. Например, он советует не есть после шести вечера. Как он себе это мыслит? Мы, чай, не рисовые поля в Китае возделываем, и нам с рассветом и с петухами не вставать. Мы люди цивильные, живем в городе, службу заканчиваем не так чтобы рано и в лучшем случае домой попадаем к семи. Не можем мы в 21.00 уложиться в кровать, наскоро заглотив скромный ужин. Нам потребно припасть к телевизионному информационно-развлекательному источнику. В крайнем случае, просто пообщаться с членами семьи. И вообще мы люди культурные: в театры, в гости иногда ходим. Так что ж нам теперь, голодовать до полуночи да пустой чай хлебать?

Выслушивая подобные монологи с нотациями от собственного тела, я еще больше укрепляюсь в мысли о необходимости установления совместных тесных контактов по освоению пути в Страну возрастных изменений.

Недавняя поездка в Поднебесную всемерно облегчила работу над поставленной целью. Московская встреча с Борей – верным учеником Шэнь Нуна, основоположника китайской традиционной медицины, – помогла мне через полтора десятилетия правильно понять и объективнее оценить увиденное в стране Великого шелкового пути. Исторические пертурбации XX века изрядно перетрясли все, вся и всех в Китае. Но ни буржуазная революция 1911 года, ни японская оккупация, ни правление товарища Мао, ни культурная революция, ни сегодняшнее успешное единение социализма с капитализмом не смогли выбить из-под ног нации основы, заложенные две-три тысячи лет тому назад. Подавляющее большинство жителей полуторамиллиардной страны даже не догадываются о том, что до сих пор живут по заветам Конфуция, учений Дао и лаоизма. Эта невероятная смесь конфуцианства, буддизма и даосизма у них в крови, записана на подкорку и передается генетически. Мудрость китайских руководителей любого политического разлива заключается в том, что они грамотно используют тысячелетнее наследие в своих целях.

Да простят меня ученые-историки и просто поклонники и знатоки Китая, но примитивная картинка нынешнего общества, с моей точки зрения, выглядит примерно так. Малообразованная нация, невероятно суеверная, неплохо размножающаяся, с очень низким уровнем бытовой культуры, поголовно жаждущая обогащения, хорошо организованная, очень работоспособная, не совсем честная и надежная в бизнесе, чрезвычайно сосредоточенная на себе и, соответственно, крайне самоуверенная. Последнее наблюдение связано, очевидно, с тем, что, кроме четырех сторон света, признанных нами, китайцы считают, что имеется и пятая – центр. Естественно, он находится в Поднебесной. Нетрудно предположить, что все остальные земляне, включая нас с вами, дорогие друзья, болтаются где-то на краю света и интереса для тех, кто в центре Вселенной, не представляют. Нас и обмануть не грешно; впрочем, мы им платим тем же.

Что же из великого наследия прошлого ныне используется в Китае, а что не помешало бы и нам намотать на ус пользительности? С моей точки зрения, это та часть учения Конфуция, которая касается предназначения человека. Идея проста: человек несет ответственность за собственное здоровье. Он не только обязан следить за ним с раннего детства, но и должен делать все возможное по его сохранению и улучшению. Здоровье же необходимо человеку для исполнения главного своего долга на Земле. Он заключается в служении семье, обществу и императору, то есть государству, что, само собой разумеется, больному не под силу. Именно это положение конфуцианства и было взято властью на вооружение. Каждый несет ответственность за себя, чтобы приносить пользу стране. При этом человек становится частью коллектива и мыслит категорией «Мы», а не «Я».

Конфуций подробно описал, как надобно следить за собой, как питаться, какие физические упражнения выполнять и как от здорового тела плавно переходить к здоровому духу. Он считал, что уважение к родителям так же нерушимо, как и сохранение семьи и брака. Брак нужен не только для продолжения рода, но и для того, чтобы научиться уживаться, уважать и, может быть, даже полюбить того, кто родительской волею стал твоим партнером по жизни. Конфуций допускал развод, установив семь его причин. Мне особенно запомнились две: бесплодие женщины и ее недостаточное уважение родителей мужа. Развод заключался в отправлении жены к ее родным, но если она была неизлечимо больна или оказывалась сироткой, то муж обязан был ее содержать. Состоятельный мужчина мог обзавестись еще несколькими законными спутницами. Однако первый брак в те времена и до недавнего времени был исключительно договорным. В первую очередь учитывались интересы семьи. Любовь и секс к браку не имели прямого отношения. Три составляющие личной жизни человека не смешивались в одном флаконе. Брак считался долгом и обязанностью, а уж ежели удавалось получать удовольствие от него, то честь и хвала такому счастливчику. Даже сегодня 60 процентов новых семей появляются в результате соображений клановой выгоды. А самое интересное, что подобные браки оказываются более устойчивыми, чем заключенные по любви. Наверное, ожиданий меньше, а следовательно, и разочарований.

Однако вернемся к здоровью, которому и нынешняя власть уделяет внимание. Например, в полдень все госслужащие прерываются на обед, а по утрам непременно делают обязательную радиозарядку. Как видите, правительство и на деле помогает соблюдать режим, а не только на словах. Сегодня в Китае никто не голодает, хотя 4 процента населения и находятся за чертой бедности. А тридцать лет тому назад за той же чертой пребывало 70 процентов. Все к лучшему меняется в Поднебесной, никто по улицам с протянутой рукой не ходит, да и народу на них наблюдается немного. Городская немноголюдность в многомиллионных Шанхае и Пекине меня смутила. На вопрос: «А где народ?» – был получен краткий и исчерпывающий ответ: «На работе». Впрочем, однажды мне удалось испытать на собственной, так сказать, шкуре китайское столпотворение. Случилось это в ожидании подъема на Великую китайскую стену. Нашу небольшую иностранную группу, как в воронку, затянула толпа внутренних туристов, берущих приступом фуникулер. Плотная людская масса нещадно толкалась, громко и неприятно вереща на языке, похожем на птичий. Спасибо, не плевались, хотя обычно китайцы себе в этом не отказывают. Дело в том, что слюна, скапливающаяся во рту, по поверьям, считается вредоносной и от нее надобно немедленно избавляться. Вот они и харкают везде и всюду, чтобы зло вместе со слюной не успевало проникнуть в организм. Похоже, со слюноотделением в Поднебесной полный порядок, а возможно, и переизбыток, потому что они глотают любую пищу. Тем не менее мне показалось, что, в отличие от России, в Китае большому куску рот не очень радуется. Наверное, потому что тысячелетиями народ жил впроголодь и привык к малым порциям еды в маломерной посуде. Чтобы продлить процесс приема пищи, пришлось придумать деревянные палочки, поскольку на металлические ножи, вилки, ложки все равно не хватало сырья для изготовления. Посещая китайские рестораны в Европе, я принципиально не пользовалась привычными столовыми приборами, которые всегда присутствовали для удобства периферийных жителей-варваров, коими нас считают в Поднебесной. Конечно, тогда я не могла предвидеть, что однажды окажусь на родине Конфуция и на целый месяц меня лишат родных и близких орудий стола. Попадая в местные пункты питания, я с невольным восхищением наблюдала, как посетители управляются палочками. Как-то мы забрели в абсолютно не туристическую шанхайскую глубинку и, оголодав, решили перекусить. Наша сопровождающая – милейшая барышня, прекрасно владеющая русским, – привела нас в заведение, специализирующееся на приготовлении лапши. Мы доверились прелестной Марашен, уселись за стол и оказались в центре внимания. Без всякого стеснения присутствующие разглядывали нас, как зверюшек в клетке зоопарка, разве что пальцем не тыкали. После долгих консультаций и объяснений еда была заказана. Она состояла исключительно из лапши разного рода: жареной, вареной, стеклянной, в курином супе, с креветками, овощами, со свининой, с уткой и еще не знаю с чем. А вот выбор напитков оказался ограниченным: теплая рисовая водка, рисовое вино, пиво двух местных сортов и зеленый чай. Скажу честно, моим потребностям алкоголь из риса не отвечает. Только представьте: вам предлагают теплую водку, не добирающую до нашей 20 градусов, с неприятным запахом и непривычным вкусом. Брр-р-р… Однако с китайской точки зрения водка, как и любой другой напиток, должна быть хотя бы комнатной температуры, чтобы не осложнять и без того многотрудную работу желудка. Первое золотое правило китайского питания гласит: ни сильно горячего, ни чрезмерно холодного. Приведу еще несколько традиционных рекомендаций, кои могли бы и нам пригодиться:

– не доводи до острого голода и сильной жажды, но и не переедай и не напивайся слишком;

– завтракай рано, обедай сытно, ужинай мало;

– чтобы не было застоя в желудке, после еды пройдись и сделай легкий массаж живота;

– желудок любит радость, а селезенка – музыку;

– во время еды нужна сосредоточенность.

Имеются и другие, но я хотела бы остановиться еще на одном пункте: поменьше сырого в рационе. Всего две-три минуты термической обработки, но зато приваренное и прихваченное жаром быстрее и лучше усваивается организмом.

Не успели мы и глазом моргнуть, как на вертящемся кругу в центре стола выставилась коллекция блюд с участием рисовой лапши, а у каждого участника застолья появилась возможность попробовать по чуть-чуть весь набор. Вместе с обилием лапши образовалась непредвиденная трудность: надо было исхитриться сначала перенести палочками еду из общей миски в свою личную, а потом донести добычу до рта, не потеряв ее по дороге. Несмотря на мои всепоглощающие усилия по развитию мелкой моторики с помощью деревяшек, человеку за соседним столом удалось привлечь мое внимание. Держа обеими руками миску на небольшом расстоянии ото рта, он с лихим посвистом втягивал в себя ее содержимое. Расправившись с первой миской, он принялся за следующую, полностью изменив тактику. Теперь его левая рука служила подставкой для миски возле ротового отверстия, а палочками в правой руке он с невероятной скоростью забрасывал в себя кусочки мяса, скорее всего, свинины, в кисло-сладком соусе. Громкое чавканье гражданина КНР походило на своеобразный музыкальный аккомпанемент обеда и выражало глубокое желудочное удовлетворение.

С трудом оторвав взгляд от колоритного укротителя мисок, я сосредоточилась на жареной лапше и получила удовольствие, ибо люблю с детства макаронные изделия. Замечу, что рисовая мука ничуть не хуже пшеничной, кстати, ее в Китае производится немного. Сия злаковая культура произрастает в северных районах, и ее на всех не хватает. Другое дело рис. Он здесь повсюду, и жизнь без него невозможна. На юге урожай получают дважды в год, а на севере – один. Однако северяне считают, что их рис лучше, и едят только свой, мол, он калорийней и вкусней. Некоторые до сих пор едят рис три раза на дню, и он им не надоедает. Впрочем, не рисом единым жив китайский человек. Соя, бобы, грибы, баклажаны, огурцы, всевозможная зелень и травы, капуста, орехи, специи, морепродукты, озерно-речная рыба, свинина, баранина, говядина, курятина, утка, яйца, яблоки, груши, личи, мандарины, бананы… – все это не только присутствует в ресторанных меню, но и встречается на рынках.

Кулинарные рецепты меняются от провинции к провинции, поражают разнообразием и непривычностью. Чем ближе к югу, тем еда острее и экзотичнее. Увы, моя склонность к аллергии и консервативность не позволили продегустировать ни тухлые яйца, ни обезьяньи мозги, ни жареную саранчу. Тем не менее я пыталась расширить пищевые горизонты, пробуя всякое разное. Наша симпатичная сопровождающая Марашен всячески мне в этом помогала. Она, в частности, дала понять, что без дегустации хрустящей утки знакомство с Китаем будет неполным, и пояснила: утка – птица культовая, она соединяет небо и землю, да еще и плавает. Иными словами, в ней встретились два начала – женское земное «инь» и мужское небесное «ян». А ежели копнуть глубже, это еще означает светлое и темное, плохое и хорошее, позитивное и отрицательное в одном живом существе. В отличие от христианства, в Поднебесной добро и зло не противопоставляются, у них здесь общий корень, по жизни они двигаются рядом и друг без друга обходиться не в состоянии. Ореол глубокого философского смысла не отразился на вкусе темного утиного мяса с жирной хрустящей корочкой, завернутого в тончайшие рисовые блинчики вместе со свежим огурцом, с белой частью лука порея и со сладковатым соусом. Утка как утка, суховатая, с привкусом травки и спецзапашком тины, высококалорийная и неважнецки усвояемая. Оно нам нужно?..

Визит на рыбный рынок произвел на меня куда более сильное впечатление. На обширной территории вокруг длиннющего двустороннего ряда с живой рыбой и морепродуктами в аквариумах, облепленного овощными и прочими лавчонками, расположились многочисленные ресторанчики. Их так много, что понадобятся сотни людей, дабы их заполнить. Так что заранее резервировать места нет надобности. Сначала с корзинкой в руках вы прогуливаетесь вдоль нескончаемого морского изобилия, рассматривая товар. Очень быстро вы убеждаетесь, что у всех продавцов одинаковый ассортимент с одинаковой ценой. Временные обитатели аквариумов прибыли на рынок из недр Тихого океана. Выбор их огромен, но кто они такие и вкусны ли, вам неизвестно. Единственное, в чем вы можете быть уверены, так это только то, что свежие, ибо все они живы и плавают, или ползают, или шевелятся. Наконец, вы предпочли правого омара левому, этого морского огурца соседнему, а эта пятнистая рыбка показалась резвее других. Ваш улов вытащен, взвешен, оплачен, и с ним вы направляетесь в ресторанчик шаговой доступности, прихватив по дороге свежих овощей, салата и зелени. Если с вами нет переводчика, то с огромным трудом вы попытаетесь объяснить почти не говорящему по-английски служащему заведения, как вам приготовить принесенное: жарить ли, варить ли, на пару ли, в масле или в кляре и т. д. Взяв этот барьер, вы облегченно вздыхаете, усаживаетесь за круглый стол и в ожидании еды начинаете выпивать купленные тут же на рынке пиво, воду, коку или через трубочку – свежее кокосовое молоко прямо из долбанутого молотком ореха.

Отдаю должное поварам – готовят они быстро. Чик-чик, и все почищено и порезано. Еще мгновение, и что-то шкварчит на сковороде, что-то кипит в масле, что-то булькает в кастрюльке. Овощи без масла теряют объем на плоской горячей плите. Салат из битых огурцов уложен в миску. Рис распределился по индивидуальным плошкам. За раскрытыми морскими ежами в сыром виде на стол потянулись прихваченные глубинные гады в кляре. Глядь, подоспел и омар в собственном панцире, а там и незнакомка на пару из семейства рыбных. Все вкусно, и даже очень…

Целую неделю под руководством Марашен я пыталась питаться как среднестатистический, не слишком стесненный в средствах житель Поднебесной. Подобно миллионам китайцев, я начинала утро с супа. Ресторан отеля, где проходил эксперимент, предлагал несколько вариантов. Выглядело это следующим образом: из трех разновидностей бульонов – рыбного, мясного, овощного – выбирался тот, который на текущий момент соответствовал желанию организма. Затем в миску с прозрачным отваром закладывались наполнители: кусочки рыбы, или мяса, или птицы, грибы, зелень, лапша, рис, вареные овощи и нечто сушеное и неизвестное. Любой эксперимент с начинкой заканчивался созданием нового супа. Я отдавала предпочтение овощному набору с добавкой риса или лапши и каплей соевого соуса вместо соли, ибо она в чистом виде в готовке не участвует. Зато соусы и специи трансформируют совершенно безвкусные на наш европейский взгляд вещи в нечто очень интересное. Они способны изменить первоначальную суть блюда и превратить вкус мяса в привкус рыбы, например. Если местные ограничивают завтрак супом, который сначала выпивают, а потом палочками выгребают содержимое, то я прибавляла несколько дим-самов. Они похожи на наши пельмени, только тесто из рисовой муки, и готовят их на пару. Начинка может быть разная – мясо, морепродукты или овощи.

Завтрак я ничем не запивала, считая, что ни к чему разбавлять жидкий суп чаем. Традиционным китайским напитком я наслаждалась между трапезами, как и положено по чайным правилам. Чаепитие сопровождалось беседой с Марашен. Она отвечала на мои бесконечные вопросы на очень правильном русском, что всякий раз меня приятно поражало, и я с удовольствием делала ей комплименты. Конечно, я спросила, как ей удалось справиться с нашим великим и могучим языком, говорить на нем почти без акцента и без ошибок. Оказалось, что в возрасте шести лет она попала в государственную программу, цель которой – с раннего возраста выявлять способных детей для последующего воспитания из них национальной элиты. Прямо-таки как во времена Конфуция, когда из одаренных мальчиков формировали привилегированный класс государственных чиновников. Они писали законы, помогали императору управлять страной и вершить правосудие. Часто, уйдя в отставку или отправившись в ссылку, они становились поэтами и философами. Именно так случилось и с Конфуцием. Сегодня феминизация с эмансипацией добрались и до Китая, так что девочки – серьезная конкуренция сильному полу. Подающих надежды детишек совершенно бесплатно обучают лучшие педагоги и в школе, и в университете. На основании достигнутых результатов их направляют на стажировки и дают рекомендации для поступления на престижную работу в самых разных сферах деятельности. Ежели со способностями не ахти как, а учиться хочется, то плати денежку и получай знания.

В последние годы поток китайских студентов за границу сократился. Нынче в целях экономии средств специалистов и профессоров приглашают на месте ковать квалифицированные кадры. Нашей Марашен повезло: она два года отучилась в Петербурге, очень прониклась русской культурой и стала отменным переводчиком. К некоторому неудовольствию других членов делегации, я ее практически монополизировала, мотивируя свое поведение необходимостью написания правдивого отчета о поездке. Марашен была моим главным консультантом по бытовым вопросам. На острове Хайнань я спрашивала:

– Зачем сюда приезжают внутренние туристы, если они не ходят на пляж и не купаются в море?

Оказывается, в подавляющем большинстве китайцы не умеют плавать, а загорать считается вредным. Однако в бархатный сезон стало весьма престижно появляться на курортах, это своеобразная демонстрация достигнутого благосостояния. Отели забиты своими, и они ведут себя так, словно, кроме них, там никого нет. Иногда казалось, что они сейчас пройдут сквозь меня, громко щебеча и смеясь.

Окончательно вытеснить иностранцев из курортных зон китайцам пока не удалось. Немногочисленные группки соотечественников в утренние и дневные часы вольготно себя чувствуют на чистейших и совершенно пустынных пляжах. Китаянки в это время, увенчанные шляпами и закутанные с ног до головы в просторные одежды, прячутся где-то в тени у огромного бассейна или распивают чаи с домочадцами в беседках. Лишь мужское и детское население, обязательно с покрытой головой, время от времени с громкими криками бултыхается в прозрачной и сильно хлорированной воде бассейна. При этом все они поголовно носят на себе полный комплект надувных спасательных средств.

Несколько раз я пыталась без помощи Марашен вступить в лингвистические контакты с местными гражданами. Они с ужасом на меня смотрели, а некоторые даже шарахались, как от прокаженной. Объяснение было простым: никто, включая обслуживающий персонал, иностранными языками не владеет, за редчайшим исключением. Поговаривают, что партия с правительством готовят специальный указ о принудительном изучении английского, но это из области слухов. Впрочем, кто знает, ведь, чтобы завоевать весь мир, китайскому человеку надо знать противника не только в лицо. Со своей стороны, мы осознали угрозу и готовимся к китайской экспансии. Вся Европа вместе с нами вовсю пользуется товарами made in China и в последние годы ввела в моду изучение китайского языка. Наша общая граница с Поднебесной задолго до наступления эры политкорректности подсказала шутникам строчку песни: «Лица желтые над городом кружатся!» Нам, русским, не придется даже привыкать к еде, и доказательством тому служат пельмени. Мы горделиво выдаем их за национальное достояние, пришедшее к нам из Сибири, сознательно игнорируя тот факт, что туда-то они попали из Поднебесной.

И до поездки на родину Конфуция, зонтиков и чая я с удовольствием посещала китайские рестораны. В конце двадцатого века они, как грибы в благоприятную погоду, выросли в изобилии по всему свету и пользовались популярностью, пока их серьезно не потеснили японцы. Китайская еда, по сути, может рассматриваться как вариант фастфуда, и в ней предостаточно малополезных вещей. Ох, как вредит организму все, что жарится в кипящем масле: хрустящие ролы, креветки в кляре, те же пельмени… Зато нет хлеба, минимум соли, почти отсутствуют алкоголь и сладкое. Не найдете вы ни сыра, ни кисломолочного. Возможно, из-за отсутствия столь привычных нам продуктов в Поднебесной реже бросаются в глаза люди с излишним весом. За месяц я встретила только одну очень толстую молодую женщину, ее избыточные килограммы объяснялись учебой в Америке и едой в «Макдоналдсе».

Увы, современная китайская молодежь идет по нашим советским стопам и, как и мы когда-то, хочет западного, запретного и неведомого. Если не каждому сегодня доступно примерить на себя чужой образ жизни и шмотки, то хлебнуть коки и сжевать бургер с картофелем фри может практически любой. Самый продвинутый и модный молодняк гнездится в Шанхае, и выглядит он странновато. Его представителям лет двадцать и чуть поболе, они крупные и рослые, видать, хорошо и неправильно питаются с детства. Хотя одеты они в вещевые комбинации от ведущих мировых брендов, смотрится их одежда чудно: все кажется, что это фейк с пышным налетом местного гламура. И едят они исключительно американизированную гадость. А жаль, ведь они задают тон в молодежных кругах и, естественно, не думают о последствиях. Как им объяснить, что свое – разумней, рациональней, вкусней и в тысячу раз полезней и нужней, чем иностранная еда, неправильно влияющая на растущий организм. И куда только смотрит партийное руководство! Написав эти строчки, я вспомнила высказывание Конфуция: «Прежде чем пенять соседу за снег на пороге, убери его со своей крыши». Я устыдилась и строго себе сказала: «Алиса, ты бы лучше волновалась за перекормленных биг-маками отечественных тинейджеров». Так ведь я же волнуюсь! Я запрещаю своим племянникам и внукам даже смотреть в сторону фастфудовых заведений. Исключение делается только для пиццы, она все же не столь вредна, как булка с пережаренной котлетой из сомнительного мяса, да еще с кетчупом и майонезом.

Как известно, пицца появилась на итальянском юге, где повсюду растут лимоны, где много-много помидоров и малоимущих людей. Они-то и придумали смешать воду с мукой, солью, дрожжами или содой, а через несколько часов раскатать в лепешку, уложить на нее нарезанные томаты, базилик, немного сыра и засунуть ненадолго в печь-духовку. Быстро, дешево и сердито. Пицца вместе с южными итальянцами разлетелась по миру, меняя начинку от региона к региону, от страны к стране. Каждый норовит придумать и прибавить к ней что-нибудь от себя. Mamma mia! Сколько наименований пиццы! Все зависит от продуктов, на нее уложенных: с такой колбасой, с другой колбасой, с ветчиной, оливками, грибами, артишоками, с трюфелями, ананасом, грушей, с креветками и т. д. Однако одной из самых популярных остается пицца «Маргарита» из четырех разных сортов сыра с минимальным присутствием pomodorо, что означает «золотое яблоко», от которого и произошел наш отечественный «помидор». Что касается меня, то я отдаю предпочтение сочетанию нежной сладковатой груши с острым солоноватым сыром горгонзолой. Получается пикантно и сытно, а из-за отсутствия яиц и масла кажется и безобидным.

Итальянскую пиццу можно рассматривать как разновидность нашего отечественного пирога во время поста в дореволюционные времена. Тоже простое тесто, только с двумя лепешками – одна снизу, другая сверху, а между ними начинка по вкусу членов семьи. Каждый из едоков получает свою часть от общего пирога, с чем заказывал: с морковью, капустой, картошкой, грибами, репой, горохом… И так изо дня в день все недели поста. О подобных пирогах я только читала, потому что в нашей семье церковные пищевые ограничения не принимались во внимание. Война, жизнь по карточкам, лимитированные материальные возможности и существовавший в стране дефицит успешно воспитывали в моих родственниках и во мне силу духа и воли без религиозных установок. Во время учебы в идеологическом вузе из курса научного атеизма я узнала, что строгое соблюдение поста в первую очередь диктовалось экономическими соображениями.

Весной ослабленный отсутствием пастбищ организм коровы и прочей скотины не мог одновременно прокормить и собственное потомство и человека. В такой непростой ситуации строжайший семинедельный Великий пост всемерно облегчал непростую задачу продовольственной экономики, а заодно предоставлял верующим возможность продемонстрировать собственную стойкость и уважение к законам всемогущего Творца. Мне кажется, что один очень важный момент церковью все же был упущен. Она не прописала четких правил по выходу человека из полуторамесячного периода суровых запретов. Хочу пояснить свою точку зрения.

В течение длительного времени организм подвергается стрессу. Сначала его в один момент лишают целого ряда привычных элементов, а затем на него обрушивают всю мощь продовольственного изобилия. Радость разговевшегося от съестной вседозволенности меркнет перед паникой, охватившей его поджелудочную, печень и пищеварительный тракт. Они не в состоянии справиться ни с объемом, ни с калорийностью потребляемого в праздники, что приводит к разного рода неприятностям типа колик, несварения, заворота кишок, обострения язвы и прочего. Если вы накормите изможденного долгим голодом человека жирными блинами с икрой и сметаной, то он вместо счастья и благодарности может помереть, как случилось в рассказе Лескова «Железная воля». Так ведь объедалки после поста – это то же самое. Ну, ладно, умер посторонний субъект, а себе-то за что хотите навредить? Строго говоря, пост ничем не отличается от добровольно выбранных диет. И те и другие раскачивают и дезориентируют организм. Поймите меня правильно: я приветствую воздержание, как пищевое, так и всяческое другое, когда оно становится методом исправления ошибок и превращается в залог будущего здоровья. По собственной неосведомленности, неразумности и недальновидности мы часто попадаем в ловушку, расставленную рекламой, желанием похудеть или омолодиться. Мы слишком часто травмируем собственный организм попыткой получить удовлетворение желудочным путем. Мы позволяем себе пить и есть все, что душе вздумается. Иногда мы таким образом жалеем себя или, еще хуже, думаем, что завтра не будет материальной возможности позволить себе вкусненько-вредненько-приятненькое. Этакое удовольствие впрок. Мы даже не подозреваем, что травма наносится как недостаточным питанием, так и чрезмерно обильным и очень часто ошибочным выбором продуктов.

Вы вправе спросить, дорогой читатель:

– Позвольте, Алиса, вы заявляете, что и пост и диета одинаково вредны для нашего организма, который вы наделяете странной автономией. Вы предлагаете вести с ним переговоры и постоянно искать компромисс. Это что же получается, мы больше не хозяева в собственном доме? Не слишком ли много вы себе позволяете и на себя берете, автор?

– Дорогие друзья, всего-навсего я беру на себя смелость привлечь ваше внимание к некоторым проблемам здоровья, связанным с питанием. Я пытаюсь вам сказать, что их решение целиком и полностью зависит от вас, от ваших знаний о самом себе, от всесильного желания быть здоровым или хотя бы избежать некоторых опасностей на дороге возрастных изменений. Не бойтесь узнать, что с вами не так. Подумайте о сбалансированности и умеренности питания. Не стесняйтесь беседовать с собственным телом, подружитесь с ним. Не жалейте себя до изнеможения, когда ищете утешения от повседневных невзгод во вкусненьком и алкогольненьком.