Текст книги "Долгая дорога в страну возрастных изменений"

Автор книги: Алиса Даншох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Если по воскресеньям отец был занят, то без него в церковь не ходили. Иногда он вслух читал домочадцам Библию, и все пели псалмы. Мама не настаивала на строгом религиозном воспитании, и было не очень понятно, разделяет ли она взгляды мужа по божественным вопросам. Однако окружающие относились к ней как к жене пастора и наблюдали за ее поведением с пристрастием. С их точки зрения, она была обязана подавать другим пример и отвечать, как и муж, высоким морально-этическим требованиям. Какое-то время Брите-Лизе удавалось соблюдать правило «положение обязывает». При всей домашней занятости она не устранялась от участия в социальной жизни местного общества. Она посещала заседания филиала женского общества «Марта», цель которого состояла в улучшении положения домохозяек. Для Бриты-Лизы цель не была фиктивной, все советы и рекомендации она испытывала на себе и только потом делилась опытом с другими. В один прекрасный день ее избрали на руководящую должность, и она решила в знак признательности за оказанное ей доверие преподнести по букету желтых роз из своего сада тем, кто до нее помогал хранительницам очага чувствовать себя социально значимыми. Получившие цветы были растроганы, а остальные дамы истолковали ее жест весьма странным образом: мол, она выпендривается, хочет подлизаться к «мартовским» звездам и сделать карьеру с помощью цветочков. Реакция соратниц по феминистическому движению, не понявших естественный порыв души, огорчил и расстроил Бриту-Лизу до такой степени, что она даже плакала при детях, чего практически с ней никогда не случалось. За внешним спокойствием и сдержанностью прятался легкоранимый человек, так никогда и не оправившийся от пережитой в детстве несправедливости. Вскоре под благовидным предлогом Брита-Лиза сложила с себя руководящие полномочия, а вместо желтых роз посадила в саду кусты нежно-сиреневых. Однако она не перестала интересоваться вопросами домоводства, продолжала выписывать специализированные журналы из более продвинутой Швеции, очень внимательно знакомилась с их содержанием и реализовывала особо понравившиеся идеи. Думаю, она могла бы стать магистром домохозяйственных наук, могла бы читать лекции и вести практикумы.

На ознакомление с печатной продукцией Брита-Лиза ночного сна не тратила. В семейном дневном расписании за ней был закреплен час свободного времени, в течение которого никто и ничто не имели права ее беспокоить. Свой личный час она проводила в гостиной, где стояли ее рабочий стол и очень удобное кресло. Иногда она в нем дремала, иногда читала, иногда занималась рукоделием. Эти шестьдесят минут дети и муж перемещались по дому молча и на цыпочках.

У Бриты-Лизы было много увлечений, самых разных, и она к ним относилась очень серьезно. Каждое из них могло бы стать профессией. Она говорила детям, что они могут заниматься в жизни всем, чем хотят и что им нравится, главное – подойти к этому профессионально, досконально изучить предмет и никогда не халтурить. Саду и огороду госпожи Оранен завидовали даже крестьянские хозяйства. Но они были необходимы для выживания семьи, а душу ее волновали другие вещи. В какой-то момент ей захотелось запечатлеть красоту окружающего мира, и она увлеклась фотографией. Внимательно проштудировав купленные пособия по фотоделу и вникнув в суть процесса, Брита-Лиза приступила к практике. Сюжетом съемок стала жизнь бабочек. Она не охотилась за ними с сачком, не насаживала на булавки, она поджидала их в саду и тратила свой час свободы на фотосессии крылатых моделей. Особо удачные портреты летучих красоток украшали стены и бережно хранились в папках с датами съемок и комментариями.

На смену энтомологическим фотоизысканиям пришло другое хобби: Брита-Лиза решила постичь мастерство тканья. Ей захотелось перенести на ткань созданные природой цветные узоры на крыльях бабочек. Она собственными руками изготовила небольшой ткацкий станок, тщательно разработала орнамент, скрупулезно подобрала цветные нитки и стала экспериментировать. Если бы она числилась студенткой художественно-промышленного учебного заведения, то, несомненно, ее дипломная работа получила бы высочайшую оценку.

Творческий потенциал заставлял Бриту-Лизу двигаться дальше и привел к живописи, к очень непростому ее направлению – к иконописи. Почему она выбрала именно это течение изобразительного искусства? Была ли она все же верующей? Связано ли это с православием или она восхищалась наследием Византии? Юрки на заданные вопросы внятно ответить не смог. Он лишь догадывался, что религиозных взглядов мужа она не разделяла. Возможно, он отказался от кафедры, потому что не смог обратить жену в свою веру? Что бы там ни было, люди ему доверяли и неоднократно избирали в городской совет, в котором он отстаивал интересы избирателей, а не политических партий. О его популярности говорило и то, что местные жители часто приглашали Матти Оранена на семейные мероприятия. Он умел находить нужные слова утешения и напутствия, пожелания радости. Он был общителен, коммуникабелен и комфортен. Думаю, именно эти качества так ценила в нем сдержанная, молчаливая, но очень разумная и мудрая Брита-Лиза. Каковы бы ни были ее верования, она безусловно обращалась к Богу с просьбой защитить и помочь ее детям, поэтому и написала для каждого из них икону с изображением святого покровителя. В своих работах она использовала классические сочетания чистых и нежных цветов, таких как розовый, голубой, оливковый, золотистый, свежей зелени, насыщенный синий, радостно-красный… Лики святых были строги, но лишены суровости и непреклонности. Именно к ним обращалась за помощью Брита-Лиза, основу характера которой составляли сдержанность, уравновешенность и абсолютный контроль эмоций. Эти качества позволяли ей сохранять по отношению к детям (как и ко всем окружающим) непредвзятость и объективность. Ей удавалось никого не выделять, излишне не хвалить и не ругать, а главное – не обескураживать. Брита-Лиза ни разу не позволила себе вмешаться во взрослую жизнь детей. Юрки вспомнил, что лишь однажды она заметила, что ему по причинам здоровья, может быть, не стоит идти в университет, а найти другое занятие после школы. Когда же он сказал, что твердо уверен в своем намерении, она больше не возражала. Своего мнения Брита-Лиза никому не навязывала, лишь молча и сочувственно выслушивала, а если спрашивали совета, то осторожно его давала.

Я поинтересовалась у Юрки, как их в детстве наказывали и часто ли хвалили. Оказалось, что недовольство и одобрение мама высказывала не словами, а жестами или мимикой – улыбкой, наклоном головы, нахмуренными бровями, сжатыми губами. Если что-то очень сильно ее задевало, то она, не говоря ни слова, уходила из дома и никто не знал, когда она вернется. Такое поведение матери повергало семью в расстройство. Все начинали анализировать ситуацию, чтобы понять, кто виноват и что делать. Осуждение членов семьи оказывалось для провинившегося самым серьезным наказанием. Что касается отца, то он наставлял детей на путь истинный ремнем. Наш друг Юрки дважды подвергся экзекуции. Первый раз ремень использовался в целях предотвращения возможных травм из-за бега по крыше дома и головокружительных прыжков с нее же, что было понятно юному сорванцу, – такова цена молодецкой удали. Однако повторное обращение к аксессуару отцовской одежды показалось сыну вопиющей несправедливостью. Отец счел, что его одиннадцатилетний отпрыск оскорбил учителя, когда на вопрос: «Ты видишь в будущем приложение своих сил в городе или деревне?» – ответил письменно коротким словом «yes».

В отличие от Матти Оранена, меня реплика отрока Юрки развеселила. Она свидетельствовала о чувстве юмора, которым феи нечасто награждают финских младенцев. Замечу, что, несмотря на вмешательство ремня, оно получило дальнейшее развитие. Во всяком случае, русские анекдоты наш друг находит смешными и даже довольно громко смеется. Он сказал, что мама никогда не шутила, но чувством смешного обладала: на забавные и остроумные вещи реагировала улыбкой и веселым огоньком в глазах. За вечерней общей трапезой дети часто рассказывали смешные истории, приключившиеся за день в школе. Матти за обедом делился со всеми последними городскими новостями. А вот о политике в семье не говорили. Бриту-Лизу она не интересовала, ей вполне хватило боевого государственного прошлого отца. Муж ее тоже считал, что его непосредственный начальник Господь Бог чужд накалу сиюминутных политических страстей. Своему представителю на земле он поручил помогать людям мирно сосуществовать, несмотря на их безумные мысли, взгляды и поступки.

Надо сказать, что Матти отлично справлялся с небесными заданиями, за что люди его уважали и ценили. Брита-Лиза радовалась успехам и популярности мужа. Охотно и всегда отпускала его на разного рода мероприятия, в то же время сама тщательно их избегала. Ей с избытком хватало внутрисемейных событий и праздников, которые отмечались очень скромно. Справляли Рождество, Пасху, Мид-саммер, дни рождения детей и День матери. В этот день дети готовили праздничный завтрак и, когда Брита-Лиза спускалась в столовую, хором пели веселую песенку. «Телячьи нежности» – поцелуйчики, обнимашки – в семье не были приняты, так же как и рукопожатия. Подобные вольности в сельской местности хождения не имели, ибо суровая крестьянская действительность к ним не располагала. Руки пожимали только на похоронах в знак сочувствия.

В семье Ораненов детям дарились исключительно нужные и полезные вещи. Чаще всего это были велосипеды и лыжи, на которых легче было добираться до школы. В ответ родители получали самоделки и бережно их хранили долгие годы. Скромность быта Ораненов, как и подавляющего большинства финского населения, определялась, как мне кажется, не только небольшим материальным достатком – она была нормой. Эта скромность воспитывалась в нации веками, ведь жизнь была трудной и бедной. Доходы населения удалось существенно повысить лишь к концу двадцатого века, но и сегодня финны гордятся тем, что у них по-прежнему нет богатых. Рост благосостояния легко прослеживается в строительстве: некогда скромный маленький типовой финский домик с невероятной скоростью перерождается в оригинальный, просторный, комфортный, по-скандинавски стильный дом с очень-очень ухоженной прилегающей к нему территорией, не огороженной забором.

Каждый из семерых детей Ораненов имеет загородный дом, что не мешает им по-прежнему собираться в alma mater. В мае 1920 года день памяти Бриты-Лизы они провели вместе: говорили о ней, о себе, вспоминали и радовались, что сохранили теплые отношения, остались друзьями. Самое интересное, что, как и их родители, они все счастливы в браке, воспитали прекрасных детей и теперь гордятся внуками. Все семеро привезли на встречу фотоальбомы, сделанные Бритой-Лизой. Каждый получил от нее в подарок фотолетопись про себя, да еще с ее комментариями. С такими документами легко и приятно предаваться счастливым совместным воспоминаниям. Все семь детских альбомов заканчивались одинаковой семейной фотографией с празднования семидесятилетия совместной супружеской жизни родителей. Вскоре после юбилея отец скончался.

Семь десятилетий жизни бок о бок в полном согласии я расцениваю как подвиг. Намного проще один раз в героическом порыве пожертвовать собою ради благородной цели, нежели год за годом для сохранения нормальных человеческих отношений идти на компромиссы, подавляя недовольство, раздражение и прочие отрицательные эмоции. Однако я почему-то уверена, что Брита-Лиза не воспринимала семьдесят лет, проведенных с Матти, как подвиг. Подобно героине рассказа Мопассана, она, глядя с нежностью на полуслепого, плохо слышащего мужа, сказала, обращаясь к собравшейся на чествование семье:

– Все эти долгие годы мы были очень-очень счастливы…

В ее искренности никто из присутствующих не усомнился, ведь она всегда говорила только то, что думала, и только то, во что верила. Посвятив себя целиком семье, Брита-Лиза не только стала идеальной хранительницей домашнего очага, но и смогла реализовать свой творческий потенциал. Каждое из ее увлечений – будь то фотография, тканье, иконопись, реставрация мебели – по сути превратилось в профессию. У большинства людей на овладение одной из них ушли бы годы. Воистину талантливый человек талантлив во всем.

– Юрки, признайся, – потребовала я голосом судьи, – твои родители прятали в семейном шкафу хоть один скелет?

Наш друг улыбнулся:

– Целых два. Первый касался отца и несчастного случая с его маленьким братишкой. Второй скелет принадлежал материнской семье Хегглундов.

Младший брат Бриты-Лизы пошел по стопам отца и сделал блестящую карьеру. Однако, прежде чем стать генералом, он был очень молодым, подающим надежды выпускником военной академии. Он был не только умен, но и высок, строен, хорош собой и пользовался успехом у девушек. Совершенно неожиданно, как это часто бывает, одна из них забеременела и родила девочку. Молодой человек наотрез отказался жениться и признавать дочь. Тогда и его подружка отказалась от новорожденной. Намечался ненужный громкий скандал в высокопоставленном буржуазном семействе. Для спасения репутации и карьеры сына Лилла-Анна-Лиза придумала блестящую комбинацию. Она уговорила свою младшую замужнюю дочь, потерявшую малюток-близнецов, удочерить собственную племянницу. Старшие члены семьи строго хранили тайну рождения крошки Хегглунд, и она с гордостью носила фамилию приемного отца – Розенлев. В СССР эта фамилия была прекрасно известна, потому что муж Гретель дал ее не только маленькой девочке, но и холодильнику, о котором мечтал каждый советский человек.

Возможно, никто и никогда ни о чем бы и не догадался, если бы не фантастическое сходство дочери с биологическим отцом. По мере взросления девочки оно становилось все очевиднее. Сначала это вызывало недоумение, а затем и вопросы. В конце концов в результате расследования мисс Розенлев узнала тайну своего рождения. Однако мелодраматическая развязка к хэппи-энду не привела: отец с дочерью, обливаясь слезами, не пали друг другу в объятия. Молодая женщина долгие годы не могла простить обман ни своему родителю, ни своей тетке, которая любила ее как родную дочь.

В отличие от старшей сестры Бриты-Лизы, семейная жизнь Гретель Хегглунд-Розенлев сложилась не очень удачно. Ее брак не был продолжительным, в младенчестве умерли мальчики-близнецы, а через несколько лет скончался и муж. Появление на свет племянницы, ее удочерение и воспитание наполняли жизнь Гретель смыслом. Вторично замуж она не вышла, хотя возможность предоставлялась не один раз. Когда скоропостижно от рака умерла ее тридцатипятилетняя кузина, Гретель взяла на себя заботу о двух осиротевших мальчиках. Их отец постоянно находился в длительных командировках, и появление в его роскошной огромной квартире привлекательной свояченицы с малолетней дочерью вполне устраивало состоятельного вдовца. Он был готов на ней жениться, но Гретель предпочла супружеским отношениям финансовые. Ей нравилась обеспеченная жизнь. А детей она любила.

С Гретель, ее старшей сестрой Бритой-Лизой и их младшим братом генералом Хегглундом я познакомилась на том самом юбилее нашего друга Юрки, с описания которого и начинается вторая часть главы. Госпожа Розенлев обратила внимание на мою шляпку, и мы обсудили женские головные уборы, искренне сожалея, что нынче они вышли из моды. Пожилая родственница юбиляра понравилась мне своей приветливостью и оживленностью. Она искренне радовалась прекрасной погоде, угощению с шампанским и веселой концертной программе, подготовленной друзьями племянника.

После смерти мужа Брита-Лиза жила одна. Конечно, дети и внуки ее навещали, но чаще она общалась с ними по скайпу. Скучать госпожа Оранен не умела, она всегда находила интересные занятия. Работать в саду-огороде теперь ей было трудно, да и не для кого. Она ухаживала лишь за несколькими кустами любимых роз возле крыльца дома. За продуктами ездила на стареньком автомобиле, любимце мужа, а ее верный дружок велосипед разместился в гараже доживать свой век со всеми удобствами. Теперь ранним утром Брита-Лиза больше не торопилась кормить кур и искать повсюду снесенные в самых неожиданных местах яйца. Не будил ее и настойчивый лай собаки, требовавшей немедленно открыть ей входную дверь. На адрес в Миккеле перестали приходить научно-популярные издания на шведском языке. Все новости Брите-Лизе поставлял интернет, с которым она подружилась. Он даже показывал ей пропущенную серию любимого сериала «Корона». По-прежнему она ходила на ежедневные прогулки, а вместо лающего спутника ее сопровождала удобная трость. Днем она работала над новым проектом: Брита-Лиза задумала написать историю вещей, которые вместе с ней прожили счастливую жизнь. Они были ее друзьями, помогали ей, радовали ее, потому-то она и решила отблагодарить их в письменной форме.

Мне эта идея очень понравилась. Интересно, что рассказали предметы о долгой дороге Бриты-Лизы в страну возрастных изменений? Увы, ознакомиться с мемуарами я вряд ли смогу, потому что по-фински я en ymmärrä – не понимаю.

Глава заключительная
Песнь о мужском климаксе

Предназначена женщинам, которые хотят понять, что происходит с мужчинами начиная с сорока, а также любознательным мужчинам, не боящимся узнать правду о себе

Однажды и очень давно, когда мой жизненный опыт по большей части состоял из впечатлений от прочитанных книг, просмотренных фильмов и услышанных историй, мне попался роман известного американского писателя и сценариста Элиа Казана. В нем от первого лица шел рассказ о чувствах, переживаниях и поступках сорокалетнего дяденьки. С точки зрения общественно-социального стереотипа как тех времен, так и нынешних, у главного героя и в личной жизни, и по службе все было в полном порядке. Жена из приличной обеспеченной семьи родила двух милых крошек. Тесть, важная шишка, пристроил зятя в процветающее рекламное агентство на отлично оплачиваемую должность. И были у героя друзья, и имел он красивый дом, и носил дорогие часы, модные костюмы с недешевой обувью, и ездил на шикарном авто, и играл он в гольф с нужными людьми, и подумывал уже о политической карьере… Как вдруг, когда ему стукнуло сорок, он почувствовал, что все у него не так. Все прежнее ему практически опротивело одномоментно: и жена, и дети, и тесть, и работа, и друзья. Он неожиданно осознал, что все и вся фальшивы, а он – лишний человек на чужом неискреннем празднике жизни. Помаявшись на отведенных автором для мучений страницах, герой бросил семью и работу. Оставив все нажитое жене, он отбыл в неизвестном даже ему самому направлении в поисках нового смысла жизни, прихватив с собой на всякий случай молоденькую секретаршу, с которой у него случился удачный секс.

Закончив чтение, я подумала: «Может быть, действительно со старыми дядьками в сорок такое случается? Кого-то он мне напоминает…» Ну, конечно, он младший брат – или скорее старший по возрасту – так называемых «лишних людей» из героев не нашего времени, с которыми нас знакомили в школе на уроках литературы. Помнится, все они страдали от неведомой нам, советским людям, болезни. Недуг диагностировался как «английский сплин», «русская хандра», «французская меланхолия», чья-то там апатия и т. д. Мне героев было жалко, они маялись и вели себя, как собаки на сене: ни себе, ни людям не давали наслаждаться жизнью. В те далекие годы хотелось Онегину, Печорину и Чайльд-Гарольду предложить на какое-то время съездить в колхоз. Месячишко, скажем, провести в чистом поле, помесить грязь по десять часов в день под дождем. Вместо «затворниц жирных и живых» с бокалом «Вдовы Клико» повкушать скудных деревенских харчей да поспать под аккомпанемент чужого храпа в помещении, пропахшем немытыми телами. А могли бы, кстати, поехать «за туманом и за запахом тайги» или на БАМ. Глядишь, и перестали бы изнывать от тоски. Мужики-то молодые, тридцатника еще не разменяли. Да и их создателям примерно столько же, когда про них свои истории сочиняли. И Пушкину, и Онегину к концу романа около тридцати. Печорину примерно двадцать пять, а Лермонтову и того меньше. Только Байрону тридцать один на момент создания поэмы о самом себе в образе скитальца Чайльд-Гарольда.

С точки зрения марксизма-ленинизма, в ипохондрии «лишних людей» были виноваты госстрой, то есть жуткий царизм, в одном случае и набирающий обороты капитализм – в другом. В нашей же замечательной Стране Советов подобных персонажей не существовало и быть не могло. Ежели с кем что не так, то для исправления мозгов имелись вездесущий партком, сумасшедший дом и КГБ. Мы бы еще долго пребывали в уверенности, что социализм избавил нас от пессимизма, депрессии, сомнений и прочей ерунды, если бы не кино – самый массовый вид искусства и, по утверждению Ленина, для нас наиважнейший. Вдруг на советских экранах один за другим появились три фильма, недвусмысленно показывавшие, что не все хорошо, не все в порядке и не все счастливы под луной нашего самого справедливого в мире строя. Пришлось поверить. Не могли же мы усомниться в словах Владимира Ильича?! На суд зрителей были представлены следующие фильмы: «Отпуск в сентябре» (1979 год) Виталия Мельникова по пьесе Вампилова «Утиная охота»; «Осенний марафон» (1979) Георгия Данелия по сценарию Александра Володина и «Полеты во сне и наяву» (1982) Романа Балаяна с автором сценария Виктором Мережко. Если «Отпуск в сентябре» не вызвал вселенского интереса, то о двух других фильмах и говорили, и писали, а многие мужи открыто или почти открыто заявляли, что это кино про них. По сути все три фильма об одном и том же – о мужчине в кризисе, в состоянии полной растерянности, о его невстроенности в повседневную жизнь, о бегстве от действительности и возникших по вине героя проблемах, о нежелании их решать и какой-то фатальной невозможности исправить что-либо. Через сто пятьдесят лет среди нас оказались немного повзрослевшие герои все с тем же синдромом «лишнего человека», портрет которого с блеском написали классики XIX века.

Вывод напрашивался сам собой: госстрой тут ни при чем, дело явно в другом. В чем же? Боюсь, что многих ответ разочарует: он проще, чем люди думают. Как говорил незабвенный Шерлок Холмс устами актера Василия Ливанова: «Элементарно, Ватсон». Все объясняется общими для всех нас, без исключения, физиологическими процессами, которые обеспечивают жизнедеятельность нашего организма и его отдельных частей: клеток, органов, функциональных систем. Однако протекают данные процессы у людей по-разному, ибо они напрямую связаны с нашей индивидуальной наследственностью. Получается, что наши с вами уникальность, неповторимость, своеобразие – это результат взаимодействия двух могущественных фей. Их имена – Физиология и Генетика. Вне всякого сомнения, влияют на нас и воспитание, и образование, и образ жизни, и окружающая среда. При всем нашем многообразии мы все подпадаем под общие законы мироздания, а следовательно, нам не избежать возрастных изменений, но каждый из нас относится к ним и переживает их по-своему.

Случилось так, что с женщинами и их кризисными состояниями наука и общество разобрались раньше, чем с мужчинами и их проблемами. За дамами давно признали право на критические дни и климакс – период в жизни, характеризующийся угасанием функции половой системы на фоне общих возрастных изменений. Что касается господ кавалеров, то они в большинстве своем отказываются признавать кризисы, вызванные гормональными трансформациями. Они также категорически не думают о старении по половому признаку. Начнем с того, что они считают разговоры о своем мужском увядании темой табуированной: видите ли, им неприятно обсуждать свою гендерную суть. Так и быть, они готовы признать некоторые недомогания из списка возрастных, но не те, что связаны с интимной половой жизнью. Впрочем, в последнее время наметились некоторые подвижки. Об этом можно судить по телевизионной рекламе лекарственного средства простамол. На незамедлительный эффект от его применения намекает недвусмысленное видео. Страх перед возможным членонестоянием переживается мужчинами острее, нежели уже случившийся инфаркт. Сыны Адама считают, что, пока есть эрекция и семяизвержение, пока сперматозоид живуч и активен, разговоры о гормональных возрастных изменениях несостоятельны, нежелательны, да и оскорбительны. Именно этим объясняется нелепая с точки зрения здравого смысла непомерная гордость мужчин, ставших отцами в пенсионном возрасте. Не важно, что будет с ним и его ребенком завтра, главное, что сегодня всему миру доказано идеальное состояние детопроизводной функции. Думаю, многие из нас могли бы припомнить историю запоздалого отцовства среди знакомых, ее начало и не всегда счастливую концовку.

Спешу донести до вашего сведения, что, по имеющимся статистическим данным, примерно 10 % мужчин (от их мирового наличия) в возрасте до 90 лет сохраняют полноценный сперматозоид, способный оплодотворить женскую яйцеклетку. Так что дерзайте, дорогие мужи, и пусть вас не тревожат возможные последствия ваших генетических мутаций у зачатого с вашей помощью плода. Что касается нас, скромных возрастных тружениц семейного очага, то мы понаблюдаем за вами и подумаем, чем могли бы помочь себе и вам.

Для начала предлагаю заглянуть в умную книгу уважаемых авторов, осмелившихся все же поговорить о гормональных изменениях у мужчин в разные периоды их жизни. Несмотря на табуированность темы в повседневной жизни, литературы о мужском климаксе предостаточно. Поскольку я веду речь о дороге в страну возрастных трансформаций, то и авторов я выбирала таких, которые не понаслышке, а на собственном опыте знают, о чем пишут. В конце концов я остановилась на девяностостраничной монографии «Климактерические расстройства у мужчин» двух самых известных отечественных ученых-андрологов. Олегу Лорану и Александру Сегалу за шестьдесят, и они долгие годы занимаются проблемами мужского старения. Их труд адресован не только урологам, андрологам, эндокринологам, геронтологам, сексопатологам, врачам общей практики, но и широкому кругу образованных читателей, к которому я себя самонадеянно причисляю.

С первых же страниц монографии уважаемых специалистов-андрологов я прониклась к ним доверием. Их выбор цитат для книги прекрасно подходит и к моему тексту. Например: «Пожилой возраст – самая неожиданная из всех вещей, которая случается с человеком», – так отметил пятидесятипятилетний Лев Троцкий в «Дневнике в изгнании». А прожившего почти сорок три года Николая Васильевича Гоголя настолько страшила мысль о преклонных летах, что в свои сорок он высказался весьма кардинально по этому поводу: «Грозна, страшна грядущая впереди старость, и ничего не отдает назад и обратно!» Интересно, как бы русский классик прокомментировал ситуацию, в которой оказался знаменитый библейский герой: «И стал царь Давид стар и немощен. И тщетно прекрасная дева согревала его своим телом – царь не познал ее»? На тот момент Давиду было около семидесяти. Возможно, сегодня при содействии виагры герой победил бы половую немощь с такой же легкостью, с какой в юности одержал верх над гигантом Голиафом при помощи булыжника.

Эти цитаты кажутся мне очень важными. Ими, как ключиками, открываются три тягостных для мужчины состояния. Первое – неприятное удивление: «Как? И я приблизился к рубежу, казавшемуся таким далеким? А за ним маячит неминуемая смерть». Второе – панический страх перед неизбежным физическим упадком. И, наконец, третье, может быть, самое страшное, состояние – половое бессилие. Оно означает, что миссия, с которой мужчина появился на свет, – способствовать зарождению новой жизни – отныне невыполнима. Из чего следует, что пора собираться в путь к небытию.

Мои многочисленные беседы с представителями сильного пола лишний раз подтвердили сверхважность сохранения мужчиной половой активности. Один из моих собеседников провел аналогию между мужской потенцией и поведением одуванчика. Цель растения – не только осложнить жизнь садовода, но и как можно скорее превратиться из желтенького цветочка в пушистый беленький, сбросив на землю вместе с пухом семена для возрождения. Даже скошенный, еще не распустившийся одуванчик, прежде чем его уберут с глаз долой, успевает раскрыться и выполнить биологическое предназначение. Он поставляет природе материал для своего воспроизводства. Мужчина подобен одуванчику: семяизвержение для него – наиважнейшая часть существования.

Другой мой собеседник, подчеркивая важность половой функции, сослался на Кощея Бессмертного. Персонаж сказки как зеницу ока бережет иглу, спрятанную в яйце, которое в утке, а та – в зайце, а он – в сундуке под корнями высоченного дуба. Отломится конец иглы – уйдет и жизнь. Подобно Кощею, трясущемуся от страха за сохранность яйца с иголкой, мужчина дорожит своей сексуальной потенцией. Она же, в свою очередь, напрямую связана с количеством тестостерона в организме. Уйдет тестостерон на пенсию, и половой жизни – конец. Образно говоря, тестостерон для мужчины, что игла для Кощея.

В начале монографии авторы указывают на основное физиологическое различие между мужчинами и женщинами, шагнувшими за пятьдесят: «В этом возрасте у женщин наступает резко очерченная менопауза, которая не позволяет женщине оставаться фертильной. Что касается мужчин, то у них с 50–60 лет идет постепенное снижение андрогенов в крови, но не происходит резкого сокращения продукции тестостерона, угнетения сперматогенеза» и падения сексуальной активности. Если отвлечься от медицинского аспекта мено– и андропауз, то в повседневной жизни женский климакс имеет четкие границы. И хотя по времени протекания он весьма индивидуален, все же укладывается в определенные природой сроки при условии, что женщина не пьет гормональные препараты. В то же время у мужчин климактерические изменения растягиваются на годы, что часто приводит к осложнениям в семейной жизни, о чем мы еще поговорим.

Мне кажется справедливым утверждение, что в общем и целом женщины легче переживают потерю репродуктивной функции, чем мужчины. Наличие внуков восполняет физиологическую невозможность родить ребенка. Вместе со званием бабушки, как правило, приходят положительные эмоции, усиливающиеся на фоне снижения личной ответственности за потомство. В отличие от нас (Ж) они (М) тяжелее переносят свое растянутое во времени постепенное физиологическое увядание. Однако факт возможного репродуктивного долголетия позволяет мужчинам испытывать чувство превосходства и игнорировать подруг за пятьдесят, устремляя взоры на тех, кому за двадцать. Иными словами: «Вы, тетеньки, в менопаузе, никого родить не можете, а значит, вы уже старушки, тогда как мы, если захотим, способны и в девяносто стать папашами».