Текст книги "Зачёт по демонологии, или пшёл из моей пентаграммы (СИ)"
Автор книги: Алиса Чернышова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Сан вытаращил глаза, приоткрыл рот – и захлопнул. У Аны отчего-то задрожали губы.
– Вот и правильно, – фыркнул монстр. – Когда же до вас, идиотов, дойдёт наконец: любой, кто рисовал на полу круг вызова в надежде, что древние и ужасные демоны удовлетворят жалкие человеческие хотелки, множил мою власть. Алчность, похоть, ненависть, зависть, бессильное отчаянье... Звучит, как музыка для моих ушей. Потому что любой, призвавший Легиона – и есть Легион. И имя вам...
Он рассмеялся, и мне казалось, что я слышу хохот тысячи голосов – заливистый, торжествующий, но ни капли не весёлый.
– То есть, – голос принца был морозно-спокойным, как будто в разгаре был светский приём. – Печати не способны сдерживать демонов?
– Да почему сразу не способны-то? – фыркнул Легион. – Они вполне себе годятся для всяких бесов и прочих маленьких хищных тварей, охочих до дармовых кормушек. Но удержать высшего если и получится, то недолго и не полностью. Удержать печатью меня? Ну, этим уже несколько столетий занимаются твои родичи. Эффект налицо, так ведь? А они поймали один из моих обликов, поработили, так сказать. Неужели не видно, как я трепещу?
– Но Светлая Империя, – вдруг сказала Лис. – Там же верят в... вашего друга, так?
Легион захохотал так, что чуть не упал с кресла.
– Серьёзно? – сказал он. – Да большую часть тех, кто верил в моего друга, вы сожгли на кострах, а остальным спешно и доходчиво объяснили, как и во что веровать надо. Каюсь, я помог; видишь ли, девочка, вашим Неназываемым Пророком был я.
– Ложь! – крикнула Лис. Легион закатил глаза и страдальчески посмотрел на Мера.
– Мне точно-точно нельзя их убить? Может, слегонца, а? Они тогда станут холодными и послушными!
Зверь, предпочитающий малую ипостась, попросил:
– Перестань кривляться. Так как тебя угораздило податься в пророки? То есть, не то чтобы в этом для тебя было что-то новое...
Легион ухмыльнулся и отпил из бокала.
– На самом деле, до крайности забавная вышла ситуация. То бишь, я уже настроился проредить местную популяцию скота до удобоваримого состояния, но тут же оказался связан правилами, по которым даже прийти сюда без приглашения не мог. Между тем, драгоценный папаша изволил в кои-то веки ответить на мой вопрос и сообщил, что душа пророка перестанет быть частью местной экологии и сможет переродиться, когда этот мир рухнет. Пришлось импровизировать! Для начала надо было сюда попасть, так что я начал приходить во сны тому самому колдуну-завистнику, по наущению которого убили моего друга. Кто ещё не понял, это был ваш Великий да Безумный, предок этого вот... высочества. Под словом "безумный", кстати, могу много раз подписаться: он спятил окончательно и бесповоротно, когда я с ним закончил. Но сначала был, конечно, шёпот, который уговаривал, увещевал и советовал. В итоге, он поверил, что единственный способ сравниться в могуществе с моим другом – призвать меня. Так я снова вернулся в этот мир, уже не только ради мести, но и чтобы подвести его к гибели.
Монстр помолчал, что-то разглядывая в окне. Я мельком глянула тоже: из кабинета магистра Дибисиуса открывался вид на статую Великого Безумного Колдуна. Хотя, о чём это я? Едва ли кабинет обустраивал Дибисиус; едва ли к тому моменту он вообще существовал.
Мне вдруг совсем не ко времени стало интересно, что чувствовал Легион, глядя каждый раз на убийцу своего друга. Удовлетворение от свершившейся мести? Злорадство? Или, быть может, это было напоминание самому себе?
– Ну, и вот тут передо мной встал вопрос: как превратить людей в послушное стадо? – продолжал монстр между тем. – Благо, это их почти перманентное состояние, да и у меня есть некоторый опыт в подобном. И начать, конечно же, следовало с разделения. Потому что не важно, падают ли на землю кислотные дожди, горят ли леса, уходят ли под воду континенты, людям просто жизненно необходимо знать, что есть "мы" и "они". Ну и да, "мы", конечно же, лучше, чище, правильней, а ещё – ну непременно победим! Кого-нибудь. Например, здравый смысл. Из этого "мы" позже вырастают, как сорняки, слова вроде "превосходство", "чистота", а потом, наконец-то, и желание изничтожить "их", которым пользовались правители всех времён и народов. Ну вот я и решил: пусть у тех, других, будет Пророк с лицом моего друга. Чем не решение? Я даже не стал особенно менять его учения, просто подкорректировал в соответствии с моими целями – полслова здесь,полслова там, немного сместить акценты... Ну и, конечно, я был умнее, чем этот умерший ни за что дурак. Нашёл покровителей среди власть имущих, сумел доказать им полезность своих учений, показать, как легко с помощью веры можно будет управлять людьми и убирать неугодных. Даже оправданий придумывать не надо, просто скажите, что верует не так и не в тех – и добро пожаловать на костер! М-м, ох уж мне эти еретики-гриль... Блюдо столетия в светлой Империи – пальчики оближешь! Ой, не кривись, я же образно!.. Так или иначе, мои доводы убедили правителей куда быстрее, чем: "Если от ваших слов стало легче и свободнее хоть кому-то, значит, вы изменили мир, значит, вы в некотором роде управляете им." Глупый, глупый мой друг... он совсем не понимал людей. А вот я – да.
Ну, думать об этом неприятно, но монстр прав – в чём-то. Быть может, вообще во всем, но, возможно, все-таки нет...
– Потом я придумал правила да заветы для светлых и тёмных. Пока писал, хохотал до икоты, но знаешь, что характерно, любимый мой племянник? Они приняли это. То есть были, конечно, те, кто пытался сопротивляться, но в итоге их сминали свои же, мне даже вмешиваться не приходилось! "Уничтожай или будь уничтоженным", "Убивай неверных", "Никому не верь", "Вешай прелюбодеев", "Забивай развратниц камнями", "Только сила имеет значение" – они приняли это всерьёз! Иногда я думаю, что, если им сказать: "Вы станете владыкой мира, сожрав соседа", они побегут готовить подливку. Хотя, я ведь проверял этот тезис...
– И что? – тихо спросил Мер.
– Разве не очевидно? Двое из четверых сожрали соседей.
– Другие двое отказались?
– Нет, просто я проводил эксперимент в одном районе, так что – они стали ужином.
– Ты ведь это только что придумал, верно?
– Ну... может, слегка преувеличил, но это хорошо отражает человеческую динамику.
– Я не знаю, чего ты добиваешься, – сказал Мер хмуро. – Я не стану уничтожать этот мир, если ты на это рассчитывал!
Легион рассмеялся и склонил голову набок.
– Племянник, ну какой дурак тебе сказал, что ты будешь самолично уничтожать миры? Бездна с тобой, окстись! То есть ты мог бы, конечно, если бы захотел, и однажды так и будет – через пару-тройку тысячелетий, не раньше. Более того, позволь открыть тебе небольшой секрет: в твоем случае достаточно просто прийти. Ты уже сделал все, что должен был, процесс запущен. В принципе, можешь сейчас вернуться со мной, благо Иша мне уже весь мозг выгрызла, мол, уточни у Мера, когда он с девушкой-совушкой придёт на ужин. Я попытался откреститься, но твоя мать в последнее время стала такая умная, что аж страшно. «Если есть в нашей плеяде мир, где демоны работают демонологами, то ты точно в этом поучаствовал». И возражения даже слушать не стала! В общем, забирай эту нелепую девицу, свой зверинец, если уж так привязался к этим дурацким мутантам, и давай убираться отсюда.
– В мир демонов?.. – прошептал Сан полным восторга голосом. – А можно мне с вами? Пожалуйста! За такой опыт я даже на роль "зверинца" согласен, похрюкать, если надо, могу. Ну, или тапочки принести!
– Ну надо же, – вздохнул Легион. – Как это я тебя проморгал, эдакого смелого и любознательного? Понятно ведь, что от таких надо бы избавляться в первую очередь...
– Скажите, – вдруг выдала Лис дрожащим голосом. – Но как так вышло, что вы имеете власть и над светлыми? Ведь... мы не вызываем демонов.
Легион радостно и зубасто улыбнулся.
– Вы – нет, а вот ваше начальство – очень даже да. Ты и сама должна была знать это воззвание: "Приди же, приди, о Ангел Утренней Звезды, зареносец, предвестник света, и пусть красные крылья твои обрушат Бездну на неверных, выжгут их огнём!" Я не гордый, я прихожу. Твои молитвы тоже слышал, кстати; как оно, ещё не передумала умирать во славу меня? Если что, можешь начать прямо вот тут – я только за! Этот ковёр хорошо чистится.
Лис стиснула зубы так, что они, наверное, должны были раскрошиться, но не заплакала, хотя ей явно хотелось.
– Спасибо за правду, о Светлейший, – сказала она вместо того, церемонно поклонившись, и мы все тут же зауважали её ещё больше.
Кажется, даже монстр.
– А ты забавная, – усмехнулся Легион. – Начинаю понимать, почему императренок проникся. Вообще, переспать со Зверем – интересный способ его победить, надо запатентовать и рекомендовать в других мирах! Точно, впишу в следующее пророчество подробную инструкцию...
– Дядя!
– Что?! Я буду советовать этот метод только симпатичным девицам фертильного возраста. Желательно – монашкам и прочим служительницам света. Они – ух! Хоть какая-то польза тебе будет от командировок!
Мер как-то смущенно покосился на меня и, кажется, всерьёз вознамерился Легиона стукнуть, по крайней мере, такое было чувство. Я чуть на руке у него не повисла, ибо – как он может вот этого не бояться? Хотя, с другой стороны, дела семейные...
Однако, разборки родственничков-демонов были прерваны самым неожиданным образом: рядом со мной вдруг буквально завибрировала тёмная энергия, низко и страшно. Я покосилась на принца и чуть не заорала: видок у высочества был такой, словно сама Тьма рвётся из него, раздирая цепи.
– Хватит, – рыкнул принц. – Довольно. Ты... ты. Я верил тебе, единственному, учитель. А теперь – не понимаю! Зачем вообще было оставлять меня в живых? Зачем заботиться? После всего, что ты сделал с моей семьёй, моей матерью, моим миром, моей магией, почему ты меня просто не убил?!
– Поленился, – зевнул Легион. – Это пришлось бы ждать, пока родится ещё один, подгонять его под легенду "Избранного"... А так все просто: магию демонов запечатал – и радуйся. Хотя, кое-что все-таки пролезло. Не думаешь же ты, что просто так настолько искусен в иллюзиях и так легко подчиняешь всяких сущей?
– Ты заплатишь, – сказал принц. – Я уничтожу тебя, чего бы это ни стоило!
Я подозрительно покосилась на высочество. Это воздух за его спиной так сгустился или мне кажется?
– Послушай, – сказал Мер, подняв руки в примиряющем жесте. – Нам всем просто надо обсудить это в спокойной обстановке.
– Нет, – с этой улыбкой-оскалом императорский отпрыск стал похож на Легиона ещё больше. – Что нам действительно нужно, так это убить безумную зажравшуюся тварь, которая хочет уничтожить мир из-за истории тысячелетней давности. Но ты ведь не пойдёшь против любимого дядюшки, верно?
Воздух между этими двумя заискрил и почернел.
– Я не стану помогать тебе с убийством Легиона, но...
– Сказано, – прошипел принц. – И услышано. Вы все, делайте выбор, потому что тот, кто не со мной – против меня! И я уберу его со своей дороги, не считаясь ни с чем. Коль уж существует пророчество, я стану Избранным. Я уничтожу настоящего Зверя.
– Будет интересно взглянуть на это, – пропел Легион.
– Не волнуйтесь... учитель, я постараюсь не разочаровать. Долго ждать не придётся! А вы... Кто идёт со мной, кто остается здесь?
Вопросик, однако, на все тысячу ки.
– Мы не должны доводить до подобного, – сказал Мер. – Мы практически родственники, и все это можно решить миром.
– Тебе никто не поверит, – добавил Легион презрительно. – А сам ты против меня – ничто. Дитя человеческое!
– Люди тоже много могут, папочка, – ой, сколько ехидства в голосе, а ещё – ненависти.
Впрочем, а что бы я делала на его месте-то? Это ведь, наверное, удобно – вдруг найти причину всех бед и болей. Только вот правильно ли винить во всем Легиона? Может быть, он прав и виноваты мы – что не противились, принимали как должное, даже не пытаясь думать или искать ответы?
Я покосилась на ребят. Как ни крути, мы оказались между молотом и наковальней, и вопрос лишь в том, кто уничтожит нас раньше: принц или Легион.
– Пойдём? – тихо спросила Ана. – Мы клялись.
– Да, – кивнул Монтя.
– Да, – сказала Лис.
– Ну, если все... – протянул Сан, – Дени, идём?
А я посмотрела на Мера, печального и растерянного, и отчего-то вспомнила, как он защищал меня, а ещё – Колыбельную.
– Нет, – сказала я.
– Нет? – повторила Лис. – Мы ведь пообещали помочь спасти мир, Дени. Забыла?
– Все ещё веришь, что его можно спасти, просто взяв и кого-то убив? – огрызнулась я. – Проблема же не в Легионе, а в нас!
– Это все сделал он, – отрезала светлая и вышла. Куколка поклонилась мне с видимым сожалением, но последовала за хозяйкой, не промолвив и полслова. Остальные, бросая на меня зовущие взгляды, тоже покинули комнату, один за другим. Дверь хлопнула, отрезая их от нас. Они и мы... Все же, я ненавижу Легиона – он слишком часто бывает прав.
– Ну вот, – сказал монстр весело. – Теперь у нас есть и Зверь, и Четверо. Миру точно конец, какой удачный день! Так что, отправляемся на ужин к Ише?
– Ты специально его спровоцировал, – вздохнул Мер.
– Конечно, – сказал Легион. – Зато теперь все фигуры для последней партии расставлены на доске, и скоро наш с другом спор разрешится в мою пользу. Мир рухнет и, возможно, тогда этот придурок все же переродится.
Мер покачал головой.
– Столько жертв – ради одной души?
– Некоторые души стоят того, – пожал плечами Легион. – Ты ещё не терял никого, но однажды неизбежно поймёшь: ради некоторых ухватишься даже за призрачный шанс.
– Людей убить очень легко, – сказал Мер. – Я уже понял это.
– Вот как? – прищурился Легион. – Интересно, интересно...
– Дядя, – голос нашего карманного Зверя крайне серьёзен. – Скажи мне честно, у тебя есть крылья? Ты всегда говорил, что нет, но...
– Да, – поморщился Легион. – То есть были, я редко пользуюсь ими – не люблю. Но не говори, будь так добр, родителям об этом: слишком многое мне пришлось бы объяснять.
– Ангел Утрення Звезда, значит?..
– Да. Я был восточным предрассветным ветром – очень-очень давно, до того, как был заперт в Бездне и изменён ею.
– Тебя почитали, как бога?
– О да, – сказал Легион. – Я был богом света.
Мер как-то нервно дёрнулся.
– Мне очень жаль, – сказал он тихо, и я буквально увидела, как вновь наползает на лицо Легиона маска циничной весёлости.
– Жаль? Не смеши, племянничек, это была муторная должность, которая совсем мне не подходила. А вот сейчас я – это я, свободен, владею парочкой миров и работаю на твоего папочку исключительно по зову сердца – одного из. И вообще, хватит воспоминаний, у меня от них изжога почище, чем от второсортных душ. Отправляемся отсюда!
– Нет, – отозвался Мер. – Извинись за меня перед мамой, но у нас тут остались дела.
– Это какие же?
– Будто ты сам не знаешь! Я должен ещё раз поговорить с Даном, дядя. Он не глупец, я смогу до него достучаться. Печати, которыми ты сковал его силы, дрожат и рушатся. Когда они исчезнут окончательно, этому миру придётся иметь дело с обезумевшим от ярости и неспособным себя контролировать крылатым. Это недопустимо.
– Ну зачем? – закатил глаза Легион. – На кой ляд тебе его спасать? Он не настоящий ветер, вроде тебя или брата, а просто химера, выродок. В нём нет истинной возвышенности, он просто слабый человек. Зачем ты хочешь помочь ему?
– Потому что могу, – сказал Мер. – Твой друг был прав: это – хорошая причина, большей и не надо. Идём, Дени, у нас ещё есть дела!
И я пошла, спиной чувствуя внимательный взгляд Легиона. Тихий шепот "Хотел бы я, чтобы он был прав" мне, наверняка, просто почудился.
Глава 11. О полётах, трауре и несвоевременных вещах
– Знаешь, одна из самых серьёзных потерь в битве – это потеря головы.
Л. Кэрролл «Алиса в Зазеркалье»
– Его высочество отбыл во дворец со своими новыми друзьями, – сообщили нам на входе в покои принца.
– Что же, – сказал Мер задумчиво. – Может, это и к лучшему; совершенно уверен, что ему нужно прийти в себя и все обдумать.
Я только вздохнула, воображая, до чего принц, сынок Легиона по совместительству, может на порыве додуматься. Перспективы не радовали от слова кошмар, оставалось только надеяться, что мы все, а с нами и мир заодно, переживём последствия Дановых размышлений. А уж мне, коль я с высочеством не пошла, стоит наряжаться в лучшее платьишко и прогулочным шагом продвигаться в сторону кладбища, не дожидаясь последствий своей выходки.
Вообще, по прошествии времени собственный поступок начал казаться, пожалуй, не самым правильным. С чего я решила остаться с этим иномирным монстром? Не посчитают ли друзья мой выбор предательством?
– О, взгляни, там кафе, – вмешался в мои мысли непринужденный голос Мера, – Нам после сегодняшнего дня не повредит немного сладостей, так ведь? Тебе так точно. Как ты летать собираешься, если тебя тараканы воруют?
Ладно, некоторые плюсы у этого конкретного монстра все же имеются, стоит признать! Я бы высказала ему, что и так никуда летать не собираюсь, да и Винсент бы его, пожалуй, тоже унёс, благо размером с боевого пса. Но когда меня на полном серьёзе собираются накормить сладостями из "Бесовского соблазна", могу ли я отказываться? Ну то есть, теперь-то я знаю, что за учитель снабдил Мера местными деньгами, но это ж тем более стимул. Как же, делаю вклад в благое дело, обворовываю древнее зло!
Тьху, даже самой смешно. С другой стороны, как ещё отвлекаться, когда мысли в голове крутятся невесёлые, и самая неприятная из них – что Филю надо отсылать-таки к маме с отчимом. Там его, конечно, прибить могут – не со зла, а чисто по недосмотру, ибо пьют оба, как рыбы. Прошлый случай, что до сих пор в кошмарах является, с того и начался, что мама уплыла в обьятия перебродившей настойки и забыла спилить малышу рога. А уж чем все тогда закончилось, даже вспоминать не хочу – и так сегодня всяческого неприятного было недостаточно.
Так что отсылать братца не хочется, но оставить тут – смерть почти гарантированная. До чего бы в итоге принц не додумался, едва ли для меня это чем-то хорошим кончится. По этому поводу не особенно страшно (ученики нашей Академии бояться смерти перестают с первого курса), но вот младшего тянуть за собой не хочется. Эх, смогу ли привязать к нему духа-хранителя, как сделала мама Лис перед смертью? Может, Мер подсобит?
– Реальность взывает к Дени, – вмешался в мои мысли голос Мера. – Могу даже пентаграмму на тарелке нарисовать, если это поможет тебя призвать!
Встряхиваюсь и обнаруживаю, что уже сижу за столом, сладостями уставленным. И Зверь напротив: говорит вроде легко и даже весело, но смотрит серьёзно, немного расстроено.
– Да, – говорю. – О ерунде всякой. Ну там, мир рушится, я друзей предала, розочка вон на пироженке помялась... Ну все против меня!
– А что, – спрашивает он серьёзно. – Думать иначе, чем они – это и есть предательство? Мне вот так не кажется.
Я вздохнула и отправила в рот помятую розочку – нечего ей жить на свете, такой несовершенной!
– Не знаю, мы тут в этом, то бишь дружбе, не особенно разбираемся, сердечное спасибо твоему дядюшке. Приходится все познавать методом проб и ошибок, да-да.
На лицо Зверя набежала тень.
– Прости, – сказал он. – Легион... Я не вполне понимаю, почему он так поступает и чего в итоге добивается. С ним никогда не поймёшь наверняка. Но то, что он сделал с вашим миром...
– Ну, ровно то, что люди ему позволили, так ведь? – говорю со вздохом. – Отчего-то мне кажется, что попытки прибить Легиона только ухудшат и без того плохенькое положение. И это я молчу о том, что слишком уж твой дядюшка нарывался на такой вот исход. Вот потому-то я и не пошла с принцем, а сижу тут, с тобой.
Не только потому, конечно. Но той, второй причине, тут уж точно не время и не место.
– Забавно получается, – усмехнулся Зверь. – Получается, мир вовсе не от меня спасать надо.
– И не весь мир, а парочку особенно активных придурков, мечтающих его развалить. Причем спасти их мы должны не от кого-то, а от самих себя – та ещё задачка. Проще было бы и впрямь пойти да прибить какого-то монстра, цепями в недрах земли прикованного. Но тем жизнь от пророчеств и отличается, что не бывает в ней все однозначно. И к слову об этом: купишь ещё и Филе сладостей?..
Остроухий тут же пошёл выполнять просьбу, а я крылом, невидимостью скрытым, нервно повела – было чувство, что кто-то за перо дёргает.
"Дени!"
Кошу глаза и едва не падаю – из-за ширмы, за которой дамские комнаты спрятаны, одним глазком Марисоль выглядывает. Не настоящая, конечно... в том смысле, что она в принципе фальшивая, но иногда за маской скрыта Ана, а иногда это просто иллюзия, которая помогает отчитаться потом перед ректором о её праведности и чистоте. Дескать, сидела носочки вязала дома, денно и нощно, глаз не смыкая, и ждала, пока ты обо мне вспомнишь, мой господин.
Ну так вот, иллюзорная Марисоль ныне оторвалась от своих домашних занятий и рукой мне помахивала,
Я призадумалась.
Конечно, может быть ловушка, даже очень может быть, но да я и не котёныш беспомощный. А поговорить нам надо, ой как надо, пока все не рухнуло. Так решено! Помахала Меру, мол, отправляюсь в заплыв по местам для раздумий, и скользнула в комнату, дверь за собой прикрыв – кому захочется войти, тот резко вспомнит о делах каких-то неотложных и уйдёт. Да вон хотя бы в ближайшие кусты, почему бы и нет?
– Дени, – сказала иллюзорная Марисоль. – Времени мало, не знаю, сколько я ещё смогу изображать, что медитирую. В общем, мы во дворце, принц ушёл, сказал, что потренируется, дабы пар выпустить и с новыми способностями совладать, а после встретится с Императором и все с ним обсудит. Прихватил с собой Монтю за компанию, и кто знает, чем это кончится. Лис пытается сдерживать его, но сила хлещет из принца, как вода из прохудившегося сосуда. Потому будь добра, присматривай за Зверем, будь внимательна, спрячь понадёжнее все, что тебе дорого. Или я, или куколка – кто-то найдёт тебя, когда появятся новости. И да, Лис просила передать, что ты, разумеется, права, но она хочет быть рядом с принцем и сама остановить его, если понадобится.
От облегчения я чуть лужицей по полу не расплылась.
– Спасибо! Я думала, что мы больше не будем... союзниками.
Марисоль закатила глаза, и её облик на миг дрогнул, смешиваясь с чертами лица Аны.
– Во имя Тьмы, Дени, мы – колдуны. Рано или поздно жизнь все равно развела бы нас по разным углам, городам, а то и фракциям, но только дураки перестают из-за этого считать друг друга друзьями.
Наши взгляды встретились. Ну, Ана...
– Я вот призналась Монти, что люблю его, – вдруг выдала она. – А он сказал в ответ: "Я так давно ждал этих слов. Я могу сказать тоже самое, но предпочту и дальше доказывать делами". Представляешь? Все оказалось так просто и совсем не страшно... Я все обдумала. Брошу Академию, если мы выживем, выйду за Монтю замуж всему его семейству назло и открою лавку артефактов с Саном на пару. А если умрём – что же, буду хотя бы знать, что шанс на счастье был. При любом раскладе выигрыш, так ведь?
Выражение лица у меня, должно быть, было дивное. И это – циничная Ана, которая считала, что отношения могут только ради выгоды, а диплом Академии и последующая карьера колдуньи – самое важное, что может быть? Может, в некоторой степени балансировать на краю миру полезно – вон сколько дивных метаморфоз открывается, не сосчитать...
– Исчезаю, – сказала иллюзия между тем. – Будь осторожна, Дени. И, к слову... помнишь, ты жаловалась, что никогда и ни с кем не целовалась? У тебя вон целый Зверь теперь есть! Ещё и симпатичный, что в комплекте просто мечта всех девочек. Вот и попрактикуйся, не тормози! Демоны не подчиняются печатям, Легион на свободе, Зверь пришёл, наследник Империи – уродец, все, что мы знали – ложь, а мир может погибнуть в любой миг, так что ни один из них нельзя упускать.
Переход от серьёзного разговора к шутливому обескураживал, но, пока я хлопала глазами, Марисоль подмигнула и истаяла. Между тем, жизнь, как известно, полна удивительного и невероятного, потому что дверь вдруг задрожала под ударами, а мужской голос рявкнул:
– Ты что там делаешь? А ну открывай!
Я на пару мгновений подзависла от такого вот вопроса. И правда, чем же это таким интересным тут заниматься-то можно! Аж жаль исподволь стало беднягу, что таких простых вещей не знает. Собралась уже выйти и спросить, не нужны ли ему инструкции с картинками (чем Тьма не шутит), когда дверь вылетела из петель, являя моему взору... ректора?
– Где она?! – взревел он раненным буйволом. Ой, начинаю понимать...
– О чём вы? – блея, ресничками хлопаю, а сама бочком-бочком к выходу пробираюсь, ибо вспышки ревности у этого психа особенно опасны. Именно после них обычно его фаворитки таинственно пропадали без вести или гибли от несчастных случаев.
– Не играй со мной! Где Марисоль? Она входила сюда!
Ой, соленые мухоморы и просроченные реактивы...
– Простите, но здесь только я.
– По-твоему, я – дурак? – как по мне, так да, но вслух на такие вопросы вышестоящих утвердительно отвечать, к сожалению, не принято. – Я запрещал Мари общаться с тебе подобными. Что смотришь? Знаю, все вы прошмандовки, так и мечтающие подцепить богатого колдуна и сделать карьеру через его постель!
– А вам не кажется, что, если все женщины кажутся продажными, то проблема, возможно, не в них, а у вас в голове? – голос Мера, привалившегося плечом к дверному косяку, ранил краеугольными льдинками, а взгляд не обещал ректору ничего хорошего. Я едва не вздохнула от облегчения: при постороннем родственничек Императора, вполне вероятно, будет вести себя поадекватней.
Ну, насколько это вообще возможно для людей его типа.
– Молчали бы, юноша, – скривился глава нашего демонобоязненного учебного заведения. – Знаю, что Дибисиус крайне вам благоволит, но это вовсе не повод поучать старших. Эта особа не стоит защиты, ибо интересуется вами только из выгоды, этот тип сразу можно отличить. Уж можете мне поверить, мне известно о женщинах и мире поболе вашего!
– Вам ничего не известно ни о женщинах, ни о мире, ни даже о себе, – в голосе Мера прорезались какие-то подозрительно опасные нотки. – Но это легко исправить. РАССКАЖИ МНЕ!
И снова этот голос, вибрирующий в каждой частичке человеческого тела, отдающий тяжестью в затылке, горечью на языке, тот, которому практически невозможно не подчиниться. Мне повезло дважды: во-первых, Зверь обращался к другому, во-вторых, я буквально ощутила, как засверкали под иллюзией кончики перьев, сбрасывая наваждение. Интересно. Быть может, уничтожая уродства... то бишь, скрывая особенности, мы действительно теряем что-то крайне важное – не только для мировосприятия, но и для магии?
Между тем, с нашим ректором, как водится у императорской семьи, поразительно прекрасным (наследственную способность к иллюзиям не пропьёшь), стали происходить дивные метаморфозы. Сначала поплыла личина, обнажая черты не то чтобы радикально некрасивые, но уже тронутые старостью и какие-то очень простые, такие, на какие натыкаешься взглядом едва ли не каждый день, чтобы тут же равнодушно скользнуть мимо. Но это, как говорится, полбеды, куда больше пугало выражение его лица. Я даже не могу сходу сказать, чего больше было в этой гримасе: боли, страха, злости, растерянности, испуга, отчаянья. Он выглядел, словно капризный ребёнок, чем-то глубоко обиженный.
– Папа сказал, она не любит нас, – всхлипнул он с таким отчаяньем, что я, каюсь, шарахнулась к стенке. – Папа сказал, она умерла, потому что была плохой и хотела уйти от нас.
По моей спине словно прошлось мокрое перо. Ну да, поговаривали, что брат действующего Императора не особенно спрашивал мнение своей супруги насчет того, желает ли она быть с ним. Взял, увёз и нечего трепыхаться – любовь с первого взгляда, не бес нарыдал! Помнится, девчонки – такие же крысы помоечные, как и я – вещали, что, мол, роковая страсть и это все очень романтично.
Померли ещё на втором курсе, и, мне кажется, правильно.
Дуры были.
– Я ищу не такую, как она, – говорил мужчина между тем. – Ищу настоящую, но они все оказываются такими же. Все! Я люблю их, воспитываю их, пытаюсь исправить это уродство, что заложено в самой женской сути, но у меня ничего не получается! Каждый раз кажется, что я встретил ту самую, но опять – обманка. И мне приходится делать, как папа. Я вынужден их наказать! Потому что они вели себя плохо...
Честно, меня Легион так не пугал, как наш почтенный ректор в данный конкретный момент времени.
– Дени, идём, – позвал Мер, но меня к полу как приморозило, будто бы я перед ужасной нечистью: двинусь – и монстр заметит меня. Оставалось только стоять и слушать про несчастных девочек, которые все делали не так, которые не понимали, как же сильно их любят.
Мер, кажется, понял, что шоу не будет, потому что меня обняла тьма, и мгновение спустя мы очутились на улице.
– Я должен извиниться, – сказал Зверь тихо. – Ты не должна была этого слышать.
– Нет-нет, все в порядке, – я нервно дёрнула крылом, пользуясь тем, что второй пары конечностей не видно, и отвесила себе мысленного пинка, напомнив, кто тут опытная да многое повидавшая циничная колдунья.
Мер, судя по всему, не особенно поверил, но говорить ничего не стал – и на том спасибо. Смешно это: не пасовать перед всякими монстрами, сражаться в магическом поединке с самим сыном Легиона, не бояться смерти, колдовать, падая с лестницы, но замереть, испугавшись... человека? Ха-ха.
– Что ты с ним сделал? – вопросила я нервно. – Какое-то ментальное колдовство?
Мер поморщился.
– Я же Зверь, – его голос звучал так, будто в данный конкретный момент парень не особенно доволен этим фактом. – Я должен быть глазами, оценивающими людей, голосом, задающим вопросы, сердцем, слышащим ответы, разумом, способным оценить их... Ну, или как-то так написано в очередной группе пророчеств. Так или иначе, у меня есть соответствующие способности, просто я не пользовался ими раньше – знаешь ли, тяжело встретить преступника-человека, если больше половины жизни проводишь в лаборатории. И вот сейчас я думал, что наконец-то получу удовольствие от этой способности, причиню боль по-настоящему плохому человеку, заставлю его увидеть себя и ужаснуться.
– Ну, у тебя получилось.
– Да, – вздохнул Мер. – Только вот мне в итоге не захотелось его покарать. Мне стало его жаль. Правда, однако, в том, что девочек, попавшихся ему на пути, мне жаль ещё больше. Идём, Дени. Не волнуйся: он больше не потревожит ни тебя, ни Ану.
Послушно топаю следом, а сама раздумываю: и правда, с чего это я, идиотка в подкованных железом башмачках, решила, что вся сила Зверя – в жутком-жутком, страшном обличьи, клыках али когтях? Ведь даже на примере того же дядюшки-Легиона стоило бы понять, что могущество каждого демона, его главный дар заключается в том, чтобы влиять на умы людей. Какой скудоумный дурак решил, что главное и самое страшное в демонах – клыки да когти?
