Текст книги "Зачёт по демонологии, или пшёл из моей пентаграммы (СИ)"
Автор книги: Алиса Чернышова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Тряхнув головой, мельтешу среди людей. Моя история тоже в какой-то мере повторяется, ибо теперь я бессильна. Хожу меж народом, шепчу разное.
– Она же лечила вас!
Хлоп крылом.
– Она не может иметь отношения к тому, что творилось в небе, она все время была на ваших глазах!
Хлоп крылом.
– Она молодая и симпатичная! Неужели вам её не жаль?
Хлоп крылом.
Ну и так по кругу. Помогло, правда, не особенно. Нет, некоторые задумались, засомневались, но стоило им осмотреться по сторонам, как моё влияние магическим образом прекращало свое действие.
– Мама, это же та тётя, что меня спасла! – выдал было какой-то ребёнок, но ему быстро закрыли рот, судорожно озираясь – не услышал ли кто.
Я в отчаянье опустила крылья. Лис уже устраивали на предполагаемом месте убивания, Мер с Даном тоже пытались достучаться, но не преуспели – даже голос Зверя, ранее работавший безотказно, не помогал.
– Жалко девчонку, – вдруг услышала я негромкое за спиной.
Да неужели?! Повернувшись, едва не навернулась на землю в изумлении: в тени здания, нагруженные сыто позвякивающими мешочками, расположились представители нашей гильдии Меченых, в почётные члены которой меня не так давно приглашали. Ребята, судя по всему, активно проводили время в дорогих лавках, брошенных хозяевами. Ну, тут дело известное: кому катастрофа, а кому и перспектива наживы. Одно странно – их я крыльями даже и не пыталась коснуться, а они вон как заговорили. Впрочем, кто сказал, что людей для таких озарений надо обязательно лупить? Некоторых, как показывает практика, и так предостаточно били все, кому не лень – жизнь, например. А от такого вот избиения, говорят, иногда не только злость, но и мозги с состраданием могут прорезаться – у некоторых, особенно уникальных, экземпляров.
– Жалко, – хмыкнул старший, в котором я с некоторым удивлением узнала вербовавшего меня колдуна Хабу. – Ну, будет ей урок для посмертия: нечего лезть в спасители – сам же потом огребёшь. Я тоже когда-то в гильдию как раз из-за такой придури попал... а, не важно.
Я тут же ломанулась к неожиданной парочке потенциальных помощников. Люди меня не видели, а вот сущи, служившие гильдейскому колдуну, шарахнулись в стороны, пряча зубы. Эт они правильно! Я сама сейчас кого угодно покусать могу.
– Ей надо помочь, – начинаю зудеть. – Вы должны помочь ей!
Хлоп крылом.
– Мы должны помочь ей, – заторможенно повторил младший, но бывшего студента Академии Чернокнижия так легко не проймёшь.
– Ты это серьёзно? – вопросил Хаба скептически. – И думать забудь. Девица обречена, а сунемся мы с тобой – сгорим вместе с ней. Ты что, не видишь, что творится кругом? Если в этом виноваты светлые, то я – куртизанка. Похож?
– Да как-то не очень...
– Вот и я о том же. Все мы тут прекрасно понимаем, отчего город загорелся.
– Правда что ли? – вопрошает младший неуверенно. – Я – нет.
– Ну, ты, может, и нет, но вот он, – кивок на зачинщика, – Знает точно, да и те из присутствующих, у кого есть мозги, тоже. Но тут ничего удивительного, и так такие вещи делаются, такие правила игры: стаду нужна жертва. Не эта девчонка, выбрали бы кого-то другого на роль источника всех несчастий, кого можно демонстративно покарать и сделать вид, что все хорошо. Не первый раз и не последний... Идём, тут нам делать нечего. Я не хочу на это смотреть.
Я в шоке таращилась вслед меченым и с болезненной ясностью понимала: они правы. Можно сорвать голос, можно хоть вечность раздавать тумаки крыльями, можно шептать и кричать, но бывают случаи и системы, где верх смелости, милосердия и доброты, который может позволить себе человек – просто уйти и не смотреть.
И, что самое страшное, раньше меня не волновало, что я живу именно в таком мире. Казалось, что все в порядке, что так и нужно, что это правильно: отпиливать крылья, отводить глаза, позволять другим думать за себя, прогибаться под мир вокруг... это пугает.
Оборачиваюсь и вижу, как Мер с Даном тушат начавший уже разгораться костер. Вокруг них воют хищные ветры, но там, в реальности этих людей, лишь небольшой сквозняк то и дело тушит огонёк. Таковы они, истинные знамения, маленькие послания существ вроде нас – ангелов или демонов, не суть права Лис – тут все зависит от того, во что человек верит. Забытые ключи, внезапные озарения, потухшие огоньки, сны и тени в зеркалах. Жаль, что люди никогда не слушают.
Впрочем, мне ли не понимать? Я ведь тоже человек. Была им.
А теперь стою посреди толпы, придавленная отчаяньем, растопырив померкшие крылья, глотаю слёзы и думаю о том, что ненависть, злость, месть – это круги на воде, которые расходятся в разные стороны от первого же брошенного камня. Один выбор тянет за собой остальные: на месть отвечают местью, ненависть взращивает себе подобное, горе множится – и вот мы здесь. Буду ли я пытаться остановить сходящую с ума и искривляющую пространство магию Дана, когда все кончится? Смирюсь ли с тем, что последними словами, что висели между мной и Лис, были те самые, непонимающе-предательские?
А ведь все началось с одного преступления и одной мести. Колдун, пожелавший убрать конкурента, и демон, не пожелавший смириться с потерей единственного близкого существа... Понятные мотивы и стремления. Но каковы итоги? Вот он, замкнувшийся круг...
Стоп.
Круг замкнулся. С чего это мы взяли, что выбирать тут должны люди?
– Легион! – рявкнула, приземлившись снова на крышу. – Помоги нам.
– Я? С какой бы это, интересно, радости? Неужели за прошедшие несколько минут я переквалифицировался в спасители этого мирка, который хочу уничтожить? Нет, я, разумеется, блистателен, внезапен и непредсказуем, но не до такой степени!
– Скажите ему, – я была зла и посмотрела на профеммора Бала... на Неназываемого Пророка так, как никогда не позволяла себе прежде. – Вы ведь его друг!
– Он не услышит, Дени, – грустно сказал мой учитель. – Я даже не могу назвать его истинное имя...
– Да плевать! – меня трясло. – Но как-то же вы говорить с ним можете, правда? Не зря он притащил на эту крышу именно вас! Помнится, вы ныли нам с нотами пафоса, что так и не успели в чём-то там убедить своего друга. Так извольте, в конечном итоге, успеть!!!
Профессор на миг прикрыл глаза.
– Неприятно это признавать, но ты права. В конечном итоге, вся эта история началась из-за меня. Стоило предупредить его о своей смерти, но мне тогда казалось, что промолчать будет лучше – и вот результат.
Я чуть за голову не схватилась.
– Вы знали, что вас убьют, и ни полслова не сказали своему лучшему другу?
– А ты стала бы о таком говорить? Тогда, видишь ли, я всерьёз верил, что все предопределено, что у меня великая миссия – умереть, что судьба неизменна, что, коль уж мой дар явил такие видения, именно этого от меня хочет Мастер. Ошибался, конечно – но кому же не свойственны ошибки? Но порой, как вот сейчас, я не уверен, кого из нас наказывает Творец: Легиона – за жестокость или меня – за гордыню и глупость.
Н-да. Вот ведь интересно, что в наших легендах все так гладенько да ровненько выходит: этот хороший, этот плохой, засим все. А если чуть глубже копнуть, то вдруг выяснится, что нет там однозначностей – только выбор.
Ну, и его последствия.
– Легион! – позвал профессор Бал.
– О, я узнаю этот тон, – закатил глаза демон. – Решил напоследок наставить меня на путь истинный?
– Нет, – сказал Пророк. – Всего лишь хотел сказать, что тебе есть чем гордиться. Твой сын и ученик – оба выросли замечательными крылатыми. Первые, рожденные за много тысяч лет, в мирах, казалось бы, непригодных для такого... Истинное чудо. Грустно, что скоро один из них познает бессилие, а второй – всю ту боль, что когда-то испытал ты. Неудивительно, впрочем: вы поразительно похожи, я словно смотрю на тебя, только более юного. С другой стороны, неудивительно, если вспомнить, что вырастил его именно ты. Знаешь, это было интересно: наблюдать, как ты берёшь мальчишку под свою опеку, ненавязчиво заботишься о нём...
– Это было притворство, – сказал Легион холодно.
– О, – усмехнулся Бал. – Может, именно потому он вырос не законченным безумцем, как предполагалось, а достойным, пусть и весьма высокомерным, юношей? Ты не стал подавлять его ментально, оградил, насколько смог, от влияния отца-человека, привил тягу к нормальным взаимоотношениям. Да что уж там, даже крылья не отрезал, хотя это первый способ лишить кого-то свободы выбора и ясности понимания. Но нет, ты просто запечатал в человеческом теле до поры до времени. Скажи, тебе его теперь не жаль? Знаешь ведь, что ему доведётся испытать в ближайшее время.
– Не жаль, – отрезал демон холодно. – Жалость – недостойное чувство. Мальчишка повзрослеет и поумнеет, как и я в своё время, а мой друг вернётся. Оно стоит того.
– Твой друг мертв, Легион.
Это было молниеносное движение. Раз – демон сидит, расслабленный и вальяжный, два – и ладонь с алыми когтями намертво сомкнулась на горле Пророка.
– Ты все же договорился, – улыбка у Легиона светская, голос вежливый, но меня продирает ужасом до самых печёнок.
– Твой друг мёртв, Легион. И... – было видно, что Пророк сомневается, но потом все же говорит на выдохе. – Ты не виноват – в чём бы ты себя ни обвинял.
Рука демона дрогнула, разжимаясь.
– А ты умный, – хмыкнул он. – Умнее тех, предыдущих. Но ошибаешься: в том, что произошло с моим лучшим другом, виноват я один. Я должен его вернуть.
– Он этого не одобрил бы, – сказал профессор Бал. – Он не захотел бы вернуться такой ценой.
– О, это ты мягко выразился, – улыбка Легиона вдруг потеплела. – Он будет в ярости, возмущении, может быть, будет ненавидеть меня. Но, открою тебе секрет, ключевое слово – будет.
– Нельзя предпочитать мёртвых живым – это не кончается ничем хорошим, вообще никогда, – спокойно сказал Бал. – А уж уродовать ради этого собственного ребёнка – и вовсе плохая идея.
– Но весьма распространенная, верно? Обычное дело, – холодно улыбнулся Легион. – Не хочешь же ты сказать, что родительская любовь – чувство неэгоистичное? Нет, эти сказочки не для меня. На словах все, конечно, любят своих чадушек, но на деле видят в них самих себя, то бишь квинтесенцию собственных страхов, желаний, комплексов и нереализованных амбиций. И разочаровываются, конечно, сталкиваясь с тем, что ребёночек не желает идти по их стопам или соответсвовать придуманному идеальному образу. Как думаешь, бросили бы меня в Бездну, унаследуй я дар творца, а не материнские крылья? Такие вещи идут по кругу, передаются от родителя к ребёнку. Ничего нового, от мира к миру. Скука.
– И ты позволишь этому победить? Посмотри на него... неужели тебе действительно хочется замкнуть этот порочный круг, позволить истории повториться? Отпусти своего друга, Легион. Он мёртв. А твой сын жив, он там и в отчаянье.
– Я все равно ничего тут не смогу сделать, – сказал демон. – Можешь истратить на меня хоть все своё красноречие – контракт с творцом нерасторжим, и все произойдёт, как было предопределено сотни лет назад.
– Не ты ли говоришь, что не бывает нерасторжимых контрактов – только большие неустойки?
– Откуда ты?.. Хотя, не важно. Я не смогу повлиять на этих людей и их выбор, даже если пожелаю.
– Ой ли? Мне кажется, есть один способ, дарованный тебе с правом рождения, о Светоносный.
– Я поклялся никогда этого не делать, – сказал Легион сквозь зубы.
– Скажи мне: стоят ли глупая гордыня и детская обида того, что сейчас случится?
Легион молчал, глядя, как медленно, но неумолимо разгорается вокруг Лис жадное, голодное пламя.
– Не позволяй истории повториться, – тихо попросил Пророк. – Не позволь порочному кругу замкнуться. Твой друг хотел бы именно этого, и будь уверен: так или иначе он наблюдает сейчас за тобой. Он с тобой, прямо здесь и сейчас.
– Утешения для глупых людей, неспособных видеть сокрытое. Уж я точно заметил бы его, будь он рядом.
– Возможно. И я не могу тебе обещать, что он воскреснет вот прямо сейчас и предстанет перед тобой. Но он верил, что магия награждает тех, кто смог покинуть круги их личной Бездны и обрести свою жизнь, взять в свои руки. Стань по-настоящему свободным: от преследующих тебя мертвецов, глупых клятв, мести, вины, навязанных ролей... И как знать – быть может, однажды на перекрестье миров ты вновь встретишь своего друга. Он улыбнётся тебе и взглянет с гордостью, потому что ты победил.
Легион покачал головой и бросил взгляд на Дана – короткий, быстрый, полный сомнения.
– Пожалуйста, – прошептала я. – Пожалуйста...
И тьма обняла Легиона. Миг – и он очутился у резко потухшего костра, прямо перед Лис. Короткий взгляд на принца, глаза в глаза, а после...
Я в первый момент не поняла даже, что произошло, просто отчаянно заныло сердце, готовое распахнуться навстречу чему-то неизведанному, яркому, обжигающему. По щекам потекли слёзы, и все моё существо затрепетало от восторга. Мир же вокруг вдруг зазвенел, обновленный, завороженный, совершенно другой, и магия дрожала вокруг, радостная и весёлая.
А там, просто перед людьми, предвестник Света впервые за тысячи лет распахнул свои настоящие крылья.
Глава 17. О сорванных масках
– Пока с вами не заговорят, следует молчать!
– Но если все-все так и будут делать, – сказала Алиса, – если все-все будут молчать и ждать, пока с ними не заговорят, тогда никто никому никогда ничего не скажет.
Л. Кэррол «Алиса в Зазеркалье»
Ничего говорить Легиону не пришлось, да и бить людей крыльями тоже. Оно и понятно, что ребятам вроде него ни к чему подобные глупости: каждый на много лиг вокруг и так чувствует их волю, уж это я испытала на себе.
От одного его присутствия сердце разрывалось, щемило, кровоточило, но не чтобы навеки остановиться, а чтобы забиться в другом, новом ритме. Я смотрела на крылья, синие, как полночное небо, на алые маховые перья, словно свод на востоке окрасился первыми цветами предстоящего дня, и в душе моей разливалась не просто какая-то там надежда, а знание, точное и непреложное: вопреки кошмарам, теням и холоду, вопреки тьме и туманам, вопреки голодным призракам, воющим на краю сознания, ошибкам и неверию – рассвет наступит. Таково колесо дня, таков круг вещей, таким создал этот мир Мастер. И пусть порой кажется, что солнце не взойдёт... нет.
Оно все равно всходит.
– ИДИТЕ И ЖИВИТЕ, – сказал он. – ХВАТИТ!
И люди стали медленно разбредаться, задумчивые, вдохновленные и растерянные. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то ушёл в себя, но возразить никто не попытался. Чему удивляться? С этим голосом, коль довелось его услышать хоть раз, уже не поспоришь.
– Я мечтал это увидеть однажды, – светло улыбнувшись, сказал Пророк. – Но он всегда отказывался.
Я покосилась на Легиона – ну, или то существо, что так долго оным притворялось.
Он, очевидно, разучился себя контролировать в крылатом обличье – сам стоит, такой гордый, насмешливый, с алым сияющим диском меж рогами и выражением лица "Я – владыка всего сущего", но крылья выдают. Они сошлись за спиной тревожно, чуть опустились, будто их хозяин больше всего на свете желает спрятаться ото всех взглядов, уменьшиться, исчезнуть. Впрочем, кому же нравится показывать свою уязвимую сторону? Тут я, колдунья-чернокнижница, пусть уже и бывшая, вполне понимаю демона.
Конечно, не поспоришь, что он – звезда этого представления: в шоке на Легиона смотрим вообще все.
У моего Зверя глазищи громадные, как у кота, увидавшего одну из наших мутировавших академических мышей (чудесные зверушки, на долю которых приходится демонова доля безвременно почивших первокурсников). Ну да, как же, Легион же у нас – бескрылый дядюшка, помню-помню...
Дан глядит задумчиво, неверяще, но меня отчего-то отпускает: так не смотрят на злейших врагов, которым планируют мстить остаток жизни, причём в особо извращенной форме. Нет, с такой вот задумчивостью взирают на тех, в ком со скрипом, нехотя, но узнают самих себя – а значит, рано или поздно они разберутся. Конечно, я не ставила бы свою голову, что это не будет стоить спокойной жизни ещё парочке миров, но на то они и есть... демоны.
Лис, вокруг которой обёрнуты Дановы крылья, верна свету и себе. В её глазах слёзы, на лице – восторг, и, несмотря на все пережитое, она явственно счастлива. Её губы что-то шепчут, и я не должна бы слышать, но все же слышу: "Вы все же существуете, вы все же посланники Света..." Я бы поспорила, но зачем? Светлая до последнего верила в ангелов, прекрасных и милосердных, и один из таких её спас. Это доказывает: мы, магические существа, в конечном итоге очень зависим от человеческой веры – если оная искренняя, конечно. Ничего удивительного – мирозданию, желающему вмешаться в человеческую жизнь, проще воплотиться в том обличье, которое уже существует в воображении и подсознании людей; вот и мотаемся к кому-то в божественном обличьи, к кому-то в ангельском, к кому-то – в демоническом, а к иным и вовсе монстром о сорока головах. Работа у нас такая!
– Ну, хватит на меня таращиться, – голос Легиона ни капли не изменился, и это слегка примирило меня с окружающей действительностью. – Тоже мне, экспонат нашли! Куриц всяких никогда не видели? А ты, светлый, пляши... Победил!
Легион повернулся к нам. И замолчал. Его глаза остекленели, утратив всяческое выражение.
– Обойдёшься, – буркнул Пророк. – Ты больше не заставишь меня изображать из себя идиота. Мне прошлого раза, когда ты якобы взялся учить меня шаманской магии танца, за глаза хватило.
Легион молчал.
– И это не считая того дикого случая, когда ты объявил моим ученикам, что великая сила скрыта в яблоке. Я до сих пор с содроганием вспоминаю то побоище у яблони!
Легион молчал.
– И вообще, я же обещал тебе это сказать. И говорю: победил тут ты. Так что тебе и плясать!
Легион молчал.
– Так и будешь молчать до скончания веков?
– Ты, – выродил-таки Легион.
– Я, – развёл руками Бал. – Привет?
Я боюсь предполагать, что бы сказал в ответ многоликий и почти всесильный демон, выглядевший в тот момент так, будто на него уронили дом. Тем не менее, трогательная сцена воссоединения была прервана способом довольно неожиданным: вздрогнула земля, сгустились тучи, пространство исказилось, будто рисовавший наш многострадальный мир художник внезапно опрокинул баночку с водой на непросохшую краску.
– Что это? – спросила я. – Нам подготовили ещё какой-то сюрприз?
– Похоже на то, – сказал Пророк. – Мне отчего-то кажется, что Зверя с Легионом пришли спасать.
– Спасать?! Их?!
– Почему бы и нет? – в глазах учителя плескалось искреннее веселье. – Вдруг ужасные люди их тут обижают?
Интересно, у меня очень сильно лицо перекосило? А ведь Пророк, похоже, прав (кто бы сомневался, впрочем): ниже по улице реальность скомкалась, словно ребёнок сжал часть той самой картины в кулаке, и оттуда выступили... демоны.
Ну, что сказать? Мер очень похож на папочку, как минимум внешне. Только вот ощущения от их присутствия совсем разные, и такую разницу попробуй не заметь: в присутствии взрослого демона так и хочется отвести глаза, а то и вовсе склониться в поклоне под одной только тяжестью его взгляда.
Впрочем, остальные двое (рискну предположить, демоновы мама и братец) тоже производили впечатление, мягко скажем, неизгладимое. Демоница могла похвастаться роскошными соколиными крыльями и лунным диском меж рожек (ух ты), а парень словно сошёл с одной из страшных светлых фресок, что я видела в библиотеке: белые крылья с чуть золотящимися маховыми перьями, золотистые же волосы, да и сам по себе весь такой грозный и ангеловидный. Бр-р-р.
Сначала пришлые крылатые вели себя вроде бы спокойно и мирно, но потом увидели Легиона. Всю вальяжность с Императора Запада как кошка слизала: чёрные крылья распахнулись во всю ширь, первородная тьма заклубилась вокруг него, а всю оставшуюся после выходки Легиона эйфорию из меня вытеснила тяжесть стремительно собирающейся вокруг энергии. За спиной демонопапочки сгустились тени, преобразовываясь в условно антропоморфные фигуры – прибыло подкрепление. В тот же миг по перьям Легиона пробежали огненные сполохи, а на лице возникла насмешливая улыбка.
Я думала, принц страшный? Ну-ну... Да по сравнению с этими двумя демонами мы трое, вместе взятые, выглядим местным аналогом детского сада! Если они все же сцепятся, последствия будут такими, что Дан со Зверем прогулкой по пляжу покажутся.
– Извините, а вы не могли бы затеять драку где-нибудь не здесь? Домой идите и там устраивайте, сколько влезет, локальный конец света! Хватит уже решать свои семейные проблемы за наш счет! – громко сказал кто-то.
Я, как оказалось. Но, если что, здравый смысл в этом не участвовал. Прискорбная потеря самоконтроля для колдуньи, но тут ничего не попишешь – слишком уж много всего произошло за последнее время, и вид пылающих кварталов ещё стоял перед глазами, а сердце пускалось вскачь при воспоминании о тех ужасных моментах, когда я была уверена, что Филя горит заживо в нашем доме.
Оба демона посмотрели на меня, да так, что у меня вся магическая защита просто слетела, как подхваченная ветром паутинка. Убивать меня, впрочем, не стали – и то хлеб.
– Иша, забери детей отсюда, – попросил у демоницы чернокрылый.
– Вот это правильно! – обрадовался Легион. – А ты, Дени, ещё не поняла главного: какой же дурак станет у себя дома разборки устраивать? Окстись! Даже вы, людишки, предпочитаете сорить в гостях – мусор на соседский участок перекидывать, вредные магпроизводства на чужой территории устанавливать, войны меж соседними государствами провоцировать, ну, и все в таком роде. А что уж о нас говорить?
– ЛЕГИОН?! – выдала хором демоническая семейка. Даже Мерова матушка, которая до того явно принялась колдовать проход из сего чудесного мира, подзависла. Оно и неудивительно: в отличи от того же Мера, Легион в своем крылатом обличье менялся кардинально – не узнать. А вот голос оставался прежним...
– Я! Во всем блеске величия! Не ждали?
Ну, судя по лицам крылатых – нет.
– Вот такой вот я внезапный!
Н-да. Может, крылья у него и прорезались, но характерец как был мерзким, так и остался.
– Не ждали – это, пожалуй, мягко сказано, – хмыкнул паподемон, но крылья чуть сложил за спиной, успокаиваясь. – Ты зачем ко мне на работу устроился?
– Убить тебя хотел, – белозубо разулыбался Легион. Я чуть за голову не схватилась, Мер с братцем уставились так, будто любимый дядя им разом хвосты оттоптал, но вот семейная пара демонов от этого заявления как-то успокоилась, демоница и вовсе фыркнула – чисто кошка.
– Легион, – говорит. – Я ничего такого не имею в виду, но процесс убивания слегка затянулся, тебе не кажется? Без малого двести лет, как-никак. Возникли технические трудности в процессе?
– Это мой гениальный план! Втереться в доверие, а потом – бам! И нет вас.
Император Запада возвёл к небесам кроваво-красные очи, словно вопрошая, за какие прегрешения ему так свезло. Жутковатые чёрные фигуры, маячившие за его спиной, развеялись без следа.
– Ясно, – сказал он. – Это на тебя очень похоже. Но вообще, если хочешь знать, мне доставляет удовольствие мысль, что тебя зашвырнули в Бездну сразу после нас. Как же так-то? Или ты всерьёз думал, что после нашего ухода останешься единственным и неповторимым божеством?
– Таков был план.
– Ясно. Дай угадаю: ваше с папочкой виденье ситуации слегка не совпало?
– Чуть-чуть.
У-у, какие у них оскалы добрые... С другой стороны, драться не пытаются – и то хлеб.
– Ну хватит, – сказала демономама, выступая вперёд. – Вы оба очень страшные, могучие и дальше по тексту. Дома разберётесь, кто был прав тысячи лет назад, а кто – крив, благо с ума сойти какой важный вопрос. В карты там сыграете или шахматы, как это у вас принято. Права малышка – людям тут и так, кажется, не особенно повезло, не хватало ещё ваших образцово-показательных выступлений.
– Вот о ком я бы на твоем месте не особенно переживал, – скривился Легион. – Они и без нас неплохо справляются с убиванием себе подобных. И давай по-честному – они тысячелетиями использовали демонов в качестве рабов. Можно же было ожидать, что мы не всегда будем послушно сидеть в пентаграммах, наблюдая за возжелавшими власти наглыми приматами? За все, как водится, надо платить.
– И то верно, – усмехнулась демоница. – Но дома есть ваши любимые кресла, вкусная еда и столетние фиолетовые вина, которые притащил Акэль. Да и вообще, малышка, думаю, хочет с братом повидаться, а мне очень интересно познакомиться и с ней, и с вон тем крылатым молодым человеком... И вообще, не кажется ли вам, что эта реальность скоро начнёт трещать от такого количества крылатых, собравшихся вместе? Здешний климат для такого, кажется, не слишком предусмотрен.
Ну, сказать по правде, магия и впрямь вела себя немного загадочно: деревья, которым не посчастливилось оказаться поблизости, слегка светились, земля вздрагивала, как испуганный пёс, дома радовали подозрительной тёмной субстанцией, копошащейся в окнах. Лепота, что уж там!
Сюп.
– Удивительный чай у вас, уважаемая, – сказал профессор Бал.
– О, благодарю за столь высокую оценку.
Тишина.
– Мама, мы что, так и будем просто сидеть? – предсказуемо, первым не выдержал ангелочек Шам. – А вдруг они там друг друга убивают?
– Эти двое? – смутить демоницу – дело непростое. – Да пускай развлекаются, поверь – и без нас разберутся. Лучше попробуйте пирожные, вот эти, в форме черепа. И о настое не забывайте: вам всем нужно успокоиться, а некоторым ещё и до конца исцелиться.
– Но как же так?! – Шам негодовал. – Мы что, простим Легиону то, что он все эти годы нам лгал?!
– А лучше было бы, по твоему, обесценить все те годы, что он с нами был? – насмешку в её голосе можно было чуть ли не есть ложками. – И потом, милый, прими как данность: после первой тысячи лет ты на многое начнёшь смотреть проще. К этому времени обычно успеваешь пережить и наивность, и фрустрацию, и идею в стиле "весь мир холоден, пуст и полон предателей". Люди обычно стопорятся на этой ступени в силу своей короткой жизни – но и то не все. А уж мы за свой век успеваем побывать и друзьями, и врагами, и союзниками, пару раз друг друга забыть и вспомнить, простить и предать, поменять тысячи лиц и имен. И в какой-то момент приходит понимание, что даже у нас недостаточно лет на то, чтобы лелеять глупые обиды и дуться в углу наподобие глупых детей.
Странные это были слова – для таких демонов, какими мы их воображаем. Но, с другой стороны, что люди на самом деле могут о них знать?
– Справедливости ради, – по губам демоницы, представшей перед нами в человеческом обличье, скользнула такая улыбочка, от которой у меня по спине мурашки пртоптались, – Ты же не думаешь, что раньше мы бы упустили шанс его убить? Уж поверь, случись оказия – и его кончина была бы поразительно изобретательной. Да что там, ты же знаешь, что у папы весьма неплохая фантазия!
Я вздохнула и, прижав к себе Филечку покрепче, сама осторожно пододвинулась к Меру, с которым мы заняли один диванчик. Крылья ужасно мешались, но убирать их, в отличии от остальных присутствующих, я не умела. Мер, восседавший в облике остроухого, покосился на меня и тоже принял пернатую форму. Его крылья накрыли мои, и весь муторный страх, что плескался в душе, растаял. Шам бросил на брата недовольно-завистливый взгляд, но смолчал – и то хлеб. Признаюсь честно: стоило этому ангеловидному наглому мальчишке со мной заговорить, как я тут же постаралась как можно качественнее слиться с окружающим пространством. Умом я понимала, что он не имеет отношения к тем самым мифическим светлым кровавым тварям... но бывают детские страхи, которые сложно искоренить.
Вообще надо сказать, что путешествие в мир демонов у нас выдалось на диво спонтанным. Пророк, правда, попытался что-то возражать против просторов иномирья, но потом встретил крайне внимательный и добрый взгляд Легиона, призадумался и – согласился. Признаться честно, я вздохнула с некоторым облегчением: не приведи Тьма, пришибут этого красавца опять в неспокойной столице, а несчастному миру потом переживать реакцию алокрылого демона на сей факт. Нет уж, одного раза хватило, как говорится!
Не знаю, чего я ожидала от другого измерения; прошедшие сутки развеяли и мои иллюзии касаемо чудесного края ветров и колокольчиков, и глупые представления об ужасно-кошмарном месте. Реальность, впрочем, превзошла все мои ожидания, потому что материализовались мы в весьма уютной беседке, окружённой со всех сторон утопающим в тумане роскошным садом. И растительность там была, скажу я вам, такая, что раз повидаешь – вовек не забудешь! Все странные вещи, которые Мер рассказывал об их садовнике, сразу же обрели смысл – никто тривиальный в такой обстановке работать точно не смог бы.
– С возвращением! – пробасил ближайший дуб, ствол которого я даже обнять бы руками не смогла. – Быстро вы! И новенькие с вами. Добро пожаловать, молодёжь!
– Спасибо, – отозвалась вежливая Лис. Вот ведь выдержка у человека, не устаю поражаться! С другой стороны, она, будучи светлой, много лет провела среди тёмных, да к тому же ещё и терпит Дана. За оба этих подвига, как по мне, было решительно необходимо давать медали.
– Миленькая, – зашелестела живая изгородь. – Ты будешь нас стричь? Мы не станем тебя есть!
– А нас поливать? – оживились оплетающие беседку цветущие лианы. Одна из них, особенно наглая, попыталась обвить руку светлой, но была быстро сожжена до пепла прикосновением огненных крыльев хмурого Дана. Лис глянула на принца обижено, но ничего не сказала – видимо, и сама поняла, что без куколки уже не настолько защищена от влияния всяческой нежити и прочих тёмных порождений, обожающих кушать светлую энергию на первое, второе и десерт.
На лице высочества застыла холодная маска, но я-то знала, что ему страшно. Да что уж там, несмотря на маячившую за спиной фигуру Мера, я боялась тоже. Но это нормально, перемены пугают, даже если они к лучшему, даже если в конечном итоге позволят обрести новый дом – никому и никогда не хочется покидать привычную раковину, а уж уроженцам нашего параноидального мирка подавно. Так уж вышло, так нас научили – всегда и ото всего ждать плохого. И будем откровенны, такой подход очень даже помогает выживать, но не слишком-то – жить.
– Идёмте, – мягко сказала демоница. – Вам тут ничто не угрожает. И, кстати, приятно познакомиться – Иша.
– А я – Шам! – разулыбался Меров братец.
– У вас очень красивые крылья, – заявила светлая восторженно. – Вы вообще прекрасны. Как ангел из легенд! Я видела подобных вам существ на храмовых фресках.
Братец тут же раздулся от гордости и посмотрел на Лис благосклонно, а вот глаза высочества полыхнули, и нехорошо так... Ох, что-то кажется мне, что не станут они друзьями!
