Текст книги "Зачёт по демонологии, или пшёл из моей пентаграммы (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Белка издала недовольное ворчание, но тут же уменьшилась и кинулась убегать от разгоряченного ми-ка, замерев в нескольких шагах от меня. Я позволила одному из выживших пикси пребольно вцепиться в щёку – не принципиально, сбросила второго с руки и выкрикнула формулу активации как раз тогда, когда ми-да, разгоряченный погоней, настиг Рата и навис над ним.

Моя заколка, сброшенная белкой как бы случайно, полыхнула символом, замыкая заблаговременно подготовленную ловушку.

Ми-да застыл, придавив Рата лапой, но не в силах пошевелиться.

Стало тихо.

– Я прошу засчитать мне техническое поражение, поскольку наши бесы не способны продолжить, – сказала я, небрежно отодрав от своей щеки пикси. Горячая кровь потекла под воротник – ну и острые же у этих тварей зубы! Не быть мне теперь красавицей, но да невелика печаль – главное, в принципе быть.

Магистр Дибисиус скрипнул зубами, оказавшись перед крайне сложным выбором. С одной стороны, по всем правилам он был обязан удовлетворить мою просьбу. Бесы обездвижены, причём умертвию и тому было бы ясно, что Рат при желании вырваться легко может, но не делает этого по причине вполне очевидной. Что я, дура – принца побеждать? А техническое поражение от такого сильного противника – позиция идеальная, ибо зачёт мне будут обязаны поставить с достаточно высоким баллом, и при этом официально я проиграла – честь Императорского дома не посрамлена.

Проблема в том, что Дан был по очевидным причинам любимчиком Дибисиуса и магистр, видимо, хотел, чтобы меня отсюда вынесли на носилках.

– Ты использовала нечестный приём, девчонка, – сказал он в итоге, – С чего бы мне удовлетворять твою просьбу?

– Эй-эй, – раздался надтреснутый голосок, от одного звука которого нашего куратора перекосило, как беса от экзорцизма, – Коллега, вот мне интересно: почему люди всегда заговаривают о честности, когда хотят совершить наибольшую подлость? В этом есть какая-то ирония, верно? Дени вполне заслужила техническое поражение, и не только – мы оба это знаем.

Я скосила глаза на магистра Бала. Тот был, как всегда: скрюченный, как вопросительный знак, в толстенных очках и со стоящими дыбом седыми волосами. Его одежда выглядела так, будто месяц валялась скомканной рядом с разнокалиберными реактивами, а потом пережила пожар; в целом, мой любимый профессор производил неизгладимое впечатление законченного безумца. Следует ли говорить, что между ним и нашим куратором присутствовала некоторая... напряженность?

– Коллега, – прошипел Дибисиус, – Мне стоило догадаться, что эта подлая девица из этих ваших неадекватных выкормышей. Я...

– Прошу прощения, – выдало вдруг высочество, – Профессор, я согласен на предложение этой девушки – Дени, верно? Я буду рад встретиться с ней здесь снова.

Я растерянно заглянула в чёрные, глубокие глаза. Да ладно?!

– Вот как? – куратор поджал свои тонкие губы, – Быть посему, ваш зачёт принят.

– Благодарю, – светски улыбнулся Дан и пошёл вперёд, замерев в нескольких шагах от меня. Я быстро опустила глаза: глупостей за это время было и так сделано предостаточно.

– Зачем ты это делаешь – ведёшь себя, как они?

Вопрос был до того обескураживающим, что я удивленно подняла глаза.

– Я не понимаю...

Улыбка медленно сошла с лица принца, и взгляд стал жёстким, злым.

– Ты интересная, – сказал он, – Я уже думал было, что в этой Академии нет вообще никого интересного – только серые, пресмыкающиеся лица. Скучно! Зачем ты пытаешься вести себя, как они? Я видел тебя только что – настоящей. Это было познавательно, но прервать игру вот так, сдаться... Разочаровывающе.

Серьёзно? Я чуть глаза не закатила – ох уж эти недопонятые аристократы с манией величия. Скучно ему, видите ли! Попробовал бы ты пережить голодную зиму в Ородио без гроша за душой, а я бы на тебя посмотрела!

– Решено – ты будешь моим другом, пока я тебя не убью, – вдруг выдало высочество, – И этот Мер – тоже. Вы забавные, оба, и поможете мне стать сильнее.

Н-да, словесные перлы нашего принца, это завсегда – хоть стой, хоть падай. Вот читала я в книге учителя Бала: главное правило первой любви – не пытаться узнать её объект поближе. Вот уж ни разу, прости Мать, не поспоришь.

– Хорошо, ваше высочество, – что мне ещё ему сказать-то?!

– И да, – он вдруг поднял руку и скользнул по моей щеке, задевая рану, – Это надо залечить. Не хватало ещё, чтобы среди моих друзей была уродливая девка!

Пока я переваривала это заявление и пыталась разобраться, что чувствую по этому поводу, Дан уже сказал несколько слов и быстро что-то начертил на моем лице. Боль тут же прошла, а принц невозмутимо отнял окровавленные пальцы и, насмешливо улыбнувшись, махнул рукой. Ловушка, удерживающая бесов, распахнулась.

Минуточку. Он мог сделать это сразу?!

– Ты не приказала своему бесу освободиться, я не освободил своего, – пропел Дан лениво, – Взаимная любезность – как я её представляю. И да, спасибо за образец крови. Поздравляю с успешной сдачей демонологии, Дени!

С этими словами принц пафосно ушёл в закат, или куда там должны уходить прекрасные, а я осталась стоять, таращась ему вслед. Он сыграл, как по нотам, и получил образец крови. Меня теперь в любой момент могут убить на расстоянии или отследить – какой чудесный день, полный потрясающих открытий!

Почему, ну почему я в тот день не проверила книгу, прежде чем вызывать беса первого уровня?! Ох, несносная глупая я!

Глава 3. О неожиданностях, глупостях и чарах обольщения

– Нельзя поверить в невозможное!

– Просто у тебя мало опыта, – заметила Королева. – В твоем возрасте я уделяла этому полчаса каждый день! В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака!

Л. Кэрролл «Алиса в Зазеркалье»

– А он и в самом деле забавный мальчик, – выдал Мер, наблюдая искоса за принцем.

– Вам надо пожениться, – буркнула я в ответ, – Были бы идеальной парой.

– Исключено: он – человек.

– То есть, его пол тебя не смущает?

– И пол тоже, ибо не моё, – флегматично согласился Мер, – Но потолок важнее. Ты вот в кого предпочла бы влюбиться: в существо твоей расы или в говорящего хомячка, живущего полгода лет от силы – по твоим меркам?

Я скосила глаза на остроухого. Так и хотелось намекнуть, что он сам – плод вот такой вот любви к "говорящему хомячку", но я по здравому размышлению не стала – мало ли, что там за обстоятельства были и насколько все добровольно? И потом, всем же известно, что среди женщин полно женоненавистников, а среди полукровок – ярых поборников чистоты крови; видать, эта истина актуальна для всех миров без исключения.

– На самом деле, все возможно, конечно, – добавил остроухий примирительно, – Любовь – это инфекция пострашнее всех проказ и моровых поветрий, её всякий может подхватить, но демонам в этом смысле, наверное, тяжелее всех.

Я быстро огляделась по сторонам, чтобы философские измышления малахольного остроухого придурка-демонофила никто не услышал. По счастью, вся аудитория, изрядно обезлюдевшая после последнего зачёта, вдохновенно дремала на лекции по бытовым сущам, обращая на забившихся в дальний верхний угол нас не особенно много внимания. Я ещё раз перепроверила чары от прослушки – те были на месте, как миленькие – и с укоризной посмотрела на полуэльфа.

– Дай угадаю – я опять сказал что-то неприличное? – проявил понятливость иномирец.

– Нет, просто глупое. Мер, ну окстись: где демоны и где любовь?

– Насколько я помню, даже в вашей мифологии есть сведения о том, что они наделены разумом, могут дружить, враждовать и заключать браки. Так в чём же проблема?

– Ладно, – признала вынужденно, – Но как демон мог бы полюбить человека? Это же абсурдно, эти существа созданы, чтобы вредить!

– Какое, однако, узконаправленное у демонов предназначение. А чем же, позволь спросить, они в своем мире занимаются, пока вы не выдёргиваете их сюда? Планируют будущие пакости? Страдают – когда, мол, призовут нас злобные алчные человеки, коим мы вредить желаем. Примерно так это выглядит в разрезе твоего мировоззрения?

Я поморщилась – самой на теории магии этот вопрос не раз и не два приходил в голову.

– Допустим, – говорю, – Не в том суть, и многие вызывают тех же суккубов для удовлетворения потребностей, тут ты прав...

Полуэльф посмотрел на меня, как на заговорившую плесень.

– Ну какая разница, кто, кого и каким хитропридуманным способом удовлетворяет? – вопросил он скептически, – Я не о похоти говорил, а о любви в любом её проявлении. Далеко тут ходить не надо: мой знакомый демон как-то рассказывал историю. Был он юн, куролесил в одном из далеких миров и столкнулся там с пророком. То есть сначала они вроде как бы враждовали: то божий посланник демона изгонял, то мой знакомый в отместку вселялся по очереди во всех святошиных учеников – ну, ты знаешь, как это бывает.

Я пару раз моргнула. Про этих самых пророков я знала только то, что они – какие-то монстры со светлых земель, от которых нас доблестно защищает императорская семья. Демона, которому довелось столкнуться с этим ужасным порождением света, стало искренне жаль.

– И чем кончилось?

– Да все как обычно... Подружились они, демон и пророк. Слово за слово, вечер за вечером... Теологические дебаты порой приводят к крайне неожиданным результатам; обычно, конечно, это войны и убийства, но порой из диалогов о вере может родиться и что-то хорошее. Так и тут: несколько лет прошло – и стали они такими друзьями, что друг друга с полувзгляда понимали, вечера вместе просиживали, и, что хуже, тайны магии на пару познавали. Демон порой вселялся в пророка, а тот ему добровольно позволял – а это, можешь быть уверена, куда интимнее, чем всякие "удовлетворения потребностей". Что уж там, они знали истинные имена друг друга – вот какая это была дружба.

Я потрясенно покачала головой. В такое не то что верилось слабо – совсем не. "Скрывай свои имена" – говорили нам с колыбели, – "Магия стоит на силе имён. Кто назвался – открылся врагу, кто назвался – тот уже мёртв." Чтобы исконные противники, могущественные магические существа, доверились друг другу настолько? Немыслимо!

– Вот так оно было, – сказал Мер, – Но с пророками сложнее даже, чем с колдунами. Если уж демон привязался к кому-то из колдунов, то сможет при желании вывернуться: долго продлевать его жизнь, или украсть дух и переселить в тело какой-нибудь бессмертной нечисти. На худой конец, можно поставить печать и приходить на зов из воплощения в воплощение, благо тот, кто раз родился колдуном, таковым останется, и никакая смерть тут ничего не изменит. Конечно, вечному существу сложно раз за разом встречать новое воплощение и не находить узнавания в некогда знакомых и любимых глазах, но, по крайней мере, видеть дорогое существо живым – пусть болезненный, но результат. А вот посланники богов, увы, живут в последний раз – их душа растворяется в ткани мира после смерти, её невозможно пленить или переселить, и ей не переродиться. Так случилось и тут: пророк был убит его собственными соотечественниками, и мой знакомый ничего не успел сделать. Разумеется, он потом жестоко отомстил, но что из того? Месть – она в целом свидетельство бессилия, признание в том, что все потеряно. И знаешь, что говорил о своем друге этот демон?

– Что? – спросила я тихо.

– Он сказал: "И теперь эта сволочь летает себе беззаботно где-то в теле бабочки, или цветёт лилией, или что-нибудь ещё такое же глупое, в его стиле. А я, демон, даже переродиться не могу, так что мне все равно приходится его помнить". Теперь понимаешь, насколько ставки высоки?

– Я просто надеюсь, что ты это придумал, – сказала я вслух. О остальном смолчала.

Особенно о зависти и том, как мне самой хотелось бы назвать хоть кому-то своё настоящее имя.

– Извини, но я сейчас к профессору Балу, – говорю с сожалением, – Давай вечером встретимся?

– Я могу составить тебе компанию.

– Э... – как бы ему это тактично объяснить? – Понимаешь, профессор Бал, он специфический. Это собрания... ну, не для таких, как ты.

– Только для девочек?

– Нет!

– Для чистокровных людей?

– Нет же!

– Для заядлых фанатов игры в угадай-ку?

– Мер!!!

– Что?

– Не притворяйся клиническим дураком! Эти посиделки – для учеников вроде меня, одаренных тьмой, но безродных. Мы помогаем профессору Балу, а он угощает нас взамен и учит иногда всяким мелочам...

– Иными словами, он прикормил талантливых, но бедных детей, понемногу перекраивая под себя. Умно, ничего не скажешь! В который раз убеждаюсь, что к так называемым блаженным стоит присматриваться повнимательнее, а ещё лучше – заблаговременно вешать, – раздался сзади голос, при звуках которого я чуть не кувыркнулась носом вперёд – благо, Мер успел подхватить под руку. Принц между тем нагнал нас и, как ни в чём ни бывало, зашагал рядом.

– Скажите, вас не учили, что вмешиваться в чужие разговоры – признак дурного вкуса? – полукровка был вежлив до приторности.

– Да, кто-то что-то такое при мне пару раз упоминал, – бросил Дан, – К счастью, я не настолько склонен верить первому встречному. Пророк и демон, подумать только! Кто в здравом уме мог бы выдумать подобную историю? Ларчик открывается просто, Мер – эта тварь вам солгала. Демоны всегда врут.

Что?!

– И не надо так на меня смотреть, – презрительно ухмыльнулось высочество, – Следящие чары на крови – вещь удобная и сложноопределяемая, а та лекция была просто феноменально скучна. Итак, мои драгоценные друзья, я с вами пойду к профессору Балу – ведь, как я понимаю, именно он научил Дени всем тем интересным защитным чарам. Все так? Значит, идёмте – я люблю древние знания, особенно те, к которым приобщают не всех. К слову, именно поэтому, друг мой Мер, вы поможете мне с освоением приёмов эльфийской магии – в той мере, в которой они доступны... хомячкам.

Мы все умрём.

– Любопытно, – протянул Мер, – И почему же – чисто теоретически, разумеется – я должен вам помогать?

– Хотя бы потому, что ваши жизни – в моих руках, особенно вот её, – принц небрежно кивнул на меня, – Кажется, вы назвали девочку другом? Один мой щелчок пальцами, и её кровь свернётся в жилах – говорят, неприятно. Ну и, если этот аргумент недостаточен, то напомню также, что лишь одно моё слово отделяет вас обоих от камеры – как иномирянина, распространяющего опасные идеи, и особу, оскорбившую принца крови. Однако... друзьям надо помогать, верно? Так что, особенного выбора у вас нет, кроме как оставаться полезными и интересными.

– Звучит логично, – особенного испуга в голосе Мера не звучало – скорее, там только прибавилось яда, – Интересно, вы всех своих друзей удерживаете рядом посредством шантажа?

– О, не стоит так хорошо думать об этих прихлебателях – большинству достаточно страха перед моим титулом и перспективы карьерного продвижения. Ах, ну да, ещё я прекрасен – для некоторых это тоже аргумент.

Я вдохнула, выдохнула и решительно пошла вперёд по коридору. Будущее рисовало смертельные перспективы, прекрасный принц на поверку оказался ещё ужаснее, чем казалось со стороны – и, что неприятно, гораздо умнее.

А что я? Мне оставалось только идти вперёд, уповать на Мать и искренне надеяться, что с профессором Балом и остальными ребятами все будет в порядке. То, что я уже ходячий мертвец – факт; главное, чтобы они тоже не угодили в эту категорию.

Профессор Бал был безумным колдуном в самом прямом смысле этого слова и со всеми вытекающими последствиями навроде мерзкого характера, страннейших увлечений и привычки хихикать по поводу и без. Полагаю, будь он просто себе человеком или даже чернокнижником послабее, его давно забрали бы в какое-нибудь особое местечко, в одну палату с парочкой Императоров Нижних Царств да доброй дюжиной Зверей-разрушителей (последний, кто возомнил себя таковым, к слову, вполне успешно разрушил свой родной город до основания с помощью древнего артефакта; магистр Дибисиус, рассказывая нам эту историю, хохотал без удержу).

Но, к вящему сожалению коллег, преподаватель Культуры Магии был существом не только могущественным, но и некогда оказавшим какую-то услугу Императорскому дому – не то кого-то спас, не то убил, в этом вопросе ясности нет. Факт в том, что вместо земель, титула и должности в Круге Колдунов он попросил в награду возможность пожизненно преподавать в Академии выбранный им предмет. Уж не знаю, какое лицо сделалось у позапрошлого Императора, когда он эту просьбу услышал, но выполнена она была в точности и даже указом закреплена. Так и завёлся в Академии магистр Бал, как в иных домах вредоносные духи и тараканы: раз – и шиш выгонишь. Оккупировал подвал, превратив его в нечто среднее между лабораторией, библиотекой и оранжереей, а после принялся подбирать себе добровольных помощников, в достаточной мере эксцентричных, потерянных и одарённых.

Вроде меня.

Появление нашей блистательной компании в захламлённом, как память студента перед экзаменом, подвальном кабинете особенного фурора не вызвало: Ана хмыкнула и пошла за новыми чашками, Сан что-то буркнул, даже не соизволив оторвать глаз от схемы очередного мегасложного чертежа, Мантя протарабанил формулу приветствия, от которой нам на голову чуть не свалился светильник (я, наученная опытом, успела поставить щиты), Лис и вовсе не изволила повернуться – вместо неё обернулась небольшая кукла в белом платьице, просветив меня замерцавшими алым глазами.

– Мы рада видеть тебя живой, Дени, – сказала куколка, чуть склонив голову, – На тебе чары на крови, и твоё предназначение пришло за тобой. Будь осторожна, Дени.

– Эм... Спасибо, – я быстро поклонилась в ответ – уж кого там заточила в эту куклу матушка Лис, загадка великая есть, но вежливость не помешает.

– Моё почтение всем собравшимся, – сказал Мер, на что куколка поклонилась ему в пояс.

Остальные не отреагировали. По выражению принца, уж как бы хорошо он ни держал лицо, было очевидно: с одной стороны, он не привык к такому отношению, с другой – присутствующие его откровенно заинтересовали. Ну, и разозлили, но, насколько я могу судить, для нашего прекрасного высочества это практически синонимы.

– У нас есть небольшие правила, – пояснила я тихо, – Если привели кого-то нового, магистр Бал должен разрешить ему здесь быть.

– Разрешить мне? – показательно развеселился принц, – Серьёзно? Это становится похоже на заговор.

Откуда-то из-за стеллажей раздалось старческое хихиканье, а потом магистр Бал выглянул оттуда собственной всклокоченной персоной.

– Вот! – прокаркал он, – Вот причина, по которой я в своё время не захотел остаться с вашим прадедушкой, да будет Мать мила с ним: при дворе определённо буйствует инфекция, вызывающая страшное осложнение – паранойю. Вы, как вижу, уже заразились! Весьма печально. А вы, молодой человек, кто будете?

– Я – Мер. Моё почтение, – полукровка уважительно склонил голову. Бал прищурился.

– Интересные ныне настали времена, интересные заглядывают гости... Зачем ты пришёл?

– Меня привело предназначение – я должен его свершить. Но, прежде чем это сделать, мне хотелось бы узнать этот мир получше.

– Значит, вот как? – хохотнул магистр, – Имеет смысл. Ну, отчего бы и нет – заходи, обустраивайся, но учти, что в этом подземелье надо соблюдать мои правила и – желательно – никого не убивать, тут категорически негде прятать трупы. А вот вам, ваше высочество, тут не место.

– Смешно, – сказал принц, – Просто обхохочешься. Так или иначе, я буду участвовать в этих ваших... мероприятиях, это очевидно нам обоим. К чему это все? Вы не можете мне отказать. Никто не может.

Бал захихикал.

– Молодой человек, – сказал он, – Как ни парадоксально, по закону нашей Империи на данном этапе вы – просто ученик, который рассказывает мне, что я могу или не могу, в моём же собственном подвале. Кем вы станете или не станете в будущем – не моего ума дело, но здесь и сейчас вы мне не подходите.

– Чем же?

Уй, от него аж чёрный парок пошёл... Силён принц – и очень, очень зол.

– Вы – ученик моего коллеги, Дибисиуса, – сказал Бал мягко, – Лучший, насколько я знаю.

В глазах высочества промелькнуло удовлетворение.

– Так вон оно что! Уверяю, я могу открыть интересные перспективы каждому из вас. В том числе подарю возможность уничтожить конкурента – если у вас найдётся достаточно могущества, конечно.

– Да, – хихикнул Бал, – Я говорю именно об этом – не о каких-то возможностях. Посмотрите на меня – какие мне перспективы? Нет, юноша, речь идёт о том, что философия обучения, присущая моему почтенному коллеге, налицо. Мне не подходит ваш образ мышления, и вполне очевидно, что вы не согласитесь с принятыми у меня правилами. Таким образом, уж простите, сотрудничество не состоится.

– И что же это за правила? – прищурился Прекрасный.

– О, достаточно жёсткие, на самом деле – по крайней мере, по меркам нашего учебного заведения, – хмыкнул Бал, – Условие первое и главное: у нас – перемирие. Никто никого не убивает, не подсиживает, не заколдовывает и не шантажирует. Условие второе: никаких иллюзий и чар обольщения; хотите оставаться – принимайте тот облик, что вам дан природой, и никакой другой. Условие третье: те, кто соглашаются остаться, работают, причём своими руками. Если вы хотите быть здесь, то будете пересаживать цветы в оранжерее, ходить с метлой и чистить вольеры моим животным.

Принц поморщился.

– Что за бред? Мой истинный облик – государственная тайна, которую у меня нет повода разглашать, – сообщил он раздраженно, – Касаемо же всех этих глупых поручений – я могу призвать вам орду бесов, которые будут все это делать!

– Не сомневаюсь, – покивал магистр Бал, – А ещё вы вполне можете вернуться к магистру Дибисиусу. Уверен, уж он-то способен по достоинству оценить то, насколько вы ценны, родовиты и избранны.

Принц задумался.

– Ладно, – сказал он, – Но ваши ученики дадут клятву о неразглашении.

– Хорошо, – кивнул Бал, – И отдайте кольцо.

– Простите?

– Я сказал – никакого шантажа. Кольцо с кровью Дени, отдайте его мне.

– А не слишком ли много вы требуете?

– Вы все ещё вольны выйти и забыть излишне требовательного меня, как страшное сновидение.

Принц едва заметно улыбнулся.

– Что же, ладно, – кивнул он, демонстративно снимая с пальца броский перстень с ярко-алым камнем, – Вот, возьмите.

– Другое кольцо, – Бал был спокоен, как дверь, – С кровью Дени, а не несчастного юноши, погибшего позавчера при призыве. Вы ему помогли?

– Слегка, – обаятельно улыбнулось высочество, – А вы хороши. Зачем вам эта дыра? При желании вы могли бы попытаться сменить Дибисиуса или, по крайней мере, составить ему достойную конкуренцию.

– Остается только радоваться, что у меня таковое отсутствует, – отрезал Бал, – Ваш выбор?

Дан усмехнулся и вдруг щёлкнул пальцами. Его облик пошёл рябью, и мгновение спустя рапрекрасный принц исчез, как сон – передо мной стоял высокий, чуть сутулый темноволосый юноша с длинным лицом, волевым подбородком и чуть раскосыми глазами, серыми, как осеннее небо.

Впрочем, была новость похуже – я прекрасно знала этого юношу.

– Ты?!

– Сюрприз, – ухмыльнулся он криво, – Но не подумай о себе слишком много: я звал на свидание всех, влюбленных в принца – считай социальным экспериментом. Ни одна не согласилась... но ты, по крайней мере, была мила. Я оценил.

Пока я пыталась вспомнить, как меня зовут и как я тут оказалась, принц стянул с пальца одно из серебряных тонких колечек и протянул профессору Балу.

– Условия соблюдены, – сказал он, – Искренне надеюсь, оно того стоит.

Я скосила глаза на присутствующих, но, кроме меня, превращение прекрасного принца в изредка появляющегося на парах парня из класса четыре никого особенно не удивило. Лис вон вообще статуей замерла, даже головы не повернув; ну, оно и понятно, её в первейшие сторонники Императорской власти ну никак не записать. А Мер, тот и вовсе выглядел так, будто созерцает интереснейшее представление и ему крайне весело. У, стукнуть бы эту эльфийскую рожу... всё из-за него!

– Значит, решено, – сказал профессор Бал и, без перехода, – Дени, девочка, ты неплохо себя показала, но совершила несколько грубейших промахов – я огорчён, право. Хочешь назвать свои ошибки?

Чего я действительно хотела, так это пойти домой, поиграть с Филей, пожаловаться Чуче и уснуть. Профессора, однако, надо знать: он хоть и не кричит, но в жизни не слезет, пока все свои промахи не вспомнишь и назвать не изволишь. А потом, как пить дать, ещё и за книги посадит – пробелы в знаниях заполнять.

От немедленного разбора спасла Ана: принесла отвар её собственного приготовления да пирожки, позвала нас к столу и принялась мирно щебетать. Теперь, когда и принц, и Мер были одобрены профессором, они стали вроде как нашими, своими, потому атмосфера хоть и была чуть напряженной, но без перегибов. Принц, правда, таращился на нас, будто в музей попал; особенно пристальный взгляд Лис и её куколке достался. Я бы задымилась под таким, но её такой ерундой не проймёшь – даже головы не подняла. Так что Дану пришлось обращать внимание на мишени более лёгкие.

– Минутку, – сказало вдруг высочество, приглядевшись к Ане, – А ты в каком классе учишься? Я не помню твоего лица, хотя по сей день полагал, что знаю всех в Академии.

– Да в том же, что и вы, – лукаво улыбнулась она, – С недавних пор.

Она щелкнула пальчиками, и её облик сменился: броская, чуть вульгарная красота уроженки Южных Гор сменилась анемичным тонкокостным обликом Аниного парадного костюма – Марисоль. Взгляд принца стал одновременно изумленным и цепким.

– Магия иллюзий высшего порядка.... не думал, что она здесь подвластна кому-то, кроме меня.

– Возможно, вы удивитесь, но у вас нет монополии на знания, – не смог смолчать Сан, который очень болезненно относился к этому вопросу. Неудивительно – довольно сложно быть одновременно могущественным колдуном и сыном чистильщика отхожих мест; такие вещи, хочешь или нет, заставляют особенно рьяно бороться за равноправие.

– Но зачем нужна эта маска? Вы же на самом деле... – тут высочество запнулся, явно не желая говорить "красивей". Ана закатила глаза.

– О, сама знаю – полная безвкусица, но что поделать, тут же речь не о роже как таковой. Просто, знаете ли, Марисоль – это идеальное попадание в хотелки нашего почтенного ректора: она выглядит, как типичная жертва, в меру умна и в меру глупа, девственница, боится его и проявляет мазохистские наклонности. Для людей его типа – чистой воды торт. Не думаете же вы, что меня просто так в группу один перевели?

– Вас могли бы попасть туда за могущество и характер...

– И тут же стать мишенью для потомственных колдунишек и, главное, их родителей, почуявших возможного конкурента для их чад? Зачем мне такое счастье-то?

В глазах прекрасного (точнее, симпатичного; не важно, не о том думаю!) зажглось восхищение вперемешку со странным сомнением. Он внимательно оглядел присутствующих, словно вдруг начал по-новому понимать нас. А, может, и впрямь начал?

– А что потом? – вдруг спросил Мер; остроухий выглядел одновременно смущённым и огорчённым, будто услышанное ему претило. – Когда он узнает, кто вы на самом деле?

– А он и не узнает, – весело сверкнула глазками Ана, – На последнем курсе между ним и Марисоль, наконец, все состоится; она перестанет быть для него загадкой, начнёт бегать за ним, надоедать капризами и хотелками, превратится из неземного видения в реальную женщину. Так и выйдет, что он бросит её, несчастную, как раз перед выпуском.

– И вы не думаете, что он, возможно, любит вас?

Я сдавленно фыркнула – полукровка, как всегда, в своём репертуаре. Остальные присутствующие тоже развеселились, даже принц, потому что наш ректор и любовь – да ладно! Только Ана посмотрела на Мера в ответ серьёзно.

– Нет, – сказала она, – Как бы он любил того, кого вообще не знает? В этом прелесть чар обольщения вроде тех, которыми пользуемся мы с его высочеством: они показывают лишь то, что объект хочет видеть. А это так легко – полюбить свою фантазию... Куда легче, чем живого человека.

– И вам не кажется это, не знаю, подлостью? – гнул эльфик свою прямую линию.

– Нет, – улыбнулась Ана, – Ещё чаю?

– Спасибо, не стоит, – покачал головой полукровка, а я подумала – ой, не помешает остроухому ещё одна мозгопрочистительная беседа! И в этот раз подобрать надобно подходящий вантуз, потому что я не позволю презирать моих дру... союзников. Коль уж решил посмотреть на наш мир, то нечего воротить нос – принимай нас такими, какие мы есть! Потому что не без причин мы такие – каждый из нас.

– Держи, – вдруг буркнул Сан, протягивая мне исчерченный знаками листок, – Тебя в любом случае ещё участвовать в показательных боях заставят, и слабой теперь не притворишься, так что пригодится.

Я быстро взяла схему и свернула: наш гений ерунды не посоветует. Принц проводил наши манипуляции задумчивым взглядом, но говорить ничего не стал – как минимум, до поры.

– Что же, – хихкнул профессор Бал, отвлекшийся, наконец, от содержимого собственной чашки, – Это познавательно, детки, но мой любимый зверинец сам себя не почистит. Дени, ты привела этих молодых людей, вот и покажи им, что там да как!

Я едва удержалась от того, чтобы скривиться. Вот ведь спасибо!

– Признайте, вам просто хочется повеселиться за наш счёт! – вздохнул принц со страдальческим видом.

Профессор в ответ предсказуемо захихикал:

– Да я постоянно веселюсь за ваш счёт, потому что вы у меня диво какие забавные, хоть слёзы гордости утирай! Но растения одним смехом не пересадишь, и зверинец не почистишь. Между тем, цикличный и монотонный труд в качестве части воспитательного процесса здорово недооценивают. Вот, предположим, одолевают учеников проблемы собственного неоспоримого величия, чрезмерной важности и просто несовершенства мира – что тут поделаешь? Это в определённом возрасте, можно сказать, симптом, а некоторые так и вовсе не перерастают эту проблему. А так все замечательно! Никто тебя не понимает? Пересаживай венерины мухоловки, все тысячу сто сорок три; примерно на девятисотой точно почувствуешь с ними духовное родство. Не знаешь, куда девать могущество? Почисти иглы ежу мардафи, рядом с которым невозможно использовать никакую магию. Сразу поймёшь, что в этом мире присутствуют вызовы, на которые ещё нет ответа. Ну, и так далее: полагаю, вы уловили динамику моих мыслей. За работу! Не зря же я покупаю вам печенье?

Я пошла заплетать волосы нашему кельпи, Ишике – именно такую работу профессор советовал выбирать тем, кого одолевает излишне большое количество мыслей. Дело это непростое, потому что Ишика, конечно, привязался к нам и с удовольствием жрёт сладости, однако при всём при том все ещё остается одним из течений подземной реки, своенравным и опасным. Прикасаться к нему надобно со специальными начертаниями на ладонях, нашёптывая каждые минуты три древнее Имя Воды, иначе руки прилипнут, а дух прыгнет в грот, соединённый с подземной рекой – и поминай, как звали.