Текст книги "Зачёт по демонологии, или пшёл из моей пентаграммы (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Нам остается только поставить какую-то минимальную защиту и молиться Матери, что Академии не взорвут, – вздохнул старичок-библиотекарь.

– Когда это Мать отвечала на молитвы тех слабаков и трусов, кто сам не сделал все, что мог? – резко спросила Ана.

Со знанием дела сказала это, а с другой стороны – ещё бы девочке, выросшей в статусе любимой куклы колдуна-извращенца, о таком не знать! Я уверена, что она очень долго, часто и со вкусам молилась, прежде чем решилась убить мучителя и представиться его воспитанницей. Интересно, откуда приходит это знание? Наверное, пока что просто не хочу знать.

– Принесите всю информацию о печатях, способных временно сдержать это. Все, что есть. И живее!

Старичок заторопился прочь, а Ана тихо хмыкнула:

– Всю жизнь считала его книжным червём и старым брюзгой, а гляди-ка – единственный не сбежал. Вот так и начинаешь узнавать людей вокруг, и все больше убеждаюсь: никогда не угадаешь, кто и что отмочит.

– Точно, – Сан нервно почесал всклокоченную голову. – Ана, ты того... шла бы отсюда. Ты там Монте пригодишься, а я тут сам разберусь.

– Ну да, – улыбнулась наша красавица тепло. – Об этом я и говорю – никогда не угадаешь, верно? Нет, Сан. Я же теперь ректор, не забыл? Тут и до меня хватало таких... с ограниченной ответственностью.

– Да какой же ты ректор? Это случайность! Ты же понимаешь, что мы...

– Понимаю, – она небрежно поправила локоны. – Мы – да, тут почти без вариантов. Но надо сделать так, чтобы твоя семья, Монтя и наши друзья – не. А про случайность... Это был мой план.

– Что?!

Я сама от удивления чуть в светящуюся зеленоватым воду не бултыхнулась.

– Думаю, принц... ну, или то, во что он превратился, что актуальнее... Так вот, этот крылатый просто считал желания из моей головы и дал мне то, чего я жаждала. Как и вам.

Сан скосил глаза в сторону, явственно смущенный.

– Всякий раз, когда я улыбалась нашему почтенному ректору и изображала его недостижимый идеал, воображала, как однажды убью его, помучив – так, как он тех девочек. Мы с ним в некотором роде идеальная пара, знаешь? Я мечтала о дне, когда смогу примерить его мантию и буду называться госпожа ректор. Я, а не это ничтожество! И вот я здесь, – с этими словами она насмешливо показала на огромную магическую свалку. – И это теперь – моё. За все надо платить, так ведь? Особенно за желания, тут профессор Бал прав, как никто. Ты не нашёл его, кстати?

– Нет, – вздохнул Сан. – Надеюсь, он успел сбежать.

– Наш профессор Бал? Ну-ну! – как показала практика, Ана разбиралась в людях – и нелюдях – получше, чем все мы, вместе взятые.

А я задумалась вдруг – кто бы мог предположить? – о героизме и героях. И как-то так оно интересно получается, что настоящий подвиг, в конечном итоге – всего лишь делать то, что должен, то, что необходимо, даже когда за это придётся выплачивать цену. Я с грустью и невольной гордостью смотрела на своих друзей, вслушивалась в шаркающие шаги старичка-библиотекаря и судорожно думала. Как же докричаться до них?! Не выдержав, решила поступить глупо и невежливо: подошла к Сану и с размаху стукнула крылом по голове.

– Да слушай же меня! – рявкнула.

Особенного эффекта, честно признаться, не ожидала; тем не менее, просветление, так сказать, снизошло.

– Я придумал! – выдохнул Сан. – Мы можем замкнуть контуры...

И, разумеется, слово в слово повторил мои недавние советы.

Ага, так вот как это происходит на практике! Интересно, кто же меня крылом приложил, что я Мера вызвала? Хотя, глупый вопрос – и так догадываюсь. У, птица краснопёрая...

И вообще, это все замечательно, но часики внутри тикают, отмеряя секунды. Я знаю (откуда?) что совсем скоро Мер взорвёт Академию, и никакие ухищрения ребят тут не помогут. Но что могу сделать я? Попытаться со всей дури крылом его стукнуть? Знаю, чувствую, что не поможет. Но что тогда? Эй, моя внезапно обретённая интуиция, если не голосом, то хоть внутренним знанием подскажи, как быть?

И тут по башке, кажется, стукнули уже меня, потому что я поняла.

Это момент, когда все присутствующие сражаются с иллюзиями: Легион, Дан, Мер, колдуны, ребята и даже вот я. Истинных лиц тут не разглядишь, Дени-крылатой до Мера не достучаться, хоть башню ему на голову урони.

А все потому, что суть его личного выбора совсем в другом.

Вздохнув, оставила ребят в подвале и поспешила наверх, туда, где высоко над землёй разразилось сражение, Мер готовился убить иллюзию для спокойствия юного принца – и энное количество людей заодно. А мне не оставалось ничего, кроме как притвориться одним из этих самых маленьких человечков под крылом, статистов, чья гибель вроде как никого особенно и не волнует.

"Попадешь под удар, умрушь и ты" – шепнуло что-то внутри.

Что же, разумно, разве нет? Улыбнувшись, принялась придумывать свой человеческий образ. Я, конечно, не Тьма знает какая мастерица иллюзия, но как же не расстараться ради такого случая? Вдруг помирать, а я не красавица? И потом, вдруг девицу посимпатичнее Меру жальче станет? Красивых, кто бы там что ни говорил, спасать всяко проще.

Образ получился – залюбуешься: на верхних уровнях, где хоронились защитники Академии, на меня смотрели с удивлением и значением. Оно и понятно, ибо дева в беде из меня вышла красоты неописуемой, мельком себя в зеркале увидела и сама восхитилась: волосы золотом струятся, платье белое (чтобы точно было заметно) обнимает идеальную фигурку, личико кукольное радует мир огромными глазами цвета неба. Красота! Подумала даже мельком, что с созданием образа слегка перегнула, но тут уже ничего не попишешь: времени переделывать нет.

Колдуны, державшие щит, попытались меня остановить, но куда уж там им! Рыбой проскользнула мимо, невидимыми крыльями распихала особенно ретивых – и вот уже выскальзываю на опустевшую площадь , где из постамента сиротливо торчали ноги Безумного Колдуна, а голова его, расколотая надвое, валялась поодаль, глядя в полыхающее заревом небо каменным глазом.

Нечто внутри, то самое, шибко умное, подсказывало: все случится здесь.

Легион задумал это давным-давно, поступил с врагом с той самой жестокостью, что ему привычна: сначала возвысить до самых небес, потом обрушить в Бездну. Кажется, я почти вижу, как, навещая тело Дибисиуса, ангел Утренней Звезды любовался каменным изваянием давнего врага, точно зная, что здесь произойдёт. Это предвкушение, привкус пепла, злорадство – они почти что оседают на кончике моего языка. Иду меж обломков, глядя, как воздушное сражение приближается. Уже скоро...

Смотрю в небо, а самой отчего-то всякие глупости в голову лезут – о родителях, например. Помню, никогда не могла понять: как можно было бросить Академию Чернокнижия ради того, чтобы спиваться в какой-то вонючей глубинке? Всегда ненавидела, злилась. "Ты не понимаешь, – говорил на это отец, хмуро глядя в стакан. – В этом мире все не так, как должно быть. И Академия не такая, и магия. Она должна быть быть чистым искусством, удовольствием, а не грязью. Однажды, помяни моё слово, демоны отомстят нам за годы рабства, а судьба – за жадность и тупость. Подрастешь – поймешь..."

В некоторой манере так и вышло. Сначала я подросла и поняла, что родители – слабые, недостойные колдуны, что отказались от карьеры и денег из-за лени и трусости. Потом, набрав ещё немного в высоту, решила доказать себе, им, миру, что смогу лучше. Ещё какое-то время минуло, прежде чем я начала понимать, что имел в виду отец – но не принимать, нет.

А вот теперь стою на площади, надо мной иллюзорный Легион раскинул огненные крылья, шипастые и перепончатые, а я все вспоминаю тот разговор. И может, в мире и впрямь что-то не так, да и магия не такая, какой должна быть. А месть демонов – да вот же она, прямо здесь и сейчас. Тебе бы, папуль, в провидцы! Только вот всю жизнь прикладываться к бутылке, потому что мир не соответствует, видите ли, твоим ожиданиям – идея провальная. Не нравится – меняй! Иначе никак, вот что я думаю. Но мало ли, какие там мысли посещают бедовую голову? Каждый выбирает своё.

Вот и Мер спустился ниже, они сшиблись с иллюзорным Легионом, безжалостно кроша остатки щита, орудуя чарами и когтями. Сгусток тёмного пламени, выпущенный Зверем, врезался в землю неподалёку от меня, вздыбив брусчатку и чудом не достигнув подземного чудо-озера. Я пошатнулась, но пока на ногах устояла.

– Мер! – зову всем своим существом, и знаю, что он слышит. Не мой голос, конечно, а что-то такое, жужжаще-противное, на самой границе сознания, как не прекращающий ни на миг бормотать голос сварливой жены.

Кстати, ни разу не думала, что начну пилить гипотетического парня ещё даже до того, как мы начнём встречаться. Ужас какой! Но, у меня есть оправдание: я тут мир спасаю или вроде того. Хотя, наверное, так всякая злобная мегера о себе говорит...

– Мер... Мер. Ну слушай же меня!

Зверь, увлечённо изображающий бессмертную битву добра со злом, чуть дёрнул головой, точно отгоняя назойливое насекомое. Есть! Прилетела птичка-мозгоклюйка! Так и хочется взвыть замогильным голосом: "Я, великая богиня мудрости, повелеваю...", но оно, кажется, так не работает.

Удружила мне демонова мама с таким вот назначением: куда уж мне тут других поучать, когда у самой мозгов, почитай, нет? Да и вообще, прав в чём-то Легион, неблагодарная работа мне досталась! Ему-то что: приснился паре человек, пошептал, мол, быть тебе сильным силуном и могучим мощуном – и всех делов! За тем, чтобы быть самым важным петухом в курятнике, то бишь сидеть выше всех и изредка срать на нижесидящих, тут же очередь выстроится.

А мне бегай за народом и пытайся хоть как докричаться. А они ещё отмахиваться будут, сопротивляться всячески, за иллюзии изо всех сил цепляясь, вдохновение слушать не желая да голос внутренний заглушая. Лучше уж за похоть отвечать, как большинство остальных демониц из гримуаров. Хотя, какая уж из меня покровительница похоти... Эх! Аж грустно стало.

Ну, а с мудростью как быть? Что вот теперь Меру говорить? Он же в этом смысле не лучше прочих, его пока по голове чем не стукнет – и моё крыло тут не подойдёт, к сожалению – ничего не поможет. Тут только собственный опыт...

Минуточку!

Вдохнула поглубже, сконцентрировалась на воспоминании. Комната в Академии, я, лежащая в кровати после нападения, Мер, склонившийся надо мной...

– Люди так легко умирают, помнишь? – шепчу. – А вместе с ними исчезают тысячи шансов: на любовь, дружбу, творчество. Смотри на меня, Мер. Смотри!

Вышло! Зверь скосил глаза на белоснежную фигуру среди обломков – на один миг, но все же! Потом сгусток тёмного пламени врезался в постамент, и камни полетели в разные стороны. Меня сбило с ног, крошево изранило лицо и тело, оставляя россыпь мелких и не очень царапин. Платье окрасилось алым.

– Это могла быть Дени, – продолжаю шептать, наблюдая, как иллюзия Легиона явственно готовится к решающему удару. – Это мог бы быть кто-то из твоих близких. Смотри на меня! Я не хомячок, не разменная карта в игре. Кто-то будет горевать обо мне. Кто-то будет страдать, что я умерла. Неужели сражение с иллюзиями стоит того? Неужели ты правда думаешь, что очередная порция лжи и груз чужих смертей – это настоящий способ спасти принца?

Странное дело, но я вдруг словно раздвоилось: тело лежит, истекая кровью, среди камней, а разум один на двоих с Мером.

Он действительно считал, что поступает правильно. И демоны сыты, и душа цела – так, как правило, это называется. «Убить» на глазах у принца иллюзорного Легиона, чтобы парень обрёл покой – Меру это казалось хорошей идеей.

Он считал Легиона, несмотря ни на что, своим дядей. Оно же как получается: кто для одних – жуткий монстр и вселенское зло, для других – любимый родственник, в детстве кормивший кашей и рассказывавший сказки. Вот такой парадокс.

– Мер, – прошептала я. – Ты этим не поможешь Легиону. Некоторые просьбы не должны быть исполнены, некоторые желания должны оставаться желаниями – во благо мира и тех, кто их загадал. Пожалуйста, посмотри на меня... Я не хочу умирать.

Что ещё сказать? Осталось наблюдать, как несётся вниз Зверь, как открывается широко пасть, в которой сияет живая Тьма. Вот и все... Может, и хорошо, что гибель мира я не увижу. Опускаю ресницы – трусливо, конечно, но что попишешь? Чувствую, как бьёт в лицо порыв ветра и жара, ещё сильнее вдавливая спиной в осколки нашего Великого Безумного, как трещат, разрываясь, последние щиты...

И ничего.

Помедлив для верности, открыла глаза, дабы узреть шипастую морду Зверя, задумчиво взирающего на меня. Алые ошмётки иллюзии кружили вокруг, истиаивая в воздухе туманом.

– Леди, с вами все в порядке? – знакомый голос и знакомая фраза, но насколько другие обстоятельства! Не утерпев, начинаю безудержно хохотать.

– Как и в прошлый раз, – всхлипываю сквозь смех. – Мне все ещё нечего тебе сказать.

И кажется, будто в воздухе разрывается невидимая нить. Она гудит, звенит, расходится волнами, потому что выбор сделан, и он непрост.

Всегда есть свои и чужие, тут Легион прав, конечно; и своих жальче, один свой важнее сотни чужих – так уж мы устроены. Только вот мир рухнет, если все забудут, что чужие – это, в общем-то, и есть свои. Для кого-то, ещё для кого-то, и этот круг обязательно дойдёт до вас, рано или поздно. Вот вопрос, на который предстояло ответить Меру.

Вот ответ.

Между тем, возвращаются звуки, и я слышу, как хлопают крылья спустившегося вниз принца, как свистят чары и печати, как защитники Академии кричат, чтобы я бежала, спасалась, и пытаются меня прикрыть. Надо же... вот так всю жизнь считаешь бывших соучеников моральными уродами, а потом как-то внезапно понимаешь, что многие из них, как и ты сам, всего лишь мимикрировали под эту систему, как меняют цвет пучеглазые мальки глубинной рыбы, оказавшись в тёмной, холодной, полной хищников воде.

Эта мысль отчего-то делает меня ещё веселее и счастливее. Крылья распахиваются за спиной, сияют, подмигивают звёздочками, иллюзия слетает, как шляпка, подхваченная ветром.

– Дени?! – в кошачьих глазах Зверя – натуральный ужас.

Он тут же окутывается облаком Тьмы, и ко мне бросается уже знакомая, крылатая форма Мера. Надо же... впервые вижу столько эмоций на его лице!

– Дени... О, Предвечная, как же так?..

Ну да, видок у меня не то чтобы очень, хотя серьёзных повреждений и нет – все больше царапины. Правда, и те исчезают, когда знакомая уже исцеляющая сила окутывает меня со всех сторон, унося с собой боль и залечивая повреждения.

– Прости, – руки у Зверя дрожат. – Прости, я просто не понимаю, как мог тебя не узнать!

– Это, – говорю, – Вроде моей работы теперь – прятаться под иллюзиями и вещать, как голос в голове. Придётся тебе привыкнуть, вот. А вообще, я тут смотрела на это все и думала: а давай встречаться? Я не буду тебе нравоучениями надоедать, честно! Это только теперь раз так получилось.

Выражение лица у Мера непередаваемое. Видимо, Зверь думает – а не стукнулась ли я где-то головой? Оно, в некотором роде, так и есть, но мне простительно. Во-первых, мы, может, и демоны, но молоденькие совсем. Нам ещё понять предстоит: ему – как быть человеком, мне – как быть крылатой. Но пока что ошибки и глупости допустимы, разве нет? А во-вторых... Лис, знаете ли, очень права: когда думаешь, что вот-вот помрёшь, резко становится не до глупых ужимок.

Надо извиниться перед ней, и плевать, кто не прав.

– Давай, – говорит вдруг Мер и прижимается своим лбом к моему. – Но с собой я тебя в другие миры, где понадобится Зверь, брать не буду, и не надейся.

– Кто ж у тебя спрашивать будет? Да и у меня тоже. Если уж мирозданию чьё-то участие нужно, то тут не отвертишься: и из ближайшего сортира, и из могилы в другой мир затащит.

Его чёрные крылья ласково накрыли мои. Ой, приятно-то как...

– Так ты, значит, теперь мой официальный враг?

– Ага, – говорю. – Ну, или что-то вроде того. Там разберёмся!

– Господа, мне чисто по-человечески не хочется вас прерывать, но попрошу все же объяснить: что за ерунда тут творится?

Упс, а про принца-то я забыла! И вообще, ему "по-человечески", видите ли. Он себя давно в зеркало-то видел, демонюка краснопёрый?! Стоит, крылья землю подметают, глаза – чисто как у змеи, рога и те вымахали.

– Что только что произошло? Ты уничтожил иллюзию? – спрашивает.

Я скосила глаза на Мера. Все же, вот он – отличный момент, чтобы сказать: нет, я убил Легиона, все – моем ноги и ложимся спать. Иди, мол, порядок в городе наводи! Император умер, да здравствует новый.

И я бы поняла, скажи он так. Но разочаровалась.

Зверь будто почувствовал: ласково потрепав меня по голове, поднялся и решительно шагнул к Дану. И было в его жестах, движениях что-то такое, отчего я уверилась – он скажет правду.

В конечном итоге, это правильно. Как говорит профессор... тьху, вот все время забываю! Как говорит Неназываемый Пророк, то, что произошло из-за вранья, другим враньем не исправить.

– ХВАТИТ ЛЖИ, – сказал Мер, и от его голоса мир вокруг испуганно замер. – Я уничтожил всего лишь иллюзию, Дан, чего и тебе желаю. ВЗГЛЯНИ И УВИДЬ!

Принц едва заметно вздрогнул (эт он хорош, конечно; заговори со мной Мер таким голосом, я бы на землю легла и ветошью притворилась). А высочество ничего так, держится: посмотрел на Мера внимательно, на горящий город, на меня... моргнул удивленно – видать, я в картину слегка не вписывалась.

– Что ты здесь делаешь? Объяснись.

А мне что? Мне только дай рот открыть, мигом много чего интересного поведаю: и про отравленное озеро, и про Легиона с пророком, и про запланированный конец света, который, кажется, все же не наступил.

– Вот как, – Дан зло хмыкнул. – То есть, он решил использовать меня в качестве орудия?

– А чего ты ждал? – вдруг резко спросил Мер. – Он и меня использовал, и я даже обидеться не могу – это же Легион. А ты... Ты крылатый, но ничего не знаешь – ни о себе, ни о своей силе, ни о своем отце и его настоящих мотивах. Неужели рассчитываешь победить его невежеством и импульсивными порывами? Но это так не работает, увы.

Дан молчит, просто смотрит на Мера – испытывающе и остро.

– Ты предлагаешь отступиться? Этому не бывать!

– Я предлагаю пойти со мной, – выдал Мер, отчего я только и смогла порадоваться, что сижу. – Каюсь, я повелся на дядины уговоры, но теперь понимаю и сам: ты не заслуживаешь жизни в иллюзорном замке, а местные, уж извини, не нагрушили настолько, чтобы давать им юного и не контролирующего силы крылатого в правители. Потому... Предлагаю помощь и обучение. Станешь совершеннолетним по нашим меркам – а потом уже решай, убивать тебе Легиона, сжигать города, править миром или разводить комнатных пауков.

– Ты это серьёзно? И чего же ты от меня захочешь взамен?

– Дай подумать, – усмехнулся Мер. – Ответ "ничего" не впишется в твою версию мультивселенной, так что пусть будет услуга.

Принц задумался, но я уже сейчас видела – согласится. Дураком будет, если откажется и продолжит сидеть в песочнице, позволяя папочке дёргать за ниточки.

Вот интересно, а меня туда позовут? Наверное да, но все же... я и в половину не такая могущественная, как Дан. Куда уж мне?

– Согласен, – вдруг выдает принц, и я чувствую – рвётся ещё одна нить. Ещё один выбор сделан! Но почему тогда на сердце так тревожно? Вроде бы ведь уже все?

"Не спеши" – смешок Легиона, но голос у него не весёлый, нет-нет.

– Одно условие: я возьму с собой Лис, – сказал принц между тем.

– Конечно! – соглашается Мер, что-то ещё говорит, но на меня накатывает новая волна тревоги.

Лис... О Тьма, нет, только не это!

Срываюсь с места и, не обращая внимания на мальчишек, стрелой взмываю в дымные небеса.

Глава 16. О потерянных именах, несказанных словах и замкнутых кругах

– Это, верно, тот самый лес, где нет никаких имен и названий .

Интересно, неужели я тоже потеряю свое имя? Мне бы этого не хотелось! Если я останусь без имени, мне тотчас дадут другое, и наверняка какое-нибудь ужасное! А я примусь разыскивать того, кто подобрал мое старое имя. Вот будет смешно!

Л. Кэрролл «Алиса в Зазеркалье»

Если честно, этого я и опасалась с самого начала. Об этом и думала, пикируя вниз, к собравшейся толпе – вот почему, почему то, чего боишься больше всего, обязательно случается? Может, мы сами притягиваем, приближаем свои ужасы, прокручивая и раз за разом воображая их в голове?

Так или иначе, на улице возле нашего импровизированного лекарского дома наметилось оживление. Судя по всему, ожидалась излюбленная народная забава – казнь светлого шпиона. Вот только на этот раз, как ни удивительно, оный был вполне настоящий – наша Лис.

Выглядела девушка, прямо скажем, не особенно хорошо: вроде как и без физических повреждений, но бледная, с такими тенями под глазами такими, что любая жертва бессонницы возрыдает от зависти, какими-то ломаными движениями и потухшим взглядом. А ещё рядом не было куколки. Это пугало.

Куколка была благословением её матери, последним подарком Жрицы, чей орден усомнился (как практика показывает, небезосновательно) в источнике силы Императора и был за это подчистую уничтожен.

Куколка всегда была со светлой, прятала её магию, оберегала, направляла. Куда она делась теперь? Почему Лис идёт так неуверенно? Если они сделали с ней что-то дурное, я даже не буду пытаться остановить Дана. Нет, я даже ещё помогу! Зло ощерившись, активирую защитные и атакующие печати. Сейчас-сейчас, покажу я вам, как пытаться казнить мою подругу! А потом уже разберусь, что и как произошло.

Сооружать виселицу у моих сограждан ни времени, ни возможности не было, потому решили эти добрые люди воспользоваться опытом Светлой Империи и нашу Лис сжечь. И вот скажи же ты, когда нужно опасные магические отходы уничтожить, у них времени нет и вообще они ни при чём, а как костер для кого-то сложить – так это мы завсегда, умельцы на все руки! Фыркаю зло, активирую уничтожающую печать и обрушиваю на гору досок... и ничего.

Оно не работает.

– Что происходит?! – сверху пикируют принц с Мером. У высочества вид такой, что я не завидую собравшимся внизу людям. С его рук срываются чары, после которых на площади, кроме Лис, вообще не останется живых, и я в кои-то веки почти молюсь, чтобы они подействовали, но смертоносное марево проходить сквозь, никого не касаясь.

Потому что их очередь выбирать.

– Так же нельзя, – шепчу обречённо. – Да, глупцов надо учить, но зачем же такая жестокость?

Ответа нет, лишь шелестит на грани сознания тихое: "Круг должен замкнуться". Да уж...

Наблюдаю почти отстраненно, как Мер с Даном пытаются вызволить Лис – безрезультатно, конечно, хотя они всячески стараются. Знакомую парочку выхватываю взглядом лишь краем глаза – сидят на крыше, на зрелище, так сказать, любуются. Сложив крылья, устремляюсь к ним, чувствуя, что подошла к той границе, когда злость туманит разум.

– О, вернулась, малышка, – Легион улыбается, и за этой усмешкой и блеском глаз ничего не разглядишь. – Я рад, что ты жива.

– Правда? – вопрошаю скептически.

– Да ещё бы! Случись что с тобой, Иша бы мне мозг выела.

– Он рад, – говорит Бал чуть грустно. – И дело не в чьём-то недовольстве.

– Сам чуть меня не убил, а теперь радуется?

– Для личностей его типа это дело совершенно обычное, – говорит профессор.

– А ты все веришь, что во всех окружающих есть нечто хорошее, светлый? – протянул Легион насмешливо. – Даже во мне?

– Особенно в тебе.

– Ну-ну... ваша вечная проблема, ребята. Она вон тоже верила, – кивок в сторону Лис, которую как раз подводят к костру.

Странно это, между прочим. Отсюда, с крыши, время внизу будто бы течёт медленнее, словно все присутствующие движутся в вязком, густом мёде.

– Что произошло? – спрашиваю. – Как они узнали правду о Лис?

– Одно из шальных заклятий угодило в эту вашу лечебницу, – хмыкнул Легион. – Светлая и несколько колдунов, что снарядились ей помогать, поставили щиты над ранеными. Колдунов выжало досуха, светлую ценой развоплощения защитила хранительница.

– Куколка? – зачем-то спросила я, хотя и так все понятно.

– Она самая, – улыбнулся Легион. – Хранительница сгинула, а ваша Лис выложилась настолько, что ни защищаться, ни скрывать свой истинный дар не могла.

– И они её хотят убить за то, что она их спасла?!

– Типичный случай, – в той гримасе, что искажала лицо демона, все меньше было веселья. – Все точно так же, как в тот раз – круг замкнулся, и мой договор с отцом завершён. Они убьют самое дорогое для последнего Императора существо на его же глазах. Как и моего друга когда-то: на том же месте, тем же способом. Я сам попросил отца об этом. Мне, видишь ли, хотелось, чтобы наследники убийцы познали ту же самую боль, что когда-то ощутил я сам.

Слышу скрежет и вижу, как пузырится черепица под внезапно возникшими из небытия алыми когтями.

– И он решил наказать меня вот так, – голос демона упал до шипения. – Мало было того, что я предал ради него крылатых. Они твердили мне, что нас ждет Бездна, но я не верил. О, как я презирал тех, кто не желал принимать новый порядок, за малодушие и лицемерие! Я убил десятки себе подобных, штурмовал древний город, где стоял главный храм родителей Мера, и едва не убил его мать, уготовив ей ужасную судьбу. Ох, если бы они знали, кто живёт с ними под одной крышей! Даже хорошо, что Бездна изуродовала меня до неузнаваемости – она любит показывать зарвавшимся светлым божкам их место. И вот после всего этого я попросил об одной-единственной вещи: вернуть моего друга. И что же я получаю в итоге?

Н-да, ситуация.

– Ты забываешь упомянуть, что после моей первой смерти утопил этот мир в крови, – сказал Бал устало. – И только договор спас местных жителей от бедствия в твоем лице.

– Все-таки я не подарю тебе милосердную смерть, – ощерился Легион. – Не заслужил, умрёшь с остальными.

– По сравнению с тем, как ты убил меня первые три раза, любой апокалипсис покажется лёгкой развлекательной прогулкой по памятным местам, – усмехнулся Пророк. – Хотя странно осознавать, что за прошедшие века смерть стала обыденным делом – как плановый осмотр у лекаря. Предвечная Госпожа мне уже даже убежище у себя предлагала. Как она изволила выразиться: "Ото всяких безумных творцов подальше".

– Хватит! – семейные разборки тысячелетней давности не были сейчас в приоритете. – Легион! Твой друг здесь!

Для надёжности ещё и крылом его стукнула – к сожалению, без малейшего эффекта.

– Он не услышит, – сказал профессор Бал устало. – Я, уж поверь, испробовал разные варианты. Письма, послания, намёки, колдовство... Даже сам вызывал его несколько раз, но все без толку.

– То есть, он услышит вас только после того, как мир рухнет? В этом смысл?

– Нет, – просто отозвался Пророк. – Вместе с миром умру и я – окончательно и бесповоротно.

Полный ангелец!

– Но зачем?! – взвыла я, с тревогой наблюдая, как Дан пытается прикоснуться к Лис, но его руки проходят сквозь. Взгляд я, впрочем, быстро отвела: выражение лица у принца было слишком... все слишком. Смотреть на это было тяжело.

– Мастер, очевидно, был чрезвычайно зол на его выходку и решил преподнести урок – таким вот образом.

– Это слишком жестокие уроки!

– Возможно. Но только таковые, к сожалению, и помогают нам развиваться и умнеть. А уж существу вроде Легиона, с его непомерным, постоянно возрастающим могуществом и, прямо скажем, своеобразным характером, нужно научиться владеть собой и ценить чужие жизни... рано или поздно.

Тут мне возразить в целом нечего. Хочется, конечно, сказать, что судьба целого мира – не разменная монета в игре двух всесильных существ. Но что бы я понимала в таких вот вещах? Ведь мало ли, сколько этих самых миров Мастер сотворил! Может, для него такие вещи – как уборка в старой кладовке или прополка сорняков на грядке.

– Ладно, – говорю. – Ладно. Чья очередь теперь выбирать?

– Людей, – сказал Легион, очевидно, расслышавший последний вопрос. – Зверь там или нет, но последний выбор в таких вещах всегда только за ними.

Дальше слушать я не стала, да и смысла не было. Широко распахнув крылья, стрелой спикировав вниз – и время ускорилось снова.

– Люди! – крикнула я Меру с Даном. – Они должны изменить свое решение! Попытайтесь воздействовать на людей ментально, шептать, крылом стукнуть! Мы не сможем их и пальцем тронуть, можем только подтолкнуть к верному решению!

Впрочем, ораторствовала на этой площади не только я.

– Это светлая призвала ангела, уничтожившего наш город! – вторил мне голос местного заводилы, в котором я с удивлением узнала того самого колдуна из канцелярии, что активно просвещал Монтю насчет светлых шпионов. – Она сожгла наши дома! Все – её вина!

– Моя дочь сгорела в квартале колдунов – пущай и эта горит! – встряла пожилая женщина с перекошенным, искаженным злобой и страданием лицом. Толпа ничтоже сумняшеся перехватила эстафету чудесных обвинений.

– Она притворилась, что лечит моего сына, а сама наложила на него порчу!

– Она пыталась склонить меня к свету!

– Она обманом заставила прийти к ней!

Интересно, а Неназываемого Пророка Лис походя не прибила? Детей не ела? А то как-то мало в списке прегрешений, на мой взгляд, чего-то не хватает.

– Эти светлые приносят детей в жертву ангелам!

А нет, пронесло – теперь, как говорится, все на месте.

– Сожжем её во славу Императора Дана! – провозгласил между тем с помоста чудесный человек, заведующий сим дивным фестивалем. Я скосила глаза на "Императора Дана" и тихо хмыкнула себе под нос, ибо высочество представлял собой жутчайшее зрелище. С другой стороны, а чего он ждал? Наверное, вот так – это по-своему справедливо. И как знать, стала ли бы я помогать, окажись на костре не наша Лис, а малознакомая девица? Или посчитала бы возмездием за сожженных людей? Точнее, я знаю ответ, но не время задумываться об этом вот прямо сейчас. Слишком много кругов замкнулось, слишком много вопросов висело в воздухе, слишком много воспоминаний клубилось вокруг.

Я будто перенеслась на пару лет назад, будто вхожу вновь в таверну, где обосновались охотники за больными магической проказой. Словно опять звенит жалобный плач Фили, которого скоро уничтожат, и я сжимаю губы, вспоминая худшие, страшнейшие чары, найденные в библиотеке, выпрошенные у профессора Бала, подсмотренные на тренировочных боях. На моей стороне – эффект неожиданности, талант и дерзость, я не боюсь смерти и не приму поражения. А ещё знаю, что вон те двое пьяниц, и подавальщица, и лысый трактирщик... Все, кто тут, должны умереть, чтобы мой брат был жив.

Значит, они умрут.

Охотники оказываются ловкими, но в самый критический момент мне на помощь приходит куколка, а Филю защищает, окружая, светлая магия.

Так мы с Лис разделили секреты на двоих и честно хранили их. Но интересно, не придёт ли за мной однажды кто-то, чьих любимых я убила там, в таверне? И насколько справедливым будет такое вот возмездие?