Текст книги "Зачёт по демонологии, или пшёл из моей пентаграммы (СИ)"
Автор книги: Алиса Чернышова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Мальчишек я пристроила к работе подальше, чтобы хоть здесь их рож не видеть, и, пропуская меж пальцами струящуюся гриву, думала.
Заучка Нод из четвёртой группы, на поверку оказавшийся истинным обликом Прекрасного Принца, появлялся на занятиях редко, но зачёты сдавал исправно (и теперь вполне понятно, почему). Мы с ним пересекались пару раз – ерунда, разговоры ни о чём, не более, но он нравился мне – немножко.
Слегка. Наверное.
Не так, как прекрасный принц – тот был желанен, как все ослепительное и недоступное, с чем не успел познакомиться поближе. А Нод... ну, мне нравились его глаза и редкие ответы на общих практикумах, умные и выверенные. Когда он позвал меня выпить вместе отвара в ближайшей студенческой забегаловке, моё сердце радостно забилось, вот только... Я как раз перевезла Филю, он серьёзно болел и требовал всего свободного времени, даже несмотря на все презентованные профессором Балом лекарства. Что мне оставалось, кроме как отказаться? Конечно, в теории можно было бы рассказать правду, объяснить истинную причину – но это было все равно, что самолично дать в руки другому колдуну одну из своих слабостей; между тем, о Филе и здесь знают только профессор Бал да Лиса. Как я могла открыть такое малознакомому колдуну? Да и хорошо, что не сказала – уж принц нашёл бы, как использовать это против меня.
Только вот почему стало стыдно и обидно, когда он сказал про "ни одна не согласилась"? Я что, правда вижу в этом несправедливость?
Скосила глаза на высочество, которое со слегка шокированным видом пыталось снять с себя призрачных мышат, и с трудом подавила смешок. Вот интересно, когда он заметит того, что забрался ему на голову?..
Ишик резко боднул меня головой, и я встрепенулась, прочтя нужные слова едва ли не в последний момент – повезло! Кельпи посмотрел с укоризной, а я шепнула одними губами "спасибо". Дух он там или нет, но приятель хороший. А что его природа – убивать... ну так, а наша?
Глава 4. О познании мира, детских игрушках и неудобных вопросах
Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!
Л. Кэрролл «Алиса в Зазеркалье»
– Я буду жить с тобой, – сообщил мне Мер, и к таким вот несрастухам меня в Академии не готовили.
– Абсолютно исключено.
– Это почему? Общежитий тут нет, ты меня вызвала, мира я не знаю, так что вполне логично, что я расквартируюсь у тебя. Мне кажется, это в целом входит в рамки нормального, когда заключаешь контракт с существами из иномирья.
Так, обо что бы тут побиться головой?!
– Это нормально, когда вызываешь демона, и то не всегда!
– А я тебе чем не демон?
– Ха-ха, – говорю мрачно, – Ты себя в зеркале видел? Ты – самое мало похожее на демона существо, которое я встречала в своей жизни – и дело не только во внешности, если что!
– Да, – вздыхает остроухий, – Не ты одна так думаешь.
Ещё и кончики ушей опять опустил потешно, словно обиделся. Ха! Ещё бы ангелом назвался, дурачок (ужасные, говорят, иномирные твари, жестокие и особенно к убийствам охочие – им в Светлой Империи поклоняются). Да и вообще, если уж на то пошло, я, может, и переживала бы на его счёт – как-никак, из пентаграммы вылез – но сама несколько раз видела, как эльфик пересекает защитные руны, для всяческих сущностей совершенно непроницаемые, так что уж по этому поводу можно быть спокойной.
– С демонами что хорошо – их ничем, кроме душ, кормить не надо. А вот существам вроде тебя, из плоти и крови, подавай и первое, и второе, и компот – особенно мужикам. Потому-то вас в пентаграммах находить и невыгодно.
– Кто может сравнить душу с первым, вторым и компотом?
– Тот, кто голодал хотя бы недельку.
Мер поморщился, но спорить не стал – вот и умница, вот и молодец. А то мне есть что вспомнить на эту тему – свои четырнадцать, например, то бишь первый курс, что по сей день иногда в кошмарах является.
– Мер, – говорю, – Серьёзно, у меня денег нет на такие вещи.
– Я могу заплатить, – тут же оживился ушастый, – Это же логично! Мне учитель дал сто ки на мелкие траты, когда мне обучение в этом мире устраивал. Этого хватит?
У меня чуть глаз не задёргался. Шутит или нет? Смотрю подозрительно, но парень, вроде как, серьёзен.
– Хватит, – говорю, и жадность прямо-таки в муках корчится, но все же добавляю, – Ты за эти деньги можешь снять себе дом в районе Колдунов Второго Круга на весь семестр, ещё и на девиц из Весёлого Квартала хватит.
– Нет, полагаю, мне будет попроще в обществе того, кто знает о моём иномирном происхождении.
Я тихонько выдохнула и дальше возражать не осмелилась – кто же отталкивает удачу, когда она сама плывёт в руки? Даже если Мер взвоет и сбежит из моего дома на третий день (что, скорее всего, произойдёт), какую-то часть его сбережений я смогу прикарманить в качестве аванса. А что? Ему все равно учитель ещё даст – судя по всему, семейка у него даже богаче и родовитей, чем я могла себе вообразить. Плохо, конечно, что он узнает о Филе – но он не из нашего мира и, что уже очевидно, надолго тут не задержится: слишком уж наивен мальчишка для этого мира, слишком много в нём честности, принципиальности да веры в то, во что верить не след. У таких два пути – они или ломаются, или умирают на баррикадах опасных идей. Надеюсь, в этом случае будет первое, а не второе.
– Идём, – говорю, – Заодно на базар заскочим! Он аж возле порта, идти далеко, так что – ножками, ножками!
– А я слышал, тут неподалёку есть какой-то Ночной Базар...
– Туда студентов не пускают. И вообще, хотел ты посмотреть мир? Вот я тебе заодно экскурсию и проведу! – потащила эльфа прочь, вот так вот щебеча. Не хватало ещё с Хабой столкнуться! Как-то не готова я сызнова обсуждать перспективы сотрудничества с их Гильдией, да-да...
Вот мы и пошли дворами да закоулками, все больше углубляясь в портовую часть города. Мер все по сторонам глазел и, несмотря ни на что, в его лице то и дело проглядывало восхищение. Оно и понятно: Ородио – как публичная казнь или война, то бишь уродлив, жесток и страшен, но все равно необъяснимо притягивает людей. Мы, те, кто смог в городе обустроиться и получить карточку местного жителя, всегда гордимся этим, будто получили пропуск в мистическое Заречье, где мёртвые обретают свободу и счастье. Вот и я, хоть спешила домой, а все равно повела Мера по самым старым улочкам, живописным и внушающим безотчетный трепет.
Конечно, мы пару раз по дороге натолкнулись на трупы разной степени свежести, но это, как говорится, уже издержки.
Так или иначе, я дождалась, пока полукровка залипнет, разглядывая один из Черных Фонтанов, и завела осторожненько разговор.
– Слушай, ты же знаешь, что не прав насчет Аны?
Мер поморщился.
– Разумеется, я не имел права высказывать суждения о личной жизни леди, – сказал он, – Просто негодовал, даже не столько из-за её поведения, сколько из-за самой концепции. Откуда ей знать? Вдруг он полюбил бы её – настоящую, по-настоящему? И не надо на меня так смотреть; конечно, это маловероятно. Любовь нечасто встречается, ставки и так безумно высоки, а уж прятаться под маской, лишая себя и так мизерного шанса...
– Мер, прежде чем судить, ты должен знать: наш ректор выбирает себе фаворитку каждые лет пять-семь, – сказала я тихо, – Это всегда девушка не из городских, из класса три-четыре. Ему нужна не просто какая-нибудь, а неопытная, наивная жертва, неспособная оказать сопротивление и похожая на его первую любовь. Та девица умерла – уж не знаю, покончила с собой, не выдержав такого-то счастья, или нечто в этом роде. Вот он и находит замену – и, скажу тебе по секрету, если выбранная на эту роль вдруг ведёт себя неправильно, гибнет при странных обстоятельствах. Так что, если бы не фальшивая Марисоль, он нашёл бы кого-то другого, действительно беспомощного.
Мер вытаращил глаза.
– Но это значит, что Ана в опасности!
– Она знает, что делает, – улыбнулась я коротко, – Её защищают чары нашего круга и собственная хитрость, она куда могущественней, чем думает большинство учителей. Их с ректором великая любовь – противостояние двух хищников, а не отношения между охотником и жертвой, как он привык. В этом смысле повезло, что он не особенно сильный колдун – посадили в это кресло, ибо дальний родственник Императора, пусть и бездарный, как бревно; его сил только и хватает на то, чтобы поддерживать долголетие и красоту. К слову, на внешность и происхождение многие провинциальные дурочки и ведутся – Ане ещё и завидуют некоторые! Сами не представляют, что их миновало. А, и ещё: ты должен понимать, что Ана не с самого рождения хорошо умеет обращаться с мужчинами такого типа и накладывать высшие чары обольщения. Ей пришлось научиться, и лучше тебе не спрашивать, как.
– Я... – он замолчал, и в глубине глаз появились злость и беспомощность, – Это ужасный мир. Я начинаю понимать, почему этот ваш Зверь захочет его уничтожить. Так не должно быть!
– Ну, мы вызываем демонов – значит, чем-то на них похожи.
– Шутить изволишь? Да я биться об заклад готов, что все мало-мальски приличные демоны, заслышав зов из вашего мира, цепляются за дверные косяки и рыдают дурными голосами, вопя что-то на манер: "О, нет, только не к этим безумцам, лучше развоплотите меня на пару-тройку веков, мне не нужны пожизненные кошмары!" А потом, после вызова, впадают в повальное пьянство или острое депрессивное расстройство, что, между прочим, весьма пагубно для бессмертных.
Смеха я сдержать все же не смогла.
– Я вот смотрю на тебя и думаю – родители любили тебя, да?
– Очень, – парень улыбнулся так светло и тепло, что у меня защемило сердце, – У меня замечательная семья, хотя и немного... странная. Но, знаешь, мы счастливы.
– Ясно, – сказала я, – И какие они, те, кто тебя воспитывал?
– О , – улыбка стала ещё шире, – Ну, я всегда был с братом. Он немного... ну, чем-то похож на принца по характеру – настолько, что во мне даже ностальгия проснулась, но более прямолинейный и менее закомплексованный, не так озлоблен на мир. Брат всегда готов меня защитить и сметает любые преграды, как шторм – он же северный полуденный ветер. Мама, она, ну... крылатая кошка, восточный полуночный ветер, а ещё, некоторым образом – воплощение любви. Отец чуть строже, но это показное: на самом деле он очень умный, хитрый, постоянно язвит и подшучивает – западный ветер в волчий час, как-никак, но на самом деле у него огромное сердце. Есть ещё учитель... ну, это именно он устроил меня здесь, и нрав у него тот ещё, но ради своих он наизнанку вывернется... полагаю, даже буквально, если надо.
– А учитель твой какой ветер?
– О нет, он не из крылатых.
– А, ясно! – ничего не ясно, на самом деле. Ох уж мне эти ребята, которые шибко поэтическим красноречием ушиблены! И вот пойми ты: не то он под "крыльями" подразумевает родовитость, не то магическую одаренность, не то ещё что...
– Ещё у нас есть друг семьи, его женщины, сын и дочь. Он как бы наш садовник, но в то же время... там все сложно, в общем. Его сын ещё маленький, а дочь, кажется, собирается сбежать с бродячими музыкантами – ну, это если её мама номер один не узнала.
– Ага, – сказала я, – Мама номер один. Бродячие музыканты. Ясно. Забудем, пока я не сошла с ума похлеще, чем профессор Бал. Скажи лучше, а ты вот какой ветер?
– Я – западный полуночный, – порадовал меня этот невозможный иномирец.
– Красиво звучит... Это потрясающе, что ты веришь в любовь, правда. Но, понимаешь ли, здесь не время и не место для таких вещей.
– Мой садовник говорит, что для таких вещей всегда время и место, пока у тебя есть сердце.
– Хорошее уточнение, – хмыкнула в ответ, – Главное, чтобы то самое, которое есть, от излишней мечтательности не перестало биться.
– Десять киили за вот эту пародию на мясо? Пять, и ни монеткой больше!
– Это отборная индюшатина!
– Да она, по-моему, при жизни была крысятиной!
– Это ты, что ли, по себе судишь?
– Достаточно, – голос Мера, разом как-то подозрительно похолодевший, ворвался в этот активный диспут, – Сия птица, разумеется, не была крысой, однако почила довольно давно и, как я подозреваю, своей смертью – от старости. Между тем, вы оскорбляете клиентку, что и вовсе недопустимо. Мы поищем другую лавку. Идём, Дени.
Мы с торговкой, подбитые, так сказать, на самом взлёте красноречия, посмотрели на остроухого с нескрываемым недоумением (я, признаться, и вовсе успела подзабыть о его существовании). Полукровка, однако, присутствовал рядом и был неумолим, как кабздец: осторожно, но твёрдо взял под руку и отволок к каким-то напыщенным торговцам, которые втридорога продали нам мясо.
Естественно, я надулась и попыталась объяснить этому ушастому недоразумению, что это – марнотратство как оно есть.
– Иногда за вежливость стоит платить, не торгуясь, – выдал этот доморощенный мудрец, – Она – признак добросовестного отношения к работе. Да и, коль уж на то пошло, я имею право голоса и официально заявляю: есть индюшачью мумию я не готов.
– А что такое мумия? – сдуру вопросила я и получила в ответ жизнерадостную лекцию о том, как кому-то крючками взбалтывают мозги через нос.
Уж сколь я не впечатлительна, но воображение богатое, потому остальные покупки прошли мимо меня, как в тумане – кажется, на то хитрый иномирец и рассчитывал. Да что там, у меня даже корзину забрали, ненавязчиво так, но непреклонно – что-то насчет того, что девушкам носить тяжелое не стоит и так далее по тексту. Потом он и вовсе залип над магическими благовониями, и вот тут я сочла за лучшее отойти: подбор материалов для колдовства – дело интимное, тут никто не должен стоять над душой и дышать в затылок, поминутно задавая вопросы разной степени глупости.
Между тем, на площади Имени Легиона явно творились какие-то народные увеселения. Не желая быть задавленной в толчее, я вспрыгнула на ограду, пробормотав заговор левитации, и уставилась на вполне привычную картину досуга местных жителей – они вешали светлых шпионов.
На самом деле не факт, конечно, что несчастные действительно как-то там предали – скорее всего, перешли дорогу кому-то из колдунов или наговорили каких-то глупостей на подпитии, что было подслушано не теми ушами. Настоящих светлых не так уж просто поймать – на то они и монстры. Да и вообще, мало ли, кого они там сняли с очередного корабля!
Но я все равно испугалась, потому быстро перенастроила зрение, проверяя, но, слава Матери, нет – Лисы среди них не было.
– Мы в порядке, – прозвучал за спиной голосок куколки, – Не оборачивайся и не тревожься, у нас все хорошо. Нам приятно, что ты волнуешься.
Я не стала даже кивать – и так все понятно, просто отвернулась и стала смотреть на реку, ибо никогда не умела по-настоящему приобщаться к общественным гуляниям. Скучный я человек! Мне нравится любоваться вереницей кораблей, проплывающих под мостом, и думать о тайнах.
У нас всех, собравшихся под крылышком профессора Бала, есть секреты, более или менее опасные. Некоторые из них можно доверить широкому кругу, тому, что собирается по вечерам в уютном подвале, некоторые мы оставляем для себя и тех, с кем связаны более мощными клятвами и узами. И да, Лиса знает о Филе – и что на самом деле произошло в вечер, когда я забрала его из дома. А я... знаю, кто она такая и, как ни странно, без сомнений умерла бы за этот секрет.
Что поделать? Мы – колдуны, у нас не бывает друзей, но бывают близкие союзники и долги. А ещё любой из нас хранит множество тайн; маска за маской, как в ежегодных карнавалах в честь Дня Всех Проклятых. Интересно, понимает ли Мер хотя бы примерно, куда попал?
Ведь он, наверное, единственный из нас, у кого нет особенных тайн...
– Дени? Что там?
Вот, только вспомни – и явился, чудище остроухое. Стоит под заборчиком, смотрит снизу так проникновенно, доверчиво – ох уж эти эльфийские глаза...
– Ничего, – говорю, – Люди развлекаются, празднуют удачную охоту. Давай не лезть в толчею? У меня дома ещё дела есть.
– Ладно, – улыбнулся полукровка, – Я только за – если честно, не очень люблю шумные сборища.
– Ну, в общем, это здесь.
– Э... красиво, – выдал Мер, – Чем-то мой дом напоминает.
Я оценивающе оглядела переполненный призраками грузный мрачный особняк, от которого фонит тьмой на всю улицу. Тоже мне, юморист нашёлся... Разумеется, именно в таких вот помещениях живут знатные эльфы, какие уж тут сомнения?
С другой стороны, настрой у эльфёныша правильный, вдохновляющий; чем дольше он задержится, тем больше мне от него денег перепадёт. Я мысленно помолилась Матери, чтобы госпожа Мокрица потерялась где-то в коридорах или снова обреталась по соседству, подпитываясь энергией старинного кладбища, но не тут-то было – призрак была тут как тут.
Не зря, видимо, говорят, что Тьма, как и любое божество, не выносит малодушных молитв – моя призрачная домовладелица обнаружилась тут же и с ходу пошла вразнос.
– Хахаля привела, – завопила она с места в карьер, – Одного маленького уродца мало, второго хочешь? Учти, за эти делишки – двойную оплату. Ну, или можешь меня на разок в своё тело впустить – это эльфийское отродье ничего так... и...
Из-за спины повеяло каким-то подозрительным холодом, зашелестело, будто по спине прошёлся ветер – тот самый, западный полуночный, пахнущий грозовой свежестью, солёной водой и кладбищенскими фиалками. Я хотела было обернуться, но руки Мера легли мне на плечи – какие-то до странного тяжелые, но даже не в физическом смысле, а в ментальном, словно придавило вдруг невыразимой тяжестью отчаянья, когда не то что голову повернуть – сделать вдох не можешь.
– Вы уходите, – прошелестел голос за спиной, и у меня от него все волоски на теле встали дыбом – подозреваю, даже в самых интересных и сложнодоступных местах. Родимые пятна на спине вдруг пронзило болью, резкой и сшибающей с ног, и в глазах потемнело.
А потом госпожа Мокрица ушла, в самом прямом смысле этого слова: беззвучно развоплотилась, будто и не было тут таковой.
Я в ужасе скосила глаза на амулет Призрачной Защиты, призванный присматривать за выполнением нашего с домовладелицей контракта и оберегать её от моих злодейских посягательств. По счастью, с точки зрения артефакта никаких правонаружений не произошло – он продолжал источать ровный красный свет, и не думая переходить в боевой режим или звать Чёрную Стражу.
Между тем, тяжелые руки исчезли с моих плеч, и мгновение спустя голос Мера, вновь обычный и светский, произнёс:
– Вообще-то я не склонен относиться с предубеждением к эктоплазменным формам жизни, но порой их психическое состояние оставляет желать лучшего. Полагаю, этой особе давно пора было уйти на перерождение. А ты как считаешь?
– Полностью согласна, – сказала быстро, – Со всем и авансом.
Вот вы хотели бы спорить с кем-то, кто призраков развоплощает без специальных ритуалов, чуть ли не по щелчку пальцев? Я точно не хочу. Невольно задумалась, не было ли в роду у парня тёмных эльфов – такие штуки больше им свойственны. С другой стороны, видала я как-то представителей сего народа, и их уж ни с чем не спутаешь, особенно зубищи.
– Очень мило, – выдал между тем Мер, с удовольствием оглядываясь по сторонам, – Мне нравится. Тут есть домашние духи?
Я смотрела на остроухого со все возрастающим подозрением; пусть хоть небеса на землю падают, но не может существу, наделённому природной магией, быть комфортно в такой обстановке. А это было не показное: тьма ластилась к нему, обнимая и лаская, будто любимого ребёнка.
Мне с запозданием, как распоследней дуре, стало страшно, сразу и основательно. Что он такое?!
– Дени? – остроухий заглянул мне в глаза, и...
Хм. Интересно, а где госпожа Мокрица? Видимо, таки улетела на кладбище. Ну что же, призрак с шеи – студентке легче!
– Так что, покажешь мне, где жить? И покупки надо оставить, – сказало остроухое недоразумение. Все же, если подумать, повезло мне его призвать! Пусть он и малохольный, но стратегически и финансово полезный, как пишут в умных исторических книгах о завоёванных землях сомнительного толка. Чем эльфы хуже?
Бывали у вас случаи, когда вы покидали один дом, а возвращались словно бы в совершенно другой? Вероятно, ответ – да. Предполагаю, это совершенно обычная история для тех, кто уезжал на долгие годы и прошёл немало дорог вдали от родимых пенатов. Ещё, думаю, вернуться и застать дома совершенно незнакомую картину – нормальная практика для счастливчиков, попавших в излом реальности (вот уж не приведи Тьма – проснуться единожды и понять, что никто тебя не узнает, и жизнь твоя – совсем не та, что помнишь ты). Ещё такая ерунда может быть, если уходил утром один человек, а вечером вернулся совсем другой. Такое тоже случается: бывают такие дни, которые, кажется, длятся годы и тысячелетия, навсегда меняя тех, кто их пережил.
Шутка в том, что я ни в одну из описываемых категорий не попадала, но, зайдя в комнату, все равно ущипнула себя – проверить, значитца, не сплю ли я или не проглотила ли где-то походя галлюциногенных грибочков.
– Это что тут такое происходит?!
Кажется, голосок мой сорвался на пребанальнейший визг, потому ужасные чудища, творящие неведомые бесчинства, изволили обернуться и посмотреть-таки на меня.
Ну, из хороших новостей – Филя был просто счастлив.
– А, хозяйка, – Чуча смущенно затоптался, – Я боялся, что ты того... не поймёшь, но твой зачёт по демонологии решил сделать Филе подарок.
Я со спокойствием совершенно охреневшего от жизненных поворотов человека осмотрела ещё раз горы игрушек, сладостей, украшений и какой-то ещё совершенно невнятной, но явно дорогостоящей ерунды.
– Ага, – сказала я. – И откуда он это все взял?
– Говорит – позаимствовал, как еду вчера.
Я сдавленно простонала, опасаясь даже предположить, сколько это все может стоить. Да случись оказия, меня за воровство в крупных масштабах судить будут!
– Вы понимаете, что меня исключат, если поймают? – вкладываю в вопль все отчаяние всех мировых народов, но Рат непрошибаем – распушил хвосты, чтобы Филе сподручнее было с ними играть, да ещё смотрит с укоризной, будто я его своими словами обидела, и зло стрекочет.
– Эм... Говорит, воровал у самого Легиона документы, – быстро перевёл с бесовского на человеческий Чуча, – Просит не оскорблять его предположениями, будто он может попасться этим с размаху прихлопнутым примитивным людишкам... Вот не смотрите на меня так, хозяйка; я просто того, цитирую.
– Ясно, – сказала я мрачно, а в голове завязалась извечная борьба жадности с осторожностью. Видеть счастливо перебирающего разноцветные цацки брата – отрадно, но кто сказал, что способности Рата – не пустое хвастовство? Легиона он обворовывал, как же... В таких вот завиральных историях ничего удивительного, в общем-то: каждый бес считает себя чуть ли не владыкой иномирья, пока сущь покрупнее не объявится. Но как понять, действительно ли он так хорош, или скоро местный закон и порядок постучится ко мне в дверь?
– Мер, – повернулась к остроухому, как к единственному эксперту в вопросе, – Как думаешь, он правда хороший вор?
Полукровка посмотрел на меня с выражением не совсем понятного шока на лице.
– А это... твой? – как-то беспомощно вопросил он, кивая на Филю. Ну что за глупый вопрос? Нет, на улице нашла и принесла, чтобы комнату украшал!
– Мой, конечно, – говорю раздраженно, – Так что там с Ратом?
– Эм, – Мер смутился и явственно растерялся; смотрел он так, будто хотел у меня что-то спросить, но ответ узнать не решался. – Извини, повтори, пожалуйста – я не расслышал.
У меня вообще чувство возникло, что кто-то из нас чего-то не понял – очень уж странная реакция.
– Хозяйка, – влез вдруг Чуча, – Ты объясни по-человечески, что это брат твой, а не кто-нить ещё. А то путаешь гостей...
Тут уж и я идиоткой себя почувствовала – понятно же и закономерно, что ничего хорошего по поводу этой ситуации остроухому в голову не пришло.
– Да, – затараторила, – Извини, Мер, я задумалась, вот и невежливо получилось. Это Филя, мой младший брат. Это ничего, что он тоже с нами поживёт?
– Конечно, все хорошо, – так же быстро выдал полукровка, глядя куда угодно, но не меня. – Ты не подумай, я не осуждал или что-либо в этом роде! Просто тебе семнадцать, у вас в мире такие порядки, и я подумал...
Ну да, могу себе примерно вообразить, в какую сторону поползли его мысли! Ничего хорошего при таком раскладе как-то не думается. Одно радует – по крайней мере, этот разговор смущал не только меня. Всегда приятно ощущать такую вот ерунду в компании, а не в одиночестве!
Так или иначе, Рат как-то подозрительно весело фыркнул, и мы с тут же встряхнулись, вспоминая, что мы – циничная колдунья и магическое существо, а не какие-то детки растерянные!
Хотя, если уж совсем по правде, одно другого, кажется, совсем не исключает.
Остроухий пообещал, что проблем со Стражей действительно ждать не стоит – наша белка, мол, не попадается.
Нет, без загадочных выворотов сознания не обошлось: сначала этот малохольный порывался выплатить пострадавшим компенсацию, что-то причитая про бесов и их дурные привычки, но я оную придурь пресекла на корню. Вот уж правду говорят, что хуже патологической лживости может быть только патологическая честность...
– В общем, – сказала я, – Давай награбленное разбирать.
– Признаю, это даже звучит дико, – скривился остроухий, – Чтобы я у кого-то воровал?
И столько в этом "я" всего прозвучало, что я даже усмехнулась, глаза пряча – кажется, туго и со скрипом, но все же начала понимать, откуда у его странностей ноги растут. Простое объяснение для вежливости да правильности: Мер не считает такое поведение плохим, но считает унизительным для себя лично. Неудивительно, если все сложить. Готова спорить, остроухому и просить-то никогда не приходилось, равно как приказывать – окружающие просто делали все, чтобы ему угодить. Аристократ, выросший в закрытой семейной общине, знающий о мире только от любящих его людей и очень хорошо отобранных слуг. Нет, уверена, образование ему дали хорошее... но что оно значит супротив личного опыта? Даже обучая нас, будущих колдунов, в первую очередь смотрят не на посещаемость или дисциплину, а на результат, то бишь, умение выживать. Но семья Мера, кажется, предпочитала держать чадушко подальше от грязи да пыли людских дрязг... и мне ли их за это винить? Сама знаю, как хочется ребёнка от окружающего мира спрятать: на примере Фили познала, хоть мы с ним и сводные.
Но ещё знаю, что ошибка это. Как его не прячь, рано или поздно мир окажется сильнее. На что, интересно, родители остроухого рассчитывали? Пусть он и сильный колдун, но что это значит без хитрости да жестокости? На любую силу отыщется большая.
– Все когда-нибудь стоит попробовать, – сказала ему философски, – Считай, что это украли мы с Ратом, а ты просто помогаешь мне по хозяйству. Так что давай разделим на несколько куч и поймём, что к чему получится приспособить. Идёт?
Иномирец глазищи свои прекрасные закатил, но все же за дело взялся. А Филю с сущами и уговаривать не надо: их сладостями не корми, но дай внести в процесс веселья да разнообразия.
– Слышь, хозяйка, а это чего такого Филя в руках держит? – голосок у Чучи был настороженный, потому отвлечься пришлось.
– Статуэтка, не видно, что ли? Красиво сделана, кстати, и заколдована – вон как глаза красным горят. Залюбуешься! И чары не опасные, я проверила.
– Не, типа – что за зверь? – не отставал наш трёхногий нянь. – Мне от него не по себе чего-то.
– Осьминог вроде бы.
– С крыльями? И тело не осьминожье.
– Хм? – остроухий тоже оторвался от разгребания горы блестяшек разного назначения. Глянул на счастливого братца с уродцем в обнимку – сначала мельком, а потом внимательно так, ещё и бровь вверх поползла. Ну, я тоже на Филю уставилась, но ничего опасного в его новой любимой игрушке не увидела. Даже больше, исходила от неё магия – тёмная, вкусная, вдохновляющая. Что не так?
На эльфийский взгляд, кажется, все было несколько сложнее.
– Интересно, – сказал Мер, – Чуча, а передашь мне эту игрушку?
Дух скуксился.
– Не, – сказал он, – Вы лучше как-нибудь сами – страшная она.
– Дани?
А мне-то что? Забрала крсноглазого осьминожку у братца, тут же протяжно завопившего "Не-е-е", и протянула остроухому.
– Думаешь, эта штука опасная?
– А по твоим ощущениям?
– Как по мне, так наоборот сил добавляет, – говорю честно и на взгляд напарываюсь – внимательный такой, препарирующий.
– А ты – чистокровный человек, Дани?
– Конечно! – смотрю с тем самым недоумением, которое за годы учёбы на ура отрепетировано.
И это не то чтобы враньё, конечно – мы с Филей люди, точка, потому что в нашем роду волшебных созданий из иномирья не встречалось. И уродств нет! Будь у нас признаки магической проказы, мы были бы давно убиты, вот.
Но рожки братцу придётся теперь подпиливать чаще – пока этот остроухий у нас живёт. А то ещё вздумает ребёнка по голове потрепать – и почувствует что-то не то.
Малой, конечно, не обрадуется... Оно и понятно: я по себе помню, как это больно – уничтожать признаки уродств. И ведь отрастают, будь Матерью прокляты! Снова и снова, и болят, и чешутся, и магия с ума сходит, и приходится процедуру много-много раз повторять, чтобы проклятая болячка отступила, наконец. Но что ещё делать? Мою метку ещё хоть можно было под одеждой спрятать, а вот братику совсем не повезло, что есть, то есть.
– Ладно, – говорит Мер, все ещё подозрительно меня разглядывая. – Тогда пусть лучше Рат её обратно жрецам Древних отнесёт – для чистокровных людей это вещь неподходящая, кошмары вызывает.
Белка возмущенно-жалобно застрекотала.
– Вот как забрал, так и вернёшь, – отрезал полукровка строго, – Не лень было первый раз границу между мирами пересекать – и во второй получится. Как ты вообще этих фанатиков обокрасть-то смог?
Рат гордо распушил хвост, что-то прочирикал, но статуэтку таки унёс. Филя тут же разревелся, и понеслось: попытки успокоить братца плавно переросли в уютные посиделки на полу, сопровождаемые поеданием всяческих вкусностей. Что хорошо – о чистоте кровей мы больше не говорили.
Глава 5. Об особенностях учебного процесса, дружбе и неожиданностях
– Просто ты не привыкла жить в обратную сторону, – добродушно объяснила Королева. – Поначалу у всех немного кружится голова….
Л. Кэролл «Алиса в Зазеркалье»
Новый учебный день проходил оригинально и освежающе – меня пытались убить.
Вообще-то это покушение можно считать поводом для гордости, ибо продумано оно было серьёзно, умно и с расстановкой. По всему выходило, что тут отметился кого-то из ученичков класса один, а то и вовсе старшекурсников – высокий класс. Правда, сражаясь за жизнь в темноте лестничного пролёта, я не была настроена так оптимистично, но тут ничего не поделаешь: искать во всем хорошее – отличная практика, но ею отчего-то проще заниматься постфактум, попивая тёплый чай на диване.
