Текст книги "Танец большого секрета (СИ)"
Автор книги: Алина Цебро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 15 «Пол»
Для тех, кто не читал книгу «Доверь мне свой секрет», Пол – один из людей работающих на Вейнов. Он регулирует и даёт приказы всем угонщикам в своей «банде». В его банде состоит Рид и Райан, которые хотят выйти из игры. Пол – не хочет их отпускать, Рида шантажирует Грейс, чем шантажировать Райана пока не нашёл, но думает, что для этого хорошо подойдёт Рид.
Пол
Захожу в кабинет, опустив глаза, не дыша. Я никогда не видел "главного", а те, кто его видел, либо часто умирают, либо находятся на такой верхушке пищевой цепи, что...
– Расскажи мне, Пол...о своих подопечных..., – я услышал шелест бумаги, а затем очень тихий смех. – Ридмонд Бейкерс, полагаю, один из лучших в своём деле?
– Да, – очко сжалось, страх просто сочился из каждого уголка моего тела.
Я знаю, какие кровожадные эти люди, знаю, но...выйти из этого уже поздно. Бабосы хорошие, надо только слушать этих челиков, и всё будет в ажуре.
– Замечательно, так почему у него слишком долго не было ни одного дела?
– Я..., – сглотнул. – Ищу ему лучшее дело.
– Лучшее дело значит, – просто тишина, слишком удушающая.
Что отвечать, чтобы не сдохнуть от страха и от его оружия?
– А Райан Моррис?
– Они работают вместе.
– Работают вместе...
Бл*ть, это п*здец, можно мне самому себя убить, я просто...как бы не обоссаться от страха...
Я слышал, что этот мужик хочет выйти на пенсию, господи, пенсию. Я до сих пор не поднял глаза, но думаю, что по голосу ему лет 40, а то и меньше. А у него уже пенсия. Будет руководить кто-то другой, и в наших кругах ходит слух, что это будет баба. Причём молодая и горячая баба.
Баба...БАБА.
– Они оба хотят уйти, верно?
– Они не уйдут.
Не идиоты же, ну. Я найду как их задержать. Одного уже нашёл как, а у другого тоже будут какие-то слабости. Телка там, как у первого, а может любимая собака, которую можно будет переехать.
– Не уйдут.
Послышались шаги, и кто-то приставил мне пистолет к виску, очень и очень холодный, я всё же обоссался, как пить дать, уже чувствую...
– Знаешь почему я прошу каждого из вас рассказывать, если кто-то собирается уходить? – голос этот, такой пустой, умрачный и ужасный, словно тысячи пауков заползают во все щели тела и поедают изнутри. – Не надо так сильно бояться того, что происходит, Пол..., – отвращение. Бл*ть. Он имеет ввиду то, что я сделал...
– Я...думаю...для того...чтобы пресекать сразу...., – я приручил мурашки, закрыл глаза, представляя себя на море, купающегося в лепестках роз.
– Ты прав, молодец.
Холодный металл исчез, а шаги отдалились. Картинка растворилась, потому что в безопасной гавани больше не было смысла, теперь лишь холодная и вонючая реальность.
– Скоро наш город посетит слишком значимый человек, я хочу, чтобы твои Рид и Райан угнали его тачку. После этого, несмотря на то, как закончится это дело, моя протеже их уберет. Тем, кто хочет выйти не сделать этого, ты ведь знаешь? Но...твоя судьба будет в их руках, будет машина – будешь жить. Не будет машины – сдохнешь вместе с ними, понятно?
Я кивнул, пытаясь не блевануть.
– На выходе скажешь секретарше, что обоссался тут, она даст тебе тряпку, уберешься.
Приказ, не вопрос... Испытываю ли я стыд? Да, бл*ять, испытываю, но кажется этот биг босс привык к подобным казусам. Уверен, что выйдя отсюда, он даже имя моё забудет.
Дверь кабинета закрылась, я остался в гнетущей тишине, зная одно, чтобы не случилось, машина должны быть у него. Потому что подыхать не хотелось.
Глава 16 «Я спала с тобой не за деньги»
Оливия
Открываю глаза и словно хватаю дежавю. Райана нет рядом, он вообще спит? Поворачиваю голову, чтобы посмотреть время, но понимаю, что в этой комнате нет часов.
Обвожу взглядом помещение. Да тут вообще ничерта нет, словно я в психушке. Тёмный дубовый пол, белые стены, черная кровать и шкаф. Точка.
Он привёл меня в гостевую? Рядом лежит всё та же рубашка, которую я тот час надеваю. В самой комнате нет никакой дополнительной двери, так что где душевая или туалет, мне остаётся только гадать, но, выйдя за дверь, я довольно быстро нахожу всё, что нужно. К слову, дверь напротив оказывается настежь открыта, видимо парень решил всё же сжалиться надо мной и оставил всё чуть ли не кристально понятным.
Сделав все свои дела, выхожу в коридор, намереваясь найти хозяина дома. Но по пути что-то очень рыжое приближается ко мне быстрее, чем мой человеческий мозг мог бы представить. Я даже вздрагиваю от испуга, прижимаясь к стене. А я, к слову, мало чего боюсь. Рыжая морда, с ужасно безумными зелёными глазами, пялится на меня так, будто я сожрала её и выблевала наружу. Монстр во плоти. Но, смеюсь, я смеюсь, она безумно похожа на меня.
Райан что, завёл кошку как две капли воды похожую на девушку, что трахнул в клубе? Так сильно скучал по мне?
– Ну привет, злобная тварюка, – тянусь, чтобы погладить кошку, но та шипит. Одёргиваю руку.
Да, как не любила этих зверёнышей, так и не переношу их. Особенно кошек, в детстве вот такая же мохнатая морда испугала меня, расцарапав мне всю ногу в кровину. Куда дел её отец не знаю, но надеюсь, что не использовал на ней трюки, которые обычно проделывает с людьми. Мы не живодёры. И я бы точно не простила ему такого. Ладно убить человека, но извините кошку или собаку – нет. И тут табу. Точка. Без запятой.
Снова возвращаюсь в реальность.
Кошка запрыгнула на подоконник, хвост, только сейчас заметила, был подстрижен в какой-то специальной технике и напоминал пламя. Она посмотрела на меня, моргнула, сверкнув дерзкими глазами.
– Ты мне напоминаешь меня, – прошептала. – Только у тебя хвост точно длинее, чем у меня.
Попыталась пошутить, чтобы развеять обстановку? С кошкой то?
Она зевнула – с видом королевы, которой плевать на весь мир. Я усмехнулась.
– Уважаю. Подружимся.
И пошла дальше, найдя Райана на кухне.
Он стоял у окна, спиной ко мне, в низких спортивных штанах, без рубашки. Спина – мускулистая, с лёгким загаром...И я на неё пялюсь, потому что она просто совершенство. Как будто боженька подарил ему всё, чего так сильно хотела бы увидеть в мужчине я. Аминь, господи, спасибо. Не зря хожу с отцом в церковь, на его служения.
Ах, да, уточнение. Папочка так замаливает грешки. Сделался присвятым духом, священником. Выслушивает слезливые истории остальных, сам же не рассказывая ничего. Ну, ему так легче, я не спорю. Раз в неделю можно и посидеть, послушать песни.
Плюс так никто не подумает, что ты злобный мафиози.
К счастью, каждый сам решает во что верить, тут они мне не указывают.
Руки Райана держут чашку, волосы растрёпаны, а взгляд...греховный...
Я остановилась в дверном проёме, не говоря ни слова, просто смотрела, как он дышит. От чего-то такое приятное зрелище.
– Ты будешь стоять там весь день? – не оборачиваясь, спросил он.
А можно? Хотелось спросить мне, но вместо этого...
– А ты будешь делать вид, словно не чувствуешь моего взгляда? – парировала я.
Он усмехнулся, повернулся.
– О, мои штаны, моя рубашка.
– Да, а вот ты не в моей одежде, – бросила я, подходя ближе. – Считаю неспроведливо.
Он поставил чашку на стол, еле сдерживая улыбку. А затем поддался ближе ко мне.
– А куда ты собралась? – он кивнул на сумку в моей руке.
– В город, хочу кое-что купить.
– Что?
– Не твоё дело.
На самом деле его, но вряд ли буду спрашивать разрешения. Тут слишком мрачно, хочется добавить жизни этому унылому месту.
– Я сейчас задам вопрос, которым может поставить тебя в тупик, но советую тебе продолжать дышать и отвечать почти не задумываясь.
Я удивлённо округлила глаза, явно заинтереснованная.
– А ну-ка удиви.
Райан достал кошелёк, а оттуда черную пластиновую карту. Протянул. Я не взяла.
– Я не спала с тобой за деньги, если именно этот вопрос у тебя в голове, Райан.
Кинула обижено, как будто...удар получила. Как бы он сейчас его не получил.
Три.
Два.
Оди...
– Я не за секс тебе её даю, Оливия. Ты же не работаешь, верно? Общаться с родителями сейчас не хочешь, думаешь отец не позвонит тебе, если ты начнёшь скупать пол магазина ради безделушек для моего дома?
Я сглотнула. Ну... и как это он угадал так?
– Я многого не понимаю в твоей милой головке, да и не хочу. Но тут на лице твоём написано, что ты хочешь поместить в мой чёрный дом – рыжий элемент, чтобы он постоянно напоминал о тебе.
– О, – решаю перевести тему, заодно узнать детали. – Про рыжий элемент, я тут познакомилась с собой только в кошачьей форме. Что за тигрица ходит по твоему дому?
– Это любимка, не спрашивай почему так. Я называю её любимая, и прежде, чем ты спросишь – ей три года. Появилась до тебя, но примерно так же как ты. Зашла в дом и осталась тут.
Я беру карту, не решаясь показать ему язык, потому что...слишком уж я расклеилась. Отпустила? Я как будто не я, и осознание этого бьёт по щам круче любого боксера на ринге.
Осталась тут? Везёт. У меня нет такой возможности, остались последнии сутки, и я уйду уже навсегда...
– Пошли дам тебе ещё тачку.
– Тачку?
Тащусь за Райаном не понимая вообще, что происходит, блин.
Мы заходим в большое помещение, ну, как помещение, это гараж. Тут стоят...
– Выбирай.
Шесть машин...и все просто...огромные.
– А ты знаешь, что размер машины полностью противоположен размеру...
– Тссс, – Райан прижимает меня к себе и начинает целовать. Не нежно, не медленно, а жадно. Снова жадно.
Его руки на моей спине, забираются под рубашку, цепляются за кожу. Я впилась в него примерно так же, только ещё царапая его...
Дыхание просто перемешалось, а когда он схватил меня под бёдра и посадил на капот...так вообще исчезло.
Глава 17 «Выгнись»
Райан
Моё желание быть постоянно с Оливией сводило с ума. Я ЖЕЛАЛ её, и, будучи психологом, понимал, что это не то состояние, в котором я должен быть.
Страсть, жестокость, чувственность... Всё зарождалось в ней, передаваясь мне.
Она сидела на капоте в моей рубашке, с растрёпанными волосами, с губами, всё ещё пахнущими моим поцелуем. Я стоял между её ног, уже разведя их в стороны, одной рукой держа её за шею – не душа, но удерживая.
– Задела твоё ЭГО? – прохрипела она, уже дрожа.
– Ты не уедешь пока, потому что я ещё не закончил, – ответил я и резко стянул с неё свои штаны, которые, к слову, смотерлись на ней просто волшебно, думаю, что мой мозг затуманен, поэтому всё, чтобы она не надела, смотрелось бы примерно так же – шикарно.
Она ахнула, когда прохладный воздух коснулся её кожи. Без трусиков. Мокрая. Горячая. Готовая.
Пока она пыталась прикрыть глаза от наслаждения, я натянул на себя презерватив, который теперь носил в кармане. С Лив не знаешь, когда нужно быть готовым.
Я больше не стал ждать или просить... Просто вогнал себя в неё – резко, глубоко, до самого предела, как будто вбиваю гвоздь в плоть.
Она закричала, к счастью, не от боли, от шока, и не потому что я не дал ей подготовиться, она уже была мокрая, а он того, что сейчас она не контролировала абсолютно ничего.
– Сегодня я хозяин, – прохрипел я, сильнее сжимая её шею, – и я решаю, где и когда ты кончишь.
Она извивалась подо мной – как змея, как пламя, как буря, которую не укротить. Но я не отпускал. Её красивые рыжие волосы просто потрясающе смотрятся на капоте тачки.
Руки – на её груди. Я мял, щипал, сжимал – не нежно, а жадно, как будто проверяя, насколько она настоящая. Она закричала – громко, без стыда. Как же мне это нравится.
– Больше…
– Ты получишь всё, – прохрипел я и вогнался глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг меня.
Каждый толчок – как удар молота. Каждое движение – как приговор. Я не хотел доставить ей удовольствие, хотя это в любом случае получится. Я хотел сломать её контроль. Хотел, чтобы она забыла, кто она. Хотел, чтобы она кричала, словно сейчас последнее мгновение для неё, и, после этого, мир будет разрушен.
В её глазах иногда проскальзывало что-то подобное, как будто она со мной прощается или запоминает как я выгляжу.
Оливия тает, в моих руках, как лёд, как шоколадка на солнце, как воск от пламени.
– Я… не…
– Кончи, – приказал я, не замедляя ритм. – Или я остановлюсь, – она застонала – глухо, животно.
– Не смей…
– Тогда кончи, – прохрипел я и вогнался ещё глубже, чувствуя, как её тело напрягается.
И она взорвалась.
Не стоном, не вздохом, а полноценным криком показывая, как ей хорошо. Приподнялась, заглушённо кусая меня в плечо, чтобы никто не услышал, кроме меня, как она теряет себя в моих руках.
Мышцы продолжают сжиматься, а глаза закатываются, она обессилено падает на капот, но я не останавливаюсь, держу её в руках, пока дрожь полностью не проходит. И пока Лив не обмякает в моих руках.
Тогда я резко поднимаю её – одной рукой под бедро, другой – за талию. Она ахает.
– Что ты…
– Ты ещё не закончила, – прохрипел и перевернул её. – Так же как и я.
Теперь – грудью на капот, задницей ко мне. Я прижал её лицо к холодному металлу, одной рукой держа за затылок, а затем накручивая её шикарные волосы на свою ладонь...
Она выгнулась, дугой, как лук перед выстрелом... Второй рукой я схватил её за грудь, приподнимая так, что её спина касается моей груди, и теперь натяжение на волосы не такое сильное.
Но мне мало...
– Выгнись сильнее, – приказал я, впиваясь ногтями в её сосок.
Она закричала – снова, громче, без остатка.
И я вошёл в неё сзади – глубже, чем раньше, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Потому что угол изменился, делая всё ещё острее.
– Вот так, – прохрипел я, хватая её за бёдра. Обеими руками.
Волосы рассыпались по её тонкой спине, затем накрыли её тело полностью, как покрывало.
Оливия извивалась – бедрами поддаваясь к моим. Прося, желая большего, входя в ритм. Я начал двигаться – жёстко, ритмично, без остатка, как будто выжигаю своё имя в её плоти. Каждый толчок – как удар сердца, причём человека с тахикардией. Сто в минуту, а то и все сто пятьдесят. Каждый стон – как признание неизбежного.
Лив царапала капот ногтями. Я – впиваюсь в её тело, как будто боюсь, что она исчезнет. Оставляя синяки.
Она кончает снова – тихо, судорожно, как будто выжала из себя всё. Нет ни крика, не вздохов, лишь заглушённый выдох, и мышцы...которые до боли сжимают меня внутри.
Я прижал её к себе, лицом зарывшись в её шее, чувствуя, как бьётся её сердце. Стянул презерватив за секунду до того, как кончил сам, прямо ей на ягодицы.
– Машина твоя, – прошептал я. – Ключи в бардачке.
Она не ответила. Просто кивнула, всё ещё дрожа. Я тихо вытер своими трусами остатки спермы, целуя Оливию между ломаток. Я хотел поцеловать всё её тело. Соединить все родинки языком, как говорят в сопливых мелодрамах.
Я влюбился?
Особзнание сильно ударило по мне...потому что...сейчас рано. Очень радо, я не сделал того, что должен. И сейчас...
Посмотрел на Оливию Вейн, она медленно, шатаясь...сползла с капота, поворачиваясь ко мне лицом. Натянула на себя штаны, поправила рубашку и пошла к машине.
Всё ещё не произнеся ни слова
Я смотрел ей в след, и понимал, что сейчас нет страха, что она уедет навсегда, она поняла вкус этого безумия, а значит вернётся, потому что сама же этим безумием и является.
Глава 18 «Бога ради, скажи, что ты не была без лифчика всё время»
Оливия
Город был серым, как пепел после пожара, где совершенно не хотелось находиться. Люди – тенями, плывущими по тротуарам, с которыми совершенно не хотелось общаться. А я – горела изнутри, как будто его руки всё ещё на мне, его голос – в ушах, его член – всё ещё вбивается в меня, не давая ни секундной передышки. Чёртики всевышние, да я бы и не хотела останавливаться.
Оказывается секс – это офигеть какая приятная штука, если находишь правильного человека для этого. А у меня попадание с первого раза, и я никогда не буду жалеть о том, что потрахалась с первым встречным в клубе. Ну как быыыы, кто я такая, чтобы сама себя из-за этого корить?
Я вошла в магазин – и сразу почувствовала, что моё тело помнит. Каждый шаг отзывается эхом между ног – не болью, не пустотой, а пульсацией, как будто Райан всё ещё там, как будто его толчки не прекратились, а просто замедлились, и ждут, когда я вернусь к тому, кто их оживит. К хозяину.
Я подошла к отделу нижнего белья. Примерила чёрное кружево – почти прозрачное, с тонкими лямками, с вырезом, обнажающим соски. Посмотрела в зеркало, и сразу представила:
Он стоит за мной. Руки на моих бёдрах, губы у шеи, пальцы – на лямках.
– Сними, – шепчу я.
– Нет, – отвечает он. – Я сорву зубами.
Я застонала – тихо, в горле. А продавщица бросила на меня странный взгляд, словно, извините, даже если в моей голове и не было бы таких пошлых воспоминаний о том, как двадцать минут назад меня трахали на капоте тачки, я что, не могу издавать стон от вида самой себя? Я – божественна. И что же тут такого?
Я усмехнулась.
– Куплю три комплекта. И ещё вот это – с золотой нитью, – точнее только с ней и всё.
– Вы уверены? Оно… откровенное.
Да неужели? А я и не заметила, попросила у тебя его просто так, ради прикола, чтобы потом округлить глаза от шока. Что я должна сейчас по её мнению сказать? Типооо... Да, действительно, не заметила раньше, что за такую сумму вы продаёте нитки из отдела вышивки. Ну тогда не надо, я же слепая, а ты, сука, нет.
– Именно поэтому, – сказала я и бросила на стойку его карту.
Не из нужды. А из-за того, что чёртов Райан был прав, я не хотела сейчас иметь никаких дел с отцом. Мои двое суток не прошли, и о той проблеме, которая меня ждёт, я хочу подумать чуть позже...а сейчас, надеюсь, буду просто наслаждаться.
Продавщица взяла карту, покрутила её в руках и прикусила губу, словно впервые видела чёрную пластиковую карту без имени, номера, дат. Кстати, надо будет уточнить у Райана что это за штука такая интересная, даже у папы есть номер, имя и так далее. А тут секретность покруче ЦРУ будет.
– Она ваша?
– Нет, Санты Клауса, – смотрю как её глаза округляются, а затем она хмурится. – Да, она моя. Мне её дал парень, чтобы я купила себе вещей.
Девушка смотрит на меня, потом переводит свой взгляд на мою рубашку, которая, к слову, нисколько не скрывает ничего под ней, а потом смотрит за меня, где, я знаю, есть зеркало. На мои штаны, сучка, пялится.
Но всё же проводит оплату, и, отдав мне вещь Райана обратно, а за ней и пакеты, желает мне хорошего дня.
Не могу сказать того же.
Я даже оттраханая злая, как чёрт, когда так поступают.
Долго думаю заходить ли в туалет, чтобы надеть лифчик, но не решаюсь. Хочу позлить доброго Райана...
Потом – плед. Бордовый, как кровь после заката. Подушки – лавандовые, с золотой вышивкой полумесяца. Тапочки – пушистые, розовые, смешные, совсем не для Бестии. Одежда – лёгкая, свободная, чтобы он мог сорвать её одним движением. Свечи – с ароматом лаванды и чёрного тмина.
Статуэтка совы – с янтарными глазами, будто смотрит сквозь стены, чем-то напоминающего самого Райана. И на закуску, картина – а на ней рыжий кот, ну точь в точь Любимка, только поедающая сгущёнку.Я не украшала его дом, я врывалась в него...потому что...теперь я знаю: я влюблена. Не «нравится». Не «тянет». Влюблена – до дрожи в коленях, до боли в груди, до готовности сжечь весь мир, лишь бы он остался жив.
Если отец прикажет убить его – я первой наведу ствол на отца, как бы сильно его не любила. Я не хочу жестокости по отношению к Райану. Не могу даже представить.
Если Райан окажется в ловушке – я разорву её голыми руками. Если придётся выбирать между империей и им – я выберу его.
Без колебаний.
Без сожалений.
Без будущего.
Я села в машину Райана, завела двигатель. И поехала домой – к нему.
Райан стоял у гаража, прислонившись к мотоциклу Ducati, с сигаретой в пальцах, в тех же низких штанах, без рубашки. Солнце играло на его коже, подсвечивая мышцы и напряжение в плечах. Он прищурился, увидев меня. Не улыбнулся. Просто посмотрел – как хищник, который знает: добыча вернулась по своей воле.
Я вышла, босиком, успев снять неудобные туфли ещё в машине. В его рубашке. С сумками в руках.
Он выпустил дым.
– Бога ради, скажи, что ты не была без лифчика всё время?
Голос – хриплый, насмешливый, но в глазах – желание, чистое, первобытное, как огонь.
Я усмехнулась, подходя ближе.
– А тебе мешает?
– Нет, – ответил он, бросая сигарету и делая шаг ко мне. – Но мне мешает, что я не могу их сейчас сжать, – он провёл пальцем по моей ключице, под рубашкой. – Ты даже не представляешь, как я мечтал об этом всё время, пока тебя не было рядом.
– Ты мечтал? – я приподняла бровь. – А я думала, ты думал о том, как от меня избавиться.
– Избавиться? – Он засмеялся – коротко, жёстко. – Ты что, не чувствуешь? Я одержим тобой. Каждой клеткой. Каждым выдохом.
Он схватил меня за подбородок.
– Ты сводишь меня с ума.
– Тогда сойди, – прошептала я, впиваясь ногтями в его предплечье. – Я дам тебе повод.
Он не поцеловал.
Просто посмотрел – и в этом взгляде было всё: жажда, власть, одержимость, страх, любовь.
– Нам надо ехать к Риду и Грейс, – сказал он, отпуская меня, но не отводя глаз. – Надо решить эту х*йню с женитьбой.
– Ты шутишь? – засмеялась я, откидывая волосы. – После того, как ты разорвал меня на капоте, ты хочешь говорить о Риде?
– Я хочу, чтобы весь мир знал: ты не его проблема. Ты – моя.
– Я никому не принадлежу, – бросила я.
– Тогда почему ты до сих пор в моей рубашке? – спросил он, усмехаясь. – Но я понял, мы пока не встречаемся, не афишируем и даже не дышим рядом друг с другом, если кто-то спросит – я тебя не знаю.
Я не ответила. Просто кивнула. Ауч, как-то неприятно, но хотя бы честно и правдиво. Сейчас нельзя.
– Мне нужно переодеться. Если не хочешь, чтобы мои соски тебе мешали за рулём.
– У тебя есть пятнадцать минут, – сказал он. – И если ты не вернёшься – я зайду за тобой.
– Обещаю – не заставлю тебя ждать, – усмехнулась я. – Но не обещаю, что выйду одетой.
Он помог мне занести сумки. Я бросала вещи в гостиную, как будто взрываю бомбу из жизни в его мёртвый мир. Плед – на диван. Свечи – на камин. Статуэтку – на подоконник. А потом – лавандовые подушки.
Я вытащила их из сумки – две, пухлые, с золотой вышивкой в виде полумесяца – и бросила на чёрный кожаный диван, как объявление войны мёртвой эстетике.
Он остановился в дверях. Смотрел. Молчал. Потом – тихо:
– Ты превращаешь мой дом в ловушку.
– Нет, – ответила я, проходя мимо, касаясь его груди кончиками пальцев. – Я превращаю его в дом.
Он схватил меня за запястье, прижал к стене, губы в сантиментре от моих.
– Ты играешь с огнём, Оливия.
– А ты всё ещё не сгорел, – прошептала я. – Значит, я делаю что-то правильно.
Он поцеловал меня – жадно, коротко, как предупреждение.
– Пятнадцать минут, – повторил он. – И если опоздаешь – я войду.
Я улыбнулась, в этот раз решая ответить иначе.
– Обещаю – заставлю тебя ждать.
Но в голове уже крутилась только одна мысль: «Я сделаю всё, чтобы ты остался жив. Даже если для этого придётся убить весь мир. Даже если мне придётся убить себя».
Потому что любовь – это не слабость. Это самое смертельное оружие.
Только вот трудно понимать это, когда знаешь, что кого бы ты не любила, мой отец – любит меня. И в его голове всегда витают такие же мысли.
