Текст книги "Танец большого секрета (СИ)"

Автор книги: Алина Цебро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 50 «Спасу тебя»

Оливия

Райан усмехнулся, когда я прикрыла глаза, я это почувствовала, а может услышала. Трудно вести допрос, когда каждый шорох, каждый взмах ресниц тебе знаком. Было бы легче, если бы я его… не любила. Но я люблю, поэтому, открывая глаза просто спрашиваю то, зачем пришла.

– Где папка?

Райан молчит, но уголки его губ приподнимаются, но не в улыбке, а в неуловимой усмешке, которую я так хорошо запомнила ещё с нашей первой встречи. Лёгкую, сдержанную, как будто он хотел пошутить, но передумал. Брови взлетели вверх, когда я приблизилась к его лицу, делая вдох. Я вдыхала его запах, надеясь, что уловлю что-то родное в этом человеке. Но он даже пах как-то иначе.

– Давай тогда по-другому, – слишком тихо, почти ему на ухо произнесла. – Что в папке?

Да, я не знала, но, он не знал, что я не знаю. Мне хотелось услышать это от него раньше, чем я выйду отсюда и задам точно такой же вопрос отцу.

– Там имя, Бестия. Вашего главного имя. А также всех, кто имеет выходы к нему.

Я молчала, смотрела в его глаза, и понимала, что с таким… с таким… на руках, он не выйдет отсюда живым.

Сердце сжалось от такой дичайшей боли, что в ушах проступил пульс. Грохочущий, непробиваемый, всепоглощающий. Я вздрогнула, когда его мизинец коснулся моей ладони.

Но в этот момент кто-то три раза постучал по двери, и я отпрянула от Райана как обожжённая, хотя всё, чего мне хотелось – обнять его и спрятаться в нём, как маленькой девочке.

Я вышла, не оборачиваясь на Пирса, чтобы не увидеть его взгляд.

Папа стоял за дверью, напряжённый, как бы описать… Гордость, вперемешку с раздражением – вот что я увидела в его взгляде.

– Лив, ты устроила хорошую встречу, и, не думал, что скажу, но спасибо, что оставила его в живых.

Мне насрать на это, папа.

Но говорю другое.

– Кто такой Пирс?

Отец прикладывает палец ко лбу, почёсывая переносицу, его взгляд цепляется за точку на полу, пока он, видимо, решает, какую именно информацию мне сказать.

Так дело не пойдёт.

– Говори мне всё и прямо.

Он удивлённо поднимает голову, впиваясь в меня таким злющим взглядом, что у меня случился бы приступ страха, если бы не одно маленькое но…

– Ты сделал меня главной, так давай же этого и придерживаться. Если считаешь, что я не справлюсь, лучше уходи отсюда сейчас. Не надо бросать на меня такие взгляды. Говори, быстро!

Приказ, ох, как же отец на меня посмотрел, но прищурившись, уголок его губ всё же взлетел.

– Я убил отца Райана, но в машине была и его мать, я… помнишь? Я рассказывал тебе.

О, мой, бог! Отец Райана – предал нас, а его мать была убита просто потому, что вовремя не вышла из машины. Мой отец – причина, по которой Райан вступил на эту дорожку. Почему он стал мстить. А теперь, я – причина, по которой умер его лучший друг. Наша семья забрала у него всё, что имело значение. Даже я забрала у него рыжулю Оливию.

Я не ответила, лишь развернулась и вошла назад.

– Значит наш главный убил твою семью.

Сажусь снова перед ним, наблюдая, как его челюсть сжимается, но он не отвечает.

– Тут есть кто-то ещё?

Райан смотрит на меня и резко переводит взгляд на стекло.

– Ты сказал, если оттуда уйдут, ты скажешь мне больше, это так, ты это спрашиваешь?

Он кивает. Молчит. Я молчу вслед.

– Райан, мне нужно знать где папка.

– Там лишь его прозвище, Бестия. Но это не мешает мне обнародовать всё, чтобы этим хотя бы заинтересовались.

Раз.

Два.

Три.

Я вздыхаю…

– Если я назову тебе имя, ты скажешь, где папка?

Его смех больно завибрировал в моей груди. Он больше не был похож на тот смех, что я так люблю, больше нет… он был чужеродный. Но его взгляд, всё ещё… мой.

– Райан, ты должен понимать, что люди умирают. Если твоих родных убили… мы проведём расследование, поймём по какой причине. Если она была, то ничего противозаконного в рамках нашего общества не произошло. Если же… выясниться, что кто-то сделал это случайно, то я сама лично этому человеку перережу глотку.

Я знала, что произошло, но, если он поверит мне… но он не верит.

– Давай, может всё иначе провернём, а? Я не убивать его пришёл, а закрыть вас, убить всех тех, кто думает, словно правит миром. Ты выбрала неправильную сторону, не я.

Мои нервы натянулись, мои глаза прикрылись.

Как же мне вытащить тебя отсюда. КАК?

– Она у тебя дома?

Я лишь надеялась, что… Лукас вывел оттуда всех. Это то, что я передавала ему телепатически, и по смс, которую послала, когда заходила назад, точно зная, что отец не увидит. Давай же, уже прошло достаточно.

– Райан, она дома?

Он прищурился, посмотрел на стекло, затем снова на меня.

– Мне надо тебя спасти, Райан. Но я должна знать, как отвлечь остальных. Помоги мне.

– Мне не нужна твоя помощь, рыжулик. Умру я или нет, папка всё равно окажется там, где ей место. Да и не к кому мне возвращаться больше, хорошо поужинали, да?

Теперь я сжала челюсть. Если он не хочет мне помогать спасать себя, то я спасу его и без него.

– Прости…

Я выхожу за дверь, сталкиваясь глазами с Лукасом, его лицо напоминает мне меня в двенадцать, когда хотелось уйти, сбежать, поиграть с кем-то во что-то более… мягкое.

– Подготовь людей, через час отведём его в пыточную. Не хочет говорить, будет кричать.

Глава 51 «Запись»

Записано на диктофон.

Голос чуть хриплый, как после виски и крика. Паузы – будто думаю, стоит ли говорить дальше. Но говорю. Всегда говорю. Взяла телефон Райана, который нашла в его личных вещах, а так, как знаю пароль, быстро включила, записывая ему на диктофон сообщение.

–

Меня зовут Оливия Вейн. Я не знала во что втягиваюсь, рождаясь в этой семье. Нет, я не ношу фамилию с гордостью – я ношу её как пистолет под платьем. На всякий случай. Чаще – на каждый случай. Я сама не так давно выяснила что не так с моей семьей, почему я обучалась быть ВЕЙН с самого детства.

Говорят, рыжие – не от мира сего. Мы либо ведьмы, либо бомбы замедленного действия. Я – и то, и другое. Особенно когда меня злят. А злят меня часто. Особенно – мужчины, которые думают, что могут меня контролировать.

Я стреляю раньше, чем думаю. Жду – только когда знаю, что удар будет смертельным. Бью – всегда в челюсть. Морально или физически мне без разницы. Главное – чтобы запомнили.

Но вот что смешно…

Я никогда не думала, что меня собьёт с ног не пуля, не предательство, не приказ отца – а психолог.

Райан, ты сбил меня, свёл с ума и сжёг все мои внутренности своим спокойствием.

Райан Моррис. А, прости, Райан Пирс, я думала, что ты вошёл в этот мир чистым, но в итоге ты искупался в моей грязи, став обречённым. В моём мире спокойствие – эпитафия. А контроль – иллюзия.

Я...влюбилась в тебя, Райан. И теперь мой мир разделён на двое, ты или моя семья.

Выбор, который я сделаю, скорее всего убьёт меня, но зато спасёт тебя.

Я просто...надеюсь, что ты будешь дышать, Райан. Выбор без выбора ведь тоже выбор.

Пауза. Звук зажигалки. Глубокий вдох.

Если ты это слушаете – значит, всё пошло именно так, как должно быть.

Прости меня...

Прости.

Глава 52 «Пульс»

Оливия

– Лукас, ты можешь мне помочь?

Голос кажется чужим, слишком тихим, слишком робким. Я заламываю пальцы, выдыхаю дважды подряд. Грудь сжимает так, будто ребра впиваются в лёгкие. Страх и вина сплелись в один узел под солнечным сплетением. Лукас кивает. Из глаз его не исчезает тревога, но он не спорит. Только это заставляет меня слабо улыбнуться дрожащими губами, на миг.

Без слов он отводит меня подальше от толпы. Встаёт напротив, ожидая. Готовый слушать. Готовый, несмотря ни на что.

– Я позвонила людям Райана… попросила их помочь. Сейчас Блейн взламывает систему безопасности этого здания. Я передала ему код доступа.

Брови Лукаса сходятся. Он опускает голову, будто уже знает, к чему это приведёт. Хочет заговорить, но я поднимаю ладонь.

– Погоди. Дай закончить. Когда система упадёт, ты должен отвести всех этажами выше. Это единственный способ, чтобы я могла вытащить Райана.

Он смотрит на меня без эмоций, но взгляд пронзает насквозь.

– У него папка, Оливия. Не просто файлы. Папка. С именами. С именами тех, кто ещё жив. Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю… – Я сжимаю кулаки. – И не могу доверять им. Но… мы заключили сделку. Блейн удаляет всё – с серверов, с дисков, с памяти. Навсегда. А я вывожу Райана. Надеюсь, что сдержит слова, это всё, что мне остаётся.

Лукас молчит. Потом скалится, от злобы внутри себя. И, я почему-то уверена, что он ненавидит это место и статус, который приобрёл.

– Лив…, – он сжимает челюсти, но кивает. – Я обещал поддерживать тебя. Сдержу слово.

Пауза.

– Только, ради всего святого… пусть это будет того стоить.

– Спасибо.

Больше не говорю ни слова. Разворачиваюсь и иду обратно к допросной. И, в этот момент, вспышка. Сирена взвывает. Красные огни начинают мигать по коридору.

Блейн в деле.

– Бестия! – голос отца раздаётся сзади. Лукас уже докладывает ему: «Кто-то прорвался этажами выше». – Я останусь. Давай за ними.

– Нет. Я прослежу.

Прости, папа. Прости меня. Прости, пожалуйста…

Он кивает слишком быстро, будто боится, что передумает. Но принимает.

Я врываюсь в кабинет, на бегу вытаскивая ключ от наручников.

– Уходи отсюда!

Расстёгиваю замок, осторожно касаюсь следов на его запястьях – синяки, вдавленные полосы металла. Райан резко одёргивает руку, заставляя меня поднять глаза.

– Райан, пожалуйста… уходи.

– Это ты виновата?!

Губы сжимаются. Я не могу врать. Не смогу. Всё это время я держала в себе одно – я люблю тебя – и прятала это от отца, от мира, даже от тебя. Но сейчас слова не нужны. Он видит всё.

Райан бьёт кулаком по столу, хватает меня за талию и вдавливает в себя. Его рот грубый, отчаянный, почти яростный, прижимается к моим губам. Поцелуй не кажется нежностью, а ощущается прощанием.

– Я никогда не смогу тебе этого простить, – шепчет он. – Так что лучше прячься, пока можешь.

– А ты беги, – отвечаю я, – пока я не отправила за тобой своих псов.

Мы стоим, не отводя глаз друг от друга. Сирена ревёт. А в глубине зрачков то, что не скроешь: любовь. Грязная, израненная, невозможная. Но настоящая.

– Запоминай, – говорю быстро, протягивая ему телефон. – Мы выходим. Ты держишься рядом со мной. Как только красный свет на стенах сменится на синий, ты резко останавливаешься. Без движения. Без дыхания. Если шелохнёшься, они нас найдут. Понял?

Он молчит, но кивает.

Дверь распахивается.

Коридор пуст.

Я иду вперёд, чувствуя за спиной его тепло, его дыхание, его присутствие, но не оборачиваюсь. Не сейчас. Знаю, если обернусь – сердце выскочит из груди.

Внезапно слышу шаги за поворотом. Я не раздумываю. Рука взмахивает – и нож вонзается в висок.

Тело падает без звука.

Мою руку хватают резко, почти с яростью.

– Хватит убивать невинных людей!

– Он бы нажал тревогу! – кричу я, вырываясь. – Ты прости, но я, блядь, спасаю тебя!

– Я не просил тебя об этом!

Он наступает. Глаза агрессивные, слишком злые.

– Твой отец убил моих родителей, Оливия! И ты знала! А теперь ты делаешь единственное, что уничтожит тебя саму! Зачем?! ЗАЧЕМ?!

– Потому что я люблю тебя!!!

Ударяю его в грудь – снова и снова. Зубы стиснуты, голос дрожит, но я кричу, как будто вырываю это изнутри:

– Я тебя люблю, Райан! ВСЁ, что я делаю ради того, чтобы ты остался жив! Даже если мне придётся умереть самой!

Мы замираем. Дышим тяжело, хрипло. В его глазах – ярость. Не холодная, но живая, пламенная.

В моих… кто знает? Может, отчаяние. Может, прощание.

– Тебе нужно меня ударить!

Райан моргает. Дважды. Его брови сводятся. Глаза распахиваются – в непонимании, в шоке.

– Ты что…

Шаги. Снова. Я вскидываю пистолет. Из-за угла вылетает Лукас – резко тормозит, подняв руки.

– Воу, воу, воу… подожди, подожди!

Его взгляд падает на тело на полу. Глаза расширяются, на миг он кажется мальчишкой, а не мужчиной. Но тут же берёт себя в руки.

– Что, чёрт возьми, здесь происходит?..

Мы молчим, никто не отвечает, более того, мои глаза магнитом возвращаются к Райану.

– Надо идти, я выведу тебя, там пока пусто. Снаружи тебя ждёт Блейн, – Лукас пытается нас растормошить.

– Блейн?

Раздражение вспыхивает ярко, оно короткое, ядовитое. Разговор скатывается не туда. Слишком далеко от того, что должно случиться сейчас.

– Ударь меня. Должно выглядеть так, будто ты сбежал. Победил. Вырвался из моих рук в бою.

– Я не ударю тебя.

– Я убила Рида.

Говорю то единственное, что заставит его… почувствовать такую боль и ярость, сильнейшую, мощнейшую. Единственное, что, возможно, заставит его меня ударить.

Райан отшатывается, будто я обожгла его взглядом. Его кадык дёргается. Лицо бледнеет. В глазах читается не просто шок. Там предательство. Того, кому он, может быть, ещё верил.

– Я убила Рида, Райан. Я отдала приказ. Я сказала – убрать его. Это была я. Слышишь? Я. Ударь меня. Давай. Сделай это, – уже на эмоциях повышаю голос, поддаюсь вперёд, хватаю его руку, которую он тотчас вырывает.

Он замахивается. Я не закрываю глаза. Не моргаю. Пусть видит, что я не прошу прощения. Я прошу наказания.

Но в последний миг он резко останавливается. Вопль рвётся из его горла, понимаю, что это не гнев, а боль. Он хватает меня за волосы, так резко, что шея хрустит, и кажется, голова оторвётся. Но он не бьёт. Только смотрит. Сжав челюсти до хруста. Губы складываются в оскал. Морщина между бровями становится глубокой. Он дрожит. Борется с собой. С желанием. С болью. С тем, что уже нельзя вернуть.

– Если мы встретимся снова… – говорит он хрипло, – ты не выживешь.

Райан отпускает меня. Сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

– Райан…

– Не смей произносить моё имя.

Голос – ледяной. Окончательный.

– Ты, Оливия, теперь мой самый ненавистный кошмар. Может, я и не смогу убить тебя… не смогу лишить тебя жизни, потому что люблю, потому что я не ты … но я и ненавижу тебя. И если ты хоть каплю любила меня – знай: этого достаточно, чтобы бы ты испытывала боль всю жизнь. Боль, которую не залечить.

Он обходит меня. Не касается. Не смотрит. Просто исчезает за поворотом вместе с Лукасом, как тень, растворяющаяся в свете.

Я остаюсь одна. Я знаю теперь он выживет. Это главное.

Рука тянется к поясу, вынимает нож. Слова в голове повторяется, как эхо:

Убила.

Спасла.Убила.Спасла.

Пальцы сжимают рукоять.

Рука не дрожит.

Странно, но она не дрожит. Всё тело – да. Сердце – да. Дыхание рвётся, как тряпка, но пальцы сжимают рукоять твёрдо. Потому что я решила. Не вчера. Не час назад. А в тот миг, когда впервые поняла: его жизнь дороже моей боли. Дороже моей чести. Дороже моей души.

Мне страшно. Мне больно. Но больше всего мне пусто. Он никогда не простит меня. И не должен.

Я веду лезвие к боку.

Медленно.

Надеюсь – этого хватит, чтобы убедить их, что я проиграла.

Надеюсь – этого не хватит, чтобы убить меня.

Но если умру…

Пусть он будет жив.

Пусть ненавидит.

Пусть живёт.

Поднимаю клинок.

Холод металла обжигает кожу. В голове тишина. Не паника, не мольбы. Просто… ясность. Как будто всё, что было мутным, вдруг стало прозрачным.

Я прижимаю лезвие к боку. Ткань разрезается без звука. За ней кожа. Сначала – жжение. Потом – резкий, острый рывок, будто что-то внутри обрывается. Перед глазами всё плывёт, кажется белым цветом становится.

Я не чувствую боли, не чувствую страха, больше нет. Мозг заглушает всё, кроме одного пульсирующего имени в моём сознании: Райан.

Я падаю на колени. Кровь течёт – тёплая, живая, настоящая.

А в голове, помимо его имени, только одно:

Пусть он живёт.

Пусть он живёт.Пусть он живёт.

Эпилог

Тик-так.

Тик-так.

Пульс в ушах тикает – чётко, холодно, как секундная стрелка в моём кабинете, где я сидела ещё этим утром. Там всё было иначе. Там я ещё могла притворяться.

А теперь...

Я проиграла битву в тот миг, когда позволила себе полюбить. Не просто полюбить, а отдать. Отдать себя до дна. До крови. Из себя я сделала монстра. И не отрекусь от него.

Потому что он – единственное, что осталось от меня.

Единственный, кто мог удержать эту тьму в узде теперь ненавидит меня. И в этом вся моя кара.

Мой ад больше не метафора. Он здесь. На земле. В лесу. В дожде. В крови под ногтями.

Мир потерял краски. Всё кажется чёрным и белым. Даже страх. Даже боль.

А сейчас… происходит нечто по-настоящему чёрное. Я не могу в это поверить.

Но не удивляюсь. Как будто ждала этого с того самого дня, когда впервые вонзила нож не врагу, а самой себе.

– Рыжуууулик!

Голос похож на громовой удар по тишине. Пронзает кроны, рвёт воздух.

Я мечусь между деревьями, почти голая, содранная ветками, израненная, но всё ещё бегущая. Пальцы на ногах онемели, превратились в лёд. Жаль, их нельзя использовать как оружие. Стопы одна сплошная рана. Кровь смешалась с грязью, с дождём, с прошлым. Я уже не чувствую боли. Только панику. Только беги, беги, беги.

Сердце стучит не в груди, а в горле, в висках, в пятках. Оно хочет вырваться наружу, как птица из клетки.

И вдруг – спазм. Резкий, режущий, как удар ножом. Я падаю. Качусь по склону, не сдерживая крика, и останавливаюсь у корней, прямо у обломка скалы, едва торчащего из земли.

И тогда чувствую: из старой раны, той, что я сделала себе три года назад, сочится кровь.

Невозможно. Но тело не врёт. Или… мозг устраивает мне последний спектакль перед концом.

Иллюзия? Может. Но боль – настоящая.

– Бестия, – доносится из-за деревьев, – я же говорил, что догоню.

Он хватает меня сзади. Руки смыкаются на животе слишком крепко, как кандалы. Рывок – и я в воздухе. Бью кулаками, ногами, кусаю зубами, всем, чем могу. Но не попадаю. Он похож на тень, привыкшую к моей ярости.

Чёрт возьми… почему так больно? Не от ударов. А от того, что он знает меня. Понимает куда бить.

– Попалась, – говорит он, бросая меня на мокрую землю.

Я пытаюсь ползти. Пальцы впиваются в грязь. Он хватает за лодыжку и тащит обратно.

Страх начинается в макушке. Прокатывается по позвоночнику, как волна яда, вытекает через кончики пальцев.

Я кричу:

– Отпусти меня!

Брыкаюсь. Пинаю. Попадаю в колено. Он морщится, но не отпускает. Наоборот, сгибается, как зверь, и впивается пальцами в мои волосы.

– Как же мне нравятся твои волосы… – шепчет он, почти ласково. – Думаешь, за всё, что ты наделала, отплатить ими будет мало?

Он делает движение. Резкое. Точное.

Я падаю на бок. В его руке – пучок. Мои волосы. Мокрые, тёмные, живые ещё секунду назад. Сколько он срезал не знаю. Да и неважно.

Потому что в этот момент я вижу: у него в руках – нож.

Важно одно: Он дал мне шанс.

Не осознавая этого.

Я не плачу.

Я не молю.Я – запоминаю.

Потому что теперь у меня есть оружие.

Даже если оно пока в его руке.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ!