Текст книги "Танец большого секрета (СИ)"

Автор книги: Алина Цебро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Алина Цебро
Танец большого секрета

Пролог

Записано на диктофон.

Голос чуть хриплый, как после виски и крика. Паузы – будто думаю, стоит ли говорить дальше. Но говорю. Всегда говорю.

–

Меня зовут Оливия Вейн.

Да, та самая Вейн.

Да, дочь того самого. Но вы и не знаете его. Никто не знает. Даже я не знала во что втягиваюсь, рождаясь в этой семье.

Нет, я не ношу фамилию с гордостью – я ношу её как пистолет под платьем. На всякий случай. Чаще – на каждый случай.

Я сама не так давно выяснила что не так с моей семьей, почему я обучалась быть ВЕЙН с самого детства.

Говорят, рыжие – не от мира сего. Мы либо ведьмы, либо бомбы замедленного действия. Я – и то, и другое. Особенно когда меня злят. А злят меня часто. Особенно – мужчины, которые думают, что могут меня контролировать. Ха. Попробуйте. Я вам покажу, где у меня кнопка «выключить». Её нет.

Я стреляю раньше, чем думаю.

Жду – только когда знаю, что удар будет смертельным.

Бью – всегда в челюсть. Морально или физически – без разницы. Главное – чтобы запомнили.

Но вот что смешно…

Я никогда не думала, что меня собьёт с ног не пуля, не предательство, не приказ отца – а психолог. Да-да. Тот самый, в идеально отглаженных рубашках, с лицом, как у рекламы «спокойной жизни», и манерой говорить так, будто весь мир – это его кабинет, а все люди – его пациенты. И бесячим нравом, который сводит меня с ума. С точным спокойствием и безжалостной собранностью.

Райан Моррис.

Он вошёл в наш, в мой, мир чистым. Слишком чистым.

И поэтому – обречённым.

Он думал, что сможет всё просчитать. Контролировать. Успокоить.

Он не знал, что в нашем мире успокоение – это эпитафия.

А контроль – иллюзия, за которую платят кровью.

Он оступился. Один шаг – и уже по уши в грязи, которую не отмоешь.

А я… я стояла рядом. Сначала пыталась смеяться. Потом – молчать.

Потом – начала что-то чувствовать. Чёрт возьми.

Теперь передо мной выбор.

Любовь – или семья.

Спасти его – или предать.

Уйти – или остаться и сжечь всё дотла.

Но знаете, что самое страшное?

Я уже сделала выбор.

Просто ещё не сказала об этом вслух.

А может… я записываю это именно для того, чтобы услышать, как звучит правда.

Прежде чем она убьёт кого-то из нас. В частности меня.

Выбор без выбора ведь тоже выбор.

Пауза. Звук зажигалки. Глубокий вдох.

Если вы это слушаете – значит, что-то пошло не так.

Или… всё пошло именно так, как должно было.

Добро пожаловать в ад, Райан.

Я – твой проводник.

Глава 1 «Первый выстрел»

Я люблю только свои дни рождения, остальные, по большей части, ненавижу.

Отец даёт мне свободу на три дня, создавая мою иллюзию власти над собой.

Но я всегда должна проходить приём в честь...в мою честь.

Отец устраивает "семейный сбор". То есть – собирает всех своих "партнёров", "друзей", и "тех, кто ещё не понял, что уже мёртв". Шампанское льётся рекой, охранники стоят как статуи, а я в центре всего этого цирка. В платье, которое стоит больше, чем годовая зарплата нормального человека, с улыбкой, которая давно перестала быть настоящей.

Для всех я обычная девочка, дочка парочки повёрнутой на церковных обрядах. Отец священник, мать учительница.

Но на деле...

– Оливия, дорогая, поздравляю, – протягивает бокал какой-то тип в дорогих часах. Глаза – как у хищника, который знает, что добыча заперта в клетке.

Я беру бокал, приподнимая уголки губ. Не пью, просто держу. Сейчас это моё оружие.

Быстро вспоминаю кто это, даётся безумно легко...ведь я умна.

– Спасибо, Карло. Жаль, что твоя жена не смогла прийти.

Его улыбка дрогает. Я знаю и про его жену, и про его любовницу, и даже знаю, где он прячет деньги.

Правило, которому учил отец: знание – это пуля. Даже если не стреляешь, держи на готове патрон.

– Приятно было пообщаться, рад, что в свои восемнадцать ты настолько умна.

Салютую ему бокалом, перехватывая взгляд папы. Суровый, но ласковый. Точный, но нежный.

Ставлю бокал на поднос мимо проходящего официанта, и быстрым шагом иду в коридор.

Я сбегаю с собственного дня рождения.

Не в переносном смысле – физически.

Выскакиваю через чёрный ход особняка, скидываю туфли на каблуках в багажник, натягиваю кеды, ору «ПОЕХАЛИ!» – и мы с Грейс выезжаем в «Neon Riot». Единственный клуб в городе, где не спрашивают, кто твой папа – только умеешь ли ты танцевать. Или хотя бы двигаться, как будто тебе плевать на всё. Там моя подруга и работает, но это БОЛЬШОЙ секрет.

– Ты психанула? – улыбнулась Грейс, включая музыку на полную. – Твои родители же тебя заживо съедят.

– Пусть попробуют, – бросила я, откидываясь на сиденье. – Сегодня я не дочь Вейна. Сегодня я – просто Оливия. И я хочу танцевать. Пить. Целоваться с кем-то, кто не знает моего имени. Кто не знает ни меня, ни тебя. Может даже лишусь действенности в свои восемнадцать.

– Ого. Кто-то сегодня хочет приключений, – хмыкнула она. – Только не забудь: если надела чёрное платье и накрасила губы в «кровь вампира» – значит, ты не для поцелуев. Ты для войны.

– Тогда пусть будет война, – усмехнулась я.

–

Клуб встретил нас басами, как удар в грудь. Мигающие огни. Толпа тел, сливающихся в ритме. Запах пота, духов и свободы. Я влилась в толпу, как нож в масло. Танцевала жёстко. Бесстыдно. С вызовом. Каждое движение – посыл всем: я не ваша кукла. Не ваша принцесса.

Я – Огонь.

Я – Бестия.

Я – та, кто решает, когда улыбаться, когда стрелять… и когда целовать незнакомца до потери пульса.

Грейс исчезла в толпе – видимо пошла к своему парню Теодору. Я осталась одна. И это было… приятно. Никто не смотрел на меня как на сумашедшую из семьи священников. Никто не шептался за спиной. Я просто… существовала.

ПокаОНне вошёл.

Не танцевал. Не пил. Просто стоял у стены, чуть в стороне, с бокалом воды в руке. Я уверена, что это именно она, почему-то...чувствовала.

Я презрительно фыркнула. Обернулась. Пошла дальше танцевать.

Но тело предало.

Через пять минут я снова смотрела на него.

А он – на меня.

Не улыбался. Не кокетничал. Просто… смотрел. Как будто видел сквозь платье, макияж, танцы – прямо в ту часть меня, которую я прячу даже от себя.

Это разозлило.

И возбудило.

Я подошла. Резко. Без предисловий.

– Что ты тут делаешь? – спросила, чуть запыхавшись от танца.

– Смотрю, – ответил он.

– На что?

– На тебя.

В его голосе не было пошлости. Только… интерес. И что-то ещё. Что-то опасное. Такое я уже встречала прежде, умею отличать, но в нём было всё иначе. Острее, запретнее.

– Зря, – бросила я. – Я не шоу.

– Тогда почему танцуешь, как будто хочешь, чтобы на тебя смотрели?

Я прищурилась.

– А ты всегда так говоришь с незнакомками?

– Только с теми, кто смотрит на меня, как на врага.

– Может, ты и есть враг?

– Может, – спокойно согласился он. – Но ты первая, кто это чувствует… не зная меня.

Меня пробрало. Я схватила его за руку, оборачиваясь в сторону толпы.

– Пойдём.

– Куда?

– Туда, где не надо говорить.

Он не спорит. Не задаёт вопросов. Просто идёт за мной. Через толпу. Мимо охраны. В узкий коридор за сценой – туда, где только аварийный свет и запах пыли. Я прижимаю его к стене. Руки – на его груди. Губы – в сантиметре от его.

– Ты даже не знаешь моего имени, – прошептал он.

– Мне всё равно, – прошипела я. – Целуй меня. Или уйди.

Он выбрал первое.

Его губы – не мягкие, не нежные. Точечные. Как будто он знает, куда нажать, чтобы я взорвалась.

Я вцепилась в его рубашку. Он – в мои волосы.

Мы не целовались. Мы воевали. Языки, руки, тела – всё смешалось в один жаркий, безумный водоворот.

Когда я почувствовала, как его рука скользнула под платье – я не остановила его.

Когда он приподнял меня, прижав к стене – я обвила его ногами.

Когда он замер, спросив: «Ты уверена?» – я впилась зубами в его шею и прошептала:

– Если скажешь это ещё раз – я тебя убью.

Он засмеялся.

И это меня добило.

Ведь я, кажется, не врала.

Больно – в первый момент. Я стиснула зубы. Он замер. Посмотрел мне в глаза.

– Можно остановиться.

– Нет, – выдохнула я. – Не смей.

– Чувствуешь, как я тебя хочу? – его рот скользнул мне на шею, а зубы прикусили кожу, заставляя меня покрываться мурашками и стонать.

Так вот что это такое, наконец-то.

Потом незнакомец переместился ниже, отпуская лямку платья и захватывая мой сосок в свой плен, это заставило меня вздрогнуть.

Мне было так остро, так сладко, так...горячо. Это был разрыв всех шаблонов, и плевать, что проиходило это совершенно не так, как я о том мечтала, или как бы хотели этого родители, а то есть после свадьбы.

Это был мой первый раз.

Я не плакала.

Я горела.

Я падала.

И мне было плевать.

Хотелось быть голыми, грудь к груди, тело к телу, оголённое. Но вот она я, и вот он. И это идеально.

Головка члена упёрлась мне в промежность, и я вся подобралась в ожидании нового толчка. Я глубоко вздохнула от переизбытка ощущений, чувствуя, как моё тело вбирает в меня всего его. И это было...волнующе.

– Ты...ведь была? – незнакомец прервался, надавив мне на шею рукой.

– Убери руку с моей шеи, иначе я тебе её вырву даже в таком положении, – обычная защита, инстинкт. Но парень, лишь сильнее навадил, а затем поцеловал. Резко, грубо, жёстко.

И продолжил входить в меня, вбиваться, крадя мои вздохи, даря свои.

Через моё тело пронеслась такая сладко-болезненная вспышка, которую сама себе доставлять я никогда не умела. С моих губ сорвался какой-то незнакомый постыдный звук.

Громко и отчаяно простонав, я откинула голову, врезаясь затылком в стену, но плевать. Матерь божья, как же это прекрасно...

Он всё продолжал и продолжал, всасывал мой сосок в свой рот, слушая, и, уверена, упиваясь моим стонами, которые уже срывались с губ совершенно не тихим шёпотом.

Все мысли вылетали из головы, ведь он до сих пор был во мне. Большой и жёсткий.

–

Когда всё закончилось, мы стояли, дыша тяжело, не глядя друг на друга. Только руки всё ещё дрожали.

Он провёл пальцем по моей щеке – осторожно, как будто я могла взорваться.

– Ты… не то, что я ожидал.

– А что ты ожидал? – бросила я, поправляя платье. Спасибо, что не задавал вопросов.

– Кого-то… более мягкую.

– Тогда тебе не повезло.

Он улыбнулся. Та самая едва заметная, сводящая с ума улыбка.

– Наоборот. Мне очень повезло.

Я отстранилась.

– Это было единожды. Не ищи меня.

– А если я захочу? – спросил он.

Я обернулась. Посмотрела ему прямо в глаза.

– Тогда ты умрёшь.

И это была чистая правда, ведь он испортил меня. Да, может звучит это смешно, но никому не будет до смеха, если эта правда вскроется.

Я ушла.

Босиком.

С растрёпанными волосами.

С сердцем, бьющимся как сумасшедшее.

С чувством, что только что подписала себе приговор.

Или ему.

Глава 2 «Наследие. Он»

Год.

Триста шестьдесят пять дней.

Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов.

Пятьсот двадвать пять тысяч шестьсот минут.

Я считала. Не потому что скучаю, а потому что не могу забыть. И не его...а себя в тот момент.

Я впервые не контролировала себя, упала, сдалась. И это было потрясающе, даже несмотря на то, что возвращение домой не было лёгким.

Меня заперли, стали контролировать ещё больше, но это того стоило.

Я – того стоила.

Но это был сбой, ошибка, вспышка.

И теперь всё, что мне предстояло – жить так, как задумали для меня.

Жить узнавая, что у меня есть предназначение.

– Милая, заходи.

Отец как всегда расположился за своим столом, делая вид, что рассматривает что-то важное в своих бумагах. Но всё дело в том, что ничего важного там нет, так же как и в этом кабинете, так же как и в этом доме.

Всё самое важное хранится не здесь, и вот для чего я тут.

– Сейчас мы с тобой соберёмся и поедем в одно место, которое я должен тебе показать.

Просто киваю, испытываю ли я предвкушение? Нет. Я жажду этого.

–

Мы приезжаем не в "офис", не в "комнату для встреч", а в его настоящий кабинет.

Туда, куда не пускают даже охрану без стука, туда где всегда пахнет кожей и чем-то...металлическим.

В кабинете нет ни одной фотографии, ни одного предмета, который бы указывал на владельца.

В сейфе – списки машин, маршруты и имена тех, кто "исчез".

Отец прошёл вперёд, сел за стол, снял галстук, а рукава рубашки закатал. Налил себе виски, которое стояло уже подготовленное, и выпил залпом.

– Садись, – сказал он. Не дочь, не милая. Просто "садись".

И я села.

Он открыл ящик стола, вытаскивая оттуда папку, при этом ни разу не моргнув. Положил передо мной с громким хлопком, а затем посмотрел прямо в глаза. Я не испугалась, не съежилась, даже не дёрнулась. И он удовлетворённо кивнул, даже уголками губ улыбнулся. Успех, могу сказать.

– Это не бизнес по экспорту авто, – он говорил грубо, металлическим и неживым голосом. Сейчас я не его дочь. – Это сеть угонов. Перепродажа. Подставные фирмы и откаты. Иногда – силовые решения.

Я перестала дышать, не сводя с него взгляда, не смела. Он не дал разрешения отвернуться.

– Ты должна со всем этим ознакомиться, должна знать и понять, потому что однажды – это будет твоим.

Я знала. Всю свою жизнь знала, что что-то не так. Но слышать от него ТАКОЕ, да ещё и вслух...

Сейчас передо мной не отец.

Босс.

– Я не хочу этого..., – прошептала я, совершая ошибку.

Отец не злился, не кричал, но его взгляд изменился, похолодел.

Он открыл другой ящик, взял оттуда пистолет.

Glock 43. Лёгкий, изящный, для женской руки. Я на нём тренировалась почти что с рождения. Положил передо мной.

Мне шесть лет, я стою на стрельбище, в руках детский «Ругер» – для детских рук.

А отец своит за стиной.

– Целься в центр, не дыши, нажимай плавно.

Я стреляю в мишень, что является тряпичной куклой в отцовском пиджаке.

Попадаю в грудь, и заслуживаю похвалы, папа кладёт руку мне на плечо и сжимает его.

Мне девять.

Я стреляю из «Беретты», уже совсем без слёз. В этот раз цель – движется, бутылка на верёвке. Я не промахиваюсь. Отец кивает, явно доволен.

– Будешь мазать, будешь голодать.

Мне тринадцать.

Сегодня мой первый раз. Первый раз в человека. Не убила, только в плечо. Он кричал – я больше нет.

– В следующий раз целься в голову или сердце.

– Зачем? – непонимающе смотрю на него.

– Потому что если ты не убьёшь его первая – убьют тебя.

Я просто стояла и смотрела, не отводя взгляд, на то, как отец завершает начатое мною.

Я стояла с пистолетом в руке, сердце моё билось, руки больше никогда не дрожали.

– Ты должна знать, что если откажешь – умрёшь, – говоря это, он считывает мои мысли и эмоции, потому что я вздрагиваю от этих слов. – Не от моей руки, я буду защищать тебя ценой своей жизни, но он рук тех, кто решит, что ты – угроза.

Он смотрит мне в глаза.

– Я не хочу твоей смерти, но не позволю слабости уничтожить всё то, что построили все наши предки. Это империя, Оливия. И ты следующий император.

Он снова подталкивает ко мне пистолет. А я кажется сижу неподвижно и даже не дышу.

– Ты умеешь стрелять, с самого детства. Это твой инструмент, как для хирурга скальпель. Но теперь – это твой голос, ты больше не будешь спрашивать, когда кто-то переходит черту, ты просто будешь решать.

Он встаёт, подходит и кладёт руки на мои плечи.

– Ты либо Вейн, либо никто. Ничего большего и ничего меньшего тебе не дано.

Я беру пистолет, наконец-то начиная дышать, но всё ещё не понимая как мне теперь это делать.

– Иди отмечай свой день рождения, милая, – теперь в его голосе появляются те нежные нотки, с помощью которых можно сказать, что мой отец возвращается. – Но помни: ты – уже не девочка, ты наследница. Если кто-то решит поиграть с тобой...

– Я сделаю так, чтобы он пожалел, что родился, – заканчиваю за него то, что он говорил мне уже ни раз.

– Вот это моё дитя.

–

Я иду на вечеринку, точнее еду в дом, который арендовал друг Рида (новый парень Грейс).

Я выхожу из машины, отмечая, насколько огромен дом, ветер треплет мои волосы, пока я проверяю хорошо ли пристёгнута кобура.

Делаю шаг вперёд – и замираю.

Год. Целый год прошёл...

– Да вы издеваетесь.

Он смотрит на меня, медленно, внимательно, потом губы чуть приподнимаются. И я вижу ту самую улыбку, после которой я пала на самое дно.

– Я люблю, когда со мной играют в опасные игры, рыжулик.

Я прохожу мимо него, толкая дверь.

– Не стой на моём пути, – шепчу я.

И мысленно добавляю "можешь получить пулю".

Я не оглядываюсь, но чувствую, как он смотрит на меня. Как тогда.

Как всегда.

Глава 3 «Нежная»

Он здесь.

Он не знает, кто я.

Он не понимает, что если отец узнает, что произошло, он без колебания скажет мне сделать то, что я сделаю, так же, без колебаний... А я не хочу становится той, кого до жути буду ненавидеть...

А я...несмотря на всё это, уже знаю, что снова буду с ним.

Не потому что хочу, а потому что не могу иначе. Потому что он врезался в мою жизнь, как пуля, как судьба.

И, ты всегда можешь держать пистолет, но не всегда можешь выбирать в кого стрелять.

Он пришёл в мою комнату в 00:17. Я ведь знала, что придёт, и при удачном стечении обстоятельств в моей комнате не было Грейс...

Яждала. Но не собиралась этого показывать. Но он и так это знал.

– Ты опоздал, – бросила я, не отрываясь от окна. Рассматривая полную луну за окном, и деревья, что почти не колыхались от ветра.

– Я думал, что тебе может понравится, если я заставлю тебя ждать, – ответил он, закрывая за собой дверь.

– Не думай. Это твоя слабость.

Он подошёл. Тихо, без спешки, как зверь перед броском. И он точно знает – не убегу. Не только потому что некуда, а потому что не хочу этого.

– С недавнего времени определил, что моя слабость рыжие девушки.

– Очень поразительный ответ, а главное, какой необычный, – прошипела я, наконец поворачиваясь. Он улыбнулся. Та самая улыбка, которая свела меня с ума в клубе.

– Поэтому ты решила тогда заняться сексом в клубе? Из-за моей "необычности"?

– Из-за того, что я хотела заняться сексом в клубе. Всё слишком просто. И потому что хотела посмотреть, как ты умрёшь от собственной наглости.

Парень усмехнулся, но не сказал, что наглым тогда был совершенно не он.

– Видимо, я выжил, – он сделал шаг вперёд, подходя вплотную ко мне. Я позволила. – И вернулся.

Я не отступила.

Он не остановился.

Его руки – на моих плечах. Его губы – в сантиметре. Так, что я чувствую дыхание, смешанное с апельсиновым соком. Непроизвольно облизываю губы.

– Скажи мне "нет", и я не уйду, – прошептал он.

Я улыбнулась, оскалившись. А вот это действительно мне нравилось...

– Тогда нет.

Мы не целовались, сталкивались. Губы, язык, зубы – всё как в прошлый раз, только теперь без слабой неуверенности. Одни. С желанием. С гневом.

Он сорвал с меня одежду. Когда стаскивал топ, я услышала треск, но это лишь сильнее меня возбудило. Я дёрнула его рубашку, позволяя всем пуговицам рассыпаться по полу.

Он прижал меня к стене. Я запустила ногти в его спину.

Он прошептал моё имя. Я его – нет.

Привыкать к имени плохая штука. Не знаешь имени – не ведуешь проблем. Но проблема существовала, так как язнала.

Он поднял меня в воздух, слишком резко бросив на кровать, и так же резко набросился сверху.

Не нежно, не медленно. Жадно. Мы оба были жадными.

Всё было так...словно мы оба знаем, что совершаем ошибку, как будто знаем, что это – грех.

И как будтонам плевать.

–

Когда мы оба закончили, то ОН лёг рядом, тяжело дыша. Я дышала в такт с ним, всё ещё ощущая головокружение.

А потом...сказал то, что не должен был говорить.

– Ты такая...нежная, – прошептал он в потолок, находя мою руку, сжимая её.

– Что? – резко села, откидывая его руку. – А ну-ка повтори!

Он приподнялся на локтях, такой спокойный, невозмутимый...безэмоциональный.

– Ты слышала. Под кожей этой бестии – ты мягкая, чувственная, настоящая.

– Яне нежная, – прооорала я, вскакивая с кровати. – Я не мягкая, не чувственная.

Я схватила платье, которое лежало подготовленное на завтра, натянула его через голову.

– Уходи. Сейчас же!!!

– Оливия...

– Выходи! – заорала я, тыча пальцем в дверь. – И если ты ещё раз назовёшь меня нежной, я выстрелю тебе в колено!

– Очень смешно, – рассмеялся ОН, но спорить не стал.

Ага, безумно смешно, учитывая, что это чистая правда.

Встал, медленно оделся, посмотрел на меня с той же чёртовой улыбкой.

– Ты ведь боишься, да? Что я прав, – сказал он спокойно, разводя руками. – Потому что если ты нежная – значит, ты можешь быть ранена. А ты не позволяешь себе никаких слабостей.

Он подошёл к двери, остановился, не оборачиваясь.

– Но я ведь ужеувидел. И теперь ты не спрячешься.

Он вышел, тихо прикрыв дверь.

А я осталась, дрожала. От злости? От страха?

А может от того, что он прав?

Чему бы меня не учил отец, как бы он не делал этого, чтобы я не умела и к чему бы не шла...я всё равно была внутрисобой. Точнее тем, кем я действительно хотела стать.

Я схватила подушку – швырнула в дверь.

– Чёрт бы тебя побрал, Райан!